Жанр: Боевик
Марковцев 4 Легионеры
...рк не мог не откликнуться. Но окончательное решение принял, когда оказался
на месте и, говоря языком оперативников, прокачал ситуацию.
На стоянке, расположенной на 3-й Автозаводской, неподалеку от дома журналиста,
Марковцева ждал "Ауди". В бардачке машины остался фотоаппарат Алексея, в спинке
сиденья спрятаны водительские права, "вальтер" с глушителем и громогласный
армейский "стечкин", некогда принадлежавший лже-летчику. Но немного не хватало
времени. И, чтобы записать себе в актив еще полчаса, Марковцев позвонил из машины
и предупредил Алексея, что застрял в пробке.
Примерно по пятнадцать метров отделяло Марка от двух украинских пар. Их он
вычислил десять минут назад, глядя в видоискатель фотоаппарата с мощным
длиннофокусным объективом. Они выпадали из немногочисленной толпы и сразу
бросались в глаза по той причине, что Марк знал, кого и в каком месте нужно искать.
Он долго всматривался в огромного парня, но все же узнал его. Каким образом
вышла на него бригада Михася, времени гадать не было. Запомнив расположение
братков, он снова сосредоточился на машине журналиста. Ему помогла проехавшая
мимо машина, брызнув дальним светом выехавшей на встречную полосу "Газели".
Салон "Опеля", затемненные стекла которого не позволяли рассмотреть, кто находится
внутри, слабо осветился. Но Сергею хватило нескольких мгновений, чтобы
определиться. На месте водителя - Алексей Щедрин. Рядом с ним никого. А вот на
заднем сиденье кто-то притаился.
Заранее отработав маршрут отхода, Сергей поставил "Ауди" на Матросской
Тишине. Пришлось расстаться с фотоаппаратом, который стеснял движения. Выйдя из
подъезда, откуда он вел наблюдение, расположившись у окна между вторым и третьим
этажами, Марк остановил пацана лет десяти - миниатюрную копию Щедрина:
толстого, с черными кудрями, выбившимися из-под шапки, в очках. В руках футляр от
скрипки.
- Надо фотоаппарат, пацан?
- У меня денег нет, - мгновенно отозвался молодой скрипач, словно ждал этого
вопроса всю свою жизнь. А глаза за толстыми стеклами очков намертво приклеились к
дорогому "Никону".
- А на скрипку поменяешь?
- Да вы что?! - Юное дарование вцепилось в футляр и чуть тише добавило: -
Меня родители убьют.
- Ладно, бери так.
- Вы не шутите?
- Бери, бери. Тебе не Лешей зовут?
- Нет, Сергеем.
- Бери, тезка. - Марк сунул в руку будущего Паганини "Никон" и пошел прочь.
"Маньяк", - решил пацан и со всех ног понесся домой. И чтобы дома его не убили
за фотоаппарат, набросал в голове этюд: на сэкономленные от "Шока" средства дал
какому-то ханыге на бутылку. Ворованный? Откуда ему знать? Чего?! Ну правильно,
давайте, идите в милицию. Там ему найдут применение. Скрипку прихватите - мне
она больше не нужна! Ноты вот отдайте. А как же еще с вами разговаривать?
На руку Марку играла его напряженность, которая, не вызывая подозрения у
братвы, позволяла ему бросать взгляды по сторонам. Быть настороженным, но
следовать намеченным планам. Один план читал с листа Никольский, еще раз
предупредивший Щедрина: "Не вздумай газануть. Убью!" К осуществлению другого
уж приступил Марковцев, сунув руки в карманы куртки и тут же вынимая их. В левой
"стечкин", в правой "вальтер". Пистолеты надежные. Один готовил для себя агент
ФСБ, другой подбирал лично Марк. Осечки практически исключались, но если один
все же даст сбой, второй исправит положение.
Не останавливаясь, Сергей направил оба ствола на Ратмана, реакция которого
притупилась о непредсказуемые действия его будущей жертвы. Он в списке Марка
значился первым, поскольку не нервничал. А вот Бекетов буквально излучал волнение,
которое прошло через объектив и отпечаталось в глазах Марка. Волнуется сейчас,
значит, засуетится позже.
