Жанр: Боевик
Убить зверя
...рубежом, на Кипре - утопили в ванной отеля. Но
как будет дальше, не знал никто. Стоит только поменяться власти - и дело труба. Все хотят есть белый хлеб
с маслом и паюсной икрой. И если нынешние паханы от большой политики уже затарились долларами по
самое некуда, то будущие "радетели" за процветающую и богатую отчизну сядут за державный руль в
рваных портках и с ртами как у щелкунчика. Чтобы их накормить, не хватит никакой казны. То-то будет
"веселье"...
- Федор Лукич, мне кажется у нас что-то проклевывается по части "третьей" силы...
- Ну!? - Базуль даже подскочил в кресле от такой новости.
- Вы уже знаете, что я наладил отношения со Штымпом...
- Легавый пес... - Старый вор не выдержал, чтобы не прокомментировать слова Балагулы.
- Породистый пес, доложу я вам. С ним, конечно, нужно ухо держать востро, но свое дело он знает туго. Я
пока не имею представления, что за игру затеял Штымп, однако, похоже, в него кое-кто вцепился мертвой
хваткой.
- Ну и хрен с ним! - снова брякнул Базуль, ненавидевший Клевахина больше, чем кого-либо.
- И то... - согласился для виду Балагула, чтобы не сыпать перцу на старые раны пахана. - Так вот, сегодня
после обеда он позвонил мне и попросил о помощи. Судя по его тону, я понял, что ситуация серьезная.
Потому я быстро собрал парней и на двух машинах выехал в поселок Красный Пахарь, где Штымпа заперли
в мышеловке...
- Кто? - быстро спросил Базуль.
- Извините, я буду по порядку... - Балагула недовольно нахмурился. - К дому, где отсиживался Штымп, я
подъехал один. Вторую машину я на всякий случай оставил за кадром - чтобы не светить все свои силы. И
оказался прав. Неподалеку от дома стоял "джип" с неизвестными мне парнями и, как сообщил по телефону
Штымп, еще двое со стволами отиралась на задах. Мы не стали ввязываться в драку, лишь прикрыли
Штымпа, пока он не отчалил на своей тачке, старом "запорожце", восвояси.
- Один? - спросил Базуль.
- Нет. С ним был старлей Тюлькин из "убойного" отдела и еще кто-то. Я даже не понял, мужчина это или
женщина. Оно, скажем так, было укутано в одеяло с ног до головы. Лица я не видел.
- Хитер, блин...
- Да уж, этого у Штымпа не отнимешь. Короче говоря, он по-быстрому свалил, а мы отсекли его "запор" от
"джипа", который попытался нас обогнать. Возможно, у парней, которые сидели в этой тачке, и были
намерения прощупать нас огоньком на окраине Чулимихи, но я велел своим ребятам продемонстрировать
автомат и они тут же отстали.
- И это все? - Глаза Базуля превратились в узенькие щелки и жалили, словно осы.
- Обижаете, Федор Лукич... - снисходительно осклабился Балагула. - Я приказал второй машине упасть на
хвост "джипа" и вести его незаметно до самой конюшни.
- Ну и?..
- Нормалек. Парни провернули работенку на "отлично". Хмыри в "джипе" свернули на другую дорогу и
прямиком направились - куда бы вы думали? - к особняку бывшего мэра Смидовича.
- Интересно... - Базуль расслабился и откинулся на спинку кресла. - Кто там сейчас обитает?
- Некий Джангиров.
- Какие-либо сведения о нем у нас имеются?
- Весьма скудные. Я знаю лишь то, что он водил компанию с покойным Кирюхиным.
- И это все?
- Как сказать... Помаленьку занимается бизнесом - торговля недвижимостью, посредничество, юридические
услуги. Навару почти никакого. Так, мелочь...
- А на какие шиши Джангиров купил особняк? Он тянет по меньшей мере лимона на полтора "зеленью".
