Жанр: Боевик
Марковцев 4 Легионеры
...опался на журналистский трюк. - А тут, оказывается, дурилка...
Делаешь репортаж?
Щедрин на автопилоте чуть не развел руками: "Новый проект, Сергей... Куда
деваться?.."
- Давно приехал? - Щедрин продолжал гнуть свою линию, настраиваясь на
вербовку. - Сколько мы с тобой не виделись? Два месяца? - Он чуть отвернул
голову и многозначительно скосил глаза в сторону. И еще раз, мысленно переходя на
грубость: "Следи за моими глазами, мудила!"
- Я прилетел, - пояснил Марковцев, принимая наконец-то навязываемую
Щедриным игру. - Четыре хохла и сопливая шлюха, как в песне, лишили меня всех
денег и дома. Сейчас без копейки, набрел вот на твою контору. Думал поправить
материальное положение, поработать по... специальности, - многозначительно
закончил Марк, припоминая бормотание Алексея.
Взгляд Сергея естественно ощупал все предметы в офисе. Над ним горела
трехрожковая люстра, справа от двери стоял допотопный конторский шкаф со
стеклянными дверцами и сдвинутыми наполовину занавесками изнутри; офисное
оборудование резко контрастировало с обстановкой, напоминающей коммунальную.
Ничего подозрительного. А там, куда указывали глаза Алексея, голая стена с зеркалом
посередине. Зеркало. Только сейчас Марковцев обратил внимание на то, что зеркало
висит слишком низко. Чтобы посмотреться в него, нужно присесть. И вообще, на такой
высоте оно годилось лишь для того, чтобы посмотреть, застегнута ли ширинка.
И только сейчас Марк почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд. Инстинкт
сработал, но на сей раз поздновато.
- Вряд ли тебя устроит сумма - всего тридцать тысяч, - убедительно
разочарованно сообщил журналист, дав посетителю оглядеться.
- Только не говори, что ты действительно набираешь легионеров.
- В том-то и дело, - Щедрин нервно побарабанил по столу, поерзал на стуле. -
Я представляю консультационную фирму, головной офис находится в Германии...
Сейчас в конторе сложилась, по мнению журналиста, нестандартная ситуация, и
Гришину пора бы вмешаться. Ключом стали слова Алексея не о легальности конторы,
разумеется, а о намерениях ее учредителей. В противном случае Щедрин отфутболил
бы Марка согласным кивком: "Дурилка - ты прав. Готовлю материал для репортажа".
Собственно, Алексей, работая теперь на два фронта и не зная, чью сторону принять,
уже передал Гришину зашифрованное сообщение: мол, меня узнали, но человек
стоящий. Ведь они с полковником прорабатывали подобные ситуации. Если кто-то из
посетителей узнает в Щедрине журналиста, тот признается и делает виноватое лицо.
А Марк своим "несанкционированным вторжением" в контору вызвал на лице
Алексея изумление и растерянность.
Щедрин надеялся и боялся одновременно, что в конце конторы откроется дверь,
выпуская человека с военной, как и у Марковцева, выправкой, чем-то похожего на
немца. Высокого блондина с правильными чертами лица. Левшу, носящего часы на
правой руке. Нервного, с вечно подергивающимся веком.
Нет, он останется на месте, задавая очередной вопрос, подумал Алексей. Гришин
- настоящий профи и постарается не шелохнуться в секретной комнате, дабы не
выдать себя нечаянным шумом. Поскольку "маячок" от журналиста он принял и, как
Марковцев, анализирует сложившуюся ситуацию.
Щедрин продолжал анкетирование:
- Почему вы ушли со службы?
- Времена поменялись. Я и раньше побеждал - но вот меня стали ненавидеть за
мои победы. А когда мне случилось проиграть, надо мной посмеялись. Я просто снял
погоны. Но форма осталась на мне по сей день. Правда, не так давно я отвечал на этот
вопрос по-другому: я ушел не со службы, а с поля брани.