Марковцев умел стрелять с двух рук. Спускал курки не одновременно, а по
очереди. Четыре выстрела, и Ратман упал, так и не успев воспользоваться своим
оружием. Еще пара выстрелов по Корнею, и Сергей выбросил правую руку в сторону.
С шести метров ему предстояло произвести слепой выстрел в окно машины и
"испортить" цель, но так, чтобы не пострадал Щедрин. Он не видел никого через
затемненные стекла, но отчетливо представлял, как к этому моменту должен
расположиться затаившийся в машине человек.
"Вальтер" дернулся в руке Марка, и пуля пробила стекло правее задней стойки.
Попал, не попал?
На боковые стекла "Опеля" изнутри была наклеена коричневатая пленка, и пуля
оставила в окне лишь аккуратную дырку, от которой во все стороны пошли трещины.
Сергей проделал часть дерзкого рейда на приличной скорости, а стреляя в машину,
всем своим видом - чуть склоненной к плечу головой и слегка прищуренным
нацеленным взглядом - показывал, что видит цель в машине. Задавил безупречной
стрельбой при обоих открытых глазах, что подтверждало класс стрелка. Глаза Марка в
данный момент представляли собой коллиматорный прицел, обеспечивающий
широкое поле зрения, "третий" глаз, который видел цель через прицелы пистолетов, и
задача параллакса отпадала.
Стреляя в Бекетова, Сергей приостановил свой шаг. Видимо, смелая вылазка
произвела на Дмитрия сильное впечатление, поскольку Марк стрелял ему в спину.
Бекетов, с точки зрения стрелка выглядевший суетливым, опроверг все выводы,
сделанные Марковцевым за время наблюдения: за четыре коротких секунды, неравно
поделенные на семь выстрелов, Бекетов сумел развернуться. Что творилось в его
смертельно напуганных мозгах, неизвестно. Бежал от пули? Скорее всего - да. И они
догоняли его: одна, две, три. Четвертая и пятая попали в Ткачука.
Не опуская рук, Марк стремительно сближался с машиной. Невозможно было
заподозрить, что он не видит пространства иномарки, поскольку оба ствола, с какой
стороны ни смотри, смотрели именно на жертву.
Когда до "Опеля" осталось два шага, Марк произвел выстрел почти наверняка.
Куда бы ни отклонился Никольский, все равно пуля попадет ему в нижнюю часть
туловища.
Сунув "стечкин" в карман, Сергей распахнул дверцу...
Обездвиженный двумя точными попаданиями под левую ключицу и правое
предплечье, Никольский сидел не шелохнувшись. Ухватив его за рукав куртки,
Марковцев рванул опера из машины и занял его место.
Алексей сотни раз слышал про контрольный выстрел, видел, как стреляют в голову
жертве киношные киллеры, а вот вживую увидел впервые. Прежде чем захлопнуть за
собой дверцу, Марковцев опустил руку с пистолетом. Выстрел. И пуля вошла под
правую бровь Никольского.
Сергей все сделал так быстро, что Алексей не успел предупредить его об
опасности. Да, украинская братва была на виду, но за ней скрывались опытные
оперативники ФСБ. Но они не шелохнулись в своей машине. Только что на их глазах,
в которых высветились оценки, Марк откатал короткую убойную программу.
- Разворачивайся, Леша, - распорядился Марк, хлопнув дверцей. И дальше
отдавал короткие команды. - Прямо... Налево на Барболина... Еще раз налево... - В
перерывах задавал Щедрину вопросы, призывая того отвечать коротко и по существу.
"Значит, их осталось двое, - прикинул он. - Двое из команды Латынина".
- А ну-ка, разворачивайся, Алексей.
- Зачем?
- Придержимся аксиомы: преступник всегда возвращается на место
преступления. Буря для того, кто ее не боится.
