Жанр: Триллер
Синдром
...прошло в нескольких милях от
Уилмингтона, где проживала их родная бабушка, после смерти матери взявшая сирот
на воспитание. Эйдриен почти не помнила бабулю, и почти все ее представления
складывались из рассказов Никки. Лучше всего запомнился запах в бабушкиной
комнате - настоящий эликсир, смесь каких-то непонятных лекарственных ароматов,
на которые наложился запах косметики - ландышевого одеколона и сыпучей пудры для
лица "Коти", стоявшей на туалетном столике возле кровати.
Бабушка не любила говорить о дочери, она уничтожила все ее фотографии. Все до
единой. Судьба Диди Салливан превратилась в своего рода домашнее табу. Вопросы о
ней неизменно вели к слезам, поэтому Эйдриен с раннего детства научилась
сдерживать свое любопытство. А вот Никки - напротив. Она без устали пыталась
разузнать от бабушки побольше, что неизменно заканчивалось криками и скандалом,
Никки попадала под домашний арест, и ей на несколько дней устраивали молчаливый
бойкот. Именно в такие периоды Эйдриен приходилось брать на себя роль посредника
между двумя враждующими сторонами, передавая сказанные шепотом сообщения:
"Бабуля говорит, иди мыть руки и пора ужинать" - "Ники сказала, у нее чистые
руки".
Бабуля умерла, когда Эйдриен еще не исполнилось и шести. Никки тогда было
одиннадцать. Поначалу девочки пару месяцев прожили у престарелой четы, взявшей
сирот ради пособия, которое выплачивало на усыновленных детей государство. По
прибытии в новый дом девочки получили едкий шампунь от вшей, и в восемь их
отправили спать. С тех пор сестрам разрешалось мыться только раз в неделю, а
перед сном их заставляли читать молитвы. Никки расстраивалась из-за того, что не
могла принять душ или вымыть голову, когда ей вздумается, и называла свою
приемную мать, миссис Данкирк, прямо в глаза зловредной дурой.
Пока Никки скандалила и очаровывала, крушила и подлизывалась, Эйдриен делала то,
что ей говорили, и ничего не просила взамен. Она надеялась, что Данкирки увидят,
какие они хорошие девочки, и оставят их у себя навсегда. Девочке казалось, что
это лучше, чем неизвестная, а потому заранее страшная альтернатива. Так они и
жили: старшая сестра в истерике раскидывала вещи, а младшая их собирала. Эйдриен
с армейской аккуратностью застилала обе постели, мыла посуду и накрывала на стол
- все безропотно. Никки тем временем создавала семейству массу всевозможных
проблем, нарывалась на крик и завоевывала сердца престарелой четы, заставляя их
хохотать до слез.
Однажды вечером Эйдриен тихо вышла из комнаты и с верхней ступени лестницы
услышала разговор между стариками и представителем службы сиротского надзора.
- Со старшей девочкой хлопот нет, - говорила приемная мать. - Непоседа, шалит
без меры, но в остальном - такая милашка. А вот та, что помладше, меня
беспокоит. Маленькая чистюля, никогда и словом не обмолвится - все в себе
держит, словно робот какой-то.
Наутро Эйдриен спросила Никки:
- Что такое робот?
Никки, чтобы продемонстрировать робота, стала ходить по комнате на негнущихся
ногах и неуклюже размахивать руками. Она жужжала, натыкаясь на стены, и стучала
по ним, приговаривая: "Жжж, жжж". Эйдриен изо всех сил изображала веселье и
вовсе не собиралась рассказывать сестре о словах миссис Данкирк. Ведь Никки
обязательно бы взбесилась, а в таком состоянии она становилась неуправляемой.
- Через двадцать минут будут здесь, - сказал Дюран, вешая трубку, - иначе пицца
бесплатно.
Эйдриен кивнула, по-прежнему думая о сестре и своем детстве. После Данкирков они
сменили еще три дома, перемежая жизнь у приемных родителей с сериями коротких
пребываний в приемнике Делавэрского детского центра. А потом их взяли Дек и
Марлена.
"Хватит", - подумала она и отправилась в душ, оставив Дюрана щелкать пультом
перед телевизором.