- Если не больше, - согласился Балагула. - Откуда у Джангирова такие бабки - это вопрос. К сожалению, в
свое время мы не поинтересовались, что за птица пожаловала к нам в город. Насколько я знаю, его
прикрывал кто-то сверху, возможно даже со столицы. Потому мы решили до поры до времени оставить
Джангирова в покое. Тем более, что он находится не на нашей территории.
- Территория... - недовольно буркнул Базуль. - Давно нужно было покончить с анархией в городе. Развелось
тут разной шушеры - пруд пруди. А все из-за твоей примиренческой позиции. Крови испугался? Плевать!
Нужно всего лишь раз сделать обстоятельную прополку - и потом трава не расти. Бугров умять, а
отморозков к ногтю, чтобы общей картины не портили. Если, конечно, они на рожон попрут.
- В свое время я предлагал объединение. Вы не дали добро.
- Слушай, кончай бакланить! Ты хотел создать что-то вроде союза, а я не согласился. Мне только и не
хватало, чтобы я сидел на одной скамейке с такими, как Чингиз, и кивал, соглашаясь на уступки.
Парламент, мать твою... В городе нужна твердая власть, и ее может обеспечить лишь сильная рука. Одна
рука и голова, а не целый колхоз. Мы сожрали бы друг друга ровно через полгода. Я придерживаюсь
другого мнения: или все, или ничего. В шестерках никогда ни у кого не ходил и не буду ходить.
- Может, вы и правы... - миролюбиво согласился Балагула.
- Трижды прав! И подтверждением служит этот Джангиров. Будь все по-моему, он уже давно сидел бы на
крючке и не трепыхался. А так мы не только не знаем какое у него истинное положение в делах, но и
вообще что он за фрукт и чем дышит.
- Теперь узнаем, - с угрозой сказал Балагула. - Мы его наизнанку вывернем. В особенности если он начал
мутить воду под знаменем "третьей" силы.
- А может он и есть эта самая сила?
- Дайте мне неделю, и я отвечу на все интересующие нас вопросы.
- Заметано. А что там базлает Штымп?
- К сожалению, сегодня я так и не смог с ним поговорить. Он просто исчез. Ни дома, ни на работе его нет, на
телефонные звонки по сотовому он не отвечает.
- Странно... - пробормотал в задумчивости Базуль. - Но, насколько мне помнится, твоя машина шла за его
"запорожцем"?
- Каюсь, этот старый лис обвел меня вокруг пальца. Он заехал на территорию, где базируется ОМОН, и мне
ничего иного не осталось, как ожидать Штымпа снаружи. Однако я так и не дождался. Предполагаю, что он
каким-то образом смылся оттуда. Возможно, выехал на служебном микроавтобусе вместе с ментами.
- А у тебя, конечно не хватило масла в мозгах, чтобы догадаться, что у него на уме, и отследить маршрут
передвижения телеги с омоновцами?
- Так ведь они постоянно снуют туда-сюда. Как узнать, в какой он машине? Спросить у ментов?
- Ну ладно, ладно, не заводись... Никуда Штымп не денется, припрыгает к нам, козел, как миленький. Если
его пасут такие серьезные хмыри со стволами, то у него только два пути: к нашей кормушке или на небо.
Пусть выбирает, мент поганый. Ох и повеселюсь я...
Балагула благоразумно промолчал. Он знал Штымпа не хуже, чем пахан, а потому очень сомневался, что
майор пойдет у вора "в законе" на поводу. Не тот товар.
- Когда побазлаешь с ним, доложись немедленно. Мне не хочется, чтобы эта "третья" сила отправила
Штымпа вперед ногами раньше, чем он вычислит неизвестного снайпера и поможет нам - вольно или
невольно - разобраться в ситуации, сложившейся в городе. Интересно, кого он прятал под одеялом?
- Я бы тоже хотел это знать.
- Вот и узнай. Наколешь Штымпа для нашей коллекции как бабочку - "капусты" у тебя будет валом.
- Столько, как я получил в качестве премиальных после "стрелки"? - не удержался Балагула, чтобы не
напомнить Базулю про его "щедрость".
- Ты еще будешь плакаться! - отрезал Базуль. - Твой навар исчисляется пятизначными числами. Я получаю
всего лишь в два раза больше, чем ты.
