Жанр: Триллер
Дикие карты 02. Козырные тузы
...ора Фрейда до доктора Спока. Написание этой
программы - то есть преобразование не поддающихся никакой логике причуд человеческого
поведения в строгую последовательность машинных команд - стало для него делом чести.
Талантливый ученый разработал ее, чтобы не сойти с ума от болезненной университетской
действительности, которая казалась ему плодом коллективного бессознательного бреда
Джексона Каменной Стены и Альберта Шпеера. Ему хватило и десяти минут на осознание
своей ошибки: бритые под машинку студенты с их униформой, армейскими ботинками и
саблями слишком напоминали ему эсэсовцев. Травничек не мог забыть кошмара Лидице,
откуда он вырвался только благодаря тому, что спрятался за телами мертвецов. А потом на
смену немцам пришли советские и чешские службы безопасности.
Человеческая психология как таковая Травничека не интересовала никогда; страсть, по
его мнению, была не только глупостью, но и пустой тратой времени. Но переложить страсть в
программу - о да, вот это было интересно!
Вот если бы восстановить в памяти тот период... Сколько месяцев он провел в своем
созидательном трансе, служа каналом для собственного духа? Что он тогда понаписал? Что
вообще творится в этом файле под названием "Всякая всячина"?
На миг Травничеку стало страшно - перед ним явственно замаячил призрак Виктора
Франкенштейна. А вдруг андроид взбунтуется, начнет испытывать враждебность к своему
создателю? Да нет, такое невозможно. Травничек заложил это в систему как главенствующий
принцип. Его творение не может изменить свои основополагающие установки, пока его
электронное сознание физически не повреждено - как человек не может в одиночку изменить
свой собственный генетический код.
Травничек понемногу успокоился и даже взглянул на андроида с некоторым
восхищением. Его охватила гордость при мысли о том, что он сумел создать такого способного
ученика.
- А ты не промах, примус. - Он удовлетворенно кивнул и выключил видеомагнитофон.
- Прямо как я в молодости. - Он назидательно поднял палец. - Но сегодня - никаких баб.
Отправляйся искать старуху.
Голос Модульного человека, стоявшего лицом к стене, прозвучал глухо.
- Слушаюсь, сэр.
Отблески неоновых огней расцвечивали облако морозного пара, в которое превращалось,
смешиваясь, дыхание членов шайки натуралов, собравшихся под вывеской у входа в клуб
"Беги-беги". Детектив третьего ранга Джон Ф. К. Блэк сидел за рулем ничем не примечательной
машины, то поглядывая на светофор - когда же можно будет свернуть на Шифф-парквэй? -
то автоматически прочесывая взглядом толпу: лица, имена, способности. Он только что
сменился с дежурства и выписал себе машину без опознавательных знаков, поскольку весь
следующий день ему предстояло таскаться за подозреваемым - по телевизору это именовали
"наружным наблюдением". Рикки Сантильянес, мелкий воришка, только вчера выпущенный из
каталажки, ухмыльнулся, продемонстрировав полный рот стальных коронок, и показал Блэку
средний палец. "Резвись, резвись, сынок", - подумал Блэк. "Демонические принцы"
Джокертауна громили шайки натуралов каждый раз, когда те попадались им на пути.
Афиша у входа объявляла, что сегодня в клубе играет группа, именовавшаяся
"Прародительница Роя", - эти группы никто не мог бы упрекнуть в отрыве от реальности! По
чистой случайности именно в тот миг, когда Блэк разглядывал афишу, на светлом пятачке
перед входом появился агент Фрэнк Кэррол. Вид у него был довольно странный: фуражка в
руке, волосы всклокочены, форменная куртка заляпана чем-то странным, светящимся в
пульсирующем неоновом свете флуоресцирующим хромово-желтым огнем. Блэку показалось,
что он направляется в полицейский участок, расположенный в паре кварталов отсюда.
Натуралы со смехом расступились, давая ему дорогу. Блэк знал, что район, которым занимается
Кэррол, находится совсем в другом месте, и его вряд ли привела бы сюда служебная
необходимость.
