Жанр: Боевик
Убить зверя
...лыки и буровить Егоршу налитыми злобой глазами.
Тогда подросток снова отправился в тайгу и опять повторилась прежняя картина - Найда не хотела
сдаваться ни под каким видом. Так их поединок продолжался почти три месяца, и только когда наконец сука
соизволила с униженным видом лизнуть ему руку, будто умоляя о прощении, он смилостивился и стал
кормить ее как положено.
Обошлось и с Лешаком. Момент Егорша подгадал самый удачный - у Найды началась течка, и она по ночам
стала выть от переполнявшего ее возбуждения. Поначалу сука все-таки ухитрилась немного потрепать
повизгивающего от желания пса, но неумолимый подросток снова взялся за дубину, и хитроумная псина
больше не решилась продолжить эксперимент с вынужденным голоданием...
Егорша держал ее в вольере до тех пор, пока она не ощенилась. Зато когда наконец Найда обрела полную
свободу и стала мамашей, более покладистой и преданной собаки нельзя было и желать.
Щенки подросли, превратившись в настоящих зверюг, затем Найда принесла еще один помет, и через
некоторое время у Егорши - впрочем, теперь уже у Егора - образовалась целая свора хорошо обученных
огромных псов, которые могли в мгновение ока разорвать в клочья кого угодно. Они брали след, как
первоклассные лайки, бегали словно хорты, а свирепостью перещеголяли даже мать. Когда Лешак постарел,
молодой егерь начал выделять Уголька. Повадками черный кобель больше напоминал отца, но силу и
свирепость в полной мере получил от Найды...
Наверное, разверзнись перед ними земля и то браконьеры удивились бы меньше, чем при появлении Егора.
Егерь их не знал, похоже, они были людьми пришлыми, возможно, работали на недавно открывшемся в
Загорье руднике, где добывали никель.
- Что же это вы... балуете? - с укоризной спросил Егор, предусмотрительно держась поодаль.
- Кгм! - прокашлялся бородач. - Так ведь кушать хочется...
- В заказнике охотиться запрещено, - строго сказал егерь. - Тем более на сохатых. Думаю, об этом вам
известно. Предъявите свои документы.
- Может, мы по доброму разойдемся? - заискивающе спросил бородач.
- Это как же?
- Разделим лося пополам. И от нас еще сверху ящик водки.
- Не пойдет, - сурово сдвинул брови Егор. - Вы нарушили закон. Но про то ладно. А что совести у вас нет -
это вообще никуда не годится. Тайга совсем на зверя обеднела, но таким, как вы, на все наплевать. Бьете без
разбору. Ведь вы и сейчас лосиху завалили, и, похоже, стельную. Стыдно!
- Молодой ты ишшо нас стыдить! - к разговору подключился второй, здоровенный рябой детина с рваной
губой. - Говорится тебе - жрать нечего. Так что давай по-хорошему.
- Я не против, - холодно ответил егерь. - Отдайте мне ваши документы - и на кордон. Оформим акт, как
положено - и идите на все четыре стороны. Но штраф придется заплатить.
- Товарищ не понимает... - пробасил третий, чернявый.
Пока шел разговор, он мелкими шажками подобрался вплотную к вездеходу, где на сидении лежали ружья
браконьеров.
- Отойди, - коротко, но зло бросил Егор. - Оружие не тронь.
- А то что? - с наглой ухмылкой чернявый потянул к себе за ремень "Белку", двустволку, верхнее дуло
которой был нарезным - под мелкокалиберный патрон.
- Я сказал - оставь, - карабин казалось сам прыгнул в руки молодого егеря. - Со мной такие шутки не
проходят.
- Артемий! - прикрикнул на чернявого бородач. - Не балуй.
Тем временем и рябой верзила включился в игру. Он быстро шагнул в сторону и оказался вне поля зрения
Егора. В руках рябой держал охотничий нож с широким лезвием.
- На место! - скомандовал ему Егор, отступая. - Не доводите, мужики, до греха.
