Жанр: Боевик
Убить зверя
... глаза Чагирю перед тем, как
отправить пахана в ад, где кровавому убийце и садисту самое место. Пустить ему пулю в голову - самое
простое, но далеко не лучшее решение проблемы. Чагирь должен знать, чья рука его сразила. Должен! Его
Павлович так долго ждал этого момента, что просто не мог отказать себе в удовольствии насладиться
местью. Пусть и запоздалой...
Старик видел, что два главаря в центре начали расходиться. Похоже, они крепко поссорились. Медлить
было нельзя и Егор Павлович плавно нажал на спусковой крючок. Он не стал стрелять по "быкам" - зачем?
Они и так готовы были в любой момент обнажить стволы, нашелся бы только веский повод - атмосфера
переговоров, как понял старик, накалилась до предела, а все собравшиеся имели оружие. А это как раз было
ему и нужно. Старик начал расстреливать автомобили, целясь по бакам. Когда взорвались два "джипа" и
между лесополосами разыгралось настоящее сражение, он, убедившись, что Чагиря телохранители увезли в
полном здравии, мрачно рассмеялся и поторопился вернуться к своей машине, заметая за собой следы
еловыми ветками...
Слесарь Копылин наливал в свой стакан строго по мерке. Он пришел к Егору Павловичу, как всегда, под
вечер и принес бутылку на удивление хорошей и дорогой водки.
- Фарт подвалил, - хвалился он, закусывая польскими маринованными грибами. - Сегодня делал шабашку,
унитаз шведский ставил. Так мне выделили шкалик... с барского стола. Да-а, живут же некоторые... А тут
уже три месяца нам выдают лишь авансы. Обнищал, мать твою... Я, конечно, в завязке, но если и дальше так
будет продолжаться, то придется мне достать свой сидор с инструментами и взяться за старое. А куда
денешься? Скажи мне, Палыч - куда!? Мужик я еще крепкий, подковы гну, но толку с этого. Никому не
нужны мои руки.
- Мне нужны, - непривычно строго ответил старик.
- Это как? - удивился Копылин. - У тебя что, опять краны потекли?
- С ними все в порядке. В душе вот... А, что там говорить! - Егор Павлович выпил свою порцию, даже не
поморщившись.
- Тоскуешь? - участливо спросил слесарь.
- Не то слово... Больно мне, Гоша. Очень больно...
- Понимаю... Я и сам, когда моя голубка померла, поначалу думал, что крыша поедет. Но потом все
наладилось. Нет, я ее не забыл. И никогда не забуду. Вот только в душе пустота какая-то. Как вспомню... -
Копылин смахнул скупую слезу. - Мне тоже жаль Ирину Александровну. Какая женщина была... Эх!
- Гоша, мне нужна твоя помощь.
- А когда я тебе отказывал?
- Просьба у меня больно уж необычная... - Старик замялся.
- Я, как пионер, всегда готов. Говори, не стесняйся.
- Дело, в общем, прибыльное, но незаконное...
- Ха! Удивил. Я полжизни по краю гулял. А сейчас мне вообще все по барабану. Что водка, что пулемет - не
имеет значения. Лишь бы с ног сшибало. Так что давай, колись.
- Ты еще не забыл свою прежнюю "профессию"?
- Даже так? - Копылин от удивления поперхнулся. - Ну, блин... Вот этого я действительно не ждал. Неужто
хочешь кого-то кинуть?!
- Да, - жестко ответил Егор Павлович. - Это те ублюдки, на руках которых кровь не только Ирины, но и
многих других людей. Такое нельзя оставлять безнаказанным. Для начала я хочу их стравить. Пусть рвут
друг другу глотки. А после... Там будет видно...