Кэррол служил в полиции уже два года - пришел туда сразу же после школы. Это был
высокий мужчина с темно-каштановыми волосами и аккуратными усиками, среднего
телосложения, но слегка накачанный на тренировках, которые посещал от случая к случаю. К
своему делу он подходил со всей серьезностью, обязанности исполнял добросовестно и
методично, засиживался на работе допоздна даже тогда, когда этого не требовалось. Блэк
относил его к категории хороших исполнителей, хотя и без божьей искры - короче говоря, не
из тех, кто бегает по улицам зимой в двенадцать часов ночи с дикими глазами.
Детектив открыл дверцу, высунулся из машины и окликнул Кэррола. Тот обернулся,
ошалело взглянул на Блэка, и на его лице отразилось величайшее облегчение. Он бросился к
машине и распахнул дверцу пассажирского сиденья, едва Блэк успел отпереть замок.
- С ума сойти! - выдохнул Кэррол. - Меня только что швырнула в кучу мусора
какая-то полоумная старуха!
Сигнал на светофоре сменился, и Блэк свернул в сторону.
- Она что, застала тебя врасплох? - поинтересовался он.
- Еще как! Она бродила по переулку за Форсит-стрит. В руках у нее был коробок спичек
и мятая газета - собиралась поджечь помойку, чтобы погреться. Я велел ей прекратить и
попытался посадить в машину, чтобы отвезти в ночлежку в Рутгер-парке. И вдруг - бац! - и я
у нее в мешке. - Он взглянул на Блэка и закусил губу. - Как думаешь, может, она
какой-нибудь джокер, Лу?
"Лу" в нью-йоркской полиции называли лейтенантов.
- То есть как это? Ты хочешь сказать, она набросила мешок тебе на голову?
- Нет. Я хочу сказать, что мешок... - В глазах Кэррола снова мелькнуло безумное
выражение. - Мешок проглотил меня, Лу. Что-то выскочило прямо из мешка и схватило меня.
Это было... - Он замялся, подбирая слово. - Нечто сверхъестественное. - Он оглядел свою
форму. Его значок был странно искривлен, словно часы с картины Дали, пара пуговиц тоже
изменили форму. Агент прикоснулся к ним с каким-то суеверным страхом.
Блэк подъехал к погрузочной площадке и поставил машину на тормоз.
- Расскажи-ка мне поподробнее.
Вид у Кэррола стал смущенный. Он потер лоб.
- Я почувствовал, как что-то схватило меня. А потом... потом меня затянуло прямо в
мешок. Я видел, как он становился все больше и больше... а потом я оказался в той куче мусора
на Ладлоу, к северу от Стэнтон-стрит. Я рванул в участок, а тут ты меня и остановил.
- Тебя телепортировали с Форсит-стрит на Ладлоу.
- Телепортировали. Точно. Это именно то слово. - Кэрролу явно полегчало. - Значит,
ты мне веришь. Господи, Лу, я боялся, что меня упекут в психушку!
- Я уже давно в Джокертауне и чего только здесь не навидался. Поехали, поищем твою
старуху. Это произошло всего несколько минут назад, так?
- Ну да. И моя машина так и осталась там стоять. Черт! Эти джокеры, наверное, уже
сняли с нее все что можно.
Зарево над полыхающей помойкой, ярко-оранжевое на фоне стен из бурого песчаника,
было видно еще с Форсит-стрит.
- Дальше пойдем пешком.
- Может, вызовем пожарных?
- Попозже. Сейчас это может быть небезопасно.
Блэк впереди, Кэррол - за ним, след в след, так они дошли до конца переулка. Свалка
пылала, языки пламени взвивались на пятнадцать футов в высоту, повсюду носился пепел.
Машина Кэррола, как ни странно, была цела и невредима, несмотря на то что ее задняя дверца
все это время простояла распахнутой настежь. Перед свалкой переминалась с ноги на ногу
маленькая белая женщина с туго набитым пакетом в руке, что-то бормоча себе под нос.
