Жанр: Боевик
Убить зверя
...вление, еда была вполне сносной, чтобы
не сказать больше. Кое-кто умудрялся найти в борще даже крохотные кусочки мяса, а вместо обычной
лагерной каши этапированным рецидивистам приносили невиданное лакомство - толченую картошку с
жареной рыбой. Термосы с харчами доставляли все те же молчаливые псы*, но на раздаче стоял довольно
симпатичный парнишка, один из сидельцев спецзоны. Базуль, как пахан, руководил раздачей и следил за
порядком. Обычно он стоял в трех шагах от поваренка, как окрестили парня зэки, а в затылок ему дышал
здоровенный надзиратель.
Но однажды попку* куда-то позвали. И тут парнишка заговорил. Как обычно, не открывая рта, он все также
сноровисто орудовал черпаком, и тем не менее Базуль отчетливо слышал обращенные к нему слова:
- Выручи, друг. Если у тебя есть пилка по металлу или напильник, будь добр, передай мне. И если можно
скажи адресок на воле, где можно раздобыть ксиву и шмотки. Даю слово, отблагодарю. Клянусь...
Ошеломленный неожиданным чревовещанием, Базуль лишь слегка кивнул, стараясь не глядеть на парня. Он
переваривал услышанное еще минут пять, а затем все-таки спросил, тоже стараясь не разжимать губ:
- Кто хозяин вашей зоны?
Поваренок вопрос понял правильно. Чуток поколебавшись, он все-таки ответил:
- Госбезопасность...
Базуля будто током ударило. Шпионы! Здесь чалятся* шпионы! Неужто этот хлипкий с виду пацан -
диверсант, засланный в Союз иностранной разведкой, может даже американец? Бля-а...
Ночь пахан провел без сна. Впрочем, к бодрствованию и обстановка располагала - пошел мелкий
занудливый дождь, и прохудившаяся крыша барака не то что исполняла свое прямое предназначение, а, как
казалось Базулю, даже притягивала дождевые капли, чтобы еще больше усугубить бедственное положение
этапированных, выливая на и так иззябших зэков ушаты холодной воды.
Пахан размышлял. Он вовсе не был глупым, ограниченным человеком, как большинство его товарищей по
многочисленным "ходкам" за решетку. Еще в молодые годы, несмотря на явно выраженные отклонения в
психике, постоянно подталкивавшие его сначала на мелкие правонарушения, а затем и на "мокрый" грабеж,
Базуль вовсе не считал, что образование - помеха для тех, кто вольно или невольно противопоставил себя
закону. Он и в школе учился весьма прилично, а когда попал в лагеря, то прослыл самым прилежным
читателем библиотеки зоны. Правда, выбор книг там был небогат, но даже сочинения коммунистических
вождей, если их читать между строк, приносили быстро матереющему вору немало пользы. Позже, когда
Базуля короновали на вора "в законе", ему, вместе с продуктовыми передачами из воли, доставляли толстые
журналы с литературными новинками и самые дефицитные издания, которые в те времена были доступны
лишь партбоссам и торговым работникам. Доходило до смешного - к лагерному пахану в очередь за
книгами выстраивалось все начальство зоны во главе со своими женами и домочадцами.
*Псы - охранники /жарг./
*Попка - надзиратель /жарг./
*Чалиться - отбывать наказание /жарг./
Зато во время побегов и когда он между отсидками колесил по стране, Базуля принимали за кого угодно, но
только не за уголовника и отпетого негодяя. Благородная седина на висках, отлично пошитый дорогой
костюм, изысканные манеры, особенно в обществе женщин, и грамотная речь могли сбить с толку не только
сотрудников уголовного розыска, но и опытных психологов. У него было несколько настоящих паспортов с
весьма тщательно разработанными легендами. Не будь он вором "в законе", для которого требовалось
постоянно поддерживать свое воровское "реноме" все новыми и новыми грабежами и налетами, а в
перспективе - и отсидками за решеткой, Базуль мог бы запросто раствориться в людской массе и работать
где-нибудь в глубинке на непыльной и денежной должности, благо купить трудовую книжку и диплом о
высшем образовании для него не представляло большой сложности.