- Так бы ты сразу и сказал. О чем базар? Я сам ненавижу "мокрушников". Считай, что дело в кармане... -
Копылин заерзал от возбуждения. - У меня учитель был - блеск. Гомон, старый "медвежатник", таких
теперь днем с огнем не найдешь. Гений. Я с ним на киче* познакомился, куда попал, когда спалился на
сберкассе. Он меня сразу почему-то заприметил, хотя там были и другие спецы по сейфам. Гомон
натаскивал меня, как щенка. Все свои заморочки выложил, как на блюдечке. А на свою память я никогда не
обижался. Вот только после освобождения применить эти знания я не смог. Потому как завязал. А Гомон в
зоне и опрокинулся... царство ему небесное... - Слесарь перекрестился. - Хороший был человек... - Он вдруг
перегнулся через стол и заговорщицким шепотом спросил: - Слушай, а сколько там бабок, а?
- Много. Думаю, не меньше десяти тысяч долларов.
- Ни хрена... Что же ты мне раньше об этом не сказал!?
- Сам только недавно выяснил.
*Кича - колония, тюрьма /жарг./
О ночном клубе-казино, принадлежавшем вору "в законе" Базулю, старик узнал от все того же Чижеватова.
Михаил Венедиктович был по натуре заводным, азартным человеком, а потому просто не мог устоять перед
соблазном попробовать свою удачу за игорным столом. Однажды просадив почти восемь тысяч долларов за
один присест, он все-таки сумел остановиться, и больше в казино не появлялся. Хотя, как он признался
Егору Павловичу, это и стоило ему больших душевных терзаний. Рассказывая о ставках, Чижеватов с
горящими глазами прикидывал какие барыши получает хозяин ночного клуба. По его словам выходило, что
временами в кассе казино скапливалось по тридцать и больше тысяч долларов. Старик просто побоялся
говорить Копылину, какие деньги могут храниться в сейфе, который находился в подвале здания - чтобы его
будущий напарник от жадности не наделал глупостей. Но, как оказалось, даже названная им сумма ударила
в голову бывшего "медвежатника" почище доброй дозы хмельного.
Егор Павлович слонялся вокруг да около казино почти неделю. Он выяснил, что за выручкой обычно
приезжают около шести утра две машины с вооруженной охраной, когда уходят последние клиенты.
Однако, случалось и так, что по какой-то причине "инкассаторы" появлялись гораздо позже, по-светлому.
Все это старик намотал на ус. Помозговав, каким образом нанести игорному заведению наибольший урон,
Егор Павлович сразу же отбросил с виду заманчивую идею пощипать машину с деньгами - такая операция
была ему просто не по силам. К тому же он вовсе не жаждал крови незнакомых ему охранников.
Тогда старик решил провести более глубокую разведку. Надев приличный костюм и прихватив тысячу
долларов, он заявился в казино в самый разгар игорного безумия, после полуночи. Как ни странно, но его
впустили без особых проблем. Наверное, приняли за солидного, денежного туза. Шагая по мраморным
полам, Егор Павлович с грустью подумал, что уроки Ирины Александровны не прошли даром...
Он играл по маленькой, изображая старого скрягу. Сначала Егор Павлович побаивался, что будет выглядеть
белой вороной, но публика в казино оказалась разношерстной и уже на хорошем подпитии, и его слабые
потуги выглядеть среди завсегдатаев своим сошли за милую душу. Впрочем, все были охвачены бесовским
наваждением азарта и на окружающих внимания почти не обращали.
Удивительно, но он даже выиграл - что-то около двухсот долларов. Верно говорят, что начинающим везет...
Однако, его не интересовал ни сам процесс игры, ни количество жетонов в карманах. Освоившись, старик
начал постепенно исследовать помещения клуба, начиная с бара со стриптизом и заканчивая шикарным
туалетом в подвале. Там-то он и увидел, куда стекаются денежные ручейки, берущие начало в карманах
игроков. Подвальный коридор разветвлялся, и одно из ответвлений было перегорожено от пола до потолка
раздвижной решеткой, за которой возле обитой жестью двери сидели два охранника. Егор Павлович лишь
удовлетворенно хмыкнул, определив, что дверь кассы закрывается на два примитивных замка - внутренний
и навесной с контрольной крышкой. Он совершенно не сомневался, что для Копылина все эти преграды -
семечки...