- Ваш военный профиль? - деловито опрашивал Щедрин. И Марк не мог не
заметить, что Алексей успокоился. Почти успокоился.
- Диверсионно-разведывательные мероприятия.
- Звание, должность?
- Подполковник. Командир батальона. - Пока все шло нормально. Журналист не
подал ни одного знака. А вот здесь, похоже, переборщил:
- Ну что ж, Сергей Максимович, считаю, вам повезло.
- Правда?.. Тогда почему мне невесело? - Сергей усмехнулся своим мыслям:
"Если мне повезло при скрытом наблюдении на второй день побега, то, чтобы
почувствовать себя неудачником, нужно позировать перед "волчком" в тюремной
камере".
А пока он отвечал по существу вопроса о профиле своей работы: захват,
уничтожение самолетов, аэродромов и баз противника. Когда он проходил
действительную военную службу, за диверсионные рейды с ним расплачивались
усиленным пайком, досрочно присвоили звание подполковника. Левые же
диверсионно-разведывательные операции оплачиваются очень высоко даже
правительством.
Прежде чем ответить на деликатный вопрос о своей преступной деятельности,
который, к удивлению Марковцева, журналист задал, и, следовательно, на него нужно
было отвечать, он некоторое время не сводил глаз с Щедрина, гаранта честной игры.
Пока неизвестно какой игры, но со стороны Щедрина - именно честной. Когда
прозвучали "деяния Марка", "убойные" статьи, по которым его осудили, его неплохая
коллекция трупов, в конторе надолго повисла тишина. Которую нарушил все тот же
Марковцев, только что не хлопнувший консультанта по плечу:
- Так что, Алексей Сергеевич, это тебе повезло сегодня. А теперь скажи, почему
тебе так невесело?
Журналист опять зашелестел страницами, потом повернулся к монитору:
- На чье имя оформим страховку?
- Можно на твое, - пожал плечами клиент.
- Что, у вас нет близких? - Журналист называл Сергея то на "вы", то на "ты".
- Как нет и квартиры. Снимаю комнату в Черемушках. Про жену могу сказать,
что она была.
- Развелись? - на автопилоте спросил Щедрин.
- Ага. Интересуешься почему?
Журналист ответил тем же неопределенным жестом:
мол, мне все равно.
- Пока моя жена любила домашних животных, мы были вместе, - в своей
обычной манере пояснил Сергей. - Когда ей стали нравиться дикие - мы расстались.
Не знаю, может, ее пристрастия снова поменялись и ей опять нужен домашний зверь,
но я-то стал диким и вряд ли поменяюсь до конца жизни.
Марк улыбнулся:
- Ладно, не обращай внимания, это я жлобствую так. Злые мысли вслух.
18
Сегодня полковник Гришин остался в конторе дольше обычного. Уже в третий раз
он просматривает запись беседы с Марковцевым и часто курит, подвергая анализу
каждый жест, каждое слово именитого клиента. И сколько ни задавал себе наводящих
вопросов, находил ответы в подтексте высказываний Марка.
Работая в УРПО и УБТ, Гришин в качестве пособия и поучительной истории
перечитывал дело по "Группе "Щит" и знал о подполковнике Марковцеве достаточно,
чтобы ответить себе на один вопрос, на который Сергей ответа не дал: его всегда
привлекали масштабные мероприятия. По сути он, конечно, не одиночка - влияние
профессии военного. Но вот лидер ли он по природе? - спрашивал себя полковник.
Если отталкиваться не от природы в целом, а от последнего звания Марковцева - да.
Вот сейчас Гришин мог припомнить, в частности, побег Марковцева из колонии
строгого режима, где ему было сделано предложение поработать на секретный отдел
ФСБ. Предложение, прозвучавшее от агента по спецпоручениям, несло в себе
ограниченную свободу клиента: он оказывается на воле и не числится в розыске. Марк
все сделал по-своему, но не нарушил условий сделки. Он оказался на свободе таким
образом, что к этому не приложил руку профильный отдел ФСБ и его не объявили в
розыск. Долгожданная свобода; спрашивается, чего еще надо? Но Марк на следующий
же день после побега явился в отдел управления военной контрразведки ФСБ. Зачем
залез в кабалу? Выходит, лидер он только отчасти? Ему показалось интересней
работать в коллективе, как он привык?
