Жанр: Боевик
Убить зверя
...о... но, боюсь, толку с него будет мало...
- Но вы ведь говорили...
- Да, закон на стороне Велиховой. Однако, судебная тяжба, во-первых, влетит в немалую копеечку, вовторых,
будет продолжаться очень долго, а в-третьих, существует гипотетическая возможность и проиграть
дело. Вы уже взрослый, бывалый человек, а потому я не открою вам большую тайну, если скажу, что исход
судебного разбирательства в нашей стране зависит еще и от суммы взятки. И в этом вопросе вы своим
противникам не конкурент. Я знаю, кто стоит за фирмой "Джелико"...
- Значит, выхода нет?
- Почему нет? Вы его уже нашли. Нужно заплатить - и проблема будет решена...
Однако в голосе Чижеватова старик почему-то не услышал уверенности. Кандидат наук с виноватым видом
поторопился налить себе бокал сухого вина и медленно, врастяжку, выпил, избегая смотреть на
собеседника.
- Вы о чем-то умалчиваете. - Егор Павлович решил выяснить недоговоренное Чижеватовым до конца, хотя
чувствовал, что правда может принести ему новые тревоги и волнения.
- Мне очень не хочется вас огорчать... - Кандидат наук покривился, будто вино оказалось прокисшим. - Но я
думаю, что распиской дело не закончится. Я так понимаю, кто-то из наших городских воротил положил глаз
на квартиру Велихова. Судя по "артподготовке", вы сцепились с весьма серьезными людьми. И как
закончится ваше сражение, я судить не берусь. Но думаю, что ничем хорошим. Извините, я вас расстроил.
Но я обязан был сказать вам голую правду.
- Значит, никакой надежды?..
- Дай Бог, чтобы я ошибся! Ничего иного сейчас не хочу себе желать. Возможно, я сгустил краски и все не
так мрачно. По натуре я перестраховщик - жизнь в бизнесе заставила. Так что будем надеяться и
зарабатывать деньги...
Егор Павлович заставил себя улыбнуться. Но в душе у него все перевернулось. Ему вдруг захотелось
немедленно бежать к Ирине Александровне, которая уже выписалась из больницы, чтобы просто увидеть
актрису и посидеть у ее изголовья - она большей частью лежала в постели, предаваясь горестным
размышлениям. Женщина оживлялась лишь тогда, когда приходил старик. И все равно во всем облике
Ирины Александровны просматривалась какая-то обреченность, хотя она и пыталась довольно успешно
скрывать свое истинное состояние под маской несколько лихорадочного веселья - чтобы еще больше не
огорчать Егора Павловича.
Старик тяжело вздохнул и посмотрел в окно, где виднелись верхушки сосен. Эх, в тайгу бы сейчас, подумал
Егор Павлович. Окунуться с головой в не оскверненный человеческим присутствием мир дикой природы,
забыть о всех этих Подковах, долговых расписках, фирмачах, "Джелико", собачьем ринге...
За окном послышался лай и свирепое рычанье: обед закончился, и тренеры-кинологи снова занялись
привычным делом - натаскиванием псов-убийц.
Отступление 6. Зона Сиблага, 1960 год
Егор встретил первую группу поисковиков возле того самого дерева, на котором беглые зэки распяли кошку
жены Кривенцова. Егерь взял с собой четверых самых надежных псов: Уголька, Рекса, Полкана и их
мамашу Неру. Все они обладали главным достоинством в предстоящей охоте на человека - великолепным
верховым чутьем, обычно в большей мере присущим русско-европейской лайке, нежели волкодавам, в том
числе и потомкам легендарной полукровки Найды. Брать большее количество собак не имело практического
смысла, потому как в таком случае они были плохо управляемы и для них требовалось много корма.
Охотиться Егор не мог - чтобы не раскрыть прежде времени местонахождение погони, а таскать на закорках
рюкзак с вяленым мясом для своих ищеек по нехоженой тайге - себе дороже.
