Жанр: Триллер
Синдром
...Доктор покачал головой:
- Послушайте, я знаю, что горе делает с людьми, но поймите, у вашей сестры были
очень серьезные проблемы.
- Да. А теперь очень серьезные проблемы у вас, - отрезал мужчина с
бакенбардами. - Или скоро возникнут, потому что вы попадете за решетку.
- Какая нелепость, - проговорил Дюран.
- Ничего подобного. Вы - мошенник, - заявила сестра покойной.
- И мы можем это доказать, - подтвердил ее спутник.
Дюран закрыл глаза, покачал головой и устремил взгляд на Эйдриен.
- Я сделал для вашей сестры все, что мог.
- Знаете, - вмешался спутник сестры Нико, - не исключено, что вы близки к
истине, только это сейчас не важно. Вопрос стоит следующим образом: вы шарлатан
и нарушили закон.
- Какой закон?
- Карандаш под рукой? Записывайте: Глава 33, Раздел 2, 3310 точка 1. Советую
заглянуть.
- Куда заглянуть? - спросил Дюран.
- В Уголовный кодекс округа Колумбия. Вы практикуете в сфере здравоохранения без
лицензии. Нехорошо.
Дюран повернулся к мистеру с бакенбардами и впервые пристально посмотрел на
него. Казалось, он был сплошная кость и хрящ, один из тех жилистых мужчин,
которые мальчишками лезут в каждую драку - и с возрастом не отказываются от
этого пристрастия.
- Не производит впечатления, - проговорил врач. - Зато мне интересно, кто вы
такой?
Человек довольно улыбнулся - наконец-то ему удалось привлечь внимание к своей
персоне, - сунул руку в карман, извлек визитку и протянул ее собеседнику:
Эдвард Бонилла,
"Бонилла и компаньоны". Частные расследования.
Скромного формата карточка изобиловала номерами: телефон, факс, мобильный и
пейджер. В правом верхнем углу - эмблема детектива: банальный отпечаток пальца
под банальным увеличительным стеклом - претензия на юмор, догадался Дюран.
- Мистер Бонилла - частный детектив, - объяснила Эйдриен. - А я юрист. Так что
сами можете догадаться, чем это для вас может обернуться: мы вас посадим.
Дюран покачал головой, не веря своим ушам.
"Посадить меня?!"
- Послушайте, - начал он, - я понимаю ваши чувства, но вы не правы на мой счет и
ошибаетесь, утверждая, что у меня нет лицензии. Она висит на стене в кабинете,
рядом с дипломами.
Бонилла глумливо усмехнулся.
- Дайте-ка я вам кое-что покажу, - сказал он, помахивая кожаной папкой для
бумаг. - Не против, если мы на минутку присядем?
Дюран указал на диван в гостиной. Усевшись, Бонилла с особой торжественностью
открыл папку и выложил ее содержимое на журнальный столик.
- Первое, что я сделал, - сказал он, вытаскивая из стопки несколько листов
бумаги, - навел справки в Медицинском совете округа. - Детектив нацепил на нос
толстенные очки и вперил взгляд в документы. - Когда я назвал вашу фамилию,
угадайте, что меня первым делом спросили? Кто вы: психотерапевт или психолог - в
этом огромная разница! Как выяснилось, любой врач может практиковать как
психотерапевт. А вот клинический психолог - кем вы называетесь - это другое
дело. Потому что первое: у вас должна быть докторская степень, и второе: вы
должны закончить интернатуру. То есть защитить докторскую под наблюдением
руководителя, а потом написать научную работу. Лишь тогда вам позволят сдавать
экзамен на лицензию. А вы, док, не выполнили ни одного из этих требований.
Дюран молча сидел в кресле, не находя слов от удивления, потом подался к
детективу и проговорил:
- Должно быть, вы не очень хороши в своей области.
- Даже так?
- Да. Потому что в противном случае вы бы знали, что у меня диплом с отличием.
- Чепуха у вас с отличием! - не удержался Бонилла. - Когда в совете сказали, что
первый раз о вас слышат, я подумал: "Какого черта - наверное, проглядели. Может,
этот человек зарегистрирован где-то в другом месте: Виргиния, Мэриленд,
Аляска, - почем знать. Может, забыл продлить лицензию". Я навел справки в
Американской психиатрической ассоциации. И знаете что? Они тоже не располагают о
вас никакой информацией. И тогда мне пришло в голову проверить ваши дипломы -
те, которые видела здесь наша общая знакомая. Браун и Висконсин, если не
ошибаюсь?
- Совершенно верно.
- Нет, не верно. Для затравки ставлю вас в известность, что Браун вы не
оканчивали. Если быть точным, вы туда даже не ходили. - Бонилла извлек из папки
какой-то листок и положил его на журнальный столик.
Врач взял бумагу и стал читать. Невероятно, но письмо, по крайней мере на первый
взгляд, казалось подлинным. Согласно справке из университета между 1979 и 1993
годами студент Джеффри Дюран не посещал Браун. Проверка журналов академических
наставников класса 1990 года не выявила ни единой ведомости на его имя. В
управлении, которое регистрирует проживающих в университетском городке, нет
записей, связанных со студентом под этой фамилией. В письме благодарили мистера
Бониллу за то, что он довел до сведения руководства университета факт ошибочного
включения фамилии Дюрана в списки выпускников 1990 года.