Нет, дело не в привычке. Но как найти объяснение череде преступлений, где
Марковцев выступает то от лица спецслужб, то по своей инициативе? Вот как сейчас.
Можно сравнить разве что с очередным отпуском - поработал на контору, "отдохнул"
на себя. И снова все повторилось.
Гришин мог привести тому немало примеров, что случай ищет таких, как бывший
подполковник спецназа Марковцев. Он привычно набросал в голове важные вехи в
жизни Сергея Максимовича. Служба в рядах Вооруженных сил и руководство группой
особого резерва в криминальной организации "Группа "Щит". Работа на ФСБ и
военную разведку в одном деле - и снова личная инициатива, доведшая до захвата
пассажирского самолета.
В этот неполный список как-то привычно ложился сегодняшний визит
Марковцева. Во всяком случае, ничего не удивило, разве что первые минуты, которые
вобрали в себя все: подозрение, недоумение, желание распахнуть входную дверь и
посмотреть, нет ли кого за ней, а потом сблизиться с Марком и распахнуть его душу:
что там? Не карман, в котором действительно могло не оказаться приличной суммы.
И снова пленка зашуршала в видеомагнитофоне.
"Я и раньше побеждал - но вот меня стали ненавидеть за мои победы". Все
правильно. Не прав Марк в одном: время неизменно, просто поменялось его качество.
Подтверждение тому его следующие слова: "А когда мне случилось проиграть, надо
мной посмеялись". Он просто снял погоны? Не верится. Он вырвал их с корнем,
прихватывая значительную часть себя. А форма осталась на нем по сей день. И это
верно. Как верно другое: Сергей раскачивался по жизни, как если бы ему давали
пощечины - то слева, то справа. Поступал по-библейски, подставляя вторую щеку?
Да, но в промежутках отвечая на удары. Все правильно, ведь в Библии этот важный
момент опущен. Обмен ударами - тактика тяжеловесов.
Гришин устало улыбнулся... и снова перемотал пленку на начало. Он умел
смотреть и видеть, что осталось за кадром, умел слушать и делать выводы. Он был
настоящим профи.
Вот внезапно побледнело лицо журналиста, словно он увидел воскресшую тещу,
задрожали губы и щеки, руки, завибрировал голос. Испуг журналиста был настолько
очевиден, что больших доказательств случайности встречи не требовалось. И чуть
было не испортил все дело, бросив взгляд в сторону скрытой комнаты! Хорошо, хоть
не постучал и не спросил, что ему делать дальше. Взял себя в руки. Молодец.
Гришин нахмурился - он всегда начинал хмуриться в этом месте. Что-то
искусственное проскользнуло в голосе Марка: "Только не говори, что ты
действительно набираешь легионеров".
Вот с этого момента что-то пошло не так. Гришин знал причину, но она не могла
удовлетворить его на сто процентов. А ему необходимы все двести. Марковцев верит в
указ, липовый указ, вот в чем дело. Объяснение скрывалось в самом полковнике ФСБ,
в его личном проекте: он знал, что все это лапша на уши, поэтому не доверял. Чисто
психологический момент, который можно и опустить, порадовавшись победе, но
полковник имел дело с не менее опытным... противником? - вдруг коснулась головы
холодное откровение.
А как вел себя Щедрин?.. Умело, очень умело убеждал в подлинности безупречно
составленного указа, содержавшего в себе специфические термины, информацию,
перспективы, историю, даты, цифры и так далее. Убеждал в реальности
происходящего.