Несколько слоев потрепанной одежды делали ее похожей на капусту.
- Это она, лейтенант!
Блэк молча разглядывал женщину. Он прикидывал, как бы подобраться к ней.
Языки пламени взметнулись выше, затрещали, и внезапно странное мерцающее сияние,
похожее на огонь святого Эльма, окутало женщину. Потом в мешке шевельнулось что-то
непонятное, какая-то темная тень, а огонь вдруг изогнулся дугой, словно пламя свечи на
сильном ветру, и исчез в мешке. В следующее мгновение ни огня, ни тени уже не было.
Жирный пепел медленно оседал на асфальт.
- Вот черт, - пробормотал Кэррол.
Детектив принял решение. Он сунул руку в карман и достал оттуда бумажник и ключи от
машины. Потом дал Кэрролу десятку.
- Садись в мою машину. Езжай в "Бургер-кинг" на Бродвее и купи пару двойных
чизбургеров, две больших порции картошки-фри и кофе без кофеина на вынос.
Кэррол изумленно уставился на него.
- С молоком или черный, Лу?
- Пошевеливайся! - рявкнул Блэк.
Агент пошел к машине.
На то, чтобы заманить бродяжку в машину Блэка, ушли оба чизбургера, кофе и одна
порция картошки-фри. Детектив подумал, что она, скорее всего, не села бы в сине-белую с
опознавательными полицейскими знаками машину Кэррола. Самому Кэрролу, кстати, он велел
спрятать форменную куртку и оружие в багажник, чтобы не насторожить старуху, и теперь
агент дрожал от холода, сидя на переднем пассажирском сиденье.
Сзади бродяжка поедала картошку-фри и что-то бубнила себе под нос. Запах от нее шел
убийственный.
- Куда теперь? - спросил Кэррол. - В какую-нибудь ночлежку? Или в больницу?
Блэк завел машину.
- В город. Ты еще кое-чего не знаешь.
Кэррол застучал зубами еще громче, а Блэк набрал скорость и поехал по Джокертауну.
Бродяжка на заднем сиденье задремала. Одного зуба у нее недоставало, и дыхание вырывалось
изо рта с присвистом. Блэк затормозил перед коричневым зданием на 57-й улице.
- Подожди здесь, - бросил он.
Он спустился по лестнице, ведущей к полуподвальному входу, и нажал кнопку звонка. На
входной двери красовался пластмассовый рождественский венок. Кто-то взглянул в глазок.
Дверь открылась.
- Я тебя не ждал, - сказал Коулмен Хаббард.
- У меня тут одна тетка... со способностями. На заднем сиденье. Немного не в своем уме.
Думаю, можно посадить ее в гостевую спальню. Да, и еще коллега, которому не нужно знать,
что происходит.
- Что ты ему сказал?
- Я сказал, чтобы он сидел в машине. Он послушный мальчик и поступит так, как я
сказал.
- Хорошо. Погоди, я схожу за пальто.
Под любопытным взглядом Кэррола Хаббард с Блэком при помощи содержимого
холодильника Хаббарда уговорили старуху войти в квартиру. Если бы он знал, что скрывает
запертая дверь соседней квартиры: темный звуконепроницаемый зал, алтарь со множеством
свечей, пентаграмма на полу, блестящие цепи, прикованные к скобам.
...Здесь все было устроено с тем же тщанием, как и в старом взорванном храме ордена, но
все равно это был временный штаб - пока не закончен новый храм в центре города.
В квартире Хаббарда имелись две гостевые комнаты, в одну из которых и поместили
старуху.
- Запри дверь на замок, - велел Блэк. - И вызови Астронома.
- Властитель Амон уже оповещен. - И Коулмен постучал пальцем по голове.
- Сейчас заберем твою машину, - сказал Блэк. - Потом поедем в участок, напишешь
рапорт.
Кэррол взглянул на него.
- Что это был за человек, лейтенант?
- Специалист по душевнобольным и джокерам.
- А эта тетка не выкинет какой-нибудь фортель?
- Ничего, он и не с такими справлялся.
