Жанр: Боевик
Марковцев 4 Легионеры
...что предстало перед их глазами, не поддавалось определению и казалось
невозможным - оттого, наверное, не последовало ни одного даже коротенького
комментария.
Пора. Для Марковцева наступил самый благоприятный момент для атаки, он
словно вдохнул его, вобрал в легкие и резко выдохнул.
Лежа под кроватью и видя только ноги контролеров, подполковник снес
ближайшего к нему, вошедшего в камеру вторым, сильным ударом под колено. И, не
мешкая ни мгновения, выбрался из своего временного убежища. И если чуть раньше
контролеры не могли подыскать слов произошедшему, то вид арестованного
спецназовца, который появился словно из-под земли, вообще лишил их дара речи. На
какое-то время. Которого Марковцеву вполне хватало.
Контролер номер один, выглядывая в окно и подсознательно надеясь разглядеть за
ним беглеца, резко повернулся. Так же молниеносно действовал и Сергей. Сближаясь с
противником, он коротко подпрыгнул и сильным ударом ноги вколотил контролера в
стену. Развернувшись, с ходу ударил номера второго в голову. Тот к этому времени
успел встать на колено, но снова упал, получив сильнейший удар. Марк снова
метнулся к первому. Короткое движение правым плечом, и левая рука сорвалась с
места, ударяя по печени и сбивая противнику дыхание. Мгновение - и правый кулак
Марковцева врезался в челюсть контролеру. Ударившись о стену, тот медленно сполз
вдоль нее.
Безликий осужденный, лицо которого цветом не отличалось от его грязно-белого
халата, стоял не шелохнувшись.
- Зашел в камеру! - прошипел Сергей. - Быстрее, бычара!
Марковцев, пугая осужденного своим спокойствием, надевал на себя форму одного
из сотрудников следственного изолятора, который оказался одного роста с ним, вот
только сапоги были маловаты: подполковник носил сорок пятый, а у контролера
оказались на размер меньше. Но сапоги хорошие, настоящие хромовые, а не яловые,
они достаточно легко наделись, словно растягиваясь по ноге и приобретая ее форму.
Обычно контролеров вооружают парой наручников, дубинками и аэрозолями
"Черемуха". Эти же, имея дело с особо опасными преступниками, против всех правил,
но во имя безопасности, были вооружены российскими служебными пистолетами
"грач". Марковцев сунул их в карманы брюк, предварительно заслав патроны в
патронник и снимая их с предохранителя. Что дальше - он пока не знал, сейчас жил
только вдохновением от дерзкой вылазки.
Одного контролера он сковал наручниками, заткнул ему рот разорванной
рубашкой. Второго привел в чувство хлесткой пощечиной.
- Встать! - Сергей ожег охранника взглядом. - Пойдешь со мной. Один лишний
звук или движение, и я влеплю тебе пулю в голову.
Прежде чем выйти из камеры, в которой он просидел десять суток, подполковник
привычно проверил, ровно ли сидит фуражка: приложил внутреннее ребро ладони к
переносице и касаясь пальцем околыша. Сидит ровно.
Сергей пожалел о том, что через окно во двор тюрьмы не выберешься, нужно быть
гуттаперчевым и сложиться минимум пополам, чтобы попасть из окна в узкий карман.
Ни к чему стараться выглядеть непринужденно и покручивать на пальце тяжелую
связку ключей, - Марковцев шел полутемным коридором позади контролера, держа
руку на рукоятке пистолета; возглавлял шествие тюремный официант. Его Марковцев
не стал предупреждать, согласие на все намертво застыло в его обоих привыкших
подчиняться глазах. Вот он завернул за угол. Следом за ним - двое в форме.
За поворотом Сергей увидел скрытую наполовину небольшим подъемом
решетчатую дверь, а за ней - более яркий коридор. По мере приближения к двери все
больше открывалась ее нижняя часть, а когда подполковник преодолел три ступени и
взошел на площадку, дверь и сама показалась полностью, и показала слева от себя
стол, за которым сидел тюремщик неопределенного возраста, скорее - ближе к
пятидесяти: без головного убора, в руках авторучка, голова склонена к газете -
видимо, разгадывает кроссворд. На шаги и металлическое бряцание - ноль внимания.