Бывший "медвежатник" подтвердил свой высокий класс за каких-то полчаса. Они вошли в здание через
кочегарку - казино /наверное, из-за постоянных перебоев в городском теплоснабжении/ отапливалось
самостоятельно газовым котлом. Копылин тоже зря время не терял и познакомился с одним из истопников,
очень неравнодушным к хорошей компании и горячительным напиткам. Оказалось, что кочегарка
соединяется с кухней бара массивной железной дверью, почему-то не оборудованной сигнализацией.
Видимо, этот важный момент в охране здания или упустили, или проигнорировали - дверь была импортной,
сейфового типа, и ее два достаточно сложных замка показались хозяевам казино сверхнадежными.
Копылин накачал своего нового "друга" до положения риз, для верности подбавив в водку еще и
снотворного. К утру истопник дрых, как сурок. Остановка была за малым - лишь бы только не приехали
"инкассаторы". Егор Павлович совсем измаялся, глядя на будильник, тикающий на столе кочегарки. Когда
наконец часовая стрелка повернула на седьмой час, он, в очередной раз проверив запертый парадный вход, с
облегчением кивнул Копылину. Слесарь уже открыл замки сейфовой двери и, снедаемый горячечным
возбуждением, метался по тесному помещению словно запертый в клетку тигр.
К счастью, кухонные работники на службе не задержались. Однако, в здании еще были люди - старик
слышал голоса и негромкую музыку где-то на втором этаже. Видимо, сотрудники казино во главе со своим
начальником расслаблялись после напряженной трудовой ночи. Но их можно было в расчет не брать -
доступ к туалетам, а значит и к заветной кассе, оказался свободным. Мало того - свет во всех залах уже
потушили, а на решетке и на двери кассы сигнализация была отключена. Похоже, убаюканные надежной
"крышей" в лице "быков" Базуля работники казино заботились о безопасности заведения спустя рукава.
На решетку и двери Копылин потратил не более трех минут. Но массивный импортный сейф с деньгами
оказался крепким орешком. Пока слесарь пыхтел над нелегкой задачей, чувствовавший себя не в своей
тарелке Егор Павлович, с тревогой и невольным омерзением к затеянному им же предприятию, сторожил на
лестнице, ведущей в подвал.
Неожиданно громкий практически в полной тишине возглас Копылина заставил его припустить к кассе едва
не бегом. Когда он вошел и закрыл на всякий случай за собой дверь, то увидел ошарашенного слесаря с
глазами, как начищенные медные пятаки, и широко открытым ртом. Копылин, словно завороженный,
смотрел на открытый сейф и беззвучно зевал, будто выброшенный на берег карп.
Импортное "чудо" техники было набито под завязку. Но Егору Павловичу вид целой кучи денег был вовсе
не так приятен, как бывшему "медвежатнику", а потому он крепким пинком вернул обалдевшего слесаря к
действительности. Все еще вне себя, Копылин начал выгребать валюту в загодя запасенный мешок. Пока он
опорожнял сейф, старик собрал посреди помещения все бумаги и когда наконец слесарь поторопился к
выходу, Егор Павлович недрогнувшей рукой поджег их. То же самое он сделал и в игорном зале. С одной
разницей - теперь старик побрызгал портьеры и столы бензином с предусмотрительно захваченной
канистры.
Когда они, закрыв на замки дверь между кочегаркой и кухней и вытащив наружу ничего не соображающего
истопника - на всякий случай, чтобы не задохнулся от дыма - сели в "джип", окна первого этажа уже
бросали на серый асфальт улицы тревожные оранжевые отсветы. Егор Павлович поднял голову и посмотрел
на второй этаж. Оттуда все еще слышалась музыка и женский смех. Старик криво ухмыльнулся, с
осуждением покачал головой и вырулил на проезжую часть. За этих неуемных бражников он не волновался
- они могли спокойно убраться из горящего здания по пожарной лестнице или, на худой конец, выпрыгнуть
из окна в сугроб...
