Жанр: Боевик
Убить зверя
...ает что. Клевахин подозревал, что фундаментом таких нелепых домыслов
послужил американский телесериал "Пси-фактор" о паранормальных явлениях, около трех месяцев
засоряющий мозги наивных обывателей.
Но как бы там ни было, а майор пока и сам не пришел к какому-либо определенному мнению. Не хватало
фактажа. И теперь он хотел поспрашивать немного оклемавшегося Вату, чтобы выловить из его бредней - а
Ватагин был известным лгуном - крупицу истины...
Дежурный врач реанимационного отделения вежливостью не отличался. И майор догадывался по какой
причине - сотрудники больницы уже два месяца не получали зарплату.
- Нельзя! - отрезал врач, пожилой, усталый на вид, мужчина с длинным "гоголевским" носом. - Больной
пока в тяжелом состоянии, и любое волнение может привести к летальному исходу.
- А этим можно? - не без ехидства поинтересовался Клевахин, ткнув пальцем в сторону палаты, в которой
лежал Вата.
Оттуда как раз выходили с козырным видом два качка, стриженные под "ноль". Завидев майора, они
вначале резко остановились, а затем, низко опустив головы, постарались побыстрей проскочить мимо,
держась поближе к противоположной стене коридора. " Ну и нюх у них..." - не сдержал улыбку Клевахин.
Он был в гражданском, и тем не менее его вычислили практически моментально. Чует кошка, чье сало
съела, подумал он не без некоторого торжества; куда и девалась вся "крутизна" этих двух дуболомов при
виде невзрачного мента.
- Ладно, заходите, - нехотя буркнул врач. - Только наденьте халат и тапочки. Сейчас вам их принесут. Я
распоряжусь. И прошу вас - долго возле больного не задерживайтесь. И это... - он вдруг замялся.- Не
забывайте, что вы в больнице...
Клевахин понял, что недосказал врач - длинноносый эскулап намекал, чтобы майор не распускал руки. И
опер не сдержался, выматериться втихомолку. Похоже, народная молва за последние годы уравняла его
контору с фашистским гестапо.
Сделав лицо угрюмым и злобным, он отрезал:
- А вот это, батенька, не ваше дело.
Лицо врача еще больше вытянулось, он смешался, хотел было еще что-то сказать - может, оправдаться или
начать дискуссию на тему прав человека - но Клевахин не стал его слушать и решительно закрыл дверь
палаты, где в полном одиночестве лежал Ватагин, перед самым носом эскулапа.
Вид Ваты впечатлял. Он был похож на марсианина - весь в трубках, окруженный какими-то приборами, в
белом "скафандре" из бинтов. По напряженному взгляду, которым он встретил майора, Клевахин понял, что
Ватагин его узнал.
- Как дела, Ватагин? - присаживаясь на стул возле кровати, спросил Клевахин.
- Хуже не бывает... гражданин начальник, - хрипло выдавил из себя Вата.
- Нечего ночью по кладбищам шляться, милейший, - едко сказал майор. - Чем вы там занимались?
Вата будто и не слышал вопроса. Он прикрыл глаза и тихо простонал.
- Понял, - миролюбиво отреагировал Клевахин на демонстративное нежелание уголовника вести
доверительный разговор. - Замнем для ясности. Скажи мне лишь одно: кто тебя так изуродовал?
Вата даже не раскрыл глаза - распахнул. В них плескался ужас.
- О-о-о... - жалобно промычал он, не в силах связно говорить.
Майор терпеливо ждал, пока Вата не успокоиться. Жалости к нему он не испытывал - слишком много
висело на этом ублюдке грязных дел, в том числе и "мокруха". К сожалению, доказать участие Ваты в
убийстве компаньона Базуля по бизнесу, некоего Гольянского, не удалось. По очень простой причине -
материалы следствия исчезли вместе с молодым следователем прокуратуры. Парнишка чересчур верил в
высшую справедливость и торжество закона...
- Так я слушаю, - мягко, как только мог, продолжил интересующую его тему Клевахин.