Иной картины Сергей себе не представлял. Возле трупа Никольского стояли двое в
гражданском, милиция, разумеется, была еще в пути. Щедрин, выполняя распоряжения
Марка, резко затормозил впритирку с эфэсбэшниками. Оба разом повернули головы. В
одну из них тотчас ударила пуля. Второго чекиста Марк ухватил за куртку и рывком
втащил на заднее сиденье.
- Разворачивайся, Леша, и - прежним маршрутом.
Сильный удар в висок, и капитан ФСБ Салогубов обмяк на сиденье.
Прямо...
Сергей вытащил табельный пистолет капитана и положил его в свой карман.
Налево на Барболина... Еще раз налево...
Когда "Опель" выехал на Матросскую Тишину, Сергей указал на свой "Ауди":
- Тормози. У моей машины хоть все стекла целы. - Он похлопал по щекам
Салогубова, приводя того в чувство. - Приехали. Выходим. И если ты, тварь,
ослушаешься меня...
69
Латынин сидел молча, с прямой спиной. Глаза генерала смотрят в одну точку. В
руке горсть спичек. Легкое движение пальцев, и две половинки полетели на пол.
Следующая спичка, еще одна, еще...
Борьба была красивой, беспощадной. Правила - никаких правил. Может, поэтому
он потерпел поражение? Да, конечно. Потому что правилом без правил пользовался не
только он, но и его противник. И если начинать анализ с самого начала, то Марковцев
выиграл там, в конторе по найму, только не догадывался об этом.
Двадцать минут назад Юрий Семенович ответил на телефонный звонок.
Сообщение Салогубова ничуть не удивило генерала, словно он заранее знал исход
неравного поединка с Марком, злоба на которого внезапно перестала переполнять
кровеносные сосуды.
Перестрелка в центре столицы не очень обеспокоила Латынина, ее легко списать
на гастролеров из Украины, с которыми разобрались местные авторитеты. У
начальника УРПО был самый большой список в стране, позволявший варьировать в
этом направлении. Можно не впутывать местных братков, а взять, к примеру, такую же
гастролирующую в Москве банду из Казани. Разумеется, списать на них труп
преданного душой и телом, а через пару дней - только телом и только земле -
капитана Никольского.
Пока же подробности очередного провала Латынина не интересовали. Просто
любопытно было взглянуть на опытного чекиста Салогубова, послушать его с минуту
и прервать на полуслове: "А ну-ка, пошел вон отсюда". Сказать усталым голосом и с
теми же интонациями, что услышала здесь же, в гостиной его дома, госпожа Савицкая.
Вот уж кто плохо кончит, переметнулись на новый объект мысли генерала. Почти
угадывая ее будущее, Латынин представил себе недавнюю гостью возле чугунных
ворот особняка в Сен-Дени, на которых висит табличка: "Продается с аукциона".
Может, ей в голову придет сумасшедшая мысль: на аукцион выставлены чугунные
ворота. Что ни говори, лот хороший, за него могут отвалить кучу денег.
Она тронет цепь, пудовый, до неприличия огромный замок, затравленно оглянется
и, не достучавшись в двери собственного дома, на глазах уходившего с молотка,
выругается: "Достукался, старый идиот!"
Она побежит прочь от проклятого дома. И, словно проверяя себя, бросит водителю
первого попавшегося такси: "Отель "Риц". Расплатится последними наличными,
оставит немного для гарсона, который примет от нее шубку. Официант бара
"Хемингуэй" выполнит заказ и извинится, вернувшись с кредитной карточкой
постоянной клиентки: "Пардон муа, мадемуазель, но на вашем счету ничего нет". А
когда перед ней вырастет элегантный мсье возраста Бориса Кесарева, она снимет с
пальца перстень с бриллиантом. После коротких объяснений администратор кивнет:
"Я посмотрю, что смогу сделать для вас". В туалете Элеонора оглядит свое
порозовевшее лицо в зеркале, проведет по нему рукой и найдет, что серьги без перстня
смотрятся нелепо..." А через неделю ее снова приютит улица с чарующим названием
- Пляс де ля Мадлейн.