Базуль был многолик. Он казался своим и в рабочей среде, и на бенефисе какой-нибудь народной артистки,
и, естественно, в зоне, и среди рафинированных интеллигентов - впрочем, в таких случаях вор все-таки
предпочитал помалкивать, напуская на себя глубокомысленную задумчивость, как бы подчеркивая, что
немногословие и впрямь золото. И он был весьма предусмотрительным человеком, иногда чисто интуитивно
предугадывая динамику развития событий, начавшихся казалось бы с совсем незначительного случая.
Пахан дал молодому зэку спецзоны КГБ все, что тот попросил. Никакой шмон не мог выявить в
этапированных деньги, карты, заварку для чифиря, курево и запрещенные предметы вплоть до напильников
и заточек. Заключенные демонстрировали чудеса изобретательности и буквально цирковые фокусы, чтобы
обмануть опытных и бдительных надзирателей. Но такие спецы имелись только в лагерях, а обычный
конвой на этапе в основном состоял из не очень разбитных деревенских парней, которые не видели дальше
воинского устава и служебных предписаний, в которых могли разобраться достаточно образованные люди.
Базуль сунул надфиль в объедки, а адрес и пароль для надежного человека на воле сказал прямым текстом,
зашифровав под воровскую феню, на которой он говорил со своими товарищами по этапу, выстраивая их в
очередь к термосам с едой. На удивление, поваренок все понял с первого раза, выдав свое истинное
состояние лишь острым, словно укол шпаги, взглядом, в котором пахан прочитал и благодарность за услугу,
и нечто загадочно-мрачное, отдающее могильным холодом, тут же заставившее вора "в законе" пожалеть о
своем поступке...
Прошли годы. Базуль уже начал забывать о случайной встрече, но поваренок сам напомнил о своем
существовании. Позже пахан удивлялся, как он умудрился разыскать его на необъятных просторах Союза,
однако в тот момент, когда это случилось, Базулю было не до анализа свершившегося.
Его опять повязали. Как всегда, под чужим именем и с фальшивыми документами. Несмотря на то, что в
стране полным ходом шел вселенский бардак под звучным именем "перестройка", органы по инерции
делали свое дело и криминалитет пока не чувствовал себя, как после развала Союза, вольготно и
независимо. Базуля крутили уже неделю, пытаясь не только расколоть, но и навесить на него еще несколько
дел, однако для опытного вора "в законе" потуги молодого следователя были, что называется, семечками.
Тем более, что его истинную фамилию за это время так и не смогли установить из-за обычных
бюрократических проволочек.
На седьмой день Базуля вызвали на очередной допрос. Его сопровождал почему-то лишь один конвоир,
который неожиданно для пахана изменил обычный маршрут и вывел вора "в законе" через КПП прямо на
улицу, где их уже ждал милицейский "козлик". Они ехали минут десять, а затем в одном из глухих
переулков Базуля пересадили в БМВ с тонированными стеклами и дипломатическим номером. Изумленный
пахан решил помалкивать и не брыкаться, так как с двух боков возле него сидели крепкие неразговорчивые
парни. Машина выехала за город и, немного поплутав по проселкам, доставила пассажиров на охраняемую
лесную дачу. Там Базуля завели в комнату с решетками на окнах и оставили в полном недоумении,
предложив кофе и сигареты.
Спустя несколько часов дверь отворилась и в комнату вошел элегантно одетый сухощавый мужчина в
черных очках. Он остановился в двух шагах от Базуля, который и не подумал встать, и некоторое время
рассматривал вора с совершенно бесстрастным видом.
- Гражданин начальник, что за дела? - первым нарушил молчание Базуль. - Я ни в чем не виноват. И вообще
- куда меня привезли?