Командир группы, капитан Блинков, матерился так, что от него шарахались даже овчарки. Бойцы охраны
бестолково суетились, пытаясь найти хотя бы маленький следок беглых зэков, но, напуганные
взбесившимся помощником начальника зоны, не замечали даже очевидное. Впрочем, настоящих таежных
следопытов среди них не было, за исключением потомственного сибиряка старшины Паньшина. Однако и
тот оказался в затруднительном положении: злополучная сосна высилась на каменистом пригорке, от
которого осьминожьими щупальцами отходили голые скалистые гребни; они тянулись по пологому склону
до самого дна распадка, где журчал мелкий, но широкий ручей.
- Я вас!.. И вашу маму!.. - орал насквозь пропотевший Блинков. - Кого прислали, Егор!? - спрашивал он
егеря уничижающим тоном, тыкая пальцем в сторону солдат. - Салабоны, интеллигенты хреновы! Вот
пожрать - тут они сильны. В наше время таких к зоне не подпустили бы и на пушечный выстрел. Бля...
Егерь пропустил жалобные стенания капитана мимо ушей. В другой обстановке он, конечно, мог бы сказать
Блинкову пару "теплых" слов, напомнив ему, что в тайге помощник начальника зоны и сам без году неделя.
А также освежить память капитана некоторыми моментами из его первых поисковых вылазок в тайгу под
началом Егора. Но, зная склочный и злопамятный характер Блинкова и понимая, что время играет на руку
беглецам, он лишь неопределенно хмыкнул и подозвал Паньшина.
- Как сквозь землю провалились, - растерянно развел руками старшина. - Эти гады махры не жалели, весь
склон усыпали.
- Ручей проверили? - спросил Егор.
- Мы отмахали по ручью вверх и вниз по три километра - глухо. Не берут псы след - и точка.
- Мне сказали, что зэки захватили с собой веревки, взломав каптерку завхоза, - обратился Егор к Блинкову.
- Ну и что тут непонятного? Значит, у них маршрут нацелен на перевал. Там веревки в самый раз. Вот
только с какой стороны они на него выйдут...
- Один из маршрутов... - Егерь через бинокль внимательно рассматривал противоположный склон распадка.
- Они разделились.
- Час от часу не легче... - И капитан снова выругался. - А ты откуда знаешь?
- Предполагаю, - не стал выкладывать ему свои умозаключения Егор. - Но для начала хочу сказать, что по
воде, как обычно это делается, чтобы сбить с толку собак, беглые не пошли.
- Мы и сами видим, что они упорхнули, - со злой иронией перебил его капитан. - Я лично проверял
противоположный берег ручья - и ни единого следа.
- Так не бывает. Плохо смотрели. Пойдемте... - И егерь стал спускаться по гребню в низину.
Он остановился лишь возле скрюченной сосны, дугой согнувшейся над темной водой ручья. Она каким-то
чудом выросла среди голых камней, а потому уже с малого ростка тянулась к живительной влаге, которой
так не хватало ее корням.
- Смотрите, - Егор указал на ствол сосны - туда, где она раздваивалась в большую рогульку. - След от
веревки. А внизу осыпавшаяся сухая кора.
- И что это значит? - спросил озадаченный Блинков.
- Расскажи, Григорий Кузьмич, - обратился егерь к старшине, который в это время с виноватым видом
стучал себя по голове кулаком и что-то бубнил под нос - похоже, ругался последними словами.
- Виноват, товарищ капитан, дал маху... - покаянно молвил Паньшин, жалобно сморщив свое веснушчатое
лицо. - Беглецы ушли по деревьям. Они перебросили веревку через ручей - вон на ту расщепу, - старшина
ткнул пальцем в сторону расколотого молнией дерева на противоположном берегу, - и преспокойно
перенеслись по воздуху /благо в ту сторону идет уклон/ на валун возле его подножья.
- Но это еще не все, - продолжил разъяснения Егор. - С валуна они перебрались на осыпь, а там найти следы
и впрямь сложно, если не сказать невозможно.