Заключенный в халате дал дорогу охраннику. Руки его задрожали, когда он
вставлял ключ в скважину. А когда дверь чуть приоткрылась, Сергей, стоя сзади,
ударил его рукояткой пистолета чуть пониже темечка.
И только этот звук, который был для Петровича чужим и которого он никогда не
слышал, отвлек его от любимого занятия. Он поднял голову. На него смотрел ствол
пистолета и глаза незнакомца.
- Сидеть! Поднимешь шум, убью. Мне нечего терять. Не знаю, выберусь ли я из
тюрьмы, но, кроме тебя, отправлю на тот свет ровно столько твоих товарищей, сколько
патронов в пистолетах.
Сергей говорил тихо, но внятно, интонации в его голосе звучали более чем
убедительно. А Петрович в силу объективных причин никак не мог прийти в себя.
Плюс возрастное - запоздалая реакция. Которая все же дала знать с себе: охранник
медленно поднял руки.
Марковцев освободил контролера от его "табельного оружия" - дубинки - и
смягчил тон:
- Садись, отец, на место, и расскажи, что мне делать дальше. Куда идти, кого
ждать, сколько дверей на моем пути. Я вижу, ты русский. Эй! - Беглец обернулся на
местного подавальщика и указал пистолетом на тело охранника. - Тащи его назад в
камеру и оставайся там, пока за тобой не придут. Сука, не дай бог ты поднимешь шум!
Я расчленю тебя и сварю в котле, понял? Давай двигай. - И снова сосредоточил свое
внимание на Петровиче. - Ну, отец, куда мы с тобой пойдем?
Узловатыми пальцами Петрович указал за спину, потом согнул руку в локте:
- Так короче - всего два прохода.
- Отлично. Пошли.
В Лефортове Марковцев отсидел всего несколько дней, зато на Матросской
Тишине провел под следствием чуть больше года и точно знал, что большинство
контролеров не в состоянии дать верный ответ, сколько подопечных находится во
вверенных им камерах; не знают всех сотрудников в лицо, по именам. Ведь штат
следственных изоляторов очень большой. Это сравнимо с клиникой, где полно врачей,
медсестер, нянечек, обслуживающего персонала. Все это играло на руку Сергею,
потому он с видимой легкостью, но все же с ощутимым волнением в груди шел рядом
с охранником и казался совершенно спокойным; для стража же предстал, наверное, в
роли проверяющего, контролера, что прозвучало в голове тюремным каламбуром.
Сидя в своей камере, Марковцев думал о том, что его, лишь дважды допрошенного
следователем и не проронившего ни слова, намеренно прячут в провинциальном
СИЗО, подальше от слухов и сплетен. Оптимальный вариант - тюрьма в глухом
поселке. А в столичных следственных изоляторах вести распространяются
молниеносно: что становится известно внутри тюремных стен, тут же становится
достоянием гласности вне их пределов, то бишь в самой столице Грузии, этом
информационно-силовом гнезде. А тут провинциальные контролеры, которым
достаточно дать определенные инструкции. До бога высоко, до царя далеко. Так,
наверное. Лучшего места, чтобы спрятать человека, и не сыщешь.
- Ты не ошибся, отец? - переспросил Марковцев. - Точно этот ключ подходит к
входной двери?
- Да, - кивнул Петрович, бросив взгляд на связку в руках своего конвоира, один
ключ из которой был зажат в его пальцах. - У него бородка мудреная.
- Хорошо. Приготовь свои ключи, я чуть отстану. - Сергей действительно отстал
и еле слышно - поскольку за очередным поворотом обнаружилась типовая
решетчатая дверь и силуэт охранника - еще раз предупредил: - Спина у тебя
широкая.