- Да пошел ты!.. - рябой рванулся к нему со всей прыти.
Добежать он не успел. Таившийся в кустах Уголек черной молнией обрушился ему на спину и сбил с ног.
Ошалевший от неожиданности верзила попытался отмахнуться ножом, но бесстрашный пес впился в кисть
руки. Раздался хруст сломанной кости, а затем и вопль обезоруженного браконьера.
Пока длилась эта скоротечная схватка, чернявый тоже не дремал. Он уже взводил курок, когда коротко и
басовито ухнул карабин Егора. Пуля расколола приклад "Белки", отшвырнув чернявого к борту вездехода.
Выронив пришедшее в негодность ружье, он бессмысленно смотрел на свои пустые руки и что-то пытался
сказать.
- Ну, дураки!.. - ругался бородач. - Что вы натворили, сукины дети!?
Егор привел браконьеров на кордон вскоре после полудня. Вездеход пришлось оставить на месте, так как с
Соленой пади можно было ехать только в противоположную сторону. Еще за забором он услышал зуммер
рации, установленной в его жилище управлением лагерей. В последнее время участились побеги
заключенных, и начальство спецзоны смекнуло, что им необходимы люди, хорошо знающие местность, так
как старый контингент охранников вскоре после смерти Сталина и расстрела врага народа Берии сменили, а
пополнение, в основном выходцы из центральной части Союза, в тайге было абсолютно беспомощно.
Молодой егерь принял предложение стать следопытом зоны не задумываясь. И на то у него имелись веские
причины.
Он доставил Чагиря в лагерь, когда поисковые группы уже возвратились не солоно хлебавши. Всем было
хорошо известно, что если зэка не поймают в течение трех суток со дня побега, то дальнейшие поиски
просто бессмысленны - дикие, нехоженые просторы, где деревни расположены на расстоянии в сотню, а то
и больше километров друг от друга, скрывали беглеца не хуже, чем стог сена иголку. Поэтому в таких
случаях оставалось уповать лишь на заградительные заслоны на дорогах и милицейские патрули на
вокзалах.
Водворив Чагиря в барак и посочувствовав парнишке, потерявшему родителей, начальник зоны, старый
сотрудник НКВД подполковник Кулебяко, щедро отсыпал Егорше провианта, выдал комплект армейского
обмундирования, поношенный, но еще добротный полушубок с личного плеча и отправил домой на
подводе, которую на время реквизировал в местном леспромхозе. Как позже узнал подросток, Чагирь
отделался лишь легким испугом и карцером - ямой, вырытой прямо в земле, в которой было по щиколотки
воды. Кулебяко был тертый калач, потому в управление лагерей сообщил всего лишь о попытке побега, и не
четверых, а одного Чагиря, мудро рассудив, что ему лишние неприятности ни к чему. По богатому опыту
подполковник знал, что после правдивого рапорта понаедут проверяющие, а значит обязательно должны
последовать оргвыводы - что это за проверка без наказания виновных? Ну и, понятное дело, с него и будет
главный спрос. Остальных трех беглецов, отдавших Богу души, Кулебяко быстренько списал на санчасть,
где, как значилось в бумагах, они и почили безвременно от разных болезней. После карцера Чагирю всучили
еще десять лет за побег, подлечили и вскоре он стал, несмотря на молодые годы, новым паханом зоны.
Впрочем, к тому времени Егорша уже не питал к бандиту той ненависти, что поддерживала ему силы во
время преследования убийц отца и матери. На его еще хрупкие плечи легла нелегкая забота о кордоне, и
новоиспеченный егерь сутками пропадал в тайге, ремонтируя кормушки для оленей и лосей, разбрасывая
солонцы, убирая стога сена с луговых покосов, чтобы их не смыло вешними водами, и охраняя вверенное
ему хозяйство от нечистых на руку охотников, которых тянуло на богатые дичью угодья как мух на мед.