Как же, подумал Балагула, в два раза... Неплохо бы узнать, Федор Лукич, какие бабки Шатоха проводит
мимо общей корзины и отправляет за рубеж на твои счета. Ничего, придет время - и все тайное станет
явным. Вот тогда мы и побазарим на предмет заработка и о прочих, очень интересных, вещах...
Подумал, но на его лице даже мускул не шевельнулся. Балагула никогда не отличался повышенной
эмоциональностью, а после работы в милиции, где многие стремились въехать на шее товарища в рай,
именуемый благосклонностью начальства и быстрым продвижением по служебной лестнице, он вообще
надел на себя каменную маску абсолютной невозмутимости.
- Как насчет перекусить? - сменил Базуль гнев на милость.
- Не откажусь. Я голоден, как волк.
- Вот и ладушки... - Базуль включил селекторную связь с кухней: - Давайте ужин. На двоих... Нет, не в
банкетном. Пусть накроют стол в кабинете. Здесь уютней...
Трапезничали при свечах - так пожелал неизвестно от чего разомлевший пахан. Балагула смотрел на огонь в
камине и ловил себя на мысли, что вдруг начал впадать в детство. В свое время, когда его буйный папаша
измывался над матерью, юный Никита мечтал превратиться в мышонка и, забравшись в норку, жить там в
тепле и спокойствии, грызя загодя запасенные зернышка. И сейчас, сидя в шикарном кресле, за высоким
забором и под надежной охраной, ему до душевной боли почему-то захотелось стать маленькой зверюшкой,
чтобы переждать грядущие потрясения в какой-нибудь тайной подземной обители, откуда его не могли бы
выкопать даже экскаватором.
Глава 20. Грей
Неделя тренировок перед предстоящим боем Грея на собачьем ринге вымотала Егора Павловича вконец. Он
даже не мог себе представить с какими сложностями ему придется встретиться. Чего стоили, например,
одни кроссы для укрепления физической выносливости. В тайге Грей всегда был в отменной форме, так как
гулял практически с утра до вечера. Но по приезду в город пес большей частью отсиживался в четырех
стенах, и постепенно начал обрастать жирком, хотя старик, понимающий толк в собаках, держал его
впроголодь.
Для того, чтобы заставить Грея бежать без остановки два-три часа, Егору Павловичу пришлось вспомнить
молодость и сесть на лошадь. Это мог сделать и любой из четырех тренеров, помощников Чижеватова, но
Грей признавал лишь команды своего хозяина, а потому старик, ворча и охая, трясся на спине здоровенного
норовистого одра, как мешок с костями, два раза в день - утром и вечером. Конечно, на кордоне у него был
конь, но Егор Павлович больше любил ходить пешком, а если и садился в седло, то предпочитал объезжать
свое таежное хозяйство ступой, лишь изредка позволяя Воронку переходить на рысь.
Грей тоже уставал, но Чижеватов нагрузки не снижал. Перед тем, как приступить к тренировкам, пса
обследовали ветеринары, и старик только удивлялся, глядя на специальный диагностический кабинет, где
различной современной аппаратуры было больше, чем в первоклассной поликлинике. Все тесты Грей сдал
на "отлично", и Михаил Венедиктович решил его не щадить - несмотря на вынужденное городское
безделье, пес пребывал в хорошей форме. Правда, Чижеватов высказал сомнение в целесообразности
длительных тренировок по бегу - обычно перед соревнованиями боевым собакам устраивали пробежки в
пределах часа - но вскоре изменил свое мнение: Грею такие прогулки нравились и доставляли радость.
После казалось бы изнурительного кросса по пересеченной местности пес даже не ложился отдохнуть, а
резвился, словно щенок. Тренеры только головами качали в восхищении, когда им показывали распечатки
диаграмм, показывающих пульс и кровяное давление; Грей лишь здорово потел поначалу, но ему каждый
вечер делали массаж и купали в кипяченой воде с добавкой соды.