И Гришин нашел ответ, который так долго не давался ему в руки. Щедрин
консультировал Марка и становился его поручителем. Образно: журналист вешал на
область сердца флуоресцентную мишень, видимую и днем и ночью. В случае обмана
Марковцев влепит ему в самое "яблочко" свинцового червя. Алексей боялся
Марковцева и не стал бы ломать комедию, а согласно кивнул: "Да, ты прав, Сергей.
Собираю материал для репортажа".
И другое откровение, которое не особо задело полковника: Щедрин частично
раскусил "в чем триллер" с наймом легионеров, но в опасной ситуации счел за благо
искать защиту у полковника службы безопасности. Правильный выбор. Плохо бы ему
пришлось, поступи он наоборот.
Пошел двенадцатый час ночи, а Гришин не спешил домой. Больше того: дома,
уединившись в комнате, он еще раз просмотрит запись. А пока он принял
своеобразный допинг: в очередной раз прочитал указ ООН и не нашел в нем ничего
подозрительного. Все составлено так грамотно и на злобу дня, что впору выносить
документ на одобрение в Государственную думу в первом и последнем чтении.
Единственное, что не удовлетворило полковника, - это отказ Марка дать сведения
о своих близких. Однако он принял образную отповедь журналисту, но взял за основу
тот факт, что Марк - клиент особый и подход к нему должен отличаться
специфичностью. Он не такой, как пять легионеров, на которых остановил свой выбор
Гришин. Может, теперь есть смысл подобрать команду под Марка? Вычеркнуть из
списка одних и занести в него других?
"Подумать". Полковник сделал заметку в памяти и вынул из видеомагнитофона
нагревшуюся за долгое время просмотра кассету.
Он понял также еще одну вещь: работа пусть не вступала в новую фазу, но
приобретала качественность. Положа руку на сердце, Гришин не надеялся заполучить
профессионала такого уровня.
Но куда деть поспешность, с которой, едва за Марком закрылась дверь конторы,
Гришин предстал перед журналистом:
- Скажи ему, что он мне нужен. Назови ему мое звание и должность. Пусть не
беспокоится - слово офицера. Не телись, а то он уйдет.
Казалось, после этих слов размышления полковника ФСБ были лишними. Но это
только на первый взгляд. Он и сам мог задержать Сергея, но, честно говоря, не был
готов к разговору. Лишь тщательно проанализировав ситуацию, к утру следующего
дня знал, как и с чего начать беседу с бывшим подполковником спецназа.
Щедрин проживал на улице Мастеркова, неподалеку от станции метро
"Автозаводская". Поставив свой недорогой "Опель Вектра" на платной автостоянке,
расположенной на Ленинской слободе, к дому он подходил, соблюдая величайшую
осторожность. Только бы не задрожали и не сорвались пальцы с двух кнопок кодового
замка. Неудачную попытку открыть подъездную дверь Марк впоследствии мог
расценить как шанс избавиться от опасного квартиранта.
Марку следовало бы чуть усложнить работу сожителя: сразу открыл дверь - все
нормально. Со второй попытки - предчувствия. С третьей - полный атас.
Интересно, откуда он наблюдает?
Алексей, не поворачивая головы, ощупал глазами весь двор. У подъездной двери
поставил к ногам увесистые полиэтиленовые пакеты со снедью и, прицелившись,
нажал на клавиши. Замок щелкнул, и дверь сама чуть подалась вперед.
Щедрин жил на четвертом этаже и всегда пользовался лифтом. В этот раз
обстоятельства понудили его подняться на своих двоих, чтобы дать Марку
возможность покинуть наблюдательный пункт, войти в подъезд следом и догнать на
лифте.
Круто. Захватывающе.
Запасного комплекта ключей у журналиста не было.
Он остановился у двери своей квартиры, чувствуя себя полным идиотом. Если ктото
из соседей прильнул сейчас к своему "глазку", решит: окончательно ожирел, даже
дверь с ходу открыть не может, замучила одышка.
