Жанр: Триллер
Синдром
...од в парикмахерскую, визит к дантисту - масса всего. Могу
привести с десяток примеров того, что принято называть коллективной памятью -
воспоминания, которые можно назвать общими для всех людей. По крайней мере для
граждан Америки. Однако, - Шоу повернулся к пациенту с виноватой улыбкой, - наш
друг с тем же успехом мог бы оказаться пришельцем с Марса: из всех событий, о
которых я его спрашивал, Джеффри помнит всего два. - Врач поднял два пальца,
изобразив знак победы. - Как ездил с родителями в Бетани-Бич и как задувал свечи
на праздничном торте в свой день рождения. Все остальное - провал. Я ожидал
совсем иного.
Эйдриен озадаченно смотрела на Шоу.
- Но что здесь удивительного, доктор, ведь у Джеффа амнезия.
Собеседник покачал головой.
- Да, верно. Однако еще мы знаем, что наш общий знакомый выдает себя за другого
человека, и именно поэтому я нахожу его заболевание столь интересным. Джефф как
замочек с секретом. Двуликий мистер Дюран убежден в истинности своих
воспоминаний - вот почему он с успехом прошел испытание на детекторе лжи, о чем
вы упомянули при нашей первой встрече. И по той же причине он отвез вас к
несуществующему домику на побережье. Все это прекрасно вписывается в общую
картину, которая начала у меня складываться после сегодняшней беседы. Когда я
спрашивал его о незначительных событиях вроде того, о чем мы с вами только что
говорили, он не предпринял ни единой попытки что-либо придумать. Джефф либо
помнил, либо нет - в основном последнее.
- И что это означает? - поинтересовалась девушка.
- Наш друг не пытается никого обмануть. Он не мошенник.
- Ну и?...
- Помимо потери памяти, он страдает еще и обманом чувств. Попросту говоря,
галлюцинациями. - Шоу повернулся к пациенту: - Не раздражает, что мы обсуждаем
вас подобным образом?
Дюран закатил глаза.
- Нисколько. Мы с Эйдриен старинные приятели. С тех самых пор, как она решила
отозвать иск.
Шоу удивился:
- Вы судитесь?
Эйдриен покачала головой:
- Теперь нет - все в прошлом.
Психиатр воспринял это известие должным образом.
- Как бы там ни было, мы провели один из клинических тестов, о которых я уже
упоминал.
- И что выяснилось?
- Все в норме, кроме самого пациента. - Шоу улыбнулся. - Поэтому я решил
испробовать гипноз.
Собеседница нахмурилась:
- Но мне казалось, что вы противник гипноза.
- Напротив, я считаю гипноз полезным инструментом. А кроме того, я подумал, что
Джеффри не помешает чуть-чуть отдохнуть, ослабить самоконтроль.
- Что-нибудь получилось? - полюбопытствовала Эйдриен.
- Нет. Даже под гипнозом у Джеффри были провалы памяти. Но те два случая из
своего детства - поездку на пляж и праздничный торт - он опять вспомнил. И вот
тут началось самое интересное.
- То есть?
- Джефф рассказал о случившемся слово в слово, точно стихотворение или наизусть
заученную речь.
- И что отсюда вытекает?
Доктор покачал головой:
- Рано делать какие-либо выводы. Сначала я хотел бы предложить ему пройти еще
пару тестов, чтобы исключить маловероятные гипотезы.
- Наподобие чего?
- Наподобие травмы области мозга, ответственной за память.
- А что за тесты? - поинтересовалась собеседница.
- Компьютерная томография, магнитно-резонансная томография, сканирование
радиоактивным изотопом.
Услышав это, Эйдриен закатила глаза:
- Боже мой. Не думаю, что мистер Дюран в состоянии позволить себе такие расходы.
- Он застрахован, - ответил Шоу. - Мы проверили.
- В самом деле? - удивилась та. - Случайно, не во "Взаимном страховании
граждан"?
- Нет, - вмешался в разговор Джефф. - У меня "Тревеллерс"[29]. А та страховка, с
пленками - на случай обвинения в профессиональной некомпетентности.