"И хотя нам не удалось выяснить, каким образом произошел данный сбой, мы
предприняли необходимые шаги по усилению компьютерной защиты как в университете
в целом, так и в офисе секретаря, ведающего учетом студентов в частности".
Дюран глазам своим не верил.
- Они что же, подумали...
- Что вы взломали университетские базы данных, - закончила за него Эйдриен.
- Но я ничего такого не делал.
Бонилла язвительно ухмыльнулся, показав короткие желтые зубы.
- Ну разумеется, не иначе как ошибка. Вы ходили в Браун и никогда не брали в
библиотеке книг, не отмечались в журнале посещаемости и не записывались в
столовую... Как я и сказал, "чушь с отличием". - Детектив приподнял брови и извлек
из папки второй лист. Шлепнув им по столу, он победоносно объявил: - В
Висконсине о вас также слышат впервые.
Дюран взял бумагу с шапкой университета и такой знакомой эмблемой: глаз, а
сверху и снизу слова: "Numen Lumen".[12]
"Дорогой мистер Бонилла.
Пишу вам относительно Джеффри А. Дюрана в ответ на ваш запрос.
Хотя Джеффри Дюран фигурирует в списке выпускников 1994 года, дальнейшая
проверка соответствующих файлов и баз данных подтвердила ваши опасения
относительно целостности этого списка. Мистер Дюран не получал ученой степени в
Висконсинском университете".
- Уму непостижимо, - возмутился доктор, растерянно качая головой. - Что это
такое? - Он поднял со стола бумаги. - Вы что, сами состряпали эти бумажки? Зачем
вам это надо?
Детектив прищелкнул языком и покачал головой, взглянув на доктора с фальшивым
восторгом.
- Да, стоит отдать ему должное, Эйдриен. Как хорош! Если кто не в курсе дел, так
может показаться, что наш друг и впрямь полон праведного негодования!
- Думаю, вам лучше уйти, - сказал доктор, устало поднимаясь с кресла.
- Вы еще не до конца меня выслушали, - не отступал Бонилла. - Самое интересное я
приберег напоследок. - Теперь на лице детектива не осталось и тени улыбки, он
уставился на Дюрана жестким пронизывающим взглядом хищной птицы. - Ситуация с
учреждениями, в которых никогда о вас не слышали, всерьез меня обеспокоила. Я
нервный - мисс Коуп подтвердит. У меня хорошо развита интуиция, знаете ли. И
потому, зная вашу предполагаемую фамилию и фактический адрес, я решил навести
справки о вашей кредитоспособности и наткнулся на очень интересные вещи. -
Детектив положил на стол еще один документ и проследил взглядом, как Дюран берет
его. - Я задал системе поиска самую главную информацию: фамилия, место и дата
рождения и ваш соцстрах.
Врач нахмурился:
- Мой что?
- Номер карточки социального страхования, - пояснила Эйдриен.
Бонилла недружелюбно осклабился.
- Дальше. Я подключаюсь к сети, и вот - бац! - система соцстрахования выдает мне
раздел некрологов. Угадайте, что я узнал через тридцать секунд?
Дюрану расхотелось продолжать этот фарс.
- Я прошу вас уйти, - сказал он.
- Ты меня не дослушал, Джефф. Теперь главная подача. - Бонилла распрямился,
согнулся в позе отбивающего и поднял руки на высоту плеча. - Ты не посещал
Браун. - Его руки взмыли вверх, описали дугу, словно он махнул битой и
промахнулся. - "Вжик!" А теперь получается, что ты не "барсук"[13]. - Другая
имитация удара. - "Вжик!" Последнее по счету, но не по значимости, ты даже не
Джеффри Дюран. - Детектив сунул руку в папку, извлек листок бумаги и протянул
его доктору: - Полюбуйся.
Одного взгляда на документ хватило, чтобы узнать в нем свидетельство о смерти. И
хотя ксерокопия была несколько размыта, сомнений в том, что это за бумага, уже
не оставалось.
"Джеффри Аарон Дюран
Дата рождения: 26 августа 1968
Место рождения: Вашингтон, округ Колумбия.
Дата смерти: 4 апреля 1970.
Место смерти: Карлайл, Пенсильвания.
Профессия: неизвестно".
Причиной смерти значилась "обширная травма (авто)". Подпись делавшего вскрытие
врача: Виллис Стрейт, доктор медицины. В свидетельстве имелась еще кое-какая
информация, но Дюран не стал читать дальше.
- Если хотите знать, - насмешливо продолжил Бонилла, - вы похоронены на кладбище
Рок-Крик, и на вашем надгробии написано: "Покойся с миром, милое дитя,
безвременно ушедшее на небо".
Психотерапевт сидел в полном потрясении. Единственное объяснение, которое он мог
дать происходящему, - это какой-то пошлый розыгрыш. Масштабы этой "шутки"
поражали всякое воображение. Неужели Эйдриен Коуп настолько травмирована смертью
сестры, что пытается символически вычеркнуть его из жизни? Ну, с ней понятно, а
Бонилле-то это зачем?