- Ничего не помню... Ничего... - забормотал Вата. - Ночь... стреляют... темно... и вдруг! Оно появилось
неизвестно откуда... Нет, нет, я не могу! - он задергался, словно в конвульсиях. - Оно такое... такое!..
- Оно? - довольно бесцеремонно перебил его майор. - Это как понимать?
- Бесшумное, глаза светятся... и клыки... Бля-а... - Вата подпустил глаза под лоб.
- Эй! - осторожно потормошил его Клевахин. - Ты живой?
Ватагин молчал.
- Не хватало еще, чтобы и этот копыта отбросил... - пробормотал встревоженный майор. - Сестра! Или кто
там! - он бросился к выходу. - Больному плохо!
Не успел Клевахин добежать до двери, как она открылась и на пороге появился дежурный врач.
- Я предупреждал! - фальцетом выкрикнул длинноносый эскулап и начал суетиться возле приборов.
"Подслушивал..." - подумал майор. Он вышел, неплотно прикрыв дверь. Постояв чуток в раздумье,
Клевахин осмотрелся, и с виноватым видом, будто школьник на экзаменах, заглянул в палату. Доходяга
Ватагин был достаточно бодрый, в полном сознании и матерился как сапожник. Дежурный врач стоял перед
ним навытяжку красный, словно вареный рак.
"Нужно за Ватой присмотреть, - решил майор. - Он единственный свидетель..."
Эту здравую мысль он и высказал своему шефу Бузыкину.
- Что-о!? Выставить охрану в реанимационном отделении? Ты в своем уме?
- Да вроде с утра на голову не жаловался. Хотя, со стороны видней... А что касается Ватагина, то я очень
опасаюсь за его драгоценное для нас здоровье.
- И совершенно напрасно. Мне доложили, что еще неделя, может, две - и его выпишут.
- Я не о том, Игорь Петрович, - Клевахин был озабочен и хмур. - Я боюсь, что до выписки дело не дойдет.
Он "засвечен". Капитально "засвечен". Вата - кончик нити к большому мерзопакостному клубку. Ему
просто не позволят давать показания. А они знают, что дожать мы его сможем. Расколется, как миленький.
- Ты хочешь сказать, что Вату могут убрать? - недоверчиво спросил Бузыкин.
- Почти не сомневаюсь. В кладбищенской истории замешаны очень серьезные люди. А они в выборе средств
для достижения своих целей не стесняются.
- Чушь! Мне кажется, Николай Иванович, что ты просто насмотрелся американских боевиков.
- У меня телевизора нет, - буркнул Клевахин, поднимаясь.
Сказал и не покривил душой - при разводе жена всю видеотехнику забрала, оставив ему лишь старый
"Электрон", который показывал только серую муть и какие-то тени. Новый телевизор он так и не купил.
Впрочем, Клевахин и в былые годы смотрел в основном новости.
- Когда будет результат? - спросил ему вслед Бузыкин.
- Как только, так сразу... - отмахнулся майор. - А по поводу Ваты все-таки подумай. В нашей конторе
столько расплодилось бездельников, что хватит не только на охрану офисов "новых" русских, но и на
дежурства в реанимационном отделении.
- Подумаю... - отмахнулся Бузыкин, углубляясь в бумаги.
- Ну-ну... - с сарказмом промычал Клевахин. - Великий философ Спиноза. Твою мать!..
Бузыкин сделал вид, что ничего не слышит.
Тюлькин болтал по телефону с очередной "телкой", как он выражался. Их у него было не меньше, чем в
колхозном коровнике.
- Ты когда делом займешься, красавец? - поинтересовался майор, поставив ударение в слове "красавец" над
последним слогом.
- Извини, дела, - быстро проговорил в трубку Тюлькин и положил ее на рычаг. - Так ведь это... фоторобот
готов.
- Да? - деланно удивился Клевахин. - Молодец. Далеко пойдешь. За двое суток провернуть такую работу - не
каждому по плечу.
Тюлькин покаянно опустил голову.