Еще одна сломанная спичка полетела на пол. И еще одна, последняя.
Пост охраны находился на съезде с Таманской улицы на линию Хорошевского
Серебряного бора. Щедрин сбросил скорость, дав постовым прочитать номер на
машине, затем остановился. Охранник подошел к машине и взял из рук Салогубова,
сидящего на переднем сиденье, удостоверение. Ознакомившись, вернул и разрешил
ехать дальше. В таком же неторопливом темпе Алексей довел "Ауди" до "терема"
генерала.
- Выходи. - Марковцев вышел из машины первым и контролировал каждое
движение капитана. Поднялся вслед за ним на крыльцо и встал сбоку. - Звони.
Латынин был одет в белую рубашку, широкие брюки и теплые тапочки. С первого
взгляда Марк определил в нем не спортсмена, а физкультурника. Такие выглядят
мощно, могут согнуть подкову, но что толку от этого, если не можешь держать удар?
Позорно, когда груда накачанных мышц летит на пол от одного удара левой в челюсть.
Дорога до дома генерала была неблизкой, и Щедрин успел рассказать Марку и о
своей ошибке, которая привела к трагическим последствиям, и о решительных
действиях Николая Гришина.
Сергей отчетливо представил себе вымотанного на нет полковника, ценой
собственной жизни предотвращающего не одну трагедию. Страшно, тяжело думать об
этом. И ничуть не становилось легче от жалкого вида Латынина, потирающего
вспухшую скулу.
Он был жалок, но мысли его не соответствовали виду и настроению. Генерал
думал о паре впечатляющих сединой и опытом выходцев из 9-го управления КГБ. За
несколько лет работы на Латынина те превратились в цепных псов, но не потеряли при
этом врожденного интеллекта. Для них главное лакомство - вовремя брошенная
кость, а до "пищи богов" им не было дела. Однако и они бились над проблемой: "Раб
мечтает не о свободе, а о своих рабах". Подобие раба они могли увидеть в присевшем
на стул бывшем подполковнике ГРУ и показать ему, как любить свободу.
Примерно час назад они получили задание отвезти жену с сыном в город и с
минуты на минуту должны были вернуться.
Не все еще потеряно, и Марк, убравший пистолет, не так страшен.
Латынин буквально чувствовал дыхание "старейшин" за спиной Марковцева.
Который, судя по его виду, прокручивает в голове текст обвинительного заключения.
Не зная Марка, он полагал, что тот опустится до дешевых комментариев к своим
действиям.
Только Сергей, поглядывая на генерала, видел рядом с ним Николая,
проработавшего под началом этой гниды несколько лет. Одного из немногих в ФСБ,
кто не продал свою совесть. Он думал о том, что, кроме судьбы, есть и справедливость.
Латынин, роя яму Марковцеву, фактически готовил могилу для себя.
- Где кассеты? - наконец нарушил молчание Сергей. - Не надо, я все равно не
поверю, что их нет в этом доме. Не молчи, генерал, я все равно найду их, даже если на
это у меня уйдет вся жизнь. Ну?
- Там, - генерал мотнул головой в сторону. - В платяном шкафу на нижней
полке.
Сергей вставил одну кассету в деку магнитофона и включил телевизор. Он увидел
Николая. Уже тогда, в 1996 году, с нервным лицом. Но его еще не тронули те черты,
которые навсегда запечатлелись в глазах Сергея. И он, глядя на Николая по
телевизору, все же хотел оставить в памяти последний облик полковника ФСБ:
вымученного в борьбе с беспределом и до срока поседевшего.
Кассеты можно было хранить лишь как память о друге, но нельзя использовать
против ФСБ. Лубянка сделает то, чего требует простая логика: повесит все
преступления на покойного полковника Гришина, передающего деньги за свободу
милиционера Дроновского.
Любая из этих кассет могла принести Сергею Марковцеву целое состояние: Борис
Кесарев, не задумываясь, заплатил бы за нее любую сумму. На пленке запечатлена -
ни больше ни меньше - его свобода и возможность перейти в контрнаступление. И
ему плевать, в чьем она обличье - честного офицера или продажного.