Блэк затормозил позади машины Кэррола, вышел из машины, открыл багажник, достал
оттуда куртку и шляпу агента, потом вытащил "флейту" - так на жаргоне нью-йоркских
полицейских называлась совершенно невинного вида бутылка из-под лимонада, наполненная
спиртным, - и протянул вещи и бутылку коллеге. Тот с благодарностью ее принял. Детектив
нырнул в багажник за портупеей Кэррола.
- Повезло мне, что ты оказался рядом, Лу.
- Угу. Это точно.
Блэк четыре раза выстрелил в Кэррола из его же пистолета, потом, когда тот упал, всадил
ему еще две пули в голову. После этого он стер с пистолета свои отпечатки и бросил его на
асфальт, подобрал бутылку и уселся обратно в машину. Может быть, если вокруг будет разлито
спиртное, решат, что Кэррол остановился, чтобы приструнить какого-нибудь пьяного
дебошира, а тот взял и убил его.
В машине пахло чизбургерами. Блэк вспомнил, что еще не ужинал.
Бездомная старуха проигнорировала кровать и улеглась спать на полу в углу. Хаббард
сидел на стуле и внимательно разглядывал ее. Его кривая улыбка застыла, и лицо напоминало
маску. Голова наливалась болью: попытка прочитать мысли неожиданной "гостьи" не прошла
для него даром.
Все, теперь поворота назад нет, придется довести это дело до конца. Неудачный визит к
капитану Макферсону стоил ему положения в ордене и благоволения Амона; теперь же у него
появился шанс вновь завоевать утраченное доверие. Когда Хаббард сказал Блэку, что
предупредил Амона, он солгал.
Если штуковина в мешке у чокнутой старухи сумеет привести в действие машину Шакти,
то Амон станет не нужен, к тому же эта таинственная вещь сможет проглотить и самого Амона.
В памяти Хаббарда возник старый храм, объятый огнем, - и Амон, шагающий сквозь пламя с
последователями по пятам, как будто не слыша, как кричит он, Коулмен Хаббард.
Да. Ради такого стоит рискнуть.
Детектив второго ранга Гарри Матиас, известный в ордене как Иуда, поднял голову с
подушки, затем сел в кровати.
- Она не туз. И то, что у нее в мешке, - тоже.
Хаббард мысленно обратился к нему.
"Я чувствую два сознания. Одно ее собственное - спутанное. Я не могу проникнуть в
него. А второе - в сумке. Оно каким-то образом связано с ней... что-то вроде эмпатической
связи. Это второе сознание тоже производит впечатление поврежденного. Как будто оно
подстроилось под нее".
Иуда поднялся, его щеки пылали от гнева.
- Ну почему нельзя просто отобрать у нее этот чертов мешок, да и дело с концом?
Он подошел к старухе, протянул к ней руки.
В мозгу Коулмена как будто что-то включилось. Бездомная старуха больше не спала.
Сквозь ментальную связь с Матиасом Хаббард ощутил, как тот заколебался при виде внезапно
загоревшихся злобой глаз. Гарри потянулся за мешком. Комната мгновенно погрузилась в
черноту.
Иуда исчез. Коулмен изумленно таращился на пустое место там, где тот только что стоял.
В мозгу у него плескалась безумная радость женщины.
Гарри Матиас дрожал, губы у него посинели. Обрывок мишуры запутался в волосах, к
подметке прилип кусок картона. Он очнулся на свалке на Кристофер-стрит, а двадцать минут
жизни словно вычеркнули у него из памяти. Обратно он приехал на такси.
"Какое могущество!" - мысленно воскликнул Коулмен. Эта штуковина из мешка
каким-то образом искажала пространство и время.
- Но почему мусор? - недоумевал Иуда. - Почему помойки?.. - Он заметил картонку
и принялся отдирать ее от подметки.
- Думаю, она зациклилась на мусоре. - Хаббард кивнул, как бы подтверждая свои
слова. - А эта штука, похоже, время от времени искривляет неодушевленные объекты. Я
чувствую, что она сломана, - возможно, все дело именно в этом.