Враг... Где-то там, за высоким забором, в коттедже-крепости, спит его враг. Не ощущая холода, Егор
Павлович битый час стоял неподвижно среди деревьев и смотрел на логово Чагиря. Прошлое властно
захватило старика и унесло его на таежный кордон. Он снова слышал голос матери и видел отца,
помогавшего ему снаряжать патроны, и Лешак, возбужденно поскуливая от нетерпения, рвался выскочить за
ворота, чтобы сопровождать Егоршу на очередную охоту. Старик чуял запах домашнего свежеиспеченного
хлеба, который мать положила в котомку, его хлестали по лицу молодые весенние побеги и глубокое
голубое небо над головой щедро плескало ему под ноги золотые солнечные волны.
Смахнув нежданную слезу, Егор Павлович стиснул зубы. Пора... Ожесточись сердце, разбитое в детстве,
потому как то, что он задумал, было ему совсем не по душе. Чтобы наказать виновного, он должен был
убить безвинных.
Старик был наслышан о неуемной страсти Базуля-Чагиря к собачьим боям и теперь хотел нанести ему удар
в самое сердце, чтобы посеять в мыслях своего врага страх. Егор Павлович наблюдал за псами вора "в
законе", забравшись на дерево, целый день. О лесной "крепости" Базуля знало полгорода, так что ее
местонахождение старик вычислил на удивление быстро. Даже на большом расстоянии и через оптику
бинокля было видно, что питомцы пахана хорошо тренированы и очень опасны. Но Егор Павлович знал, как
завести Грея, которому отводилась главная роль в предстоящей трагедии...
Перебраться через забор ему не составило особого труда. Старик надел белый маскхалат и в темноте был
почти незаметен. Конечно же, собаки Базуля его услышали, но их натаскивали не охранять, а убивать,
потому они в основном молча наблюдали за манипуляциями старика, который начал открывать вольеры. Но
едва первый из псов оказался на свободе, как он тут же ринулся на Егора Павловича, горя желанием
побыстрее вонзить клыки в горло чужаку.
Пес не добежал до старика всего каких-то два метра. Таившийся неподалеку Грей, увидев опасность и
услышав призывный свист хозяина, обрушился на свирепого акита-ину словно смерч. Волкодав ударил
сбоку, и пока боевой пес Базуля-Чагиря пытался развернуться, он одним мощным движением сломал ему
шею. Остальные собаки, наблюдавшие за боем, наконец подали голос; но они не столько лаяли, сколько
злобно рычали и рвались из вольеров, чтобы добраться до Грея...
Псы гибли один за другим, по мере того, как Егор Павлович выпускал их по очереди из вольер. Грей,
которому старик на всякий случай надел широкий ошейник с острыми шипами, словно обезумел - он
полосовал противников с таким остервенением, что даже Егору Павловичу стало не по себе. Старик отлично
понимал, что случилось с его любимцем - волкодав не просто дрался, а защищал своего хозяина.
Все было кончено в считанные минуты. Ощущая угрызения совести, Егор Павлович поторопился покинуть
поместье Чагиря. При этом он не забыл тщательно замаскировать следы. Но уже в глубине леса, когда
старик стал на лыжи, он понял, что трудился напрасно - пошел снег.
Остаток ночи Егор Павлович бездумно прослонялся по квартире. Он понимал, что теперь нужно какое-то
время выждать, чтобы Чагирь до конца прочувствовал открывшуюся перед ним бездну всеми фибрами
своей гнилой души. Но в то же время старик не мог отделаться от ощущения чего-то неприятного, чуждого
его натуре, которое скользкой гадиной шевелилось где-то внутри, подталкивая на новую кровь. И от этого
месть уже не казалась такой сладостной и совершенно необходимой.
Егор Павлович промаялся в неожиданных сомнениях до семи утра. Выводя Грея на прогулку, он увидел
раздавленного машиной бродячего пса. Что-то горячее и кроваво-красное вдруг плеснуло ему в глаза, и
старик медленно осел на землю, держась за сердце.