Шоу поднялся с кресла, направился к стойке в приемной и стал один за другим
открывать ящики. Извлек какую-то схему, кипу бумаг и протянул все Дюрану.
- Что это? - спросила Эйдриен, заглядывая ему через плечо.
- Вот карта больницы. По ней вы найдете лабораторию. А это формы согласия на
проведение тестирования.
Шоу взглянул на часы и с досадой махнул рукой:
- Ну и ну. Да я уже опаздываю!
- Простите, мы совсем вас уболтали, - ответила Эйдриен, прижав к себе небольшой
сверток: кроссовки и мокрую от пота одежду для пробежек.
Психиатр отмахнулся и успокоил посетительницу:
- Не впервые. - Он проводил их до лифта и обратился к пациенту: - У вас слабые
нервы, Джеффри? Не боитесь замкнутого пространства?
Тот пожал плечами и рассеянно проговорил:
- Понятия не имею.
Шоу усмехнулся:
- Что ж, если почувствуете, что могут возникнуть проблемы с магнитно-резонансной
томографией, скажите технику. Он даст вам успокоительное.
Под щеткой ветрового стекла их ждала квитанция.
- Черт возьми! - взвыла Эйдриен, поспешно вытаскивая листок, словно боялась, как
бы он не размножился сам собой. - Сто баксов!
Кинув взгляд на бумажку, девушка заметила, что штраф выписали несколько часов
назад. Примерно в то время, когда она бегала в парке и заблудилась, а потом так
торопилась к Шоу, что начисто забыла про счетчик. Обернувшись к Дюрану, точно
считала виноватым его, Эйдриен недовольно проговорила:
- Обязательно было так долго торчать там?
Джеффри прекрасно понимал, как она разозлилась из-за штрафа, и решил не
испытывать ее терпения. Он просто тихо произнес:
- Не знаю. Прости, что задержался.
Две минуты спустя они уже ехали в машине в сторону Нижнего Манхэттена. Тут
Эйдриен решила извиниться.
- Ты не виноват, - сказала она полным раскаяния голосом. - Это я там
припарковалась, сама забыла подбросить в счетчик монет и наорала на тебя ни за
что. - Она вздохнула и добавила: - Выхожу из себя по пустякам.
- Да ладно, забудь.
- Нет, мне действительно неловко. Ведь я затеяла всю эту беготню по врачам, где
тебя разбирают по косточкам. Какая же я сволочь!
Эйдриен выглядела столь безутешной, что Дюрану так и хотелось обнять ее и
прижать к себе. Однако он ограничился словами:
- Думаешь, я не понимаю, каково тебе приходится: столько денег уже угрохала. Ты
и ночевать-то здесь не хотела.
- Пожалуйста, не пытайся перевести разговор на другую тему, - сказала девушка, и
ее вдруг разобрал смех. - Я такой нытик... - Она испустила наигранные стенания. -
Сто долларов... Подумаешь, ерунда!
Эйдриен потерла запотевшее ветровое стекло ребром ладони, и ее спутник
поинтересовался:
- Куда едем?
- Я забронировала номер в одном отеле на Вашингтон-сквер.[30]
- Чудненько.
Собеседница засмеялась:
- Я бы не сказала - они берут семьдесят баксов за ночь.
- Да?... А что говорит об этом "Лонли планет"?
- В меру чисто. Безопасно. Цены умеренные.
- Так чего же мы ждем! - воскликнул Дюран. - Это же три кита, на которых
зиждется благополучие!
- Хм, наверное...
- А что тебя беспокоит?
Эйдриен на миг задумалась и ответила:
- В меру чисто.
Глава 26
Гостиница оказалась настоящей дырой.
Их номер вызывал в памяти слова "клинически депрессивный", как выразился Дюран.
Грязный и захудалый вид помещения наводил на мысль о тех заведениях, где
останавливаются вышедшие из мест заключения граждане. Две бесформенные
односпальные кровати заправлены легкими покрывалами, которые, судя по нескольким
темнеющим полоскам у швов, когда-то были оранжевыми, но давно обрели грязнобелый
цвет застиранного белья. В углу на заляпанном ковровом покрытии стоял
низкий столик. Возле окна скучало засаленное и прожженное окурками кресло, а
неподалеку на встроенном стенном шкафу громоздился 27-дюймовый "Сони Тринитрон".