- Ладно, замнем для ясности... - Майор ненадолго задумался. - Шурик, ты можешь достать приличную
видеокамеру?
- Нет проблем! - оживился старлей.
- А обращаться с этой техникой умеешь?
- Конечно, - не без гордости ответил Тюлькин.
- Тогда вот что, коллега: срочно дуй за видеокамерой и не забудь вставить в нее новую кассету. За час
справишься?
- Думаю, да.
- Блин! - выругался Клевахин. - У нас в угрозыске собрались одни мыслители... начиная с Бузыкина. Не
думать надо, Шурик, а прыгать, как та самая экспериментальная обезьяна. Прыгать! И запомни: если ты
меня подведешь, я тебя по стенке размажу.
- Что вы, Николай Иванович... - обиженно надул пухлые губы старлей. - Ни в жысть!
- Тогда аллюр три креста и перо тебе в одно место.
- Извините, товарищ майор, но зачем нужна видеокамера? Кого снимать будем?
- О-о, братец кролик, ты даже не представляешь какой "бомонд" сегодня соберется. На два часа назначены
похороны Кирюхина и Опришко. Вот мы и должны запечатлеть сей скорбный, но знаменательный момент...
для потомков. Притом скрытно. Дошло?
- А почему вы не хотите подключить технический отдел?
- Потому как боюсь, что им просто не разрешат это делать.
- Вы шутите... - растерянно улыбнулся обескураженный Тюлькин. - Мы ведь милиция...
- Ага. Прямо в яблочко попал. Милиция. А точнее - угрозыск. И вследствие этого мы под колпаком как у
власть предержащих, так и у специфической части общества. Которых в наше время весьма сложно
просепарировать, отделив милых овнов от вонючих козлищ. Вот и смекай, как на нас посмотрят, если мы
захотим наплевать на важность мероприятия и вылезем на свет ясный со своим предложением.
- Понял... - хмуро кивнул Тюлькин. - Так я пойду?
- Дуй. И смотри - ни пара с уст. Никому!
Старший лейтенант вышел, а Клевахин погрузился в размышления.
...И все равно, что-то в этом деле не так, думал он. Неправильно, что ли. Профессиональный снайпер /а в его
меткости усомниться трудно/ - и какой-то вахлак с динамитом, понятия не имеющий как обращаться со
взрывчаткой: эксперты установили, что вставленный в капсюль-детонатор бикфордов шнур обжимался не
специальным приспособлением, а зубами, притом абсолютно неквалифицированно. Так обычно поступали
очень опытные, но бесшабашные взрывники - малейшая ошибка в определении места прикуса
заканчивалась взрывом детонатора, после чего лицо несчастного собирали и сшивали по кусочкам. Но в
данном случае речь могла идти лишь о каком-нибудь полусумасшедшем или самоуверенном глупце - спецы
управления определили, что до печального финиша с капсюлем ему оставалось всего ничего, какие-то доли
миллиметра.
И потом это бесшумное кровожадное чудовище. Очередной "снежный" человек? Ископаемый дракон,
нечаянно вырытый бригадой могильщиков? Но, в отличие от этих полумифических персонажей людской
молвы, "оно", как выразился Вата, имело вполне реальные клыки и поработало на славу.
Наконец "обнаженная маха". Девица с порезом на груди. Ее какой хрен притащил на кладбище? Неужто она
была в одной компании с Кирюхиным и Опришко? Но если так, тогда почему девушка не смылась с
кладбища вместе с остальными сатанистами? Кстати, звонок в милицию по поводу бойни на погосте был с
мобильного телефона, как раз в аккурат после окончания стрельбы - время событий удалось более-менее
точно определить благодаря показаниям жителей Чулимихи, поселка, который ныне стал окраиной города.
Клевахин повздыхал, сокрушенно качая головой, и достал из сейфа вещдоки - найденные на кладбище
сумку и зажигалку.