Он понимал, что говорит глупости, но от вошедшего исходила какая-то угроза и чтобы снять все
возрастающее напряжение пахан решил пойти в атаку первым.
- Вот и свиделись... - наконец разжал тонкие волевые губы мужчина. - Здравствуй, Федор Лукич... - И он
снял очки.
Разверзнись в тот момент под ногами пол, Базуль удивился бы меньше, чем при виде острых холодных глаз
незнакомца. Это был тот самый поваренок из колонии усиленного режима КГБ!
- Ты!? - Базуль подхватился, как ошпаренный. - Откуда?..
- Как видишь, жив. Между прочим, твоими молитвами. Да ты садись, сейчас нам принесут перекусить и коечего
для согрева души. Отметим встречу. И поговорим...
Они беседовали до вечера. Бывший зэк спецзоны КГБ, который назвался Пехой, умел убеждать. И этот
вторник стал днем рождения бизнесмена Базуля, чуть позже на сходке воров "в законе" получившего под
свое начало целый областной центр. Пеха помог ему навести мосты на Запад и все эти годы выполнял
функции "серого" кардинала, обеспечивая внешнюю безопасность группировки "положенца". Иногда
Базуль задавался вопросом: кто Пеха на самом деле и какие преследует цели? Но спросить напрямую у него
почему-то не хватало смелости. Впрочем, он был уверен, что Пеха правды не скажет. Лишние знания
обременяют человека...
Пеха выглядел усталым. От того юного миловидного поваренка, который когда-то вертелся юлой со своим
черпаком, не осталось и следа. Годы оставили на аскетическом лице "серого" кардинала даже не морщины,
а целые рвы, хотя он был и не стар.
- ...Говоришь, "третья" сила? - переспросил Пеха. - Возможно. Но не обязательно.
- Ну а кто же тогда устраивает все эти козни?
- В предвыборной кампании все средства хороши, это аксиома. Но не до такой степени. Бойня не нужна
никому. Все широковещательные заявления президента и прочих государственных мужей в преддверии
выборов об усилении борьбы с преступным миром и коррупцией - не более чем дымовая завеса. И ты, и я
хорошо знаем кто платит по счетам за постановку различных выборных шоу. Наркоман никогда не сдаст
своего поставщика. А те, кто рвутся к власти, торчат на финансовой игле не менее прочно, чем
примитивные идиоты, которые не в состоянии прожить ни единого дня без шприца с какой-нибудь
гадостью. Кто захочет рубить сук, на котором сидит?
- Но факт, как говорится, налицо.
- Факты можно и подтасовать. Все то, о чем ты мне, Федор Лукич, рассказал, смахивает на голливудский
сценарий с совершенно дикими натяжками. Да, все довольно хитро сплетено, однако я пока не улавливаю
смысл затеянной постановки. Вечный вопрос юриспруденции - кому это выгодно? - как-то не
просматривается.
- Но Чингиз...
- Он всего лишь пешка в чьей-то достаточно примитивной игре. Это можно выяснить в два счета. Но вот
другие наслоения мне непонятны. А что касается некоего зверя из преисподней, то пока еще конец света,
когда из ада вылезут на поверхность разные чудища, не предвидится. Или, по крайней мере, настанет
несколько позже, если судить по предсказаниям Нострадамуса.
- Мне от этого не легче, - буркнул Базуль. - Все рушится на хрен...
- Так уж и все? Не нужно драматизировать ситуацию. Твое финансовое положение достаточно прочно, люди
расставлены по точкам грамотно, поддержка с центра работает выше всяких похвал - чего еще нужно?
Процесс идет, как говаривал некий господин Горбачев. В чем-чем, а в прозорливости ему не откажешь. И
идет он, между прочим, в нужном для нас направлении.
- Для кого это - "для нас"? - резко спросил Базуль, выведенный из себя невозмутимостью собеседника.