- Однако, ты ведь их видишь. Или я не прав? - Блинков смотрел на егеря с сомнением.
- Конечно. Если хорошо присмотреться, то можно заметить более темную узкую полоску на осыпи. Она
идет немного наискосок. Скорее всего, один из зэков забрался с веревочной бухтой наверх, а потом за ним
поднялись и остальные. Из-за того, что они не ползли на четвереньках, как это обычно бывает при таких
подъемах, а шагали, держась за веревку, камни осыпи остались на своих местах.
- Ну, бля, и хитровыдрюченный народец нам попался... - выругался Блинков. - Намаемся мы с ними.
- Чагирь. Это все его заморочки, - с ненавистью сказал Егор. - Хочу вам сказать, что сюрпризы только
начинаются.
- Ничего, выдюжим. Мы тоже не пальцем деланные. Верно я говорю, ребята? - бодрым голом спросил
капитан у бойцов.
- Так точно! - не очень стройно рявкнули солдаты, обрадованные изменением настроения начальника в
лучшую сторону.
- Мы обойдем осыпь справа. Там есть удобная тропа. Я догадываюсь, куда они направились... - Егор
посмотрел на Паньшина; тот кивнул, соглашаясь.
Старшина успокоился, и теперь в его желтоватых рысьих глазах остро посверкивал охотничий азарт.
- И куда? - спросил Блинков.
- К Белому озеру. Там есть заимка рыбхоза. Сейчас она, скорее всего, пустует, но в ней есть то, что очень
нужно Чагирю - лодки.
- Твою дивизию... - капитан в отчаянии схватился за голову. - Если они пойдут сплавом, нам их никогда не
догнать. Как найти, где эти ублюдки выйдут из озера? Чтобы обойти Белое, нам и двух суток не хватит. А за
это время они будут за тридевять земель. Хотя... - Он поднял на егеря вспыхнувшие надеждой глаза. -
Может, нам повезет...
- И мы тоже заимеем плавсредство, - продолжил его мысль Егор. - Я повторяю - это Чагирь. Ничего мы не
найдем. Он готовился к побегу годы, а значит маршрут отработал до мелочей. Поэтому, не будем тратить
время зря, пора на тропу. Скоро вечер...
К озеру они подошли уже в потемках. На небе выткался щербатый месяц, но даже при таком скудном
освещение вода казалась молоком, налитым в огромную чащу со сколотыми краями. Такой эффект
придавали окружавшие озеро обрывистые меловые холмы. Они размывались дождями и сползали в
глубокую каменистую впадину, за многие столетия превратившуюся в чудо природы. Вода в озере была
прозрачной, рыба в нем водилась самая разная, и когда заканчивался паводок, восхищенный наблюдатель
или рыбак мог, как завороженный, часами рассматривать плавающую живность, которая казалась
нарисованной серебряными фосфоресцирующими красками на удивительно белом холсте дна. Бывалые
таежники поговаривали, что в глубинах озера живут какие-то странные существа, с виду похожие на
тайменя, но по ночам выползающие на берег - то ли травку пощипать, то ли поохотиться на мелких земных
обитателей. Как бы там ни было, но Белое пользовалось репутацией нехорошего места и на нем рыбачили в
основном хакасы-переселенцы, которые из-за нужды соглашались на любую работу.
Заимка представляла собой небольшую бревенчатую избу на сваях. Там же стоял длинный лабаз, крытый
дранкой - весьма древнее сооружение, построенное в начале века без единого гвоздя. Остальную часть
территории хозяйства занимали столбы с жердями для вяления рыбы. Под навесом были сложены
прохудившиеся бочки для засолки, ломанные ящики и несколько тюков смолы. Неподалеку от лабаза, на
открытом воздухе, стояла на камнях металлическая бадья, в которой разогревали вар для осмолки лодок.
- Ну? - коротко спросил раздосадованный капитан озабоченного Егора.
Пока солдаты готовили ужин из концентратов, егерь, старшина и Блинков осмотрели заимку и окрестности.
Как и предполагал Егор, от лодок остались лишь воспоминания.