Так было до той поры, пока примерно через год подполковник Кулебяко не привез в заказник на охоту
каких-то важных шишек из Москвы. Против охотничьих забав столичного начальства молодой егерь не
возражал: у них имелись лицензия на отстрел лося, а Егорша как раз выбраковал старого вожака, который
вот-вот мог откинуть копыта почем зря. Поэтому не по годам ушлый подросток постарался и выгнал под
выстрел именно этого лосиного патриарха.
Когда разомлевшие от прекрасных таежных видов и ящика первосортной водки чиновные охотники жевали
довольно-таки жесткое мясо и любовались действительно великолепными рогами лесного богатыря,
Кулебяко вышел на крыльцо покурить и позвал с собой Егоршу. Тут-то и произошел разговор, вывернувший
еще неокрепшую душу подростка наизнанку.
- Дурак ты, парень, - без обиняков заявил подполковник, пуская дымные кольца. - На хрен ты этого ублюдка
Чагиря волок столько километров? Нужно было пустить ему пулю в лобешник - и дело с концом.
- Была бы охота руки марать... - нахмурился Егорша. - Я не имею права его судить.
- Не имеешь права? - Кулебяко как-то странно ухмыльнулся. - Чудак человек... Для таких, как он, еще не
созданы суды. Может, в будущем их начнут просто отстреливать словно бешенных псов. Это паразиты, вша,
сосущая кровь из нормальных людей. В свое время враги народа их пригрели, чтобы они политических
держали в ежовых рукавицах, а теперь мы просто не знаем, что с ними делать. Загонишь в гроб одного,
глядь, на его месте новый прыщ выскочил. Малеванный был еще той сволочью, но твой Чагирь похлеще.
Лет пять назад я бы его укоротил, но нынче иные времена. Начали копать под старые кадры, тут уж не до
жиру, быть бы живу.
- Он не мой, а ваш, - огрызнулся Егорша.
- Вот потому я и говорю, что ты еще глуп. Не обижайся, ты мне нравишься. Весь в отца. Твоего батю я
хорошо знал, он был настоящим мужиком. А что касается Чагиря... - подполковник умолк и полез в
портсигар за новой папиросой. - Мне тут стукнули намедни суки, что твоих родителей - царство им
небесное - порубил топором именно он. Проболтался пахан по пьяни, хвалился своими "подвигами". Вот
так то, мой молодой законник.
- Что-о!? - Егоршу будто кто хватил обухом по темечку. - Не может быть!
- Еще как может. У него уже в шестнадцать лет была кличка Мясник. Но загремел он за гоп-стоп*. К
сожалению, без "мокрухи". Иначе, несмотря на молодость, дали бы ему "стенку"...
*Гоп-стоп - грабеж, разбой /жарг./
Егор поверил Кулебяко сразу и бесповоротно. Выпроводив чиновных охотников, он пошел на могилу
родителей и, рыдая, повинился в своей глупости и дал клятву свести счеты с их убийцей. Спустя некоторое
время егерь наладил дружеские отношения с заместителем подполковника, подкармливая его свежатиной, и
тот добросовестно докладывал парню о жизни зоны. Егорша терпеливо дожидался того момента, когда
Мясник-Чагирь снова ударится в бега. Молодой егерь был уверен, что рано или поздно так оно и будет и
стоически ждал своего часа, неустанно натаскивая потомство Найды на охоту за человеком. И когда новый
начальник зоны предложил ему стать добровольным помощником охраны, он не колебался ни минуты...
Оставив браконьеров под присмотром своей своры, Егор бегом заскочил на крыльцо, открыл дверь,
подпертую палкой - среди таежников воров не водилось - и, быстро надев наушники, щелкнул тумблером.
- Где тебя носит!? Два часа не могу выйти с тобой на связь, - услышал он голос нового начальника
спецзоны, майора Кривенцова. - Выручай, дружище. Двое гавриков опять рванули когти. По оперативным
данным, как раз в твою сторону.
- Кто? - тая дыхания, спросил в надежде Егор.
- Опасные мерзавцы, Синюха и Клоп.
Огорченно вздохнув, Егор угрюмо буркнул:
- А к вам других и не шлют... Стволы у них есть?