- Вопрос на засыпку? - растянул свои тонкие губы в жесткой ухмылке Пеха. - Отвечаю: для тебя, меня и тех,
кто сделал на нас ставку. А это очень серьезные люди, поверь. И сидят они в таких вершинах, что нам и не
снится. Так что не будем разводить базар-вокзал.
Базуль демонстративно пожал плечами и насупил брови. Он даже себе не признавался, что побаивается
Пеху, хотя и не знал по какой причине. Этот бывший зэк спецзоны КГБ, ныне вращающийся среди элиты
воров "в законе", обладал способностью подчинять своей воле самых закоренелых строптивцев, не
ставящих и свою, и чужые жизни ни в грош.
- Я пока покручусь в вашем городе, - сказал Пеха. - Мне не нравится твое настроение. Думаю, что вскорости
все станет на свои места. Главное - найти кончик ниточки, дернув за которую, можно распутать весь узелок.
Этим я и займусь.
- Отлично! - обрадовался "положенец". - Такой помощник, как ты, мне позарез нужен.
- А разве своим ты не доверяешь?
- Доверяю, но до определенной меры. Сам знаешь, что со временем глаз замыливается и иногда не
замечаешь очевидного. Так что тебе и карты в руки.
- Для меня и моих людей потребуется хаза, средства передвижения и надежная связь.
- Нет проблем. У меня есть еще одна дача, поменьше, на окраине города. Там раньше жил какой-то
партбосс. Хороший район...
- Не подходит, - бесцеремонно перебил его Пеха. - Я обязан быть поближе к эпицентру событий. Нужна
просторная городская квартира. Только не в центральной части, где такое жилье обычно под колпаком у
правоохранительных органов и братвы. Этаж не должен быть первым, но и не выше третьего, дом отыщите
неприметный, лучше старой постройки. Дверь нужно заменить на железную, сейфового типа.
- Квартиру купим. Завтра же. И оборудуем. К вечеру все будет в ажуре, - уверенно пообещал Базуль. - А
пока погости у меня.
- Нет, - отрезал Пеха. - Спасибо за шикарный обед и - пока. Позвоню через день.
- Жаль... Ну, ладно, как хочешь...
Пеха уехал, оставив вора "в законе" с неприятным осадком на душе. Только сегодня Базуль окончательно
понял, что колея, по которой он катит на бронированном "мерсе", ведет куда-то не туда. И даже вовсе не в
ту сторону, куда "положенец" взял курс еще в отрочестве. Но свернуть на другую дорогу он был уже не в
состоянии.
Глава 26. Страшное утро
Они пришли утром, сразу после завтрака - высокий прилизанный блондин со смазливой физиономией
"голубого", два бугая с головами, которые сидели прямо на плечах, и уверенный в себе тип в малиновом
пиджаке с позолоченными пуговицами. Вновь обретшая твердость духа и жизнерадостность Ирина
Александровна и морально измученный перипетиями схватки Грея на собачьем ринге старик их уже ждали.
У Егора Павловича денег было почти в четыре раза больше, чем требовалось чтобы отдать долг. Он так
устал после ринга, что даже не пытался сопротивляться Чижеватову, с победоносным видом всучившему
старику пакет с долларами. Михаил Венедиктович признался, что поставил на Грея все свои наличные
деньги, и его выигрыш на тотализаторе составил астрономическую сумму, часть которой он просто обязан
отдать Егору Павловичу.
- Сегодня истекает срок... - "Голубой" слащаво ухмыльнулся.
- В шесть часов вечера, - спокойно уточнил старик.
- Да, да, конечно, - вежливо кивнул человек в малиновом пиджаке. - Мы зашли напомнить...
- И правильно сделали, - с вызовом сказала Ирина Александровна. - Вечером я занята. Вот, - она положила
на стол перед "голубым" пачку долларов, перехваченную резинкой.