А Латынин морщился от боли все сильнее и сильнее. Он трогал свой подбородок
так, словно смотрелся в зеркало. Глядя на этого лицедея, Марк усмехнулся. И вдруг
услышал резкий ответ:
- Чего ты усмехаешься, педераст?
Наверное, Латынин этим словом и поднимал боевой дух своих охранников,
положенных ему согласно занимаемой должности начальника управления. Они
появились за спиной Марка неслышно, как тени, пользуясь тем, что Сергей ушел в
свои мысли, сосредоточившись на экране телевизора. Бревенчатые стены поглотили и
звук подъехавшего автомобиля, и удар в висок, который получил журналист, стоя в
прихожей над телом капитана Салогубова.
Оба были в отличной физической форме, могли дать фору любому инструктору по
рукопашному бою. Они взялись за Марковцева действительно как за педераста,
осквернившего их естественную ориентацию одним лишь своим присутствием. Один
рывком приподнял его, схватив поперек груди. Другой - амбал за сто килограммов,
одетый в мятый пиджак, бритый наголо, с устрашающими складками на затылке -
припал на полусогнутые ноги, коротко замахнулся и ударил подполковника в живот.
Вроде бы безболезненное место, однако он бил с умом, натренированно, и Марку
показалось, что его мочевой пузырь лопнул, распространяя по всему телу страшную
боль.
Вышибала знал силу своего удара и кивком головы спросил у босса: "Хватит?"
Это он знал о силе, о боли, которая взорвалась в утробе жертвы, а Латынину
показалось этого мало. Очень мало. Что такое один удар? Наверное, он и не знал, что
его "шкафы" одним ударом могут отправить на тот свет быка, не то что человека.
- Еще, - кивнул он, решив отыграться.
Сергей сумел разобраться в природе этого сукиного сына, такие любят
поиздеваться над слабым, унизить беззащитного, не пройдут мимо бродячей собаки,
чтобы не пнуть ее, насладиться ее жалобным повизгиванием.
А Марк не скулил, он в голос выл от боли, проклиная садиста, который давал ему
дышать полной грудью. Ведь если бы его ударили в солнечное сплетение, самое
уязвимое место, он бы задохнулся, чем ослабил бы боль, а тут гонял кислород с
удвоенной энергией и прибавлял мучений.
Нестерпимая боль при ясной, незамутненной голове - что может быть хуже?
"Тварь!.. - тяжело дышал Марковцев. - Баклан по жизни".
Может, ему показалось, но у амбала, который бил его, в глазах просквозило что-то
отдаленно похожее на сожаление. Для него это что-то было проявлением самого
доброго, наверное, на что он был способен.
Латынин кивал еще два раза. Потом отошел к своему любимому месту у печки.
- Да... Юрий... Семенович... - в три приема выговорил Марк, продолжая
находиться в объятиях вышибалы. - Тебе за каждого охранника... положено по
десятке... строгого режима. Судить тебя надо было давно, по твоему окружению. Но ты
хорошо устроился, живешь в стране слепых. Никто не замечает твоего роскошного
дома, зверей, которыми ты окружил себя.
Сергей, почувствовав соль во рту, сплюнул на ковер и покачал головой, увидев
кровь.
Латынин присел на валик кресла. В руках кочерга. Ее он, возможно, использует не
по прямому назначению. Хотя почему не по прямому? Она словно выкована для таких
недоносков, как Марковцев. Он и сейчас смотрится смелым, сильным, несломленным,
чем продолжает наводить не страх, конечно, но легкий трепет.
"Личность?" - сам себя спросил Латынин. И не ответил. Приказал охраннику:
- Что-то он разговорился.
Амбал шагнул к Марку в тот момент, когда Сергей, чувствуя на спине ритмичное
сердцебиение второго охранника, резко согнул ногу в колене, ударяя того в пах. И тут
же провел очередной удар затылком в лицо. Он не сомневался, что даже после двух
очень болезненных ударов вышибала останется стоять, как скала, потому тотчас же,
опираясь на него, двинул ногами подступившего вплотную амбала.