А Марк просто обязан прийти, поскольку должен понимать, что искать его у
журналиста не хватит ума даже у десятка Гришиных.
А пока Алексей продолжал стоять, пялясь в "глазок". Который вдруг заслонила
чья-то тень, и дверь распахнулась.
- Привет! - поздоровался Марк.
- Привет! - вздрогнул Алексей.
- Заходи. Только разуйся, я в твоей берлоге влажную уборку сделал. И не
обижайся: я пошутил. Хотя мне хотелось выйти и посмотреть, как ты ломаешь пальцы
о кодовый замок.
Сергей не стал есть, придержавшись правила: на сытый желудок и мысли приходят
сытые, ленивые. Он прошел в комнату, прилег на диване с сигаретой, расположив на
груди тяжелую стеклянную пепельницу, и позвал журналиста.
Марковцев отметил, что Щедрин не похож на репортера, скорее - на редактора.
Его речь была связной, плавной, чуть ироничной - это в отличие от косноязычных,
как правило, корреспондентов, акающих и мыкающих через слово.
Алексей передал гостю копию липового указа ООН и пояснил:
- Полковник Гришин, давший тебе слово офицера, окрестил эту идею как
социологический опрос определенного контингента граждан России...
Сергей слушал Щедрина, не отрываясь от чтения указа. И поверил бы в его
подлинность, если бы не знал обратного. "Социологический опрос определенного
контингента граждан России" с большой точностью позволял определить назначение
указа. И подтверждалось это привлечением к делу компетентного специалиста из
компетентных же органов.
Когда требуется подобрать исполнителей на стороне, спецслужбы всегда
изобретают что-либо изощренное. Эта идея, скрещенная с журналистским проектом,
виделась Сергею верхом изобретательности. Набирая команду военных специалистов,
кулак, способный выполнить любое задание, полковник Гришин учел все. Вербовку
наемников можно представить и как подражание "Комсомольской правде", давшей
объявление о вербовке наемников в "частную армию", и как собственный проект. А в
случае посещения конторы казенным лицом найдется оправдание: мол, готовится
сюжет о том, как легко, порой бездумно наши военные соглашаются на участие в
сомнительных предприятиях. Скорее всего, журналист Щедрин и есть прикрытие для
аферы Гришина. Он же посредник, убрать которого проще простого. Ловко, ничего не
скажешь.
И вот еще о чем подумал Марк. Все темные дела, связанные с нелегальной
активизацией бойцов спецназа, в первую очередь отрабатываются спецслужбами на
предмет организации покушения на главу государства. Что уже имело место.
- Разобрался, что замышляет ФСБ? - спросил Сергей.
- Поначалу я думал, что таким методом комитетчики решили выявить бывших
военных, на которых висят преступления. Но, во-первых, ведется скрытая съемка. Вовторых,
скрупулезное анкетирование клиентов. В-третьих, тщательно подготовленный
указ.
- Сколько времени ты работаешь на Гришина?
- Месяц примерно. В редакции мне дали полтора. Я не стал раскрывать, над чем
работаю, однако заверил, что по истечении сорока пяти дней предоставлю
сенсационный материал. Собственно сенсация - это документально зафиксированные
данные социологического опроса бывших военных. Представляешь, на экране десятки
желающих пролить кровь. Они рассказывают о себе, правда чередуется с откровенной
ложью - когда нужно превысить свою значимость и быть уверенным, что тебя примут
в "армию". Десятки непростых жизней, судеб, историй.
- А как же Савицкая? - спросил Сергей. - Ее ты тоже встречал по заданию
Гришина?
- В том-то и дело. И я подумал: может, набор легионеров связан с Кесаревым?
В другое время и в другой обстановке Марк сказал бы, что его осенило, однако
спокойный говор журналиста и какая-то ленивая обстановка в его квартире навеяли
иное определение. Он просто подумал, что если работа смычки Гришин - Щедрин не
связана с беглым предпринимателем, то ее можно искусственно связать.