В паре с ним Марковцев не "выпадал из кадра": в форме, выше ростом, верхнюю
часть лица скрывает околыш фуражки. Очередной охранник, сидя без дела, даже не
напрягся, когда Петрович своим ключом открыл дверь и отошел в сторону, давая
дорогу совсем незнакомому человеку...
62
На свиданку со своим приятелем Левон Автандилов всегда приезжал во время
ужина. Начальство тюрьмы к этому часу разъезжалось, а знакомый дежурный
помощник начальника следственного изолятора выводил кореша когда в комнату для
свиданий, а когда разрешал уединиться в камере для допросов. Хорошо - никто не
мешает, вполуха не прислушивается, время почти неограниченное, за спиной не сопят
в две дырки очередные, буквально жаждущие поговорить по телефону и насладиться
видом арестованного через толстое оргстекло.
Сегодня он припас для приятеля бутылку коньяка, закуску, хороших сигарет.
Посидят, выпьют, поворкуют о делах на воле и в заточении.
Левон глянул на часы: начало девятого. Вот-вот должен выйти к нему ДПНСИ.
Похоже, сегодня не один он блатной в этом вопросе: напротив КПП на маленькой
парковочной площадке стояли еще три легковушки. За рулем "десятки" насыщенного
зеленого цвета сидит классная телка. Левон, которого в определенных кругах называли
Людвигом, и сигналил ей, и махал рукой, наполовину опустив боковое стекло своего
"БМВ". Бесполезно, сидит и смотрит прямо на дверь тюрьмы, словно та манит ее к
себе. А самому вылезать из машины неохота - он первым проявил инициативу,
теперь дело за подругой. Не хочет, как хочет.
Людвиг, отклонившись в сторону, посмотрел на свое отражение в панорамном
зеркальце, взъерошил короткие волосы, поправил золотую цепь под расстегнутой
рубашкой. Он еще помнил те времена, когда, отбоксировав свое, устроился на работу в
приемный пункт стеклотары, после - в пивную. И сколько ни уговаривали его друзья
по клубу, так и не возглавил ни одну спортивную бригаду. Завел свой бизнес - никто
не трогает, сам тронет кого хочешь, с одноклубниками по сей день связан деловыми
отношениями. Так, держит под рукой пару молодых ребят - время такое, что порой
кое-кто ходит и выпрашивает.
А в приемке хорошо работалось, вспоминал он, весело, клиентов дурил как хотел,
часто просто ради забавы. Постелет на пол под прилавком телогрейку и вертит
бутылки, проверяя их на брак; только клиент нагнется за очередной бутылкой, Людвиг
бросает ту, что в руках, на телогрейку (падает совершенно бесшумно), берет
следующую. Клиент после хлопает глазами: как же так, вроде ровно двадцать штук
приносил. А Людвиг ему: "Мужик, я не знаю, сколько у тебя дома было, но донес ты
ровно семнадцать штук". Хлоп костяшками на счетах - шестьдесят копеек в копилку.
Или другой прикол. Наложит разбитую посуду в ящик и ставит его под ноги. Сует
под нос клиенту абсолютно целую бутылку со словами: "Брак, видишь?" И - бух ее в
ящик. На всю приемку звон разбитого стекла. Только бутылочка не бьется, а просто
осколки звенят. Порой за день по полтиннику "набивал" и больше.
Про пивнуху и говорить нечего, пиво бодяжил только так. И работалось так же
весело. Чуть шум какой в очереди, Людвиг открывает дверь и показывается во всей
своей спортивной красе. Очередь сразу в одну нитку становится и молчит, со стороны
кажется, мужики стоят за похоронными венками, но все почему-то с трехлитровыми
банками и канистрами.
"Ну где этот кум?" Людвиг в очередной раз бросил взгляд на часы.
Марковцев по-хозяйски закрыл дверь карцера и, оставляя в нем охранников,
поспешил к выходу. Он вышел из бокового прохода и оказался на краю огромного зала
прямоугольной формы, пол которого был выложен коричневой керамической плиткой.