- Шпалер*. Разоружили одного раздолбая... - майор сочно выругался. - Хорошо, что жив остался. Ну,
ничего, я его так прочищу, что небо с копейку покажется.
- Давайте приметы...
Пока Кривенцов монотонно бубнил в далекий микрофон, обрисовывая портретные и иные данные беглецов,
Егор сокрушенно качал головой - опять не то, что ему нужно. Неужто все его надежды пустые?
*Шпалер - пистолет /жарг./
Когда егерь вышел во двор, браконьеры от страха были едва живы. Здоровущие псы, окружившие их
безмолвным кольцом, на малейшее движение пленников угрожающе скалили внушительные клыки, и
браконьерам стало казаться, что вот-вот злобные зверюги, лишь отдаленно похожие на сельских шавок,
которых можно было разогнать обычной хворостиной, бросятся на них и загрызут насмерть.
- Найда, место! - приказал Егор, и псы, следуя примеру мамаши, все еще исполняющей в своре роль вожака,
покорно потрусили под навес, где на мягкой подстилке лежал дряхлый Лешак.
Он уже почти не вставал, но застрелить своего доброго верного друга, чтобы прекратить его старческие
мучения, у Егора просто рука не поднималась. Самое интересное, но молодые, задиристые кобели, вопреки
своей собачье натуре, по-прежнему относились к немощному родителю с почтением и даже заискивали.
- Идите по домам, - сказал егерь с облегчением вздохнувшим браконьерам. - Ваши документы и оружие я
пока оставлю у себя. Мясо сдайте в столовую рудника. По накладной! Пусть напишут, что это подарок от
заказника. Чтобы ни грамма себе не взяли - я лично проверю. И если еще раз встречу вас на своей
территории - спуску вам больше не будет.
- Спасибо... - просиял бородач. - Да чтоб мы... когда-нибудь... честное слово!
Браконьеры исчезли со двора с такой скоростью, будто их прибрал сам нечистый. А Егор, прихватив с
собой, кроме Уголька, еще двух псов, поспешил уйти в тайгу на поиски бежавших зэков.
Глава 15. Сговор
Отдел лихорадило - убийства сыпались, словно из рога изобилия. Были они в основном на бытовой почве и
обычно раскрывались по горячим следам, но от этого все равно не становилось легче. Рутинная бумажная
работа засасывала, словно омут, и Клевахин начал постепенно забывать, что такое выходные и праздничные
дни. Люди будто сошли с ума. Недавние хорошие друзья могли повздорить из-за пустяка и, подогретые
дешевой водкой, которой только тараканов травить, с поразительной легкостью хватались за кухонные ножи
или, например, за топорик для рубки мяса. Случались и совсем уникальные по своей беспочвенности и
немотивированности трагедии, когда убивали просто так, будто на момент свершения преступления людей
зомбировали, сделав их не просто безумными, а живыми бесчувственными мертвецами. Самое странное, что
даже на суде убийцы смотрели на людей отмороженными глазами и не делали ни малейших попыток хотя
бы объяснить свои поступки. Социологи и психологи управления - эти новые должности ввели совсем
недавно, похоже, скопировав структуру полиции США, куда начальство ездило перенимать опыт -
в один голос твердили, что причину такого мощного всплеска преступности следует искать в безработице,
бытовой неустроенности, повальном пьянстве, утрате нравственных ориентиров и прочая.
Майор только скептически посмеивался, слушая такие байки на семинарах. Он был готов поверить в любую
чертовщину, но только не в лепет расфуфыренных девиц, пристроенных по блату на теплые местечка.
Клевахин был уже не молод и хорошо помнил те времена, когда израненная войной страна выползала из
руин, голодная и холодная. Тогда тоже пили не меньше и всем было плевать на идеи, несмотря на
вездесущую пропаганду, однако внук не убивал бабку из-за червонца, а сын не расчленял мать только за то,
что она косо посмотрела на его подружку. Опер подозревал, что не только некоторые люди рехнулись, но и
весь мир охватило повальное безумие...