На горизонте медленно разрасталось малиновое зарево восхода...
Глава 33. Шатоха
Страх... Он пронизывал вора "в законе" с ног до головы, заставляя метаться в поисках успокоительного
средства как попавшую в ловушку крысу. Вокруг него что-то назревало, а он никак не мог понять откуда
надвигается опасность. Чутье на экстремальные ситуации вдруг изменило ему, и Базуль неожиданно ощутил
себя полной развалиной. Начали болеть кости, расстроился желудок и участились головные боли. Не
помогали ни самые дорогие патентованные лекарства, ни консилиумы медицинских светил, ни сауна,
которая прежде лечила его лучше всяких эскулапов.
Но хуже и постыдней всего стала возвратившаяся детская болезнь - недержание мочи. Возможно из-за нее
тихоня Феденька в конце концов превратился сначала в злостного хулигана, а затем и в бандита. Даже
полунамек на его беду со стороны сверстников вызывал у замкнутого, стеснительного паренька, не
отличающегося ни силой, ни удалью, дикую всепоглощающую ярость, граничащую с безумием. Он
бросался на любого, и дрался с таким остервенением, что даже признанные школьные силачи считали за
благо убраться подобру-поздорову лишь с синяками - задохлик Федя мог запросто пырнуть шилом или
ударить по голове железным прутом.
Просыпаясь в мокрой постели, Базуль подхватывался, как ошпаренный, и бежал в ванную, где битый час тер
себя мочалкой и щедро лил на тело различные ароматические жидкости. Влажное постельное белье он
лично сжигал в камине, не без оснований опасаясь, что может убить горничную, если ему почудится, что
она над ним смеется. А затем отворял все окна настежь и полдня проветривал спальню.
Снова вернулись кошмарные сновидения. Теперь они являлись к нему почти каждую ночь - в основном про
тайгу и зону. И как прежде в этих снах присутствовал черный силуэт без лица, в конце концов
превращающийся в страшное чудище с окровавленными клыками. Временами во сне Базулю казалось, что
он уже умер и его душа блуждает в загробном мире. В такие моменты дикая тоска подступала к горлу, и он с
плачем и стенаниями бежал по голой каменной равнине, над которой висели вечные серые сумерки, к
далекому световому пятну. Старый вор откуда-то знал, что там находится выход, и стремился к нему изо
всех сил. Пятно приближалось, ширилось; Базуль видел неземной, нестерпимо яркий бело-голубой свет, он
пытался шагнуть в него, но тут же его подхватывал вихрь и швырял в зловонную бездну, в грохочущий
мрак, пышущий нестерпимым жаром. Вокруг него летали жутко вопящие фантомы, настоящие исчадия ада,
а он все падал, падал, падал...
Вырвавшись из объятий кошмара, потный Базуль бросался к бару, наливал полный стакан водки и выпивал
его одним духом. Но спиртное казалось ему обычной водопроводной водой, без запаха и вкуса, и только
спустя несколько минут горячая волна начинала гулять по жилам, постепенно освобождая измученный
видениями мозг от полного ступора...
Пеха приехал вечером. Он был сдержан больше обычного и чем-то озабочен. Наскоро перекусив, Пеха
присоединился к Базулю, изнывающему от нездорового любопытства. Они уединились в кабинете,
предварительно включив "глушилку" - генератор сверхвысоких частот, забивающий любых "жучков" и
"клопов". Эту мудреную штуковину Базулю презентовал все тот же Пеха, резонно заметив, что лишних
предосторожностей не бывает.
- Ты наделал много ошибок, - заявил Пеха, глядя на вора "в законе" своими черными очками, которые
делали его лицо похожим на череп.
- А кто от них застрахован? - возразил Базуль.
- Для человека твоего ранга это не оправдание.
- Ты приехал в город чтобы учить меня или помогать?! - вскипел "положенец".
- Ни то, ни другое. У меня нет таких полномочий. Я всего лишь пытаюсь собрать нужную тебе информацию
- по старой дружбе.