Вещи были старые, таких теперь днем с огнем не сыщешь. Разве что на чердаке какого-нибудь столетнего
частного дома. Подобные сумки, настолько помнил майор, носили почтальоны его детства, в начале
шестидесятых. С этой обращались бережно, не раз и не два чинили. Скорее всего, она могла быть семейной
реликвией. Судя по длине ремня, хозяин сумки не отличался высоким ростом. А что касается зажигалки, то
она и вовсе оказалась раритетом - серебряная, с красивым орнаментом и немецким имперским орлом,
который некогда держал в лапах свастику; теперь на ее месте был припаян диск размером со старую
двухкопеечную монету. На нем виднелась гравировка - "1941- 45". Похоже, хозяин этой трофейной вещицы
дошел с боями до Берлина. Решил тряхнуть стариной и самотужки разобраться с сатанистами? Вряд ли - в
его-то годы...
Отпечатки пальцев, снятые с зажигалки, ничего не дали - "клиент" по картотеке не проходил. Кто он, где
его искать? Этот человек - идеальный свидетель /если не принимать во внимание странные наклонности
анархиста-бомбометателя/. Установлено, что он находился на кладбище в одно время со снайпером - по
примятой траве и сломанным веткам. Мало того, служебно-розыскной пес взял след горе-террориста,
который привел кинолога с напарником на окраину Чулимихи, к шоссе, где и потерялся, развеянный
автомобильными колесами. Уехал на собственной машине? Ее можно было припарковать гораздо ближе к
кладбищу, чтобы зазря ноги не бить...
Клевахин в расстроенных чувствах зашвырнул вещи обратно в сейф. Пора на похороны. Где этот сукин сын
Тюлькин!?
Глава 4. Логово
"Рыть! Нужно еще рыть!" - думал в раздражении Базуль, осматривая тайный подземный ход. Он тянулся от
коттеджа к реке и имел два выхода на поверхность: один в лесу, замаскированный пнем, который служил
крышкой люка, а второй находился в заброшенном и полуразрушенном лесничестве, в подвале. Но Базулю
этого казалось мало. Он хотел вывести ход в крохотную пещерку на крутом речном берегу, вымытую в
плотной глине весенними паводками. Она была хорошо замаскирована от нескромных глаз обнаженными
корневищами и вьющимися растениями. В пещере Базуль намеревался держать наготове скоростной катер -
на всякий случай. Как шутил один из его старых приятелей по зоне, ныне жмурик, жизнь вора - что
пулеметная лента, только набита не патронами, а случаями. Покойник имел возможность проверить на
собственной шкуре свой афоризм, когда не послушал совета осторожного Базуля и, приторговывая
наркотой, случайно перешел дорожку чеченскому авторитету...
Лифт, тихо шурша и поскрипывая, поднялся к кабинету вора "в законе". В коттедже было пять этажей, из
них два - под землей. Лифт до конца не опускался, потому что самый нижний подвальный этаж, разбитый на
отсеки, являлся хорошо замаскированным тайным бункером, где Базуль хранил деньги и другие ценности;
отсюда начинался и подземный ход.
Свой кабинет Базуль любил. Он был огромным и занимал большую часть второго этажа. Отделанный
ценными породами дерева, обставленный очень дорогой офисной мебелью - не модерновой итальянской,
слепленной на живую нитку из фанерованной деревостружечной плиты, а массивной, солидной,
изготовленной за границей по спецзаказу, с резьбой и инкрустациями - кабинет грел его душу и добавлял
значимости. Сидя в кожаном кресле с высокой спинкой, Базуль, насквозь прагматик и циник, нередко
предавался мечтаниям - будто ему было не шестьдесят с хвостиком, а по крайней мере шестнадцать. Ему
представлялось, что он достиг вершины власти, и шестерки с депутатскими значками и министерскими
портфелями ждут в приемной, потея от страха и раболепия. Под окнами стоит караул, но не тот, в ватниках
и с автоматами наизготовку, к которому он привык в зоне усиленного режима, а в парадной форме, с
аксельбантами и хромированными карабинами, и чтобы старшой с саблей... блеск!