И еще одно резкое движение головой, после которого Марк, высвободив правую
руку, обвил ею шею охранника, впился зубами в его щеку и вместе с ним, ускоряя
темп, пробежал до печки. Хороший прием, охранник даже не сопротивлялся, он сам
бежал за страшной болью в прокушенной щеке, как глупый осел бежит за привязанной
впереди него морковкой. Мощнейший удар головой в край кирпичной кладки, и
"старейшина" с раскроенной черепной коробкой обмяк окончательно. Но Сергей,
шагнув ему за спину, опускался вместе с ним, избегая получить пулю от второго,
вставшего на ноги. Опускался и высвобождал пистолет из наплечной кобуры
охранника. Выстрел. Еще один.
Лишь с третьего раза ему удалось остановить живучего амбала.
Сильный, хорошо сложенный, с кочергой в руке Латынин все же выглядел смешно
перед бывшим комбригом спецназа, который в течение коротких секунд показал ему
технику рукопашного боя. Сейчас Марк действительно походил на боксерапрофессионала
после одиннадцатого раунда: усталый, с болезненной маской на лице...
получивший указание кончить противника в последнем, двенадцатом раунде.
Кочерга - это, конечно, несерьезно. Вот "Иж" - модификация "люкс", приклад
"Монте-Карло", деревянная "револьверная" рукоятка, - висевший на стене - совсем
другое дело. Но до него не успеешь добежать - пуля догонит.
И Латынин, совершив одну глупость, продолжил череду ошибок, крутанув в руках
для устрашения кованую кочергу.
- Убью, - не совсем уверенно и не очень громко выкрикнул он. И мог бы
загибать пальцы, считая и ошибки, и секунды, отпущенные ему подполковником.
Который подходил все ближе и ближе.
- Убью!
Нервы генерала не выдержали, и он ринулся в атаку, широко замахнувшись
кочергой, как клюшкой для гольфа.
Сергей молниеносно развернулся вдоль линии этого бесшабашного наскока,
поймал пробегающего мимо генерала за руку, развернулся на сто восемьдесят градусов
и рванул противника на себя, отпуская руку и подставляя локоть под дернувшуюся к
нему голову генерала.
Получив удар на противоходе, Латынин остановился как вкопанный и словно
раздумывал, стоять ему или падать.
Сергей взял из безвольных рук генерала холодное оружие и отбросил его к печке.
Чуть присев, он вернул Латынину очень болезненный удар, которым по приказу
хозяина дома потчевал гостя бритый вышибала.
- Больно? - Марк без особых, казалось, усилий поднял Латынина и швырнул его
на стену. Не спеша приблизившись, снова поставил его на ноги и еще раз проверил на
прочность живот противника. - Ну как, Юрий Семенович, самочувствие?
Марк напоследок продемонстрировал Латынину прием, который в просторечии
называется плюшками рождественской выпечки: синхронный удар по ушам
открытыми ладонями.
- Вот и все, господин генерал. - Марк снова взял в руки оружие.
Латынин не мог слышать его, даже собственный крик заглушала адская боль. Она в
клочья рвала внутренности и разрывала голову. И наконец разорвала окончательно. Он
стоял на коленях и сжимал виски руками, когда пуля из "макарова" вошла ему точно в
середину головы...
Сергей удивился живучести одного из охранников, пускающего изо рта кровавые
пузыри. Это он бил его, в его глазах промелькнуло сожаление. Все же проявил
человеческие чувства, пожалел его Марковцев и выстрелил амбалу в голову.
Перед съездом на Таманскую Щедрин сбавил скорость и переключился сначала на
ближний свет, а когда на дороге появился постовой, оставил лишь габаритные огни. У
милиционеров на этом посту хорошая память, и они всегда придерживаются
инструкций: получили приказ пропустить машину в одну сторону, так же
беспрепятственно должны выпустить транспорт из привилегированной зоны.