В кухонной зоне, позади стойки из жаропрочного пластика, висела раковина, явно
нуждавшаяся в новой глазуровке, рядом располагался маленький, но очень шумный
холодильник, и дополняла картину стенка из дешевого каталога доставки товаров по
почте, внутри которой размещались стопки чашек и тарелок.
Эйдриен открыла дверцу холодильника и заглянула внутрь. К счастью, там оказалась
лишь форма для льда - по всей видимости, сделанная вручную из прессованной
фольги.
- Кошмарное место, - пожаловалась девушка.
Джефф подсунул спинку кресла под круглую дверную ручку.
Утром они дошли до метро и поехали в северную часть города. В медицинском центре
"Пашена" их приветливо встретили работники отделения нейросканирования и
компьютерной томографии. Секретарша-азиатка в приемной открыла прозрачное оконце
и одарила Джеффа радушной улыбкой.
- Да-да, все верно, - проговорила она, - мистер Дюран. Вам назначено
обследование. Я позову Виктора.
Минуту спустя в дверях появился латиноамериканец в комбинезоне цвета морской
волны с резкими чертами лица, напоминавшими об ацтекских фризах.
- Передайте Мелиссе форму согласия на проведение процедур, и начнем, -
проговорил он и обратился к Эйдриен: - Вы миссис Дюран?
Ее лицо залилось краской, и она несколько поспешно ответила:
- Нет, просто знакомая.
- Тогда вы, наверное, предпочтете подождать где-нибудь в другом месте. Видите
ли, тестирование - довольно долгая процедура. Я бы посоветовал зайти в четыре.
Спутница Дюрана удалилась, и его проводили в комнату, где сняли основные
показатели жизнедеятельности организма, а затем в кабинете для обследования он
стал дожидаться, когда к нему подойдет специалист. Помещение, украшенное
геометрическими бордюрами, оформители выдержали в пастельных тонах, на стене
одиноко висела гравюра Норманна Рокуэлла с изображением врача в белом халате. С
доброй улыбкой на губах и стетоскопом в руке доктор склонился над трепещущим
мальчиком, голый зад которого виднелся под слишком коротким хирургическим
балахоном. Слащавый образ чадолюбивого педиатра относился к временам, имеющим
мало общего с миром, в котором жил Дюран.
Центр нейросканирования можно было с легкостью назвать мечтой технофила: на
столах высился дремучий лес компьютеров и светодиодов, осциллоскопов, светлокоричневых
и желтовато-серых приборов, одновременно казавшихся современными и
доисторическими.
Первой в списке тестов шла компьютерная аксиальная томография[31]. Дюрана
попросили лечь лицом вниз, голову привязали к подбородку ремнями. По настоянию
ассистентки пациент зажал во рту специальное резиновое приспособление,
обеспечивающее максимальную фиксацию головы. Любое движение, как ему сообщили, -
злостный враг диагностики. Поэтому Джефф лежал, стараясь сохранять полную
неподвижность и ощущая неимоверное желание почесать то тут, то там. Но он твердо
решил не двигаться и черпал поддержку из неутомимой болтовни обслуживающей его
медсестры - техника и вдохновительницы в одном лице. В ходе процедуры она ловко
управлялась с неким прибором, который двигался по арматуре вокруг головы Дюрана
и делал серии снимков, подробно останавливаясь на каждом из сорока восьми
поперечных сечений черепа пациента. Прибор перемещался с глухим жужжанием,
причем, когда он щелкал, чтобы запечатлеть изображение, оставаться спокойным
было невозможно.
Медсестра ласково щебетала, и Дюрану пришло в голову, что в такой манере обычно
разговаривают с собаками и младенцами. По завершении процедуры в кабинете
материализовалась индианка, схватившая цветную диаграмму, где в зашифрованном
виде содержалась информация о состоянии мозга Джеффри, и препроводила пациента в
кабинет, на двери которого висела табличка:
МАГНИТНО-РЕЗОНАНСНАЯ ТОМОГРАФИЯ
На этот раз процедура прошла не так гладко.