- Ну и что ты откопал?
- Много чего... - туманно ответил Пеха, наливая себе виски со льдом.
- Сажаешь меня на крючок? - с угрозой спросил Базуль. - Кончай наводить тень на плетень. Говори по
существу.
- Можно и по существу. Во-первых, тебе не стоило заводиться с Чингизом. Он в твоих проблемах не
виноват. Во-вторых, так называемая "третья" сила существует лишь в твоем воображении.
- Но как тогда понимать все эти события?
- Джангиров, конечно, темная лошадка. Кто-то его пытается использовать в каких-то, пока еще неясных,
целях. Возможно, в перспективе он и те, кто стоят за ним, и будут представлять опасность, но только не
сейчас. В этом, конечно, стоит разобраться. Однако не нахрапом, а тихой сапой, исподволь.
- Учи ученого... - буркнул Базуль, с трудом сдерживая закипающую злость.
Он много за эти дни передумал о своих отношениях с Пехой. Подозрительно большая осведомленность
бывшего зэка спецзоны КГБ, вовсе не принадлежавшего к уркам, в делах воровского сообщества и его
обширные связи за рубежом навевали определенные умозаключения. И если поначалу Базуль,
польстившись на посулы, которые на поверку оказались отнюдь не пустышкой, плыл по течению, мало
заботясь о последствиях, то теперь, когда он прочно стал на ноги и даже прослыл солидным бизнесменом,
сомнительная связь с таинственным Пехой могла выйти ему боком. "Положенцу" было наплевать на
высокие материи и совесть, но ему вовсе не хотелось попасть на зубок родных спецслужб, которые,
несмотря на всеобщий бардак в стране, отнюдь не дремали. А то, что они умеют работать как следует, когда
это нужно, Базуль знал очень даже хорошо.
Старый вор понимал, что пока ссориться с Пехой нет резону. Но он и не давал ему подписку ходить в
шестерках. Намеки Пехи на серьезных людей, сделавших ставку на "положенца", Базулю были до
лампочки. Он так часто сам предавал и подставлял других, что не верил никому и ни в чем. Базуль, не
страдающий отсутствием ума, отдавал себе отчет в том, что он нужен лишь самому себе и должен в первую
голову заботиться о своих интересах. Но теперь получалось, что Пеха неожиданно превратился в серьезную
проблему, которая может помешать ему безбедно дожить остаток дней где-нибудь на Карибах. И Базуль
разрывался между целесообразностью и элементарным чувством самосохранения.
"Может, спустить эту гниду в унитаз? - подумал вор "в законе", старательно пряча глаза от Пехи. -
Кликнуть парней - и все дела... Зарыть в землю вместе с его охраной на сажень и травку на этом месте
посеять. Заманчиво..."
Но сказал совсем другое:
- Извини... Нервы совсем ни к черту... Может, ты и прав. Однако, кто-то все-таки отстреливает наших. И это
отнюдь не мои домыслы. Если отбросить причастность к последним событиям "третьей" силы и Чингиза,
тогда что же получается?
- Копают лично под тебя, - прямо ответил Пеха, от которого не укрылось странное поведение Базуля.
Он так хорошо изучил старого вора, что был в состоянии даже читать его мысли. И Пехе вовсе не
понравилась неожиданно появившаяся натянутость в разговоре. Пахан Чагирь не был покорной овцой и
всегда отличался резкостью суждений и невероятной изворотливостью. И вот теперь он почему-то начал
изображать вежливого пенсионера, почти интеллигента, покорно отдающего бразды беседы более молодому
и сильному.
- Но кто? Кому я перешел дорогу? - с сокрушенным видом спросил Базуль.
- Тебе лучше знать. Покопайся в своем прошлом, поищи в городе. Противник очень серьезный. И уверенный
в своих силах. Он устроил травлю по всем правилам облавной охоты. Я думаю, что этот человек /или
несколько/ давно мог отправить тебя вперед ногами. Но почему-то не торопится. Даже наоборот -
растягивает удовольствие, покусывая со всех сторон.