Скорость двадцать в час. "Ауди" еле плетется. Щедрин готов притопить педаль
газа, если постовой прикажет остановиться.
Нет. Все. Пропустил. Алексей с облегчением выдохнул и включил указатель
поворота.
- Куда ехать, Сергей? - спросил он.
- Куда? - переспросил Марковцев. - Не знаю. Подальше, Леша. Просто вези
меня подальше.
Но вскоре попросил Щедрина остановить машину. В багажнике нашлась
пластиковая бутылка с маслом. Облив видеокассеты, Марковцев поднес к ним спичку
и стоял до тех пор, пока они не выгорели дотла.
Казнить нельзя помиловать
"Делегация Федеральной службы безопасности РФ во главе с первым
заместителем директора ФСБ Владимиром Проничевым 4 марта посетила Тбилиси.
Целью однодневного визита было обсуждение подготовки к проведению в Грузии в мае
текущего года совещания руководителей спецслужб стран СНГ, а также
рассмотрение перспектив дальнейшего сотрудничества с грузинским Министерством
госбезопасности, в частности по розыску международных террористов". (...)
"Секретарем Совета безопасности Грузии станет Тедо Джапаридзе, грузинский
посол в США, Канаде и Мексике. Эдуард Шеварднадзе уже принял решение о его
назначении, хотя соответствующий указ еще не подписан. (...) Прежний секретарь
Совбеза Нугзар Саджая 25 февраля покончил жизнь самоубийством".
4 марта, понедельник, семь недель спустя
Марковцева везли на многофункциональном бронированном "Бонесчи". В
просторном салоне свободно могли разместиться двенадцать-шестнадцать человек.
Сейчас в спецмашине находилось пятеро: четыре вооруженных бойца спецназа и
Сергей. Смотровые отверстия располагались высоко, за толстыми - порядка сорока
миллиметров - стеклами брезжил рассвет; Марка разбудили среди ночи, дали чашку
крепкого кофе, сигарету, позже принесли пару бутербродов, но Марковцев отказался
от раннего завтрака.
На крутом повороте машина накренилась, баул с вещами Сергея, упав с сиденья,
откатился к пустующей стойке для оружия. Спецназовец нагнулся, поднял вещмешок и
поместил его на соседнем сиденье. На ухабе броневик снова тряхнуло, и голова Марка
резко наклонилась. А боец, видимо, приняв этот невольный жест за знак
благодарности, кивнул. Марковцев улыбнулся в ответ.
Так или иначе, думая о своей судьбе, он отмечал достоинства бронированной
машины: под оконцами и в задней двери - амбразуры, оружейная стойка, ящики для
оборудования, фильтры, поглощающие слезоточивый газ. Такие броневики,
приспособленные под инкассаторские машины, можно увидеть и в городе.
А пока "Бонесчи" наматывал на спидометр загородную дорогу. Уже около
получаса за окнами мелькают зеленые верхушки сосен и елей, корявые,
неоперившиеся ветки берез и кленов. Еще пара недель, и сосны вспыхнут
бесчисленными ярко-зелеными свечами молодых побегов. Жизнь, которую можно
запить березовым соком; чего еще надо человеку для полного счастья? Совсем недавно
Марк думал по-другому: счастье - это покой и деньги. А когда ни того ни другого у
него не стало, поменял свои взгляды. Он приобретал нечто другое, состояние, вкус
которого давно забыл и не чаял когда-нибудь снова обрести его.
Сергей отпустил усы. Привыкая к ним, он часто приглаживал их пальцами. На
висках прибавилось седины. Прежним остался лишь его мрачновато-жесткий взгляд и
усталый блеск глаз.
Еще он думал о том, как же тяжело ему будет первое время.
Боец, словно приставленный реагировать на каждый жест подопечного, протянул
пачку сигарет. Сергей прикурил и разогнал дым рукой.
Какое-то время машина неслась по пустынной местности, затем снова за окнами
встала стена густого леса. Один поворот, другой, прямая дорога, снова повороты, и так
около часа. Наконец "Бонесчи" замедл
Закладка в соц.сетях