Томограф представлял собой длинный стол, въезжавший в большой барабан,
напоминающий по форме гроб - "магнит", как называли это жутковатое
приспособление лаборанты. Лежащего на столе Дюрана снабдили подобием шлема с
закрывающей лицо пластиковой решеткой. Сестра сунула ему в ладонь кнопку
аварийной сигнализации и посоветовала надавить на нее, если он испугается. Затем
пациента попросили лежать неподвижно и не реагировать на звуки помпы, которая
скоро включится.
Сестра коснулась какой-то кнопки, и стол покатился в барабан, точно унося Дюрана
в глотку какого-то гигантского хищника. Джефф старательно вглядывался в темноту,
пытаясь рассмотреть - что же находится за пластмассовой решеткой шлема. До свода
барабана оставалось около восьми дюймов, когда стол стал подниматься и
остановился, лишь приблизившись к своду почти вплотную.
Джефф сделал глубокий вдох. "Ты в безопасном месте", - сказал он себе и что есть
мочи надавил на кнопку тревоги. Сработала сигнализация, прибежала сестра, стол
подался вниз и медленно выкатился назад.
Персонал шепотом посовещался, и пациента препроводили обратно в диагностический
кабинет. Там некий молодчик с бритой головой и золотым кольцом в носу сделал ему
укол, заверив, что инъекция поможет расслабиться. Препарат и впрямь
подействовал, и остаток утра и большая часть дня пролетели если не как сон, то
как кинохроника - черно-белая и немая.
Дюран не запомнил, сколько еще сделали тестов. Последним шло сканирование с
радиоактивным изотопом. Ацтек Чарли, как называли сотрудники латиноамериканца с
характерным лицом, в двух словах объяснил пациенту, в чем заключается процедура:
- Проще говоря, вас будут просвечивать вот этим. - Чарли взял с блестящего
алюминиевого подноса шприц и поведал: - Здесь - радиоактивный изотоп,
просвечивающий мозг, чтобы док смог посмотреть, что там происходит. - Ацтек
постучал по шприцу ногтем и попросил Джеффри прилечь на покрытый бумагой стол.
Тот послушался и едва ощутил укол.
Два часа спустя Дюран вышел в небольшой конференц-зал клиники, где его ждали
доктор Шоу и Эйдриен. К ряду освещенных контурным светом кодоскопов были
прикреплены десятки снимков поперечных сечений его мозга. Нейропсихиатр
переходил от одного изображения к другому, постукивая кончиком указки по
маленькой яркой точке, залитой океаном серого цвета.
- Вот здесь, - сказал он. - И тут. И еще здесь, взгляните. На этом снимке тоже
видно.
- Похоже на рисовое зернышко, - проговорила Эйдриен.
- Что это? - поинтересовался Джеффри.
Шоу на миг задумался и хмуро ответил:
- Не знаю. - Снова подумал и пожал плечами. - Могу сказать, чем это не является.
Это не ткань. Значит, объект представляет собой "инородное тело". Так мы
выражаемся, когда все возможные догадки уже исчерпали себя, а природа объекта
по-прежнему неясна.
Врач нахмурился и замолчал. На потолке зажужжала одна из флуоресцентных ламп.
- Вы не припоминаете никаких травм головы? - с надеждой в голосе спросил Шоу. -
Может, попадали в автомобильную аварию или авиакатастрофу? Вы служили в армии?
Дюран ухмыльнулся:
- У меня что-то с памятью в последнее время, док.
Шоу слабо улыбнулся:
- Очень смешно.
- Подождите-ка, - заговорила Эйдриен, глядя на Шоу. - То есть вы предполагаете,
что...
- Возможной причиной нынешнего состояния мистера Дюрана является травма. -
Психиатр вскинул руки, и его лицо исказилось в театральном замешательстве. -
Скажем так... это рабочая гипотеза. - Врач указал на галерею снимков. - В истории
психологии и нейробиологии имеется масса примеров того, как физическое
повреждение отражается на работе мозга. На самом деле, ценная информация о
памяти попадает в наше распоряжение именно от травмированных больных, людей,
которые попадали в чудовищные аварии и их мозг оказывался изувечен. Согласитесь,
что подобные эксперименты в условиях клиники провести невозможно. - Шоу ритмично
постучал по столу, будто размышляя о чем-то своем.