Незваные гости остолбенели. Наверное, они просто не ожидали, что актриса соберет такую сумму. Наконец
довольно длинную паузу прервал "малиновый пиджак":
- Отлично. Извините за беспокойство. Мы сейчас пересчитаем и пойдем... - Он хотел было взять деньги, но
тут раздался тихий утробный рык, и возле стола появился Грей.
Волкодав все еще был в бинтах, но его оскаленная пасть вовсе не напоминала благодушную улыбку
больного добродушного пса. Человек в малиновом пиджаке с такой скоростью отдернул руку от денег,
будто прикоснулся к горячей сковородке. Незваные гости в замешательстве попятились к двери.
- Не торопитесь, - твердо сказал старик. - Сделаем все, как положено - пойдем к нотариусу и оформим
соответствующие документы. Чтобы ни у кого не было никаких претензий.
Потерявший слащавость "голубой" молча кивнул...
Егор Павлович не поддался на увещевания "малинового пиджака", который настаивал на погашении
долговой расписки у того нотариуса, который ее составлял. Они пошли в государственное нотариальное
бюро, где выстояли в очереди почти два часа. Когда стороны подписывали бумаги, старик заметил
сочувственный взгляд пожилого нотариуса, направленный на Ирину Александровну. Наверное, он, как и
Егор Павлович, понял, что расписка - грубо сфабрикованная "липа", но коль желание клиентов не входило в
противоречие с законом /если кто-то решил за здорово живешь избавиться от лишних денег - это личное
дело простофили/, то и его дело - сторона. Нотариус решил промолчать. Тем более, что он видел, кто
пришел вместе с "голубым"...
Победу праздновали на квартире старика. По такому случаю слесарь Копылин даже нацепил галстук,
который шел ему, как корове седло. Егор Павлович позвал и Гугу. Но едва нищий появился на пороге,
Ирина Александровна решительно схватила его за рукав и потащила в ванную. Бедный Гуга едва не плакал
от такого "надругательства" над своей свободой, но актриса была неумолима. Пришлось несчастному
попрошайке сбросить лохмотья и отдаться на милость железных рук слесаря, который тер Гугу мочалкой с
таким усердием, будто хотел смыть не только грязь, но и содрать кожу. Когда юродивый вылез из ванной,
его ждал еще один сюрприз - чистая, хотя и не новая, одежда Егора Павловича. Нищий, распаренный
докрасна и даже надушенный усердным Копылиным - слесарь вылил на него почти полфлакона дорогого
одеколона - к удивлению собравшихся, даже не пытался сопротивляться, когда на него натягивали новое
платье. Не возражал он и против персонального стула, хотя и порывался несколько раз втихомолку занять
свое любимое место на коврике у порога. Однако, очнувшаяся от черной меланхолии и брызжущая
проснувшейся энергией "тетя Ига" пресекала эти попытки с завидной настойчивостью и цепкостью.
Повздыхав от жалости к себе, Гуга решил отомстить честной компании, съев все, что стояло на столе. Он
навалился на еду с мрачным и решительным видом и работал челюстями почти без остановки весь вечер,
пока остальные веселились и дурачились словно дети.
Копылин был от Ирины Александровны без ума. Он то ходил гоголем, то ерничал, то рассказывал очень
смешные анекдоты, а когда включили магнитофон, слесарь вел ее в танце так бережно и аккуратно, будто
она была не живым человеком, а хрупкой фарфоровой статуэткой...
Разошлись далеко за полночь. Актриса осталась ночевать у старика, а Копылин потащил Гугу в свою
мастерскую, где у него был топчан, раскладушка и кое-какие постельные принадлежности. После выпитого
ему очень хотелось поговорить, а найти в два часа ночи более благодарного слушателя, чем значительно
повеселевший Гуга, которому удалось тайком забрать из мусорной корзины свои лохмотья, было довольно
трудно...
Прошло полмесяца. Старик по-прежнему водил Грея в тренировочный центр Чижеватова, но теперь по иной
причине - к врачу-ветеринару. Раны волкодава заживали довольно быстро, но Михаила Венедиктовича
беспокоила легкая хромота пса на левую ногу. Он боялся, что задеты нервные узлы, что чревато параличем.