Нужно было срочно придумать какой-то способ приструнить старуху. Просто ждать,
когда она опять заснет, не имело смысла. Отравляющий газ? А что, если...
- У тебя на работе есть транквилизаторное ружье? Иуда покачал головой.
- Нет. Может быть, у пожарных есть - на случай, если придется иметь дело со
сбежавшими животными.
Идея окончательно оформилась.
- Я хочу, чтобы вы с Блэком раздобыли мне такое ружье.
Стрельбу он возложит на детектива - если та штука из мешка ответит, достанется Блэку.
А потом, когда старуха уснет, Коулмен заберет это устройство...
Вот тогда-то он повеселится. Сначала - с сознанием старухи; у нее в голове, надо
надеяться, осталось достаточно мозгов, чтобы понять, что с ней происходит. О да! Затем мощь
найденного приспособления можно будет испробовать на людях, отловленных прямо на улице.
А после этого, не исключено, что настанет и очередь Амона.
Он облизал губы. От нетерпения ему не сиделось на месте.
Легионы ночных жителей казались бессчетными. Нет, теоретически андроид знал о
существовании городского дна, о тысячах людей, что влачили меж стеклянных небоскребов и
домов из бурого песчаника существование, столь же далекое от образа жизни обитателей этих
зданий, как и от жителей Марса. Сухие, абстрактные цифры почему-то не передавали
подлинную картину: вот кучки людей греются у разведенных в урнах костров и передают из
рук в руки бутылки, вот вспыхивающие огоньки рождественских гирлянд отражаются в глазах
живущих в картонных коробках бездомных. Город как будто подпал под действие злых чар:
часть горожан стала жертвами войны и разорения и превратилась в бездомных беженцев, а
другой части словно пелена застлала глаза.
Андроид обнаружил двоих мертвецов - они уже успели остыть в своих газетных гробах.
Находил он и других, умиравших и больных, и отвозил их в больницы. Иные убегали от него.
Кое-кто притворялся, будто смотрит на фотографию старухи, крутил ее и так и сяк в отблесках
огня, а потом требовал денег за свидетельство о том, что он якобы видел, хотя это была явная
ложь.
Его задача казалась ему практически безнадежной.
Он продолжал искать.
Блэк с Хаббардом поджидали под запертой дверью гостевой спальни. Блэк потягивал из
своей бутылки смесь рома с колой.
- Сны, парень. Немыслимые сны. Боже мой. Чудища, каких и представить себе
невозможно: львиные тела, человеческие лица, орлиные крылья, все, что только можно
вообразить, - голодные, и все желают сожрать меня. Потом появлялась эта громадная тварь,
всего лишь тень, а потом... Боже мой. - Он нервно ухмыльнулся и утер влажный лоб. - Меня
до сих пор в пот бросает при одном только воспоминании. Затем я понимал, что все эти чудища
каким-то образом связаны, что все они - часть той твари. И тогда я просыпался - просыпался
с криком.
Это повторялось снова и снова. Я уже совсем было собрался к нашим штатным
психиатрам.
- Твое спящее сознание прикоснулось к Тиамат.
- Ну да. Именно это Матиас - Иуда - и сказал, когда посвящал меня. Он как-то
почувствовал, что Тиамат завладевает мной.
Хаббард криво ухмыльнулся. Блэк так и не узнал, что это Воскресший каждую ночь
входил в его сознание, наводняя его снами и почти доведя до грани психоза, поэтому когда
Иуда объяснил, каким образом орден может прогнать эти сны, масонство показалось детективу
единственным возможным выходом. Просто ордену требовался свой человек в полиции рангом
повыше Матиаса, а Блэк был толковым офицером, которому прочили повышение...
- А потом меня начали зажимать. - Детектив покачал головой. - Бэлзам и все
остальные консервативные масоны не хотели терпеть человека, который был воспитан в
католичестве. Уроды. А Тиамат уже была в пути. Я не могу в это поверить.
- Да еще и назвали тебя в честь Франциска Ксаверия .