- Скажите, а как по-вашему, это зернышко могло бы воздействовать на память
Джеффри? - поинтересовалась Эйдриен.
Психиатр пожал плечами:
- Не исключено. Это одна из вероятных гипотез.
- Доктор, а вы не можете проверить? - подал голос Дюран.
- Для этого нам понадобилось бы сначала изучить объект. - Заметив, что Эйдриен
сникла, Шоу попытался ободрить ее сочувственной улыбкой. - Память - вещь
странная. Люди склонны полагать, что воспоминания хранятся в мозгу, как книги в
библиотеке - стоят себе рядком, все аккуратненько, отдельными группками. Так
вот, смею вас заверить, это заблуждение. Мы провели массу экспериментов, и
знаете, что выяснилось? Наши воспоминания не носят локального характера - они
распределены по мозгу, равномерно рассеяны. Приведу пример. Скажем, мы научили
мышь проходить лабиринт, а потом повредили определенную зону ее мозга таким
образом, что она с трудом способна передвигаться. И что вы думаете?
Обездвиженное животное по-прежнему помнит, как пройти лабиринт от начала до
конца. Что особенно интересно в вашем случае, - продолжил Шоу, обращаясь к
пациенту, - это то, что мы не наблюдаем здесь обычных для потери памяти
симптомов. Кратковременная память не повреждена, и ваш мозг, похоже, не лишился
способности формировать долгосрочные воспоминания.
- Да, и у вас уже есть какие-нибудь соображения на этот счет? - спросил Дюран.
- Пока ничего определенного. Все, чем я располагаю на данный час, - вот этот
инородный объект. - Шоу постучал по одному из снимков на световой панели.
Джеффри пристально смотрел на развешанные в кабинете снимки, как вдруг его
захлестнуло ликование: а что, если психиатр прав? Тогда все встает на свои
места. Ну, не совсем все - убийство Эдди Бониллы так просто не объяснишь, - но
очень многое.
- Доктор, что вы посоветовали бы теперь? - поинтересовался Дюран.
Шоу заколебался.
- На данном этапе все зависит только от вас.
- А что я могу сделать?
- Мы могли бы извлечь объект, взглянуть на него и попробовать разобраться - что
он собой представляет и из чего изготовлен.
- Это опасно? - спросила Эйдриен.
Доктор задумчиво покачал головой:
- Не особенно. Предмет расположен в сравнительно доступной области. Пациент
будет находиться в сидячем положении, а мы проникнем в клиновидную пазуху через
переднюю носовую перегородку.
- Через нос?
Шоу решительно шлепнул указкой по открытой ладони.
- Верно. Придется применить антибиотики широкого спектра действия. А в остальном
- не операция, а одно удовольствие.
- Но ведь любое хирургическое вмешательство сопряжено с определенным риском, -
заметила Эйдриен.
Доктор кивнул:
- Да, разумеется.
- А поподробнее? - обеспокоился Дюран.
- Можно нечаянно повредить зрительный нерв.
- То есть он ослепнет?
- Очень, очень маловероятно. Я бы скорее опасался истечения ЦСЖ.
- Простите, как вы сказали? - спросила Эйдриен.
- ЦСЖ - цереброспинальная жидкость, которой мозг отделен от черепной коробки.
При операциях такого рода... - Шоу не окончил предложения и лишь неопределенно
пожал плечами.
- Жуть какая, - пробормотал Дюран.
- В любом случае вероятность летального исхода менее одного процента.
Комментариев не последовало.
- Разумеется, - продолжил психиатр, - пока инородное тело находится в мозгу,
всегда присутствует опасность осложнений. Например, оно может вызвать какуюнибудь
локализованную инфекцию или набухание мозга - ликвор. На снимках я
заметил область раздражения вокруг предмета. - Шоу порылся в пачке больших
цветных распечаток, которые походили на психоделические картинки. На них все так
и пылало пурпурным и светло-вишневым, отдельные участки светились сапфиром -
одним словом, легко представлялось, будто какой-то шутник разложил на столе
образцы расцветок для коллекции модных футболок в стиле ретро.