Были и проблемы, особенно когда Грею для усиления злобности и агрессивности устроили травлю на
привязи. Для этого его и молодого, но уже бывалого пит-буля, посадили на цепь внутри собачьего ринга в
метре друг от друга. Вместо того, чтобы рычать от ярости и кидаться на предполагаемого противника, Грей
молча и с явным неодобрением смотрел на беснующегося сородича, будто хотел сказать: и чего это ты,
дурашка, икру мечешь зря? разве тебе не понятно, что наши хозяева шутят? посмотри здраво - цепь-то
коротка.
Пришлось по настоянию Чижеватова вмешаться Егору Павловичу. Старик только покачал с осуждением
головой и тихо скомандовал: "Взять!"
О том, что случилось в дальнейшем, тренеры судачили целый день. Грея после команды будто током
ударило; могучим рывком он порвал свою привязь и обрушился на пит-буля как разящая черная молния. Не
вмешайся старик, молодой пес был бы разорван на куски. После первого неудачного опыта травлю
прекратили. Как сказал огорченный ранениями пит-буля Чижеватов, у Грея злобы хватит на двоих, а потому
уж лучше пусть он ее прибережет к поединку.
Теперь Грея и кормили не так, как это делал старик. Псу давали только сырое свежее мясо с добавками
отрубей и яиц, а также кровь. Грей блаженствовал - новый рацион напоминал ему прежнюю таежную жизнь
- чего нельзя было сказать о Егоре Павловиче: на такое питание никаких денег не хватит. Хорошо, что пока
еду оплачивал Чижеватов, а как будет, когда все вернется на круги своя? Старик потратил немало времени и
сил, чтобы приучить Грея к "городской" пище и при этом не дать ему захиреть. И вот теперь, похоже, все
придется начинать сначала, так как Егор Павлович не собирался в дальнейшем выставлять своего друга на
ринг.
Но Михаил Венедиктович на возражения старика по поводу чересчур шикарного стола для Грея ответил
коротко: так надо. И пояснил, что, во-первых, псу нельзя превышать допустимый вес, потому как на ринге
существуют весовые категории, а во-вторых, такая пища убережет волкодава во время боя от обезвоживания
организма. Пришлось Егору Павловичу с такими доводами смириться, хотя он и ворчал про себя, когда
видел какие куски парного мяса уминает Грей.
Однако самая главная загвоздка заключалась в другом. В пятницу, где-то в средине дня, к Егору Павловичу
подошел несколько озабоченный Чижеватов. Старик в это время тренировал Грея на развитие глубины
хватки. Для этого тренеры подвесили на веревке автомобильную шину без металлокорда, куда запихнули
свежую собачью шкуру, и пес, повинуясь команде, в прыжке доставал большое кольцо и в подвешенном
состоянии с остервенением грыз упругую резину.
- Замечательно! - не скрывая восхищения, сказал Михаил Венедиктович, рассматривая разодранную шину. -
Такое впечатление, что у Грея стальные клыки.
- Стараемся... - сумрачно ответил Егор Павлович, которому уже начали надоедать бессмысленные, как на
него, упражнения; он лучше, чем тренеры, знал, на что способен пес, способный в одиночку остановить
медведя.
- У нас есть одно слабое место, - сказал без обиняков Чижеватов. - Грей уже заявлен, необходимые
формальности соблюдены, так что в этом вопросе все в порядке. Но поскольку он "темная лошадка", своего
рода сюрприз для публики, устроители боя и судьи решили не открывать до последнего имя соперника Грея.
Это чтобы сделать интригу еще привлекательней. И они уже добились своего: цены за место на трибунах
выросли вдвое против прежних, а лишний билет днем с огнем не найти.
- Какая разница с кем будет драться Грей? - пожал плечами старик.
- Вы так уверены в нем? - не без задней мысли поинтересовался Михаил Венедиктович.
- Отнюдь, - признался Егор Павлович. - Но, как вам известно, выбор у меня скромный. Вернее, его вообще
нету. Или пан, или пропал. Вот и вся моя нынешняя философия.
- Надо признать, что вы правы. Действительно, мы идеи на большой риск. Надеюсь, Грей не подведет.