Власти у него и теперь хватало. Денег тоже. Уважение? На кой оно ему? Можно подумать, что
государственные мужи пользуются любовью и почтением сограждан. Они только делают вид,
выпендриваясь перед телекамерами, будто выступают от имени народа, не чающего в них души. Никому
они не нужны и людям мочиться на них с высокой колокольни. Только абсолютный идиот может думать поиному.
А при всем том, паханов от политики дураками назвать никак нельзя.
На самом деле крохотным и закрытым мирком власть имущих правят деньги. И страх. Но какой-нибудь
большой начальник боится скорее не за свою жизнь, а за то, что он плохо сыграет или вообще провалит
свою роль, и его же бывшие подчиненные будут смеяться над ним и плевать ему на лысину.
В последние два-три года Базуль не находил себе места от червя, пожирающего остатки здравого смысла.
Он копошился где-то внутри черепной коробки, лишая покоя и уверенности в себе. А все началось с одного
сна, который потом повторялся в разных вариациях много раз.
Ему приснилась тайга. Странная какая-то, не похожая на ту, что он помнил: низкие багровые тучи,
черные листья на деревьях, а на болотцах вместо воды лед. И это летом - он почему-то был уверен, что на
дворе июль. Тайга безмолвна и неподвижна, будто нарисована. Ни единого звука или шороха. Но
впечатление нереальности происходящего обманчиво; он знал, что убегает, как это было не раз во время
"ходок" в зону, но по его следу идут не лагерные попки*, а какое-то чудовище, ужас в рафинированном
виде во плоти. Он бежит изо всех сил - даже не бежит, а летит, едва касаясь босыми ногами обжигающехолодной
ледяной корки и почему-то покрытых колючками болотных кочек - однако страшилище за спиной
настигает его медленно и неотвратимо. Он пытается закричать, позвать на помощь, хотя ему понятно, что
это глупо - кого встретишь в таежной глухомани? - но язык не слушается, а вылетающие изо рта
бессмысленные звуки тут же тают, растворяясь в недвижимом и вязком, как патока, воздухе. Вот он уже
слышит зловонное дыхание чудовища за плечами и в отчаянии делает рывок на пределе сил. Но ноги не
слушаются, они будто ватные, и тогда ему почему-то приходят на память детские сны, в которых он летал.
Взмолившись неизвестно кому, он подпрыгивает вверх и - о благословенное чудо! - начинает парить над
тайгой, поднимаясь все выше и выше. Однако радость избавления длится недолго: скорость подъема резко
уменьшается, он зависает в сотне метров над землей, а затем стремительно падает. И теперь навстречу ему
летят уже не кудрявые и с виду мягкие шапки деревьев, а остроконечные скалы. Но даже не их он боится, а
того мутно-серого завихрения, что ждет его внизу. Там, в глубине воздушного омута, чернеет голова
чудовища с раскрытой пастью; вот оно показало огромные клыки... земля все ближе и ближе... воздух вдруг
становится горячим, будто от костра... чувствуя, как внутри закипает кровь и начинает рваться от
невыносимого ужаса сердце, он кричит, и этот вопль наконец пробивает плотный воздушный заслон и
небесным громом звучит над скалами, руша их и кроша в пыль. И это было последним, что привиделось ему
в кошмарном сне...
*Попка - охранник /жарг./
Базуль никогда не был мнительным. Но этот сон почему-то задел его за живое. А когда он начал
повторяться в разных вариациях, он не выдержал и пошел к гадалке, считавшейся в городе лучшей. Пошел
тайком от своих присных, даже без охраны, правда, вооружившись до зубов.
Старая ведьма долго раскидывала карты, смотрела на линии рук, и в конце концов промямлила что-то об
ожидающем его богатстве и процветании. В городе Базуль был личностью хорошо известной, а потому
гадалка вполне могла знать, кто он на самом деле, хотя для визита старый и хитрый вор "в законе" оделся
поплоше. Но он не занял бы высокое положение среди себе подобных без основательных практических
познаний в области человеческой психологии. А потому, внимательно наблюдая за процессом гадания,
заметил как старая грымза, разглядывая карточный пасьянс, изменилась в лице. Похоже, она просто чего-то
испугалась. Но чего именно? Он не задал этот вопрос, так как понимал, что правды от гадалки ждать трудно.