Не заглядывая в карман, Марк мог точно сказать, какой суммой располагает, и
прикинуть, на сколько хватит ему этих денег. Он прибыл на родину по двум причинам:
любая другая европейская страна, где Интерпол действительно работал, встретила бы
Марка негостеприимно; а в России найти работу проще: предложить свои
высокооплачиваемые услуги или осуществить личный проект.
- Смотрел "Звездные войны"? - неожиданно спросил Щедрин.
- Ну?
- Так вот: "Ты - моя последняя надежда, Оби Ван Кеноби". Я боюсь Гришина. Я
в таком положении, что мне не у кого просить помощи. Чувствую, как только Гришин
закроет контору, оставит в ней меня, дохлого.
- Почему ты согласился работать на него? У полковника есть что-то на тебя?
- Ничего. Меня даже шантажировать нечем. Детей нет, бывшая жена вышла за
мента, дура. Мне действительно показалась интересной идея Гришина. По большому
счету он молча обрабатывал меня, давал увязнуть поглубже. А захлебнусь тогда, когда
узнаю цель.
- Жертву.
- Ну жертву, какая разница?
- Не вяжется, - заметил Марк. - Ты понимаешь, что тебя втягивают в
нехорошее мероприятие, но продолжаешь думать над гуманным методом ФСБ,
которая решила выявить преступников из бывших военных. - Сергей нашел ответ на
этот вопрос и сам же ответил на него: - Себя успокаивал?
- Да, - признался Алексей.
- Завтра загляни в автосалон, - закруглился Марк. - Меня устроит "Ауди-А6" в
пределах двадцати тысяч. Цвет черный или темно-синий. Подберешь, оформи на себя
и выпиши доверенность на имя Земскова Сергея Михайловича.
Как и Гришин, Марковцев провел эту ночь без сна. А утром раздался телефонный
звонок, и хозяин квартиры, клятвенно приложив руку к сердцу, а другой рукой зажав
трубку, горячо зашептал:
- Тебя. Гришин. Откуда он узнал?.. Клянусь, Сергей!..
- Все нормально - это же не звонок в дверь. Дай трубку, ты ни в чем не виноват.
Марк впервые услышал густой бас полковника ФСБ:
- Сергей, мы стоим друг друга, нам нужно поговорить. П-подъезжай в контору, я
жду тебя.
Честь и совесть
"Верховный суд России признал недействительными отдельные пункты приказа
министра обороны о секретных документах, а именно - приказ № 055 "О
государственной тайне" от 10 августа 1996 г. Этим документом был введен в
действие "Перечень сведений, подлежащих засекречиванию в Вооруженных силах
РФ". (...) Минобороны должно либо опубликовать перечень сведений, подлежащих
засекречиванию, либо разработать принципиально иные способы борьбы с
разглашением секретной информации".
1 декабря, суббота
Вот уже больше часа Марковцев слушает полковника и изредка качает головой,
называя его про себя бунтарем. Он соглашается с ним и в то же время отказывается
понимать. Да, они, как правильно заметил Николай, стоили друг друга, но еще больше
дополняли. Даже внешне. Марк пришел к выводу, что, если сделать портретный
снимок, Гришин будет выглядеть на фото негативом: светлые волосы с проседью,
пронзительные светло-голубые глаза.
Как негатив, что подтверждалось в отношении Николая к родной организации.
Точно дополняли. Ибо один планировал то, что по силам другому.
И даже если бы в контору по найму обратились все военные Вооруженных сил,
полковник отдал бы предпочтение именно Сергею Марковцеву. А причины все те же,
свитые из размышлений Николая над судьбой и характером этого противоречивого
человека. Действительно, без характера, а еще больше без судьбы, которая исхлестала
бы вожжами, о любых навыках, тем более военных, говорить сомнительно.