Поэтому Грею делали массаж и прогревали пораженное место ультразвуком.
Ирина Александровна, как в совсем недавние времена, порхала, словно мотылек, забыв и про годы, и про
болезнь. Она узнала, каким образом Егор Павлович заработал деньги, и ее благодарность чаще всего
выражалась в нежных взглядах, которые актриса украдкой бросала на старика. Ей уже было известно, что он
не переносит бурного проявления чувств, а потому Ирина Александровна старалась вести себя по
возможности сдержанно, хотя это у нее не очень получалось.
Зато Грею доставалось сполна. Она замучила бедного пса своей заботой до такой степени, что он даже впал
в апатию. Волкодав понимал, что у хозяина появилась подруга, это было ему знакомо по собственному
опыту. Возможно, волкодав даже воспринимал их отношения с ревностью. Но он хорошо усвоил, что друзья
его хозяина, его Бога - табу. Им нельзя причинять боль, из-за них нужно терпеть неудобства, связанные с
посягательством на его независимость. И он стоически терпел, лишь поглядывая на хозяина с укоризной.
И все же снова воцарившаяся между стариком и актрисой идиллия была чересчур неправдоподобной и не
могла до конца приглушить в душе Егора Павловича тревожное чувство надвигающейся беды. В своих
таежных скитаниях он привык больше доверяться инстинкту, не раз спасавшему ему жизнь, нежели
видимой части бытия, которая на поверку нередко оказывалась обманом. И теперь старик маялся, не в
состоянии разобраться в собственных сомнениях и предчувствиях, довольно неуклюже маскируя свои
терзания в присутствии Ирины Александровны.
Он заметил слежку, когда возвращался с Подковы, куда изредка захаживал, чтобы навестить приятелей и
знакомых. Неприятный холодок, угнездившийся где-то под ложечкой, появился когда Егор Павлович
садился на трамвай. Старику это чувство было знакомо до боли. Впервые оно возникло еще в молодости.
Однажды он нечаянно подошел ближе, чем следовало бы, к логову рыси, у которой были детеныши. И в
какой-то момент резко остановился, будто наткнулся на невидимую преграду. Ему вдруг показалось, что у
него появился третий глаз; он был незрячим, но улавливал флюиды неизвестной и грозной опасности
настолько явственно, что Егор Павлович испугался до холодного пота. Он долго стоял в полной
неподвижности, прислушиваясь к дыханию тайги и внимательно осматриваясь. Казалось, что вокруг царит
полная безмятежность и умиротворенность, вообще присущие дикой природе, но старик, тогда еще просто
Егор, не мог сдвинуться с места, чтобы продолжить свой путь.
Наверное, не посмотри он вверх, то так и остался бы лежать в глухом распадке до скончания века. Ему даже
показалось, что мышцы сами сократились, запрокидывая голову.
Разъяренная самка-рысь уже была готова к прыжку. Она залезла на толстую ветку почти над головой Егора
и когда он посмотрел на нее, злобно зашипела, обнажив клыки. Понимая, что карабином в такой ситуации
он воспользоваться не успеет, Егор выхватил нож...
Тогда он еле добрался домой, истерзанный когтями хищницы, защищающей свое потомство. И не будь
рядом верного пса, вовремя вмешавшегося в схватку, то рысь, совсем освирепевшая от ножевой раны,
разорвала бы ему горло. С той поры Егор стал доверять интуиции не меньше, чем глазам или ушам.
И вот снова заработал "третий" глаз - впервые за те несколько лет, что старик провел в городе. Егор
Павлович, стараясь ничем не выдать беспокойство, неторопливо осмотрелся по сторонам и сразу же
наткнулся на острый, напряженный взгляд крепкого парня, одетого в кожаную куртку. Он стоял на задней
площадке вагона.