Ей ведь тоже хочется сладко есть и мягко спать, а если она начнет говорить своим клиентам что попало, то
ее просто будут обходить стороной - кому приятно при всей этой суматошной и неустроенной жизни узнать
о своих похороненных надеждах на лучшее?
Базуль промолчал, однако кое-что намотал на ус. С той поры он усилил личную охрану и начал рыть
подземный ход, чтобы вовремя смайнать в случае чего.
И все равно зуд беспокойства не оставлял его ни на миг. Не помогали ни шустрые девицы, готовые за
деньги выполнить любое его желание, ни очень дорогие французские коньяки, к которым он был охоч, ни
поездки на престижные заграничные курорты. Обычно на людях уравновешенный, он временами терял над
собой контроль, и тогда доставалось всем - и правым, и виноватым. Встреч с ним стали избегать не только
мелкая шушера, но и серьезные люди, его приятели. Он стал опасно непредсказуем, и это обстоятельство
тревожило не только его лично, но и тех, кто доверил ему место "положенца"* и воровскую казну -
"общак"...
- Вызови ко мне Балагулу, - бросил Базуль, проходя мимо стола секретаря-референта Шатохи. - Срочно! -
предупредил он вопрос своего наперсника.
Базулю было хорошо известно, что в это время его ближайший помощник Балагула занимается весьма
важным делом - выясняет обстоятельства гибели на чулимихском кладбище Сенчука и парней из его
бригады. Но сейчас вопрос строительства подземного хода к речному обрыву казался Базулю гораздо
важнее, нежели смерть трех придурков, непонятно из каких соображений попершихся среди ночи на
кладбище. Так им и нужно, этим уродам. Хорошая наука для других.
Не хрен болтаться неизвестно где и без приказа. А если бы они срочно понадобились для дела? Где тогда их
искать среди ночи?
*Положенец - авторитет, назначенный ворами "в законе" своего рода управляющим административной
единицы /жарг./
Балагула приехал через два часа. Коттедж Базуля находился в тридцати километрах от города, в лесном
массиве на берегу неширокой, но глубокой реки. Территорию земельного отвода окружал забор
трехметровой высоты.
Помощник Базуля ростом не отличался. Бывший борец, он был даже не квадратным, а кубическим. На
мощном торсе торчала тоже похожая на куб со слизанными гранями коротко стриженная голова без шеи;
сломанные ушные раковины, глаза - оловянные пуговки и нос картошкой делали облик помощника
"положенца" пусть и не уродливым, но достаточно впечатляющим; особенно для тех, кто имел несчастье
стать у него на пути. Начав с примитивного рэкета, Балагула за четыре года "дорос" до ранга одного из
главных мафиозных заправил города. Чувство страха ему было не присуще вовсе; временами он казался
просто отмороженным и тупым, как бык. Но это была только видимость. На самом деле кубический котелок
Балагулы варил почище профессорского. В совковский период он закончил политехнический институт и
после завершения борцовской карьеры /а он выступал за спортобщество "Динамо"/ успел довольно успешно
поработать около трех лет опером в угрозыске.
- Где тебя носит!? - набросился на него заждавшийся Базуль.
- Говорил с ребятами... - коротко ответил Балагула, не потрудившись объяснить поподробней.
Базуль только зубами скрипнул - твою мать!.. Ну и времена настали: вору "в законе" приходится тереться
бок о бок с бывшим мусором. Скажи ему лет десять назад кто-либо в зоне о таком раскладе, он лично
перегрыз бы горло тому наглому паршивцу.
Старый вор, конечно, понял, кого имел ввиду Балагула - у бывшего опера в ментовке осталось немало
корешей, готовых по старой дружбе помочь практически в любом вопросе, касающемся их работы.