Впрочем, будь это не так, я бы, если честно, и гроша ломаного не вложил в предстоящий бой. Уж извините,
Егор Павлович - бизнес...
- Понятно... - Старик тяжело вздохнул. - Мы с Греем постараемся оправдать ваше доверие...
- Так вот, в продолжение темы... - Чижеватов нахмурился. - С кобелем у Грея, по идее, особых проблем не
предвидится. По крайней мере, с ним он точно будет драться. А если на ринг выпустят суку?
- А разве они тоже участвуют в боях? - искренне удивился старик.
- И еще как. Нередко суки бывают более свирепыми, чем кобели. А по хитрости они всегда дают самцам
фору. Опасные бойцы...
- Я вас понял. Вы боитесь, что Грей откажется от боя с сукой?
- Да. Такое может случиться. И тогда нам засчитают поражение. Со всеми вытекающими отсюда
финансовыми последствиями.
- Но ведь это не по справедливости! Природа предназначила самца защищать свою подругу. И обычно
кобель избегает стычек с сукой. Разве устроители собачьих боев про то не знают?
- Конечно, знают. В этом как раз и заключается вся соль. Настоящий, правильно тренированный, боевой пес
не разбирает кто перед ним. Любая четвероногая особь, оказавшаяся в пределах ринга, для него враг.
- Это жестоко...
- Согласен. Но изменить ситуацию я не в силах. Правила позволяют выпускать на ринг разнополых бойцов.
- И что нам тогда делать?
- Грей должен преодолеть этот барьер, - не колеблясь, жестко отчеканил Чижеватов. - Сегодня, сейчас.
Завтра уже будет поздно - по графику у него отдых перед схваткой. Поймите, по-иному просто нельзя, -
продолжил он, заметив на лице старика гримасу отвращения. - Бойцовая сука на ринге - отнюдь не
безобидная слабосильная шавка. Это убийца, кровожадная стерва. Она перегрызет горло опешившему
кобелю в один миг. Так что вам решать... если вы, конечно, сильно дорожите своим Греем...
- Решать? Разве у меня осталась такая возможность? - устало спросил - скорее, сам себя - старик. - Делайте,
как знаете...
Стараясь не встречаться с ним взглядом, Михаил Венедиктович подозвал одного из тренеров и дал ему
соответствующие распоряжения.
Спустя полчаса почти все сотрудники тренировочного центра боевых псов окружили собачий ринг, где в
своем углу невозмутимо сидел Грей. Для спарринга ему нашли выбракованную суку по кличке Хильда,
совершеннейшее чудовище, помесь дога с мастифом и еще неизвестно с каким представителем собачьих
пород. Она уже давно миновала пик своей боевой молодости, однако все еще была сильна и вынослива. А
многочисленные шрамы на теле Хильды подсказывали скептикам, не верящим в ее возможности, что уж
чего-чего, но боевого опыта ей не занимать.
- Будем сажать Хильду на цепь? - спросил у Чижеватова тренер.
- Зачем? - недоуменно воззрился на него Михаил Венедиктович.
- Чтобы в случае чего оттащить Хильду в свой угол. Она может поранить Грея... и не только... А ему через
день на ринг. Как бы не было хуже...
- Чушь! - фыркнул Чижеватов. - Хильда не станет сражаться на цепи. Она хитра, как сам дьявол. Разве вы
этого не знали? А что касается Грея, то на нем ошейник с шипами. Любимая хватка Хильды - за горло -
сегодня не пройдет. Так что не волнуйтесь... Но на всякий случай будьте наготове, - после некоторого
раздумья добавил он, искоса посмотрев на бледного от волнения старика.
Хильда, едва ее поставили в противоположный от Грея угол ринга, тут же рванулась вперед, и два тренера
приложили немало сил, чтобы до сигнала о начале боя удержать эту фурию на месте.
- Командуйте, - сказал взволнованный Чижеватов тренеру, выполняющему роль судьи или, по другому,
корнера.
- Приготовиться! - тренер посмотрел на секундомер. - Пускай!