- Возможно, - ответил Базуль, вспомнив свои кошмары. - Но он проявляет завидную осведомленность в
наших делах. Может, это кто-то из близкого круга?
- У тебя уже есть кандидат?
- А кому сейчас можно верить? У нас народ такой, что за копейку горло перегрызет. Не говоря уже о
больших деньгах.
- Что касается осведомленности, то в городе только глухой и слепой не знает кто такой Базуль и чем он
занимается - В голосе Пехи прозвучала ирония. - Шила в мешке не утаишь. Я давно тебя предупреждал
насчет бдительности. Все дела нужно проворачивать под ковром, а не кричать о них на площади.
- Ты влезь в мою шкуру и покрутись хотя бы год, - огрызнулся Базуль. - Посмотрим, что запоешь. Болтать с
умным видом всегда легко, а когда касается дела, то оказывается, что у великих теоретиков кишка тонка.
Здесь тебе не Запад.
- Это точно... - По лицу Пехи мелькнула тень. - Но ничего не поделаешь, жизнь продолжается. И тебе нужно
искать своего врага.
- Может, на время уехать за границу? - не без задней мысли спросил Базуль.
- А что от этого изменится? Руку необходимо держать на пульсе проблемы. Нужно каким-то образом
устроить этому снайперу западню...
- И в качестве подсадной утки, - подхватил мысль Пехи старый вор, - должен выступить я. Спасибо за совет.
Так меня точно грохнут.
- Если все хорошо продумать, то риск может быть минимальным.
- Пусть таким макаром рискует тот, кто любит шампанское. У меня другие вкусы. А вот город поставить на
рога - это другое дело. - Теперь Базуль говорил жестко и непреклонно. - Сначала я проверю твою версию
насчет Джангирова. Мне не нравится, когда у меня под задницей такой гвоздь сидит. И плевать я хотел на
"тихую сапу" и прочая. Кто-то мне лапти плетет, я а должен в дипломатию играть? Мои парни этого пидора
наизнанку вывернут. Он мне расскажет все, как на духу.
- Как знаешь... - пожал плечами Пеха. - Тебе видней...
- Вот именно, - отрубил Базуль. - А ты еще немного покрутись в городе, пошевели извилинами.
Присмотрись свежим взглядом. Все услуги я оплачу. Можешь не сомневаться.
- Тогда позволь ознакомиться с твоими кадрами.
- Нет проблем, - "положенец" посмотрел на часы. - Через десять минут приедет с докладом мой первый
помощник Балагула. Я тебе о нем говорил. Шатоху ты уже знаешь. Надеюсь, тебе нужен только командный
состав?
- Пока да. Нужно всех поставить на контроль. Гляди, что-нибудь и всплывет.
- С Балагулой будь поосторожней. Он бывший мент, и может любые заморочки раскусить, как гнилой орех.
Тогда я не поручусь за твою безопасность. Никита - мужик очень даже неглупый и решительный; если
почувствует опасность, уроет любого за милую душу
- Это хорошо... - отвечая больше своим мыслям, чем на слова собеседника, задумчиво сказал Пеха.
- Только вот кем тебя представить? - спросил Базуль, который вдруг подумал, что где-то он дал маху, а
потому уже готов был пойти на попятную.
- Представь меня начальником контрразведки, - спокойно и с каким-то подтекстом ответил Пеха. - Чересчур
круто? Ладно, скажем так - шефом особого отдела. Это чтобы у предполагаемых отступников поджилки
затряслись. Такая ситуация, во-первых, еще больше укрепит твой авторитет, а во-вторых, заставит даже
разгильдяев подтянуться, чтобы не попасть ненароком под топор.
- Ты прав, - вынужден был согласиться Базуль-Чагирь, вспомнив покойного Черепа, погибшего на кладбище
от пули неизвестного снайпера. - Народ и впрямь разболтался...
На этой фразе "положенца" Шатоха криво ухмыльнулся. Он закрылся
...Закладка в соц.сетях