Несмотря на обилие работы, теперь ему стало все-таки полегче. По крайней мере, в моральном плане. После
того, как он отпустил с миром сатаниста Джангирова, шеф майора Бузыкин стал сама любезность.
Атарбеков тоже перестал наезжать, и при встречах если и давил - собственно, как ему и полагалось по штату
- то мягко, по дружески. Бузыкин даже предложил усилить группу Клевахина, занимающуюся
расследованием "кладбищенского" дела, капитаном Берендеевым, но майор отказался. При всем уважении к
оперативным способностям тезки и коллеги, он не хотел, чтобы тот познакомился со всем объемом
информации, которую собрал Клевахин. Что знают двое, то известно и свинье, как говаривал персонаж
известного сериала про Штирлица. И если майор мог наивному и недалекому Тюлькину морочить голову
сколь угодно долго, то с пронырой Берендеевым такие номера не прошли бы...
День выдался морозным и бесснежным. Погрузившись в размышления, Клевахин шел по центру города,
направляясь в городскую библиотеку, где по просьбе майора знакомые девчата подобрали ему материалы о
сектантах-сатанистах. Оперу здорово повезло: городские власти наконец выделили средства для обновления
и пополнения книжного фонда, и вместе с другой литературой закупили и книжонки по различным
оккультным проблемам. Конечно, за последние три-четыре года такого дерьма наштамповали горы,
Клевахин сам видел, попав однажды по работе на книжный рынок, но вся эта макулатура стоила дорого, и
он не мог себе позволить укоротить личный бюджет только для сиюминутного удовлетворения внезапно
проснувшейся любознательности.
Его очень заинтересовал Джангиров. Клевахин чувствовал, что этот мрачный тип - сосуд не только с
двойным, но даже тройным дном. Кто он: авантюрист, мошенник, фанатик, свихнувшийся на почве черной
магии, или политический интриган, ловко маскирующий свои намерения? Как мог приезжий человек,
живущий в городе без году неделю, так окрутить достаточно неглупых и влиятельных людей, чтобы
помыкать ими словно марионетками? Откуда у него столько денег? И наконец - что за всеми этими
сатанинскими штучками кроется?
Естественно, майор отдавал себе отчет, что лезет в такие опасные дебри, что, как говорится, не до жиру,
быть бы живу. Но как профессионал, он понимал главное - без раскрутки Джангирова "кладбищенское"
дело станет полным "глухарем" с непредсказуемыми для опера последствиями. Ведь как не крути, а
вычислить неизвестного снайпера он просто обязан. Странно, тем не менее факт - этот человек в одинаковой
мере интересует и политиков, и правоохранительные органы, и мафиозные группировки.
А еще Клевахин вспоминал Тюлькина, которому выпала самая неблагодарная часть сыскной работы - бегать
с утра до вечера кругами по городу и впрямь как тот пес благородной породы, название которой блатные
прилепили сотрудникам уголовного розыска. Старлей, получивший наконец отличный фоторобот Лизаветы,
неразделенной любви приснопамятного "динамитчика" Усольцева, с завидной настойчивостью проверял в
ее поисках магазины и киоски, разнообразные фирмы, а также малые и большие предприятия в центральных
районах города. Самая большая сложность его изысканий заключалась в том, чтобы, во-первых, отыскать
юную сатанистку раньше людей Джангирова - что он ее ищет, Клевахин мог дать рубль за сто; а во-вторых,
ни в коем случае не "засветить" девушку. Потому Тюлькин не имел права показывать кому-либо фоторобот,
что значительно облегчило бы поиски, а должен был опознать ее сам.
Почему Клевахин решил искать эту прыткую девицу именно в центре? На его удачу, Усольцев все-таки
припомнил номер трамвая, в который обычно садилась девушка, отправляясь на работу. Этот маршрут
большей частью пролегал в частном секторе и подходил к центру города как бы с тыла. Судя по возрасту,
манере одеваться и не очень грамотной речи, о чем поведали соседи Лизаветы, она не имела высшего
образования, а значит вряд ли могла трудиться на престижной и хорошо оплачиваемой должности. Правда,
Клевахин очень сомневался, что после трагических событий на кладбище Лизавета - если она не совсем дура
- решится пойти на свою работу; ведь не исключено, что и Джангиров знал ее месторасположение.