- Взять! - голос Егора Павловича предательски дрогнул.
Похоже, Грею показалось, что хозяин пошутил над ним или он ослышался. Пес повернул голову и с
недоумением посмотрел на Егора Павловича, будто хотел сказать: "Разве ты не видишь кто передо мной?"
Стоявший рядом со стариком Чижеватов не выдержал драматизма момента и прошипел сквозь стиснутые
зубы площадную брань.
Тем временем обретшая свободу Хильда, свирепо рыча, в два прыжка преодолела расстояние, отделяющее
ее от Грея, и попыталась сразу же зажать его в углу, чтобы лишить маневра. Старик уже знал, что правила
боя гласят: если собака после сигнала не бросается в центр ринга, к диагональной разделительной полосе,
для схватки с противником, то она считается побежденной. Правда, Чижеватов его несколько утешил,
сообщив, что этот пункт своеобразного кодекса собачьих ристалищ соблюдается очень редко и то если
существует предварительный уговор. И все же, пассивность Грея в предстоящем воскресном поединке
могла стоить очень дорого - в прямом смысле - как Егору Павловичу, так и Михаилу Венедиктовичу,
намеревающемуся поставить на Грея значительную сумму.
Хильда просчиталась, понадеявшись на внезапность нападения и немалый собственный вес. В последний
момент Грей каким-то чудом извернулся и отскочил к центру ринга, всем своим видом демонстрируя суке
миролюбие. Правда, ему немного досталось - Хильда все же успела цапнуть его за холку - но пес в своих
таежных похождениях получал от волков куда более серьезные укусы, а потому он лишь оскалил клыки,
будто предупреждая, что с ним шутки плохи.
Сука приготовилась повторить нападение, но тут прозвучала команда Чижеватова:
- Собак на место!
Тренеры быстро развели противников по углам; Хильда особо не сопротивлялась - привычка, а Грея
пришлось старику успокаивать - он не переносил чужих рук и подчинялся тренерам с большой неохотой.
- Черт возьми! - вскричал Чижеватов. - Я знал, что так оно и будет!
- Плохо... - сокрушенно опустил голову старик. - Как теперь быть?
- Продолжим, - решительно сказал Михаил Венедиктович. - Только я вас прошу - добавьте в свой голос
твердости и решительности. Собаки умны, они все понимают. А ваш Грей - тем более. Идет?
- Попробую...
- Отлично. Отсчет! Приготовились!..
На этот раз команду "Пускай!" дал сам Чижеватов. Старик, собравшись с духом, с таким злобным азартом
крикнул "Взять!", что Грей даже вздрогнул. Теперь у пса уже не было сомнений - хозяин хочет, чтобы он
сражался, притом не на жизнь, а насмерть. И когда руки тренера отпустили его ошейник, Грей рванулся
навстречу яростной Хильде.
Сшибка вышла короткой и жестокой. Грей ударил более высокую Хильду в ноги, и бедная псина покатилась
по деревянному полу ринга с перегрызенной лапой. Она попыталась встать, ее неукротимый боевой дух
жаждал достойного отмщения, но волкодав не оставил ей ни малейшего шанса: он сначала рванул ее за бок,
опрокидывая на спину, а затем вцепился в нижнюю челюсть, так как и на Хильде был одет
предохранительный ошейник.
Когда собак разняли и Егор Павлович закончил шептать Грею на ухо ласковые ободряющие слова
благодарности и дал ему кусочек сахара - как награду, к нему подошел сияющий Чижеватов.
- Вот теперь я верю, что все у нас получится. Поздравляю, ваш Грей - это и впрямь не пес, а чудо дивное. Но
его еще нужно сегодня потренировать на ринге - чтобы он вовремя оставлял свой угол. Кстати, почему вы
командуете не "фас", а "взять"?
- Не знаю, - растерялся старик. - Так у нас было принято...
- Ладно, это не имеет значения. Иногда и городские собаководы меняют содержание команд - чтобы, так
сказать, нехорошие люди, решившиеся напасть на хозяина, не могли сообразить после какого слова они
получат от его пса достойный отпор. И чтобы собака была невосприимчива к чужому влиянию; не знаешь,
как с нею войти в контакт - не подчинишь своей воле. Или на это потребуется слишком много времени.