- Две плоскодонки, - ответил он. - К воде их тащили волоком. Все это понятно и было ожидаемо. Худо
другое - они забрали НЗ хакасов.
- Лови ветра в поле... - с досадой сплюнул Паньшин.
Блинков промолчал; он так за день умаялся, что у него даже язык не ворочался. Капитан, как и следопыты,
знал, что на заимке хранились продукты, не подверженные порче: соль, чай, мука, засоленная в бочке рыба,
а также спички и керосин для фонарей. Часть неприкосновенного запаса была закрыта в прочном,
окованном металлическими полосами, деревянном ларе на замок - чтобы не добрались мыши и подлая
зверюга росомаха, способная не столько сожрать, сколько перепортить. Теперь сбитый замок валялся на
полу избы, а ларь стоял с широко разинутым пустым ртом. Беглые зэки добрались и до бочки: часть соленой
рыбы они забрали - сколько могли унести, а остальную залили керосином - чтобы не дать возможности
подкормиться погоне. Чагирь точно знал - за ним пойдет сам Сатана, а потому особо не обольщался на
предмет того, что поисковые группы не выйдут на след беглецов.
- И куда теперь дальше? - спросил обмякший и разомлевший от еды Блинков, когда Паньшин расставил
посты на ночь и присоединился к своему начальнику и Егору.
Тот в это время кипятил воду на чай: несмотря на усталость, у него сна не было ни в одном глазу.
Лихорадочное возбуждение, охватившее егеря еще в спецзоне, не отпускало следопыта ни на миг. В этот
момент перед внутренним взором Егора стояла тайга - как бы с птичьего полета, и он мысленно тасовал
варианты маршрутов, которые мог выбрать Чагирь; только он - другие беглые зэки егеря не интересовали.
- Посмотрим... - безразлично ответил он капитану, засыпая в солдатскую кружку столовую ложку заварки. -
Вы ложитесь, до рассвета всего ничего...
Когда Блинкова разбудили, егерь уже кормил свою свору. Его псы, все как на подбор рослые, с широкими
массивными челюстями и мощными мохнатыми лапами, жадно хватали испорченную беглыми рыбу. Егор,
чтобы харч все-таки не пропал даром, хорошо ее отмыл, а затем, несколько раз меняя воду, сварил в
большом котле, в котором хакасы готовили тузлук.* Лагерные овчарки, попробовав "деликатес", долго с
негодованием отфыркивались и жалобно скулили, и оживились лишь тогда, когда им бросили по несколько
сухарей. Егерь не побоялся дать своим собакам этот весьма подозрительный корм лишь по той причине, что
надеялся на их луженые желудки, способные переварить и не такое. Еще Егор знал, что хороший нюх им не
понадобиться по меньшей мере сутки: путь вокруг озера к намеченной им точке на противоположном
берегу был как будто и не длинен - километров восемь-десять - но представлял собой беспорядочное
нагромождение вымытых паводками со склонов камней и сваленных буреломами деревьев.
Можно было, конечно, обойти этот хаос стороной, взяв чуть выше, но Егор боялся, что хитроумный Чагирь
тоже так подумает и пристанет к берегу неподалеку от заимки, чтобы по скальным возвышенностям, не
хранящим следы, уйти вглубь тайги. Поэтому поисковая группа разделилась на четыре команды: две пошли
в одну сторону вдоль берега, еще две - в другую; при этом три человека вместе с проводником и его
ищейкой продвигались поверх меловых склонов - так посоветовал Егор, чтобы на всякий случай
подстраховаться. Сам он шел вдоль берега, у самой воды, вместе с Блинковым; Паньшин возглавил
остальные две команды, направившиеся в противоположную сторону...
*Тузлук - раствор поваренной соли для засолки рыбы, икры и пр.