Когда доставили пиццу, Эйдриен уже оделась. Ее лицо разрумянилось и блестело
после горячей воды.
- Прости, что не сдержалась, - сказала она, вернувшись в комнату.
Дюран окинул девушку удивленным взглядом.
- Слезы, - объяснила та. - Не удержалась.
- А, ты об этом, - ответил он и подумал: "Бог ты мой, как она хороша!" Дюран
прежде по-настоящему не смотрел на Эйдриен - во всяком случае, не так. Лицо ее
обрамляли завитки влажных, цвета потемневшей меди, волос. Он, не задумываясь,
поднял с коробки с пиццей крышку и придвинул угощение к Эйдриен - лучшее, что
Дюран мог предложить в подобных обстоятельствах.
- М-м... вкуснятина... - протянула она, взяла кусочек и унесла с собой к письменному
столу у окна. Усевшись, Эйдриен раскрыла блокнотик, что лежал возле телефона, и
приступила к составлению списка дел:
1. Работа:
А. Одеться, макияж
Б. Позвонить Слу
В. Ссылки из "Лексиса" в резюме по асфальту
2. Прах Ники
3. Дюран -?
4...
Дюран смотрел телевизор, а Эйдриен, постукивая карандашом о блокнот, размышляла,
что же будет четвертым номером. В итоге она решила вовсе отказаться от пункта
четыре. Возможно, добавит еще что-нибудь к "работе" - и хватит. Того, что есть,
уже достаточно: надо развеять прах сестры, да и Дюран сам по себе заслуживает
целого алфавита.
- Что такое Слу? - словно подслушав ее мысли, поинтересовался тот. Он незаметно
подошел к Эйдриен и внимательно изучал список из-за ее плеча.
- Юридическая фирма, где я работаю. А теперь тише, мне надо подумать, - сказала
девушка, помахав в воздухе рукой. В пункте "Дюран" она записала:
А. Общее - детектор
Б. Записи
В. Компьютер
Г. Пациенты
- Я прошел детектор, - подсказал Джеффри, стараясь быть полезным и втайне
довольный, что так много места занял в списке дел своей хорошенькой подруги по
несчастью. Эйдриен подняла на него взгляд и кивнула:
- Верно, прошел. И мне интересно как.
- Ничего удивительного, - ответил тот, - просто сказал правду.
- Только ты не Джеффри Дюран - и сам хорошо это знаешь. Ты же ходил на кладбище.
- Да, - сказал он. - Только я могу это объяснить.
- Правда? - удивилась Эйдриен. - Хотелось бы услышать твою теорию.
- Ладно, - ответил Дюран и присел на край кровати. - Ситуация такова: имя я
получил от родителей, которые носили фамилию Дюран. Так меня зовут сколько себя
помню. Значит, если фамилия украдена - позаимствована с надгробия, например, -
то, видимо, это сделали они.
Эйдриен нахмурилась:
- А зачем им это понадобилось?
- Я могу лишь догадываться, - ответил Дюран. - Не исключено, что они были
беглецами. - Собеседница пренебрежительно усмехнулась, и Джеффри решил уточнить:
- В то время Америку сотрясали антивоенные беспорядки. Не исключено, что они
участвовали в пацифистском движении.
Эйдриен некоторое время молчала и наконец спросила:
- В этом и заключается твоя теория?
Джефф пожал плечами:
- Ну да...
- А что с университетами, в которых ты якобы учился? Браун и Висконсин?
- А что с ними?
- Там о тебе никогда не слышали! - возмутилась Эйдриен, откинувшись на спинку
кресла и отложив карандаш.
- Сбой в базе данных, - ответил тот. - Я в списке выпускников университетов. Мне
оттуда каждый месяц почта приходит: то пожертвования собирают, то продают майки
со своими эмблемами. В ведомостях не отмечен - только и всего.
- И как ты это объяснишь?
- Ну, мало ли. Задолжал книгу в библиотеке, какое-то административное взыскание
объявили... Смысл не в этом. Главное - я прекрасно помню, где учился. Я уже
написал и в Висконсин, и в Браун. Скоро все прояснится. Меня уже, наверное,
письма дожидаются, где они извиняются за недоразумение. Только доберусь до
почтового ящика, перешлю их тебе по факсу.