Над головой хитросплетения металлических маршей, которые вели на тюремные этажи
- второй и третий, в ушах отдаются мерные шаги контролеров, и вместе с ними
обитатели камер создают те звуки, которые и составляли фон, еле долетавший до
подвальных помещений.
Была одна странность, которая отложилась в подсознании: в коридоре, где
Марковцев запер в карцере двух незадачливых контролеров, эти звуки по какой-то
причине оказались недоступны уху, словно шумы, воспроизводимые в этом мрачном
подобии концертного зала (амфитеатр, ложа, балкон), нашли выход совсем в другом
месте.
Держа ключ наготове, Сергей смело спустился по ступенькам и, не обращая
внимания на охранника, прохаживающегося в пятнадцати метрах от двери, уверенно
отомкнул замок и вышел наружу.
Все, теперь время терять нельзя. Последний контролер, не узнав в вышедшем из
центрального здания тюрьмы своего товарища, мог поднять тревогу.
КПП в сорока метрах впереди, там своими ключами двери не откроешь, они
снабжены электрическими замками; там, кроме олухов, вооруженных пистолетами,
находятся более бдительные служаки с автоматами.
Не снижая скорости, подполковник в форме сержанта толкнул первую дверь. Еще
пара шагов, за которые он успел бросить взгляд на двух вооруженных охранников, - и
он уже касается рукой холодной штанги турникета.
Громкий лязг подтвердил его выводы относительно более подготовленной охраны:
турникет застопорился изнутри, одновременно с ним взвыла сирена. Но чуть запоздали
служащие. Марковцев опередил их, разворачиваясь и вынимая оба пистолета. Стреляя,
думал о том, что бесполезно прыгать через высокий, почти неприступный турникет, -
главная, входная дверь уже была заблокирована.
Отстреляв по охранникам, он молил бога только об одном: чтобы дверь в
забранную решеткой комнату с пультом не оказалась так же застопоренной. Но нет,
она поддалась. Хотя и с трудом, но поддалась.
Слева щит с множеством кнопок. Марк нажимал все подряд; качая головой, сквозь
рев сирены пытался различить лязг замка на входной двери. Но разве сквозь такой
грохот различишь...
Он нажал все кнопки и, выходя, глянул на охранников, лежащих в луже крови.
Турникет натужно скрипнул, пропуская беглеца, входная дверь, ставшая выходной,
дала возможность Сергею второй раз за день глотнуть свежего воздуха.
Часы показывали четверть девятого. Кто-то из водителей, опустив стекла,
вслушивался в тревожные звуки, а некоторые, оставив кресла, стояли возле открытых
дверей своих автомобилей.
- Что там случилось, командир? - спросил парень, похожий на братка из
криминального спортобщества: легкая ярко-красная с синими полосами куртка, бритая
голова на мощной шее, свободные брюки, до блеска начищенные ботинки. Спросил
по-русски, различая славянские черты лица "командира".
- Я расскажу тебе все, - пообещал Марк, в очередной раз угрожая оружием. Но
теперь уже веря, что главная опасность осталась позади. - Прыгай за руль, -
хриплым голосом скомандовал он, - и не задавай лишних вопросов. Надумаешь
газануть...
- Садись, - перебил Людвиг, если и не поняв всего, но ухватив самую суть.
Марковцев повел стволом в сторону водителей и кивнул головой вправо:
- Я ушел в ту сторону. Не дай вам бог назвать марку и номер машины - из-под
земли достану!
Людвиг вел свой "БМВ" легко, словно ничего не произошло и рядом не сидел
вооруженный человек, которого начало потихоньку подтряхивать: заметно
подрагивала его голова, руки... Левон постукивал пальцами по баранке и частенько
поглядывал в боковые окна, вроде как с ленцой. Его, в отличие от беглеца, не трясло.
Он будто бы и приехал за тем, чтобы подобрать сбежавшего из тюрьмы преступника.
- У меня коньяк есть в бардачке, будешь? - предложил $Людвиг. - Там и
стакан найдешь.
Сергей механически открыл отделение для перчаток и достал плоскую бутылку.