Как ни странно, но первой на след беглых зэков вышла команда, которая топала по возвышенностям. С
высоты они заметили затопленные лодки, выглядевшие на светлом дне словно две огромные рыбины. Это
был явный прокол Чагиря, не сообразившего, что в озере все-таки не белая непрозрачная взвесь, а
кристально-чистая вода. По всему было видно, что зэки, высадившись на берег, тщательно маскировали
следы, не подозревая о главной улике - лежавших на глубине плоскодонках, сводившей на нет все их
усилия.
- Все-таки они идут на перевал! - радостно потирал руки Блинков. - Там открытая местность, и мы
перещелкаем этих уродов, как куропаток.
- Чтобы их догнать, вам придется шагать большую часть ночи, - ответил капитану Егор. - И то если они
устроят привал до утра.
- Нам? Разве мы не вместе идем? - забеспокоился Блинков.
- Мало того, вы еще и разделитесь на две команды.
- Почему? - удивился помощник начальника зоны.
Они стояли посредине высохшего озера, которое называлось Мара. Периодически - раз в четыре года - вода
из него уходила в какие-то подземные пустоты, обнажая плоские сланцевые камни, сплошь устилавшие дно.
Спустя семь-восемь месяцев после этого события раздавался гул, от которого содрогалась земля на десять
верст в округе, и в центральной части озера начинал бить огромный фонтан. Вода, прошедшая через какието
дьявольские фильтры, обладала целебными свойствами. Озеро располагалось на стыке западного и
северного кордонов заказника, потому Егору уже приходилось здесь бывать и он знал, что летом сюда
приходили старые и больные животные, чтобы часок-другой поваляться возле берега в вязком иле,
имеющем странный фиолетовый оттенок. Водилась в озере и рыба, хотя было совершенно непонятно, как
она сюда попадала.
- Зэки разбились на три группы, - Егор посмотрел на старшину Паньшина; тот хмуро кивнул, соглашаясь. -
Вон там, на берегу, хорошо виден след среди ягодников - это первая. Метров на сорок правее, где засохшая
грязь, прошла вторая группа. А вот третья... - Егерь быстро пошагал в направлении невысокой скалы,
торчавшей, как гнилой зуб, среди молодой поросли, уже наступавшей на озеро. - Эти самые ушлые...
- Чагирь?.. - спросил уже уверенный в положительном ответе капитан.
- Больше некому. Его группа прошла по сланцевым плитам, чтобы не оставлять следов, а затем зэки
забрались по уступам на скалу - видите, здесь сорван мох, а там, у верхушки, свежий скол. Затем они
спустились вниз с обратной стороны и пошли по редколесью. Там почти нет травы и твердая почва.
- Проверим собаками? - Блинков хотел было отдать соответствующее распоряжение, но Егор остановил его.
- Нет смысла. Внимательно посмотрите под ноги.
- Махорка? Опять?! Они что, целый мешок махры с собой тащат?
- Надеюсь, это последняя порция. Теперь зэки пойдут очень быстро, а значит лишний груз им ни к чему.
- Значит, и нам нужно разделиться... - Блинков нахмурился. - Не нравится мне это.
- Я думаю, что теперь вам будет полегче. Чагирь наконец сбросил балласт.
- Балласт? - Капитан с недоумением воззрился на егеря. - Это как понимать?
- Очень просто. Чагирь отдает вам своих "барашков" на съедение. Те маршруты, по которым пошли две
группы, достаточно легкие. Как для беглецов, так и для вас. С собаками вы их догоните примерно к
завтрашнему полудню.
- А третья группа?
- Оставьте ее мне. Вам с ними не совладать. Разве вы еще не поняли, куда направляется Чагирь?
- Извините, но я как-то не уловил...
- Он идет на Громовик.
- Что-о?! Неужто Чагирь свихнулся? Громовик не каждый альпинист осилит, а беглая шантрапа - тем более.
- На это он и рассчитывает. Никто даже предположить не может, что Чагирь осмелится на подобный, с виду
безумный, шаг. Но даже охотники-промысловики не знают, что на Громовик ведет баранья тропа. Она,
конечно, не мед, но смелый человек вполне способен забраться по ней на вершину. А с обратной стороны
Громовика длинный пологий склон, заканчивающийся, как вам известно, возле железнодорожной станции.