Конечно, далеко не бесплатно - полуголодные легавые цену себе знали, на мелочи не разменивались. А не
заплатишь, сколько положено - могут заодно и руку отхватить по локоть. Потому Базуль не скаредничал,
отваливал "зелень" по полной программе.
- Найди бригаду проходчиков, - сразу приступил к делу старый вор.
- Снова?.. - удивился бывший борец.
- Не твоего ума дело! - отрезал Базуль. - Найди - и точка.
О подземном ходе знали только Шатоха и Балагула. Правда, им не было известно куда он ведет -
"положенец" хорошо усвоил известное правило, что береженого Бог бережет. Надзор над рабочими Базуль
осуществлял лично, в забой не имели права спускаться ни его ближайшие помощники, ни охрана. Особенно
тщательно следил "положенец" за установкой в подземном ходе секретных запирающих устройств на
железных дверях.
- Нет проблем, - примирительно кивнул Балагула.
Базуль был единственным человеком, к которому бывший опер испытывал чувства, отдаленно похожие на
уважение и чинопочитание. Он не забывал, что Базуль некогда отмазал его от тюряги; а Балагуле тогда
светило как минимум пять лет.
- Через три дня, - требовательно добавил "положенец".
- О чем базар... - буркнул немногословный Балагула.
- А теперь расскажи, что ты там накопал в своей уголовке.
Балагула кисло поморщился, но смолчал. Он не любил, когда ему напоминали о милицейском прошлом.
- Ну! - поторопил несколько медлительного помощника вор в законе.
- Темная история... - Балагула достал свой блокнот; записей в общепринятом смысле слова он не вел, лишь
процарапывал, как курица лапой, только ему одному понятные значки, напоминающие стенографию. - Но
стрелял профессионал.
- О чем базарит Вата?
- Мои парни его поспрашивали, но он несет черт знает что. Вату потянул на Чулимиху сам Череп. Зачем? -
тот не сказал. Вата и Калган поначалу дальше забора нос не совали - им было приказано гнать в шею всех,
кто попытается проникнуть на кладбище без специального пропуска...
- Что это за пропуск? - перебил Балагулу его босс.
- Куриная лапка.
- Чего-о!? - Базуль даже рот открыл от изумления.
- Так сказал Вата.
- Во бля! Совсем офигел народ.
- Это точно, - согласился Балагула. - Когда внутри кладбищенской территории началась стрельба, они
начали искать снайпера...
- По своей инициативе? - недоверчиво спросил вор в законе. - На них это не похоже.
- Там были охранники Кирюхина. И не только. Но остальных Вата не знает.
- Значит, Вата и Калган проявили героизм за компанию... - хмуро осклабился Базуль.
- Да, так оно и есть. Они там кого-то ловили, стреляли куда попало, бегали туда-сюда по кладбищу... - в
общем делали шум и пускали пыль в глаза тем, кого охраняли. Тогда еще Вата не знал, что Череп откинул
копыта.
- Ну, а его-то кто так поковырял?
- Тут Вата несет совершенную ахинею. Он рассказывает о каком звере, огромном чудовище, которое едва не
сожрало их с потрохами. Конечно, все его россказни - чушь, бред сивой кобылы. Но то, что эта неведомая
зверюга завалила троих - факт. Пожевала и выплюнула.
- Ты сам видел? - почему-то встревожился Базуль.
- Зачем? - пожал плечами Балагула. - Мне показывали заключение медэксперта.
- А, ну да... - вор в законе почувствовал, как в голове снова зашевелился колючий червь, было уснувший с
приходом Балагулы. - Странно все это.
- Странно...- словно эхо откликнулся его помощник.
- Кто из ментов ведет это дело?
- Штымп.
- А-а, этот... - Базуль грязно выругался. - Еще живой... пес легавый.
Балагула едва сдержался, чтобы ехидно не улыбнуться. Штымп два раза отправлял вора "в законе" по этапу,
и "пол
...Закладка в соц.сетях