Открутив крышку, сделал несколько обжигающих глотков.
- Полегчало? - спросил Людвиг, мало обращающий внимание на дорогу и
дорожные знаки. - Ты меня не бойся, - сказал он вооруженному двумя пистолетами
пассажиру. - Скажешь, где остановить, я остановлю. Если некуда пойти, я приючу.
Меня Левоном зовут, - представился он не без намека.
- Сергей, - отозвался Марковцев, почувствовав вдруг, что сил у него осталось не
так уж и много, короткий побег сожрал значительную их часть.
Но все это от относительной безопасности. Бежал бы он сейчас через какой-нибудь
пустырь и чувствовал бы прилив сил.
Левон опустил стекло со своей стороны и непрозрачно намекнул:
- Тебе бы дезодорант сменить. Ты случайно не канализационным стоком
выбирался?
- Вроде того. - Издали Людвиг выглядел моложе, а с близкого расстояния
Марковцев довольно точно определил его возраст - тридцать пять.
Людвиг покачал головой:
- Да, брат, тебе плакать, но со мной ехать. Тебя по запаху найдут.
- Только не к тебе домой. Машина у тебя приметная, да и номера наверняка
запомнили. Не пройдет и часа, как очевидцев расколют.
- Не бойся, не первый год замужем. Кстати, ты какую статью нагулял? - Левон
твердо решил, что поможет, даже если его попутчик сорвался из камеры для
обиженных; как говорят на "малолетке", своим достойным поведением "закапал"
прежние грехи. И вообще, святое, блин, дело, оказать помощь в такой ситуации. Сам
Людвиг "нагулял" криминальных понятий, частенько вращаясь в этих кругах, "новый
грузин", одним словом.
Запоздало, но Левон все же отшутился, держа в голове долю истины:
- Может, ты не переодетый арестант, а охранник?.. - Он покачал головой. - Не
знаю, может, у тебя фишка такая с работы уходить.
На глупый вопрос беглеца: "У тебя есть сотовый?" - Людвиг ответил: "Не-а". И
протянул Марку мобильник. Сергей набрал длинный номер и ждал, когда ему ответят.
Наконец по прошествии минуты он услышал знакомый суховатый голос, не
вопрошающий, а утверждающий:
- Да!
- Игорь Александрович?
- Да! Кто это?
- "Я заповедей Твоих не забыл".
- Тьфу, ети твою мать! - выругался Ленц.
Тбилиси, 16 января, среда
Старший оперуполномоченный Каха Паничишвили внешностью и повадками
походил на гестаповца: косая челка, тонкие усики, темные пронзительные глаза;
длинными тонкими пальцами он барабанил по столу, сидя на нем же. Это он вел
допрос Марковцева, с которого "откатал пальчики" и быстро выяснил, что его
подопечный находится в международном розыске; заполучить на него розыскное досье
было плевым делом.
- Ты сказал ему - садись! - упорствовал майор, сверля Людвига
проницательным взором. - На то есть показания очевидцев.
- Нет, я должен был сказать ему - пошел в жопу! - кипятился бывший боксер,
одетый, как и оперативник, в строгий костюм и галстук. - У него "дура" в руках
была! И смотрела она на меня, между прочим. А в салоне он и вторую "пушку"
продемонстрировал. Испробовал бы на мне стрельбу по-македонски.
- Как-то подозрительно быстро ты скис, - не сдавался Паничишвили, шаря
глазами по фигуре кандидата в мастера спорта.
- Нет, я должен был ждать, пока он снесет мне башку. Интересный ты такой!
- Почему именно на тебя он наставил ствол? Левон пожал широченными
плечами:
- Спроси у него. Может, я в его вкусе. Или машина ему моя приглянулась?
- Ладно, - оперуполномоченный махнул рукой, слез со стола и прошелся по
кабинету с наглухо запахнутыми шторами и включенными лампами дневного
освещения. Усевшись на скрипучий стул, он одернул штанину и продолжил допрос: -
Ответь мне на следующий вопрос. Время позднее, прием передач закончен, свидания
тоже - что ты делал у ворот СИЗО в этот час?