Вот и смекайте какая петрушка получается.
- Вот сволочь! - И Блинков отвел душу, вспомнив всех святых. - Чагирь не должен уйти!
- А он и не уйдет, - с отрешенным видом сказал Егор. - Вам следует поторопиться.
- Может, мы возьмем на себя группу Чагиря?
- Нет! Он мой. Мой! Уголек, Нера, ко мне! Я ухожу... - Егор созвал свою свору и, помахав на прощание
Паньшину, быстро начал подниматься по откосу на берег.
Перед ним стояла мрачная стена тайги с позолоченными солнцем зубцами - верхушками столетних сосен.
Она что-то нашептывала, и Егор слушал ее со странным чувством. Он наконец дождался своего часа, но
почему тогда так тревожно на душе?
Ответ можно было получить лишь на скалах Громовика, который вырастал с каждым шагом егеря.
Уставшее за день солнце выкрасило плоскую спину хребта в оранжевый цвет, утопив подножье в
серебристо-серую тень, и Егору казалось, что по голубому небу плывет огромная позолоченная ладья.
Глава 21. Кровавые знаки
Когда Клевахин проснулся, огонь в камине уже оставил после себя лишь горстку серого невесомого пепла и
несколько тлеющих угольков. Несмотря на мороз за окном, в комнате было жарко. Майор спал на
раскладушке, а на диване разметалась в крепком молодом сне Лизавета. Одеяло упало на пол, и Клевахину
было видно оголенное бедро. Приятные округлости и молочно-белая упругая кожа девушки поразили
холостяцкое воображение майора, и он даже задохнулся от горячей волны, ударившей в голову и
опустившейся в чресла. Багровый от стыда, Клевахин поторопился встать и направился к умывальнику.
Они заночевали на даче приятеля, участкового Бочкина, хозяина "запорожца". Впрочем, таким громким и
многозначительным словом крохотный домик назвать было трудно. Так же, как и пять соток
твердокаменного глинозема - дачным участком. Это была типичная советская "фазенда", получившая свое
громкое прозвище после бразильского телесериала "Рабыня Изаура". Невероятными ухищрениями Бочкин
сначала выцарапал себе у горисполкома кусок бросовой земли, а затем поистине рабским трудом шесть лет
по кирпичику строил избушку на курьих ножках и облагораживал свой земельный отвод. Теперь на участке
рос молодой сад, кусты крыжовника и малина, а также хорошая закуска под стопарик: лук, чеснок,
петрушка и прочие витаминные добавки к ныне оскудевшему столу простых обывателей.
Клевахин остановил свой выбор на дачном участке не наобум. Он понимал, что теперь охота на Елизавету
пойдет по все правилам партизанской войны с засадами, выстрелами из-за угла и Штирлицами в тылу. То, о
чем рассказала девушка, могло стать бомбой, и не простой, а, как для местного масштаба - атомной. Как ни
слаба была центральная власть, но и она старалась очистить свои ряды от откровенно криминальных
элементов. Не говоря уже о чиновниках разного ранга, замаравших себя связью с мафиозными
формированиями. Документально доказанной связью - почти все власть имущие поднялись до своих высот
вовсе не на благородных пищевых дрожжах, а на криминальном дерьме в позолоченной для народа обертке.
В последнее время со своих тронов сыпались, как горох, прокуроры, судьи, генералы, министры, премьеры
и другая чешуя рангом пониже. Их отправляли на дачный покой с самыми разными формулировками: от
"по состоянию здоровья" или "по собственному желанию" до "полного служебного несоответствия". Такой
поворот в их карьере означал то, что значило для теленка отлучение от материнского вымени - потеря
сладкой и безбедной кормушки. И потому Клевахин очень сомневался, что городские воротилы сложат
оружие без боя и с повинной головой сдадутся на милость победителя.