Мучила майора и еще одна подленькая мыслишка: а что если девушка, сбежав от оперативной группы, с
перепугу направила стопы в дом своего "духовного отца"? В таком случае "убойному" отделу оставалось
лишь положить цветы на ее могилку - если, конечно, она когда-нибудь отыщется.
И все же, все же... Чуял Клевахин своим ментовским нутром, что девица не так проста, как кажется;
особенно с первого взгляда. В пользу этой версии говорило то, что она умудрилась достаточно долго
прожить в трепливом дворе серой незаметной мышкой, и ее способность к моментальному
перевоплощению. Чтобы провести сыскарей угрозыска и целую толпу солдат внутренних войск, прибывших
вместе с ними на кладбище после перестрелки, как это сумела сделать Лизавета, нужно было по меньшей
мере сделаться невидимкой /что абсолютно исключено/, или обладать незаурядными артистическими
способностями. А это могло значить лишь одно: девушка еще жива-здорова и где-то прячется. И раздолбаю
Тюлькину нужен всего лишь кусочек удачи, чтобы наконец вычислить кончик ниточки, за который следует
потянуть; то есть, найти какую-нибудь подружку из сослуживцев, страдающую словесным недержанием...
Машина едва не выехала на тротуар перед самым носом Клевахина - это так ее водитель пытался
привернуть внимание ушедшего в себя майора.
- Николай Иванович! Вы меня не слышите? Я уже и сигналил, и кричал...
Клевахин в недоумении уставился на серебристый "линкольн", из кабины которого выглядывала коротко
остриженная квадратная башка.
- А, Балагула... - наконец узнал он водителя авто. - Тебе чего?
- Здравствуйте, товарищ майор.
- Здоров, коли не шутишь. Только какой я тебе товарищ? Ты вон на суперной тачке раскатываешь, а я, как
видишь, пехом. Чай, на тысяч сто зеленью тянет? Таких бабок мне не видать даже если я твоего хозяина,
Базуля, упеку за решетку лет на триста. Не дают нашему брату за хорошую работу приличных
премиальных, и все тут. Впрочем, кому я это говорю? Бывшему коллеге...
- И ученику, - криво улыбнулся Балагула.
- Что поделаешь, и у хороших учителей случаются профессиональные ошибки... - сокрушенно развел
руками Клевахин. - Ты по делу или как? А то мне недосуг тут попусту трепаться. Сам знаешь, работы у нас
хватает... по милости таких, как твой пахан.
- Есть очень важный разговор... - Балагула сделал вид, что пропустил едкое замечание майора мимо ушей.
- Намекаешь на уединение?
- Желательно.
- Ну и?..
- Садитесь в машину.
- А там ты меня по кумполу?
- Николай Иванович... - Балагула с укоризной покачал головой. - Я же не урка.
- Эт точно... - Клевахин, чуток поколебавшись, сел рядом с бывшим опером. - Статус у тебя гораздо выше...
- А вы все такой же ершистый...
- Как тебе сказать... Скорее всего, все-таки изменился. Правда, пока еще не задумывался в какую сторону -
лучшую или худшую. Знаешь, уже не те годы - старость на пороге, новые реалии, иные задачи... Но,
надеюсь, мы не будем устраивать вечер воспоминаний?
- Ни в коем случае. - Балагула включил передачу, и "линкольн" плавно покатил по улице, набирая ход. -
Есть проблемы гораздо важнее.
- За нами "хвост", - сказал Клевахин, устраиваясь поудобней.
- "Джип"?
- Наверное. Я не очень силен в марках иностранных машин.
- Это мои ребята.
- Охрана? Да-а, Никита, нам так не жить... Завидую. Не всем дано в люди выбиться.
- Может, поменяемся?