Доктор поднес снимок к фотографическому увеличителю.
- Вот. Взгляните-ка сюда. Отчетливый ореол, видите?
Дюран с Эйдриен по очереди подходили и рассматривали снимок: на фоне пурпура
явственно выделялся крошечный желтый блик.
- Доктор, а вы бы что посоветовали? - в отчаянии махнул рукой пациент.
- Соглашайтесь на пробную операцию. Нужно еще посмотреть, сможем ли мы
проникнуть внутрь и выйти, не причинив лишних повреждений. А если это удастся,
заодно удалим инородное тело. Неплохо посмотреть, с чем мы столкнулись.
- А оперировать вы будете сами? - поинтересовалась Эйдриен.
Шоу покачал головой:
- Нет, я поищу руки получше. - Он развернулся к картотеке, стоявшей за его
спиной, выдвинул ящик, достал папку и отобрал кое-какие листы. Постучал ими по
столу, выравнивая в аккуратную стопочку, и скрепил их. - Возьмите. Это формы на
согласие. Внимательно прочтите и хорошо выспитесь, а с утра... Позвоните мне,
договорились?
Всего в квартале от гостиницы обнаружилась неплохая кубино-китайская
забегаловка, где готовили на вынос. Путешественники вернулись в комнату с
картонными упаковками риса и блоком из шести банок пива "Цинь-Цуо".
Пока Дюран просматривал формы на согласие, Эйдриен принесла тарелки и стала
накрывать столик в углу.
- Я могу ослепнуть, - проговорил Джефф, - или "претерпеть изменение личности".
Послушай, вот мое любимое место: "утрата когнитивной функции".
Эйдриен протянула ему банку пива.
- И как это понимать?
- Это значит, что я могу стать идиотом.
- Господи! - проговорила девушка, метнув на него нерешительный взгляд. - Ну, не
знаю...
- О чем ты?
Эйдриен покачала головой:
- Я не стану давать тебе советов - не хочу брать на себя ответственность.
Все блюда были настоящим объедением.
- Интересно все-таки придумали - объединить китайскую и кубинскую кухню, -
сказала Эйдриен. - Как им такое в голову-то пришло? Я бы не додумалась.
Джеффри пожал плечами и пояснил:
- Ничего удивительного: в Вест-Индии полно китайцев. Во всяком случае, на Ямайке
и Гаити точно. Собственно, почему бы им не перебраться и на Кубу тоже?
Собеседница так и застыла, не донеся деревянные палочки до рта.
- Ничего себе, какая осведомленность.
- А чему ты удивляешься?
- Ты что, разве бывал на Ямайке?
Дюран задумался и не очень уверенно проговорил:
- Наверное. На Гаити точно.
- Давай копнем поглубже. Может, что-нибудь вспомнишь.
Джефф со смаком прожевал очередную ложку риса с бобами и прильнул губами к
пивной банке. Наконец закрыл глаза и начал:
- Большой белый дом с верандой. Зелень вокруг. - Он остановился на миг: в ушах
стоял шум транспорта - глухой однообразный гул. - Поднялся ветер и поворошил
кроны растущих вокруг пальм. Только это был не тихий шелест гуляющего в листве
ветерка, а настоящий шквал. - Дюран помолчал и продолжил: - В такую погоду
садовник всегда забирался на деревья...
- Зачем? - удивилась Эйдриен.
- Срезал кокосы, а то они веранду побьют.
- Продолжай, - подбадривала собеседница, отложив в сторону палочки. - Помнишь,
как мы с тобой в шахматы играли, а потом ты стал вспоминать? Ром, зной.
Джефф сидел напротив девушки, его лицо расслабилось - казалось, будто он тихо и
мирно спит, только вот веки подрагивали. Вдруг он вскочил на ноги и вытаращил
глаза.
- Что с тобой? - вздрогнула Эйдриен.
Дюран тряхнул головой и отвернулся. Сделал пару глубоких вдохов, пытаясь
успокоиться, и обратил взгляд на девушку:
- Слушай, я такое увидел... Господи. Такое уже было - и не раз. Ужас какой-то.