- Мимо проезжал. Смотрю, телка красивая на зеленых "Жигулях" к тюрьме
завернула, я за ней. Спроси у нее: я сигналил ей, свистел, ждал. Ее-то ты спросил, чего
она забыла в этот час около тюрьмы? - начал прессинговать Левом.
- Спросил уже, не беспокойся.
- Мне нечего беспокоиться, опасность осталась позади.
- Где, говоришь, высадил его?
- Надо место показать - поехали покажу. И вообще, не наезжай на меня, я -
пострадавший. А будешь наезжать...
- И что будет? - сощурился оперативник.
- Да ничего, - Людвиг снова пожал плечами, - долго искать меня придется - в
Испании, Греции, Португалии. Я, наверное, имею право на отдых. Скажи спасибо, что
я разговариваю с тобой один на один, без своего адвоката.
- Ну-ну, - все так же щурясь, Паничишвили покивал головой и решил зайти с
другого боку: - Давай я расскажу тебе, кого ты вчера подвез, и, может, ты развяжешь
язык.
- Напугать хочешь? - осведомился Людвиг. - Да я лучше фильм ужасов
посмотрю. Давай протокол, я распишусь разборчиво и поеду - дел полно: машину
проветривать, чехлы стирать. И вообще, теперь придется продавать тачку. Купи - за
канализационный запах уступлю пятерку.
- Нет, ты послушай. Вчера ты подвез русского подполковника, бывшего комбрига
спецназа, который переквалифицировался в террориста. На его счету захваты
самолетов и заложников, заказные убийства и вот уже третий побег из мест
заключения.
Левон развел руками и поднял брови:
- Ну плохо стережете, я-то тут при чем?
- Да стережем-то мы нормально, просто его военная профессия напрямую связана
с диверсионно-подрывной работой. Его, кроме выполнения задач по разведке, захвату
и уничтожению военных объектов, учили способам побегов из плена, выживанию в
любых условиях.
- Ну молодец он, этот спецназовец, что еще я могу сказать? Выжил, убежал - и
слава Вооруженным силам. Ну возьмете его снова в плен, а он опять убежит. Бросайте
тренировать его на выживание.
- Ладно, Левон, - устало вздохнул майор, - подписывай протокол и иди.
Только из города постарайся не выезжать.
- Вот ни фига себе! - снова вскипел Людвиг, но быстро успокоился. Вытащив из
барсетки визитную карточку с золотым тиснением, он бросил ее на стол. - Короче,
держи номер телефона моего адвоката, все вопросы к нему.
Паничишвили смахнул визитку в ящик стола.
- Может, я и позвоню твоему защитнику, но повестку выпишу на твое имя. И
только попробуй не приди.
- Имею право явиться на третий вызов.
- Тут тебе не мобилизационный пункт. Не явишься по первому вызову, тебя
привезут в казенной машине и в наручниках. И твои спортивные дружки не помогут.
- Спорта не касайся, - мягко попросил Левон. - Ты мало чего понимаешь в нем.
Болей, если нравится, только не занедужь окончательно.
Проводив Людвига и закрыв за ним дверь, майор вернулся за стол и начал тупо
думать, поверил он бывшему боксеру или нет. Лучше поверить, решил он, чем не
поверить. Не поверишь, подпрягут к поискам беглеца.
Сборная Украины
"Штаб по координации военного сотрудничества СНГ подготовил проект
договора о разработке и реализации межгосударственных программ ВТС государств
- участников Содружества. В соответствии с документом, предполагается
установить особый регламент сотрудничества, отличающийся от общего порядка
внешнеторговой деятельности государств. 17 января проект должен был
рассматриваться на заседании Военно-технического комитета (ВТК) при Совете
министров обороны Содружества".