- Я как-то над этим не задумывался.
- Я тоже, - широко улыбнулся Чижеватов. - У меня есть предложение вместе отобедать. А Грей пусть пока
отдохнет. Ему сегодня пришлось нелегко. В моральном плане... - Он снова довольно хохотнул.
Стол был накрыт в отдельном кабинете столовой, предназначенной для обслуживающего персонала. Работа
по тренингу собак продолжалась с утра до вечера, а перед соревнованиями и без выходных, потому
сотрудники Чижеватова, чтобы не нажить сухомяткой неприятностей с желудком, получали полноценный
обед с горячей пищей. Еда была непритязательной, в чем старик уже успел убедиться, но сытной и вкусной.
- Позвольте спросить, Егор Павлович, зачем вам нужны такие большие деньги? А то меня любопытство
замучило, - широко улыбнулся хлебосольный хозяин, когда подали второе, отбивные с жареной картошкой.
- Если это, конечно, не большой секрет. Тогда я прошу меня извинить.
Как ни странно, но вопрос Чижеватова был очень кстати. Старик и сам несколько раз порывался
проконсультироваться с кандидатом наук по поводу несчастья, обрушившегося на бедную Ирину
Александровну, но все никак не мог осмелиться. За те часы, которые они провели вместе, тренируя Грея,
Егор Павлович успел убедиться, что Чижеватов - человек без двойного дна. Была в нем какая-то чисто
русская, ныне почти сказочная, доброта; конечно, с поправкой на его положение и реалии времени - слабый,
безвольный человек не смог бы с успехом вести такой бизнес, как у бывшего научного работника. А Егор
Павлович уже знал, что Чижеватов отнюдь не бедствует.
- Какой там секрет... - с горечью ответил старик. - Все гораздо проще...
И он рассказал. Правда, не касаясь глубоко своих отношений с Ириной Александровной.
- Велихов!? - удивился Чижеватов. - Я его лично знал. Мы несколько раз встречались. Я даже выступал в
роли одного из спонсоров на праздновании его юбилея. Дай Бог памяти, когда это было?.. Впрочем, не суть
важно. А вы не можете показать мне дубликат той расписки? Принесите ее завтра.
- Она у меня с собой. Вот... - Егор Павлович достал из нагрудного кармана мятый, сложенный вчетверо
листок. - Я сделал ксерокопию.
- Нуте-с... - Чижеватов несколько раз внимательно перечитал текст расписки. - Лихо, - покачал он головой. -
Значит, нотариус показывал вам книгу регистрации? Вот сукин сын... Все это липа, Егор Павлович.
- Почему вы так решили? - с надеждой спросил старик.
- Юридически расписка составлена просто безграмотно. Опытный адвокат растребушит ее в пух и прах -
поверьте мне, я в таких делах собаку съел. И это если она подписана самим Велиховым. В чем я очень
сомневаюсь.
- Значит, можно обратиться в суд?
- Извините за нескромность, но какое вы имеете отношение к Велиховым? - остро взглянул на старика
Чижеватов.
Егор Павлович смутился и немного растерялся. А и впрямь - кто он Ирине Александровне? Друг?
Любовник? От этого слова старика покоробило. Но он ответил:
- Я не знаю, что вам сказать... В общем...
- Не продолжайте, - перебил его Чижеватов. - Мне все ясно. На вашем месте я поступил бы так же. Это
благородно - заступиться за одинокую женщину. Но... - Он вдруг запнулся.
Старик вдруг почувствовал как тревожно сжалось сердце. Дурное предчувствие, которое он старательно
прятал даже от себя где-то в тайниках души, неожиданно вырвалось на свободу и скользкой гадиной
вползло в столовую.
- Понимаете, Егор Павлович, я подозреваю, что с этим делом не все так просто... - Чижеватов с трудом
подбирал нужные слова. - Суд - это, конечно, хорош
...Закладка в соц.сетях