- Хм... Занятная теория...
Дюран засмеялся:
- Я совсем недавно ездил на встречу выпускников.
- Ого, уже интересно.
- В Сидвелл. Это частная школа.
- Я знаю, что такое Сидвелл.
- Ну вот, я оттуда.
Эйдриен недоверчиво посмотрела на него:
- И на что это похоже?
- Что "это"? На обычную встречу выпускников. А ты как думала?
- Не знаю - никогда не бывала на подобных мероприятиях.
- Там здорово, - загорелся Дюран. - Я со всеми встретился.
- С кем, к примеру?
- С Банни Кауфман, - ответил он без колебаний. - И с Адамом Бауманом.
- Они твои друзья?
Дюран просветлел:
- Да!
Эйдриен колебалась: поверить - не поверить?
- Ну, скажем так, друзья, - повторил он. - В основном просто те, с кем
здороваешься в дверях. А с Адамом мы играли в одной баскетбольной команде.
- И они тебя узнали?
Тот кивнул:
- Вроде бы.
Она посмотрела на него, как на ребенка:
- Вроде бы?
Дюран удрученно вздохнул:
- Вообще-то не думаю, что на улице они бы отличили меня от тюка соломы.
Собеседница округлила глаза и улыбнулась:
- Что ж, хотя бы честно.
Джеффри вконец запутался - растерянность читалась на его лице.
- Со мной что-то не так, - признался он. - Я чувствую, только не могу понять -
что.
Эйдриен удивилась неожиданной искренности собеседника. Впрочем, насколько она
знала по паре дел, где выступала в роли присяжной, многие социопаты превосходно
манипулируют людьми. Может, именно так и надо воспринимать Дюрана: как
потенциально опасного клиента, чья невиновность очень сомнительна.
- Я бы с радостью тебе поверила, - призналась девушка, - только во всем этом
слишком много "но".
- Например?
Эйдриен заглянула в блокнот:
- Карты пациентов.
- Что с ними?
- Их нет.
Дюран покачал головой:
- Просто недоразумение.
- Недоразумение? Тут речи не может идти о недоразумении, в папке было пусто -
одна фотография, и все.
- Да, но твой друг... Он ворвался в кабинет, точно Грязный Гарри, полицейскиймститель
без тормозов. Наверное, большая часть содержимого до сих пор на столе
лежит. Вероятно, я работал с файлом, когда вы пришли.
Эйдриен посмотрела на него не без доли скепсиса.
- Давай проверим, - предложил Дюран. - Сходим туда. Не сегодня, конечно, а какнибудь
позже. К тому же в основном я вел записи на компьютере, так что вся
информация о пациентах - в базе данных. И ты могла бы, я думаю, запросить в
судебном порядке кассеты.
- Какие кассеты?
- Мы с твоей сестрой встречались дважды в неделю, - объяснил Дюран. - Каждый
сеанс записывался на пленку - для страховой компании.
- Какой именно?
- "Совместное страхование граждан", их офис в Нью-Йорке. - Он замолчал и открыл
баночку кока-колы. - А теперь расскажи ты что-нибудь. Для разнообразия.
Эйдриен озадаченно посмотрела на собеседника:
- Что, например?
Тот пожал плечами:
- Не знаю.
Она на миг задумалась и проговорила:
- У Никки было оружие.
Дюран поинтересовался:
- Какое?
- Винтовка.
Настала его очередь удивиться:
- Зачем ей понадобилась винтовка?
- Не знаю.
- Может, Нико собирала антиквариат? - предположил Джеффри.
Собеседница покачала головой:
- Это новая винтовка с телескопическим прицелом и глушителем.
- Не может быть!
- Кроме шуток, - ответила Эйдриен.
Дюран притих.
- О чем задумался?
- Просто пришло в голову: Никки страдала диссоциативным расстройством[23],
которое обычно возникает после посттравматического шока.
- И что? - В глазах Эйдриен загорелся недобрый огонек. Она заподозрила, к чему
клонил Дюран, и беседа приобретала очень неприятный оттенок.
- Может, она хотела кому-нибудь отомстить?
- За что? - спросила Эйдриен, и в ее голосе прозвучали неумолимые нотки.
- За то, что с ней сделали.
- А что, по-твоему, с ней сделали?