Куда спрятать Лизавету? Этот вопрос маячил перед майором всю дорогу, пока они с Тюлькиным и
девушкой отрывались под прикрытием "быков" Базуля от неизвестных преследователей. Теперь она и
впрямь была "избранной" - так же, как и он со старлеем; их выбрали в качестве живой мишени...
Решение пришло уже в черте города. Заметив, что за ним идет, как привязанная на невидимом канате,
машина Балагулы, он, не долго думая, направился на базу городского ОМОНа. Наказав Тюлькину
подождать за забором, пока помощник "положенца" не уберется восвояси, а затем отогнать "запорожца" в
гараж, Клевахин вместе с девушкой подсел в микроавтобус с выездной группой омоновцев, который довез
их до стоянки такси. Оттуда майор доехал до автобазы, расположенной на окраине города, где уговорил
разбитного водилу грузового ЗИЛа подбросить его к дачам.
Он знал, что кому-кому, а Бочкину доверять можно. Тем более, что участковый понятия не имел о
Джангирове и его компании. Кроме того, дачный поселок был очень удобным местом с точки зрения
конспирации. Зимой там почти никто не появлялся, и только немногочисленные чудаки потихоньку коптили
небо своими "буржуйками", охраняя погреба с запасами солений и овощами, а также наслаждаясь тишиной
и одиночеством, невозможными в городских условиях. Все они жили уединенно, никто друг к другу в гости
не ходил и не страдал нездоровым любопытством, потому новое лицо в этом дачном "Эдеме" могло
совершенно не бояться пристального внимания к своей персоне и назойливого вторжения в личную жизнь...
- Где я?
Задумавшийся Клевахин от неожиданности вздрогнул и резко обернулся. Лизавета сидела на краю дивана и
по-детски терла кулачками все еще сонные, а потому незрячие глаза.
- На вилле в Ницце, - пошутил майор.
- Это... вы? - девушка поторопилась прикрыть голые ноги.
- Нет, перед тобою мой двойник. В принципе я мент, но сейчас замаскировался поваром.
- Вы умеете готовить? - любопытство в голосе девушки было смешано с удивлением.
- Холостяк во имя личной свободы готов на любые подвиги. Я еще могу стирать, пылесосить ковры и мыть
посуду... раз в неделю. И то только потому, что она уже в мойке не помещается.
- Пахнет изумительно... - Лизавета, накинув на плечи одеяло, подошла к камину, где на специальной
подставке стояла большая чугунная сковорода. - Что это? - с удивлением спросила она, указывая
восхитительно изящным пальчиком на скворчащую бурую массу.
- Сие блюдо называется "Завтрак одинокого опера". Рецепт не продается, а если да, то только за большие
деньги. Садись за стол, будем пробовать.
Девушка невольно улыбнулась, поддавшись веселому настроению Клевахина. При виде ее миловидного
личика у него с головы моментально выветрились все служебные проблемы, и жизнь вдруг стала
восхитительно светлой и содержательной.
Пока Елизавета умывалась и приводила в порядок волосы, майор разложил по тарелкам свою оригинальную
стряпню и заварил чай.
- Вот только у нас хлеба, увы, нет. Так что будем блюсти фигуру. Ну, как мой "деликатес"?
- М-м... Здорово... - Девушка наворачивала еду с завидной скоростью. - Я так проголодалась... А и впрямь,
что это такое?
- Сказать честно или как?
- Лучше говорите правду. Я ваш секрет никому не открою. Клянусь.
- Верю. Здесь всего понемногу - что я тут сумел найти: картошка, банка кильки в томатном соусе, кетчуп,
засоленный укроп, подсолнечное масло и лук.
- Да-а, вот это изобретение... - Лизавета покончила со своей порцией и бросила взгляд на сковороду. - А...
можно еще?
- Конечно. Вкусно?
- Очень. В жизни ничего подобного есть не приходилось.
- И вряд ли придется - теперь здесь шаром покати. Кроме солений - в погребе есть огурцы и грузди. Но
грибы с утра, да еще без соответствующего сопровождения... - это варварство.
- Вы много пьете?
- Если хороший продукт да еще
...Закладка в соц.сетях