- Хорошо еще, они не пронюхали, что у меня сестра - монахиня. Тогда мне точно была
бы крышка. - Он прикончил свой напиток и отправился в гостиную.
"Ты никогда не узнаешь, - подумал Хаббард, - что Амон использовал тебя в качестве
орудия против Бэлзама. Он хотел убрать с дороги бывшего Магистра с его абсурдными
предрассудками и нелепыми допотопными обрядами. Вот почему он воспользовался решением
против Блэка, чтобы убедить Ким Той, Красного и Воскресшего в том, что Бэлзаму пора уйти.
А потом случился тот пожар в старом храме, который каким-то образом устроил Амон, и Амон
тогда спас своих сторонников из огня, а Бэлзам с его последователями погибли".
Хаббард помнил взрыв, пламя, боль, он не мог забыть, как обугливалась его плоть. Он
кричал, призывая на помощь, а перед глазами у него стояла исполинская астральная фигура
Амона, который выводил своих последователей из огня, и если бы Ким Той не настояла, чтобы
они вернулись за ним, он тогда так и остался бы там. Коулмен только что вступил в орден, и
Амон еще не успел натешиться с ним, войти в его мозг и заставить его вступить в бесконечную
игру сознаний, связать его в узел при помощи череды унижений... "Да, - подумал он, -
именно таков Амон. Я знаю, потому что я и сам такой".
В дверь постучали. Хаббард впустил Иуду, который внес в дом украденное
транквилизаторное ружье в красном металлическом футляре, обклеенном предупреждениями
"Только для служебного пользования".
- Ф-фу ты. Ну и скотина. Я думал, капитан Макферсон никогда не выпустит меня оттуда.
Они с Блэком вытащили из футляра большой черный пневмопистолет, заложили в
патронник специальный дротик.
- От этого она должна вырубиться на несколько часов, - уверенно сказал Блэк. - Я
принесу ей какой-нибудь жратвы, а потом подстрелю через дверь, пока она будет есть.
Он заткнул пистолет за пояс брюк на спине, вытащил из холодильника картонную тарелку
с куском холодной пиццы и подошел к двери спальни, где они держали старуху. Потом
отомкнул тяжелый висячий замок и осторожно приоткрыл дверь. Хаббард с Матиасом невольно
отступили на шаг, как будто ожидали, что та странная штуковина затянет Блэка в сумку... но
детектив просунул голову в щель, а когда вновь обернулся к ним, на лице у него застыло
озадаченное выражение.
- Она куда-то делась, - объявил он. - В комнате ее нет.
Модульный человек оглядел батарею напитков, выстроившуюся перед ним на стойке.
Кофе по-ирландски, мартини, "Маргарита", коньяк "Наполеон". Он с полной серьезностью
вознамерился перепробовать их все прямо сейчас и гадал, не пробудила ли в нем встреча со
странам аппаратом полоумной бродяжки чувство собственной смертности.
- Я начинаю понимать, - заметил андроид, поднося к губам чашечку с кофе, - что мой
создатель - закоренелый социопат.
Синди некоторое время размышляла над его словами.
- Если ты не имеешь ничего против теологии, я бы сказала, что это ставит тебя на одну
доску со всеми нами.
- Он принялся... ну, в общем, это неважно. Но я считаю, что этот человек -
ненормальный.
Андроид слизнул с верхней губы сливки.
- Ты можешь сбежать. Если я правильно понимаю, рабство у нас запрещено. Он,
наверное, даже минимально допустимую заработную плату тебе не платит.
- Я не живое существо. Не человек в полном смысле этого слова. У машин нет прав.
- Это не значит, что ты обязан делать все, что бы он ни сказал.
Модульный человек покачал головой.
- Не выйдет. Я запрограммирован так, что не могу не подчиниться ему, не подчиниться
его приказам или каким-либо образом открыть тайну его личности.
Синди удивленно наморщила брови.
- Да, в предусмотрительности ему не откажешь. - Она окинула взглядом своего
спутника. - И вообще, зачем он тебя сделал?