Старику никогда прежде не приходилось уходить от слежки в городских условиях. Он даже не предполагал,
что такое с ним может случиться. В тайге, работая егерем, Егор Павлович попадал в разные ситуации.
Бывали случаи и когда за ним устраивали настоящую охоту. Но там он чувствовал себя как рыба в воде и,
отменно зная местность, мог обставить кого угодно. А город так и остался для него чужим и непознанным.
Этот парень не может быть один, почему-то подумал старик. Тогда где другие? И вообще - с какой стати за
ним следят как за шпионом?
Егор Павлович не стал выходить на своей остановке. Он сошел на следующей и тут же пересел на трамвай,
который направлялся в обратную сторону. Егор Павлович сделал вид будто что-то забыл - искал у себя в
карманах, рылся в наплечной сумке, сокрушенно качал головой, что-то бормотал под нос... Короче говоря,
изображал склеротического старца, у которого семь пятниц на неделе. Он не знал, настолько убедительно
его "театр" выглядит со стороны, но ничего иного ему в этот момент в голову не пришло.
Парень в кожаной куртке последовал за ним. Теперь вагон был почти пустой, и ему пришлось сесть, чтобы
не торчать столбом перед глазами старика. Сам Егор Павлович устроился на переднем боковом сидении -
таким образом, чтобы наблюдать за всем вагоном. В его голове правил бал полный бедлам, но все же он
успел заметить как на трамвайной остановке парень обменялся условными знаками с пассажирами
импортной машины, теперь следующей по дороге, параллельной маршруту. Значит, за него взялись очень
серьезно... Но почему!?
Посетив еще раз Подкову, где купил какую-то безделушку, Егор Павлович решительно направился домой. А
что делать? Не будешь ведь спрашивать шнурка в кожаной куртке с какой стати он так заинтересовался
личностью обычного пенсионера? Старик, конечно, видел разные шпионские фильмы, но представить себя в
роли матерого разведчика или диверсанта, способного уйти от любых преследователей и прокладывающего
дорогу с помощью кулаков и пистолета, он не мог.
Остаток дня закончился без приключений, хотя на душе у старика было муторно. Он даже не стал
прогуливать Грея по обычному длинному маршруту, а ограничился близлежащим сквером. Там, среди таких
же, как и он, обывателей, совершающих вечерний моцион со своими Жучками и Джульбарсами, Егор
Павлович чувствовал себя более-менее защищено. Тем более, что все владельцы собак знали друг друга и
готовы были прийти на помощь любому из сплоченной компании.
Ночью его одолела бессонница. Чтобы понапрасну не мучится, старик почти до полчетвертого утра резал
вазу на заказ, а затем, выпив горячего молока с медом, все-таки забылся в тревожной полудреме. Наверное
он спал очень беспокойно, возможно даже что-то говорил или кричал, потому что в очередной раз
очнувшись от забытья, увидел прямо перед собой глаза Грея, покинувшего свое место, чего раньше ночью
не случалось. Пес был очень возбужден и тихонько повизгивал, будто просил прощения за свой проступок.
Старика разбудил телефонный звонок. До недавнего времени он не имел телефона. Ему просто некому было
звонить. Но после знакомства с Ириной Александровной такая надобность стала само собой разумеющейся.
И когда Егор Павлович получил премию за бой Грея, то первой крупной тратой - после погашения
велиховского долга - стала оплата установки телефонного аппарата.
- Приезжай... срочно приезжай! - голос Ирины Александровны прерывался от с трудом сдерживаемого
волнения.
- Что случилось!? - Старик пытался одной рукой натянуть брюки.
- Ничего. Пока ничего... У меня тут... люди...
- Кто?
- По-моему, те самые... Приезжай поскорее!
Егор Павлович вызвал частное такси, которое домчало его до дома актрисы за десять минут - он пообещал
водителю заплатить втрое больше, чем положено. В
...Закладка в соц.сетях