Когда я вдруг вроде бы начинаю вспоминать прошлое, внезапно возникает та
комната... Уф, аж волосы дыбом встали.
- Что за комната?
Он покачал головой и отошел к окну. Выглянул на улицу.
- Я не хочу об этом говорить.
- Придется.
Дюран все смотрел в окно, будто выискивая что-то.
- Я пытался понять, какой там цвет.
- Где?
- В комнате. Не желтый... Охра. И все в крови. - Джефф испустил тяжелый вздох. -
Неприятно об этом говорить.
- Тебе же самому это нужно. Давай возьми себя в руки. Попробуй еще вспомнить,
может, что-нибудь получится.
- Нет!
- Ну, как знаешь. - Эйдриен взяла палочки, помешала рыжеватый соус и принялась
сосредоточенно ловить черный боб.
- Прости, - сказал Дюран. - Просто я не могу. Это все... Не знаю, как тебе
объяснить.
- Ладно, забудь, - небрежно бросила его собеседница. - Не важно.
- Послушай...
- Просто мне кажется, что здесь - зацепка. Я подумала, за нее стоит ухватиться.
Джефф некоторое время сидел молча, прижав пальцами упавшую на лоб темную прядь.
- Пойми, я просто не могу дальше продолжать, это невыносимо.
Эйдриен вздохнула и промолчала.
- Я вижу ту комнату и будто теряю сознание, - сказал Дюран. - Мне хочется
отключиться и забыть обо всем.
Девушка покачала головой, словно желая таким образом сменить тему разговора.
- Ладно, тебе еще о многом предстоит подумать.
Джефф был озадачен:
- О чем о многом?
- Ну, к примеру, об операции на мозге.
Эйдриен поймала заостренным концом палочки черный боб и проткнула его.
- А ты всегда так делаешь? - уже просветлевшим голосом поинтересовался Дюран.
- Как?
Он указал на горки риса и овощей, которые та соорудила на тарелке:
- Просто у доктора Фрейда есть очень занятная теория на этот счет.
Эйдриен засмеялась:
- А, знаю, игра с едой. - Она соединила все в одну горку и расплющила ее в
квадрат. - Мои недоброжелатели считают, что это единственная игра, на которую я
способна.
- У тебя есть недоброжелатели?
Девушка провела диагональные дорожки через квадрат пищи, разделив его на четыре
треугольника.
- Угу... Я не из тех, кого называют душой компании. Скорее пчелка-трудяга,
воплощенная деловитость.
Джефф засмеялся:
- Они просто завидуют.
Эйдриен улыбнулась:
- Спасибо, - и подумала: "Держись".
Она уже начинала привязываться к этому парню. А если быть до конца честной, он
ей почти нравился - а может, даже и больше. И вот это было бы настоящей
катастрофой. "Похоже на стокгольмский синдром"[32], - подумала Эйдриен, хотя
Дюран и не держал ее здесь насильно, а они вместе являлись узниками нелепой
ситуации. Собственно, нет ничего удивительного, что ей кажется, будто они чем-то
связаны. Они ведь на самом деле... команда. Эйдриен провела пальцем по "Цинь-Цао",
подняла баночку и осушила ее.
Прошел час.
Эйдриен стояла в кухне и мыла посуду, когда до нее донеслись слова Дюрана - он
разговаривал по телефону. Девушка закрыла кран, поставила тарелку в сушилку и
прислушалась.
- Да, док, - говорил Джеффри. - Это Джефф Дюран... Верно. Прекрасно, спасибо.
Послушайте, я хотел сказать: я все обдумал и... решился.
Шоу позвонил в восемь утра, разбудив Эйдриен. Дюран досматривал сон, накрыв
голову подушкой, и ей пришлось подойти к телефону самой.
- Прооперируем во вторник, - сообщил психиатр. - Я заручился согласием Ника
Аллалина - это замечательный нейрохирург. Насчет операционной договорюсь. В
целом уже все готово, остались мелочи.
Эйдриен свесила с кровати ноги и села.
- Во вт
...Поділитися у соцмережах