- Он собирался пустить меня в массовое производство и предложить военным. Но мне
кажется, что ему доставляет такое удовольствие забавляться со мной, что он никогда не продаст
права на меня Пентагону.
- Я бы на твоем месте сказала ему спасибо.
- Не знаю, не знаю.
Андроид потянулся за следующим бокалом, потом показал Синди фотографию бродяжки.
- Мне нужно найти эту женщину.
- Она похожа на бездомную.
- Она и есть бездомная.
Девушка рассмеялась.
- Ты что, не слушаешь новости? Знаешь, сколько сейчас бездомных в этом городе? У нас
нынче кризис. На улицах полно алкоголиков, дезертиров, безработных и просто неудачников,
психов, которых выставили из психушек потому, что государство урезало финансирование.
Ночлежки теперь в первую очередь дают приют тем, кто пострадал от Роя, а не бездомным.
Знаешь, что в этом декабре уже зарегистрирована самая низкая ночная температура за всю
историю наблюдений? Пришлось открыть все церкви, полицейские участки, ну и другие
подобные им места, чтобы бродяги не замерзли. И ведь многие из них ни за что не пойдут ни в
какую ночлежку - потому, что слишком боятся властей, или просто потому, что у них ума не
хватит сделать это. Завтра к утру на помойках будет полно мертвецов.
- Я знаю. Я уже видел несколько.
- Если хочешь найти ее прежде, чем она замерзнет, ищи сначала у костров, а в
ночлежках уже потом. - Она снова задумчиво взглянула на фотографию. - Кстати, а она
вообще тебе зачем?
- Думаю... думаю, она видела что-то важное.
- Похоже на правду. Что ж. Удачи тебе.
Андроид через плечо оглядел террасу, подернутую сверкающей корочкой льда. Из-за
ограждения на него холодно взирал Манхэттен, вдруг представший перед ним с такой
отчетливостью, как никогда прежде, как будто здания, люди, огни вмерзли в огромный
кристалл. Город казался далеким, как звезды, и таким же равнодушным. Модульный человек
содрогнулся в глубине своей электронной души. Ему хотелось остаться здесь, в теплом зале
"Козырных тузов", продолжать совершенно бессмысленно - он ведь не мог напиться -
осушать один бокал за другим. Было в этом занятии что-то успокаивающее, несмотря на его
логическую бесцельность. Видимо, в этом следовало винить человеческую составляющую его
программы.
Однако были вещи более важные, чем его желания, и их числе - повиновение. Он мог
находиться в "Козырных тузах" не дольше, чем это могло помочь ему в поисках старухи.
Андроид прикончил свои напитки и попрощался с Синди. Если только не случится чуда и он не
найдет старуху в самое ближайшее время, остаток ночи ему придется провести на улицах.
Было четыре часа утра. Колесо машины наехало на люк, и горячий кофе выплеснулся
Коулмену Хаббарду прямо на ногу. Он не обратил на это внимания, а сделал еще один хороший
глоток. Заснуть сейчас было ни в коем случае нельзя.
Он искал сумасшедшую старуху, обшаривал каждую ночлежку, прочесывал каждую
темную улочку, мысленно прощупывал окрестности в надежде уловить то безумие и тот гнев,
которые однажды уже обнаружил в ее больном мозгу.
Хаббард был занят этим большую часть последних суток. Обогреватель во взятой
напрокат дешевой машине давно отказал. Все тело у него болело, череп гудел так, будто кто-то
настойчиво долбил по нему паровым молотом. То, что Блэк с Иудой точно так же мерзли
сейчас где-то, ничуть его не утешало.
Коулмен снова зажал стакан между коленями, включил свет в салоне и пробежал глазами
список ночлежек. Неподалеку в спортивном зале школы для девочек был устроен приют для
беженцев.
Чем ближе он подъезжал, тем сильнее становилось тревожное ощущение чего-то
знакомого - словно приступ дежа вю. Головная боль отдавалась в глазах, в желудке что-то
противно заворочалось. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что означало это
ощущение.
Старуха там! Его охватило ликование. Он отвернулся от больного соз
...Поділитися у соцмережах