- Я знаю, что тебе неприятен этот разговор, но у меня есть все основания
подозревать, что твоя сестра на протяжении долгого времени подвергалась насилию
на сексуальной почве.
- Ну, началось.
- И делали это ваши приемные родители.
- Чушь.
- Нет, не чушь. И твоя реакция - лишнее тому подтверждение. Это типичная
картина: когда один ребенок в семье готов восстать против унижения, другой
упорно делает вид, что все прекрасно. Один - обвинитель, другой - защитник.
- Ничего не было. Ты сам подумай, какая нелепость: люди в капюшонах.
Собеседник пожал плечами:
- Твоя сестра рассказала массу подробностей. Иногда совсем юные жертвы даже не
подозревают, что над ними совершается насилие. Даже не понимают того, что оно
носит сексуальный характер. Ты могла что-то запомнить, но в твоем словаре нет
слов, чтобы увидеть произошедшее так, как увидела это Никки.
Эйдриен покачала головой:
- Ты заблуждаешься, Док.
- Никки подробно обо всем рассказывала: вы с Марленой и Деком жили в Бьюмонте, в
Южной Каролине, - пересказывал Дюран, - в доме, который назывался "Эгмонт".
Белый дом с облупившейся краской, а перед ним росли дубы. - Он склонил набок
голову и посмотрел на собеседницу: - Все верно?
Та улыбнулась:
- Ни единого слова правды. Во-первых, мы никогда не жили в Южной Каролине, а уж
тем более в доме с именем. Мы ютились в небольшом кирпичном домике на ферме в
Дентоне, в Делавэре. И там не росли дубы.
- А сестра Розанна?
- У нас никогда не было сестры Розанны, - продолжала Эйдриен. - Только мы двое:
Никки и я.
Джефф вздохнул, встал с кровати и подошел к окну, посмотрел на огни автостоянки
и повернулся к Эйдриен:
- В любом случае я не твой психотерапевт. Да это и не важно.
- Что не важно?
- Я хотел сказать, что, может быть, не имеет особого значения - правда это или
нет. Главное, что в эту историю верила твоя сестра. Тогда легко объяснить, зачем
ей понадобилась винтовка.
Эйдриен задумалась:
- Тут ты, пожалуй, прав. Только вот...
- Что? - спросил Дюран.
- Что за люди напали на нас у тебя дома, и зачем им понадобилось меня убивать?
Тот покачал головой:
- Не знаю. Но если Никки говорила правду, тогда ты - лишняя свидетельница...
- Конечно. Только все происходило много лет назад, и я ничего не помню.
- Может, только пока.
- Никогда. Потому что этого не было!
- Воспоминания имеют свойство внезапно возвращаться, - поведал Дюран.
Собеседница наградила его долгим взглядом и покачала головой, будто сказав то ли
себе, то ли ему: "И зачем я обсуждаю такие вещи с этим человеком?" И уже вслух
заявила:
- Идиотизм!
- Что именно?
- Все! И особенно - ты!
- Почему ты так говоришь? - обиделся Джеффри.
- Вся твоя врачебная практика...
- Что с ней не так?
- Ты сказал, что у тебя два пациента.
Дюран замолчал.
- При этом, - продолжала Эйдриен, решив развить тему, - ты живешь в большой
квартире в одном из прекраснейших районов Вашингтона.
- И что?
- Тебе этого мало? Как ты платишь за квартиру? - спросила она.
- Ну, для начала, я беру 85 долларов за час.
- И кого ты принимаешь? Двух пациентов? Как часто?
- Дважды в неделю каждого, - ответил он.
- Сколько выходит? Полторы тысячи в месяц?
Джефф нахмурился, почувствовал, что ему трудно дышать, и кивнул, не вполне
доверяя своему голосу.
- Да ты за квартиру больше платишь! Что ты ешь?
Дюран поднялся на ноги. Прошелся по комнате, взял пульт и ткнул им в сторону в
телевизора. Эйдриен наблюдала, как он переключает каналы: сериал про копов,
какое-то кино, ток-шоу, информационная передача.
Чуть подождав, она выхватила пульт из его руки и выключила телевизор.
- Нельзя заработать на жизнь, имея двух пациентов, Док! Просто нельзя!