Николай психологически точно составил липовый указ, делая упор на профи с
криминальным прошлым. Надеясь на прощение, которое к тому же хорошо
оплачивается, они выполнили бы любой приказ полковника ФСБ. А отказникам
Гришин мог поставить жесткие условия: "Вы будете делать все, что я скажу. В
противном случае вы никогда больше не увидите своих близких". Или поступить подругому,
делая упор на прошлое легионеров, которое ничем не отличается от их
настоящего и будущего: как были они преступниками, так и останутся. Опять же,
сменив тон, мог добавить: мол, я предлагаю деньги, и скажите спасибо, что вы имеете
возможность беседовать со мной, а не со следователем в камере для допросов. И еще
одно спасибо за то, что после теракта вы можете разлететься ко всем чертям.
Все желающие попасть в легионеры указывали в страховке самых близких
родственников и их адреса. Страховка несла в себе двойной смысл, она усыпляла
бдительность, заставляя и дальше верить, она же - тонкий и хорошо продуманный
ход начальника отдела спецпрограмм. Кнут и пряник. И этот момент ускользнул от
внимания Марковцева.
Гришин был ограничен в деньгах и отбирал легионеров из негодяев -
определение полковника, - которые не были в ладу с законом. Это "честным" можно
и нужно платить за работу, а негодяи отработают бесплатно.
- Ты правильно замыслил, Николай, - нарушил долгое молчание Марковцев,
приметивший, что полковник в разговоре даже не пытался делать упор на
человеческие качества, а просто говорил с ним открыто. - Замыслил правильно,
только потерял бы в качестве. Негодяй негодяю рознь. В самый ответственный момент
такой может наплевать на свою мать, сестру или жену. Я знал таких, поверь мне. Их
бы проверить друзьями, но вот вопрос: есть ли друзья у негодяев?
Гришин промолчал. Он только поводил жилистой шеей: судя по всему, ворот явно
нового шерстяного свитера доставлял ему неудобства. Мелочь на фоне массы
неприятностей, которые грозили бунтарю. Если на Лубянке пронюхают о его
инициативе, ему не жить. ФСБ готовила выдачу интернациональной террористической
группы, а Гришин делал все, чтобы террористы не добрались даже до аэропорта.
Божеские дела он решал дьявольскими методами.
Он не сказал прямо о том, что в развале дела по группе подрывников есть и его
вина, однако болезненный корень ее обозначился в самом начале его повествования.
Ему бы не следовало в далеком 1996 году браться за грязную работу по выкупу
заложников, но как не выполнить приказ? Вот где корень зла.
Марк искренне удивлялся этому человеку и не решался спросить в лоб: "Коля, а
кто-то из твоих родственников или друзей не погиб при взрыве, подготовленном
диверсионной группой, за которую ты "хлопочешь"?"
Не спросил. Обидел бы? Дело не в этом, а в другом; Марковцев знал общий ответ:
погибли люди, сотни людей. Может, оттого он общий? В корне - да. Но не обидный.
И здесь круг замыкался.
- Мы напали на след п-подрывников два года назад, - продолжал Гришин. - Ты
должен был слышать о 12-й бригаде Закавказского военного округа.
Марковцев покивал: одна из бригад спецназа почившего Советского Союза.
Поминки получились невеселыми: пять сухопутных и одна флотская бригады отошли
к отделившимся республикам, три расформировали. А из четырех оставшихся две
были переданы из ГРУ в ВДВ.
- 12-я бригада дислоцировалась в Грузии, в городе Лагадехи, - продолжал
Николай. - Расформирование планировали закончить к концу 1992 года и доставить
вооружение в Вазиани, на склады Закавказской группы войск России. На то имелось
письменное распоряжение председателя Вооруженных сил Грузии и министра
обороны Китовани. Однако грузовики с оружием были блокированы грузинскими
военными. Выяснилось, что министр обороны Грузии отменил распоряжение о вывозе
вооружения. 10 января на территорию городка вошли больше сотни сотрудников
службы безопасности, Минобороны Грузии и пограничники грузинского батальона на
бронетехнике. А перед этим л
...Закладка в соц.сетях