Москва, 16 января, среда
Генерал-майор Латынин обмяк в кресле и, продолжая держать в руке телефонную
трубку, пытался осмыслить страшную для себя весть: Марк бежал из СИЗО. И не
нужно гадать, на что бросит он все свои силы, узнав о смерти Гришина и вытекающих
из нее последствиях. Он не попрет, как разъяренный носорог, на обидчика, в его жилах
течет кровь иного качества и с другой точкой кипения. Уже сейчас, когда трубка
продолжает перхать грузинским акцентом, генерал слышал где-то вдали неторопливую
поступь вендетты.
Брать на измор - тоже не метод Марковцева. Равно как не станет он уповать на
случайность встречи. Чтоб отомстить, ему потребуется столько времени, сколько
необходимо для тщательной проработки деталей предстоящего акта возмездия. Эта
фраза, лишенная всякого смысла, говорила о том, что жизненный путь Латынина
фактически уже отмерен, и измерительный инструмент держал в руках Марковцев. И
когда он совместит отметку жизненной шкалы с отметкой на оптическом прицеле...
Латынин оборвал свои мысли: хватит! Он всеми силами настраивал себя на то, что
поддался минутной слабости. В его распоряжении целое управление, целый штат
сотрудников. Но снова обмяк. Ни к чему полезному суета даже всех сотрудников его
подразделения не приведет. Он не сможет во всеуслышание заявить о побеге
Марковцева, поскольку связан с коллегами из соседней республики не только словом,
но и кровавыми делами, сулящими беспросветное будущее за крепкой решеткой.
Марк и так в розыске, но нет причин форсировать его поимку. Можно за десять
секунд состряпать оперативную информацию о скором визите в страну наемного
убийцы, но, во-первых, он обойдет все кордоны, во-вторых, в розыске на данный
момент находится около ста тысяч преступников из стран СНГ, а если точно, то
девяносто шесть тысяч, причем все они скрываются в России. Информация на
Марковцева потонет в стотысячном списке, а его лицо сольется с остальными
разыскиваемыми и приобретет образ расплывчатого пятна. Так что в этом деле
придется рассчитывать только на помощь проверенной делами четверки агентов,
которые исполняли конфиденциальные поручения босса вплоть до поставок шлюх на
дачу.
Кроме них, в распоряжении начальника управления была пара выходцев из 9-го
главного управления КГБ. Они исполняли при начальнике роль физической защиты.
Да еще наживка, вспомнил Латынин, на которую Марк должен клюнуть, -
Алексей Щедрин. А если хорошенько подумать, то рыбаков, желающих вытянуть
разрешенную к лову рыбу, всегда найдется в нужном количестве. Латынин,
руководитель управления по пресечению деятельности преступных организаций, как
никто другой знал, где и кому в последнее время Марковцев перешел дорогу.
В сложившейся ситуации генерал похвалил себя за то, что не пришел к единому
мнению насчет будущего журналиста. Сегодня борзописцы всех мастей вызывают
жуткий скандал, едва их находят мертвыми у порога своей квартиры либо не
дошедшими чуть-чуть до машины. До определенного дня Щедрин справедливо
рассчитывал на помощь Марка, поскольку работал с ним в тандеме по облапошиванию
доверчивых дам и беглых бизнесменов. А теперь он мог положиться только на себя,
ибо на воле чувствовал себя гораздо хуже, чем в подвале Лубянки.
Греция, 18 января, пятница
Михась Соловчук до сей поры не потерял надежды увидеть человека, который
отправил на тот свет двух его боевиков. Он слыл авторитетом не только на Украине, но
и в Греции мог "на мизинцах развести любой базар". Причем на украинском; и
неважно, понимали хоть слово те же греки, главное, они разгадывали красноречивую
распальцовку бывшего дзюдоиста.
Соловчук за пару месяцев собрал на обидчика своей бригады полное досье и
искренне недоумевал: "Марк русский?!" По всем параметрам он - настоящий
украинец. Михась даже называл его на украинский манер: Марко.
Михась своими глазами увидел руины, на краю которых лежали два мертвых тела.
Он и раньше видел их лежащими: на берегу моря, рискующими получить
...Закладка в соц.сетях