- Два пациента - нормально, - заверил ее Дюран. - Два пациента - прекрасно.
Эйдриен уставилась на него. Подобные слова он уже говорил, когда они ехали в
полицейский участок на такси. Она склонилась к Дюрану и прошептала:
- Нельзя прожить, имея только двух пациентов.
- Разумеется, можно. Два пациента - нормально, просто прекрасно. - Но слова
Эйдриен все-таки встревожили Джеффри. Он нахмурился, будто пытаясь выудить чтото
из памяти, и тут же его лицо прояснилось, и напряжение спало. - А кроме того,
у меня есть кое-какие деньги - родители были застрахованы.
Эйдриен подсела к нему на кровать и скептично сказала:
- Вот именно, твои родители.
Джефф посмотрел на нее:
- Я не понимаю тебя.
- Даже если это и правда, - пояснила собеседница, - два пациента - это не
практика, согласись. Вот к чему я клоню: чем ты занимаешься все остальное время?
С возгласом негодования Дюран вскочил на ноги, прошел в другой конец комнаты и
уставился в окно. Он долго смотрел на улицу, погрузившись в глубокую
задумчивость, и никак не выражал своих мыслей. Эйдриен сидела и пристально
смотрела на него. Наконец бедолага закрыл глаза и прислонился лбом к холодному
стеклу. Он постоял так секунд десять - пятнадцать и, обернувшись к ней,
проговорил с исполненной сожаления улыбкой:
- Два пациента - нормально. Два пациента - просто прекрасно.
Глава 21
Эйдриен не смогла спать в одной комнате с Дюраном. Хоть он и спас ей жизнь, с
ним явно было что-то не в порядке. Припадки страха и механические ответы, темная
история с надувательством и ложной фамилией... Одним словом, у него что-то не
ладилось. Зная это, легко представить, как посреди ночи с этим добродушным и
привлекательным человеком происходит какая-нибудь жуткая метаморфоза. Вопреки
попыткам отогнать страшные мысли Эйдриен грезилось, как он превращается в Энтони
Хопкинса[24] и беспрестанно бормочет свою коротенькую причудливую мантру о том,
что два пациента - нормально...
Однако все складывалось так, что уйти ей тоже некуда. После всего случившегося в
квартиру возвращаться нельзя - туда снова может кто-нибудь нагрянуть, а от
полиции ждать помощи не приходится. Поэтому Эйдриен всю ночь просидела в кресле
у окна. Она читала, дремала, просыпалась, вздрогнув, и незаметно для себя
засыпала снова. Наконец на горизонте забрезжил рассвет...
Эйдриен поднялась на ноги, хлопнула в ладоши и стянула с Дюрана одеяло:
- Вставай! Нам пора.
- Что? - Он приподнялся на локте и, щурясь со сна, пытался разглядеть Эйдриен. -
Который час?
- 6.30!
- Господи, - промычал психиатр и перевернулся на другой бок, натягивая одеяло на
уши.
- Давай собирайся, - сказала девушка. - Хочу кое-что проверить у тебя в
квартире.
Еще не вполне проснувшись, Дюран сел на кровати и протер глаза.
- Все-таки хочешь сходить?
Эйдриен пожала плечами:
- Да, думаю, это безопасно: там совсем недавно была полиция. Я хочу залезть в
твой компьютер.
Джеффри кивнул в полусне, затем свесил ноги с кровати и пригладил волосы.
- Сейчас, только оденусь.
- Я всю ночь голову ломала, - сказала Эйдриен. - Мне интересно, а откуда убийцы
узнали, что мы с Бониллой к тебе собираемся?
Джефф крякнул и принялся натягивать носки.
- Н-да... И что же ты надумала?
- Или они прослушивают твой телефон, или ты сам им сообщил.
Собеседник нахмурился:
- Я ничего никому не говорил. - Он зевнул, тряхнул головой и поморгал, прогоняя
остатки сна.
- Ты сказал, что один из них тебе вроде бы знаком, - напомнила Эйдриен.
- Ну разве что мимоходом. Может, на улице где-то видел, и только.
- Но...
- А с чего вдруг кому-то понадобилось прослушивать мой телефон? - в свою
очередь, поинтересовался Джефф.