- Да нет, спасибо. Я ведь мент до мозга костей.
- Пока. Вам ведь скоро на пенсию?
- Хочешь подсобить с работой? - саркастически ухмыльнулся майор. - Лучше я буду кроликов разводить.
Оно как-то спокойней. Ну и, сам знаешь, кролики не только ценный мех, но еще и диетическое мясо. Мне с
моим желудком, угроханным многолетней сухомяткой, в самый раз.
- И то... - спокойно согласился Балагула, сворачивая на улицу, ведущую к окраине города. - Как знаете. Мое
дело предложить...
- Так предлагай. А то мы ходим вокруг да около.
- Ладно... - Балагула нахмурился. - Нужна ваша помощь, Николай Иванович.
- Мои услуги дорого стоят. Боюсь, что даже твоему боссу они будут не по карману.
- Вы меня неверно поняли. Я не собираюсь склонять вас к чему-то противозаконному. У нас возникли
некоторые проблемы, которые впрямую касаются уголовного розыска. Насколько мне известно, вы
занимаетесь расследованием кладбищенской истории...
- Допустим. Что дальше?
- Из-за нее может начаться большая разборка. Я думаю, вам не нужна лишняя работа. Вы ведь знаете, что
при этом могут пострадать и невинные люди. Чего хотелось бы меньше всего.
- А ты оказывается большой гуманист, - Клевахин внутренне подобрался и насторожился - машина
покинула пределы города и стрелой неслась по шоссе в сторону леса.
- Нам нужно, чтобы неизвестный снайпер был найден как можно скорее, - Балагула опять пропустил
очередную колкость мимо ушей. - Для этого мы пойдем на любые расходы, окажем любую помощь.
Понимаете? Все что угодно, только скажите. Деньги, транспорт, если понадобится - прикрытие...
- Заманчиво... - Клевахин усиленно соображал. - Значит, и прикрытие?
- От кого угодно.
- Звучит несколько самоуверенно.
- За свои слова я отвечаю, - заносчиво ответил Балагула. - Кто бы там на вас ни наехал, это будет моей
проблемой. И поверьте, я не безответственная балаболка. Только найдите этого гада. Или - в крайнем случае
- раскопайте, кто его послал. А после просите, что угодно.
Предложение Балагулы и впрямь заинтересовало Клевахина. Он знал, какие силы стоят за спиной бывшего
опера, а потому абсолютно не усомнился в правдивости его слов. Прикрытие... Ах, как оно ему нужно!
Джангирова голыми руками не возьмешь, скорее в ящик можно сыграть, чем докопаться до его темных
делишек. Прикрытие... Рискнуть?
- Куда мы едем? - уклонился от прямого ответа майор.
- Николай Иванович, неужто вы думаете... - рассмеялся Балагула. - Машина чистая, "клопов" нет. Никто
наш разговор не пишет. Ручаюсь.
- В наше время можно ручаться только за свой аппетит. Он подводит очень редко.
- Понял. Ладно, закончим разговор на месте.
- Что это за место?
- А разве вы еще не поняли, куда мы путь держим?
- Извини, но не врубаюсь.
- В субботу здесь была перестрелка... - Балагула испытующе посмотрел на собеседника.
- Вот теперь дошло. Ваши делишки?
- Я этого не сказал.
- Впрочем, мне это и не интересно. Разборкой за городом занимается УБОП*. Это их проблемы. Так что
ничего интересного сообщить тебе не могу. Не в курсе...
*УБОП - управление по борьбе с организованной преступностью
- Про то ладно. У них одна парафия, у вас другая. Мне это известно. Но все дело в том, что таинственный
снайпер и здесь наследил... сука! - не сдержал своих эмоций бывший опер.
- Почему ты так думаешь? - встрепенулся Клевахин.
- Я не думаю и не предполагаю. Я уверен в этом...
Машина как раз свернула на проселок и вскоре они оказались возле пригорка, густо поросшего деревьями.
- Приехали... - Балагула вышел из машины и по
...Закладка в соц.сетях