Эйдриен посмотрела ему в глаза:
- Хочешь правду?
Тот озадаченно кивнул:
- Ну да.
- Потому что с тобой что-то происходит.
Дюран нахмурился:
- О чем это ты?
- Не знаю, - ответила она.
После некоторого раздумья психиатр проговорил:
- Знаешь, может, ты и права. А с другой стороны - может, и нет.
- Что-то я не понимаю.
- Вспомни, ведь убить хотели тебя. И как раз в твоей квартире все перерыли.
Поэтому не исключено, что прослушивается как раз твой телефон.
Эйдриен задумалась. В его словах определенно заключался смысл, но она все же
отвергла это предположение.
- Лучше поверь мне на слово, - отрезала девушка, - причина в тебе!
Из Спрингфилда до станции "Кливленд-Парк" доехали на метро. Вышли в двух шагах
от "Старбакса", откуда до Башен рукой подать - минут пять пешком.
Дюран воспользовался своим ключом, открыл парадную дверь, и они оказались в
фойе, которое представляло собой просторный, выложенный мрамором зал. С потолка
свисал огромный канделябр, ансамбль со вкусом подобранных диванчиков удачно
гармонировал с цветом стен, где были развешаны черно-белые фотографии в рамах с
видами Вашингтона прошлых лет. Столик консьержки в это время почему-то пустовал.
Эйдриен с Дюраном молча поднялись на шестой этаж в покачивающемся лифте,
который, прибыв к цели назначения, дрогнул и остановился. С громким "динь!"
двери разъехались в стороны, и они оказались в коридоре.
- Теперь - тихо, - шепнула Эйдриен, и Джефф кивнул в знак согласия.
Он молча вставил в замочную скважину ключ, провернул его и толкнул дверь, не в
состоянии отделаться от мысли, что сейчас перед ним возникнет взбешенный
Медведь. Ничего не произошло: ни звука, ни шороха. Их встретила полная тишина,
если не считать гула холодильника на кухне. Вернувшись домой, Дюран с удивлением
обнаружил, что напряжение, скопившееся за последние часы, постепенно сходит на
нет. Вспомнилось, какой чужой и заброшенной показалась ему квартира после
испытания на детекторе лжи - не сравнить с тем, что он чувствовал теперь. "Чтото
особенное есть в этом месте, приятно здесь находиться", - подумал Джефф и помальчишески
радостно пригласил спутницу:
- Заходи.
Эйдриен шикнула на него. С первого взгляда становилось ясно: кто-то серьезно
потрудился, чтобы скрыть следы произошедшей днем раньше перестрелки. Ни тел, ни
крови, только в воздухе витал легкий намек на чистящее средство с ароматом
сосны. Гостья медленно обошла комнату, выискивая мельчайшие детали, которые
могли бы выдать беспорядок. Она уже почти отчаялась что-либо найти, как вдруг
разглядела отметины на стене приемной и выбоину в деревянной обивке плинтуса.
Хотя чтобы увидеть, надо было знать, где искать.
- Видишь? - сказала она. - Следы от пуль.
Дюран кивнул.
- Мне-то не надо доказывать: я сам здесь был. - И, осмотрев повреждения,
добавил: - А гильзы наш убийца, судя по всему, прихватил с собой.
Эйдриен вздохнула:
- Теперь я понимаю, почему полицейские не купились на нашу историю. Если бы мне
кто-нибудь рассказал об убийстве во всех подробностях, утверждая, что в квартире
все разбросано, валяются трупы и кровь повсюду, а потом я бы приехала и ничего
подобного не обнаружила - точно не стала бы искать выбоины в плинтусе.
- То-то и оно...
Эйдриен подошла туда, где днем раньше лежал Бонилла, и долго, пристально
разглядывала пол. Не обнаружив никаких следов, она удрученно проговорила:
- Не нравится мне все это.
- О чем ты? - не понял Дюран.
- Я могу поверить, что у них хватило времени прибрать все до приезда полиции. Но
я ума не приложу, что они сделали с Эдди и тем, вторым. Как их вытащили из
здания?
Дюран покачал головой, он, казалось, сбит с толку не меньше.
- Через гараж? - Тут его взгляд упал на стоящий у дивана стол. - Погляди-ка.
Собеседница нахмурилась:
- Что такое?
- Здесь стояла лампа, - сказал Джеффри. - И она исчезла. Видно, лампа разбилась,
когда я ударил громилу, и от нее тоже избавились.
Эйдриен поежилась.
- А где твой компьютер?
- Здесь, заходи. - Он направился в приемную. - Что ищем? - поинтересовался
доктор, усаживаясь за компьютер.
- Твои рабочие записи, адресные книги. Да все, любые зацепки.
Джефф щелкнул тумблером "Пуск", компьютер запустил рутинные операции загрузки,
сопровождая свою деятельность гудками и потрескиванием. Через минуту на экране
замерцала заставка, появились иконки рабочего стола и наконец послышались
трубные фанфары, возвещающие о готовности к работе.
- Ведите, штурман, - скомандовал Дюран, прикоснувшись к клавиатуре.
- Открывай рабочие записи. У тебя на Никки отдельная папка?
Психиатр кивнул, ловко бегая пальцами по клавишам, набрал искомое имя, щелкнул
по кнопке "Пуск", затем "Найти (файлы и папки)" и потребовал выдать перечень
содержимого папки "Салливан". Мгновением позже в небольшом окошке появился
перечень файлов - несколько десятков, озаглавленных именем Нико, за которым
следовали какие-то номера. Эйдриен склонилась над плечом Дюрана и внимательно
читала.
- А что обозначают цифры?
- Первый сеанс, второй, третий... и так далее.
- Открой какой-нибудь, - попросила Эйдриен.
Дюран дважды щелкнул на одном из файлов с заглавием "Нико", и тот стал
открываться в текстовом редакторе. Монитор заполнила яркая цветная заставка
"Майкрософта" и чуть позже появилась страница, забитая рядами единиц. В полном
недоумении Дюран прокрутил до конца первый лист, затем второй, третий... Везде
одно и то же: сплошные цифры.
- Ничего не понимаю, - проговорил он, обернувшись к Эйдриен.
- Дай-ка я сама взгляну.
- На, попробуй.
Она кивнула и уселась за компьютер.
- Одно время, когда еще была студенткой, я подрабатывала в экстренной службе
компьютерной помощи в Интернете, "Дайал-а-Гик", - объяснила Эйдриен, быстро
стуча по клавишам. - На предпоследнем курсе тогда училась. Мне давали только
вопросы первого уровня, но и это, поверь... - Она прекратила печатать и взглянула
на Дюрана. - У нас проблемы, Док.
- Да я уж и сам догадался. Только не пойму, в чем дело.
Девушка кивнула на экран. Перед ними находился перечень файлов, содержащихся в
папке "Салливан". Эйдриен прокрутила окно по горизонтали и указала на крайнюю
колонку справа, а ниже, под заголовком "изменено", в колонку шли цифры - дата и
время, когда был изменен каждый из файлов. Дата во всех случаях совпадала, а
время варьировалось с разницей в одну минуту: 14 ноября, 3.02.
- Вот мерзавец, - пробормотала Эйдриен.
- Что там?
Она небрежно отмахнулась от вопроса.
- Скажи фамилию второго пациента.
- Де Гроот. - Дюран произнес по буквам.
- Для него тоже есть отдельная папка?
- Да.
Девушка набрала на клавиатуре имя и откинулась в кресле.
На мониторе сменились картинки, и программа выдала перечень документов в папке
"Де Гроот". С первого взгляда становилось ясно, что все файлы изменили
четырнадцатого ноября около трех утра. Уже ни на что не надеясь, Эйдриен открыла
тринадцатый файл в папке "де Гроот", чтобы лишний раз убедиться в своем
предположении. Как и в папке "Никки", вместо данных она обнаружила многократно
повторяющуюся единицу.
Вздохнув, девушка проговорила:
- Прошлой ночью кто-то наведался сюда и стер все твои текстовые файлы.
Джеффри недоуменно хмыкнул:
- Каким образом?
Эйдриен пожала плечами:
- Это совсем несложно. Готова поклясться, что если сейчас зайти в "Программы",
там отыщутся файлы с таким миленьким названьицем как "Wipeout" или "Textburn".
Спе
...Поділитися у соцмережах