- Тот, за кого вы себя выдаете, так и не достиг зрелости, - сказала
посетительница. - Он умер ребенком. Но вам это, конечно, и так известно.
- Я вас понимаю, вам трудно смириться со смертью сестры, - спокойно начал
врач. - Я мог бы простить вам многие вещи. Но такое! Каким-то непостижимым
образом вы умудрились... - Он швырнул свидетельство о смерти на журнальный
столик. - У вас серьезные проблемы с психикой, леди. Вам нужна психиатрическая
помощь. А вы... - начал он, сжигая детектива ненавидящим взглядом.
- Мне нужна помощь?! - брызнула слюной Эйдриен. - "Каким-то непостижимым
образом"? Чтобы получить эти документы, мне потребовалось занять всего пять
часов мистера Бониллы, а на проверку дипломов ушло и того меньше. Между прочим,
вы не имеете права даже вывешивать их у себя. Это незаконно. Вас надо наказать
за использование поддельной документации в преступных целях. А взлом
университетских баз данных - вообще отдельная статья.
- Какая нелепость, - не выдержал Дюран. - Это уже выходит за все рамки.
- Ах, выходит за все рамки? - зарычала Эйдриен и бросилась на него с кулаками.
Впрочем, детектив тут же перехватил обезумевшую от ярости клиентку, крепко
схватил ее за руки и пробормотал:
- Успокойся.
- И еще кто-то говорит о проблемах с психикой! - кричала та. - Это вам нужно
полечиться! Вы обещаете больным, потерявшим надежду людям помощь, и что они
получают за свою доверчивость? Бредни шарлатана!
- Тише, - пробормотал Бонилла. - Мы встретимся с ним в суде, будешь писать ему в
тюрьму. Там у доктора появится масса времени на чтение.
Врач ошеломленно покачал головой.
- Кажется, я попал в Зазеркалье, - задумчиво сказал он сам себе.
Бонилла хмыкнул, провожая клиентку к двери, и пробормотал:
- Хорош, ничего не скажешь. Бывают, конечно, среди мошенников одаренные актеры,
но этот гусь всех переплюнул! Надо отдать ему должное. - Детектив удрученно
покачал головой и, выйдя из квартиры, прикрыл за собой дверь.
Дюран так и остался стоять в прихожей, словно в оцепенении глядя перед собой.
Глава 13
Бред какой-то.
Стычка с сестрой Никки и ее доберманом не на шутку выбила Дюрана из колеи. Он
сел за компьютер и стал перечитывать последние записи в файле пациентки.
"15 октября.
Транс. Наведение пациентки на воспоминания происшествий "безлунной ночи".
Первоначальное сопротивление удалось преодолеть, хотя больная по-прежнему
блокирует воспоминания о "черной мессе", которые травматичны даже под гипнозом.
Выплыли новые подробности: участие в евхаристическом ритуале со спермой и
кровью.
20 октября.
Николь Салливан мертва. Младшая сестра, Эйдриен Коуп, ворвалась в кабинет во
время сеанса с де Гроотом и стала обвинять меня в самоубийстве сестры.
Трансформацию горя в злобу можно считать здоровой, если она облегчает период
"оплакивания" мисс Коуп".
Прокрутив страницу вниз, в самый конец файла, Дюран сделал новую запись:
"5 ноября.
Второй визит Эйдриен Коуп (в сопровождении частного сыщика по фамилии Бонилла).
Мне официально вручили повестку в суд и гражданский иск на десять миллионов
долларов по обвинению в намеренном причинении умственного расстройства,
мошенничестве и подлоге. Невероятно, но частный детектив представил поддельные
письменные документы, подтверждающие обвинение".
Идиотизм. Будь эти бумаги подлинны, имело бы смысл предъявлять их ему. Но это
подделки. Непонятно, чего хотела добиться сестра Нико.
Все произошедшее наводит на странные мысли о юристах и сыщиках.
Поднявшись из-за компьютера, психотерапевт прошел через всю комнату к старинному
деревянному шкафчику, где хранил коллекцию солодового виски и бокалы для вина.
Налив на два пальца "Лафрорих", Дюран повертел бокал в руке и пригубил напиток.
"Легко создать любой документ по своему усмотрению на обычном настольном
компьютере и отпечатать на принтере, - резонно рассуждал он. - Свидетельство о
рождении, свидетельство о смерти, что угодно". Но суть не в этом - Джеффри
беспокоило нечто другое. Бонилла и Коуп ничего не выигрывали, предъявляя ему
фальшивые свидетельства.
Доктор отпил еще глоточек и неторопливо подошел к окну. Глядя на собор на улице,
он подумал: "Может, этот человек, Бонилла, все сам сфабриковал и выдал сестре
Нико как компромат на меня. Наверное, решил подработать, окупить затраченное
время..."
Конечно, подозрение не лишено оснований... Но какая нужда могла заставить
детектива пойти на такое?
Дюран покачал головой, теряясь в догадках. Сложившаяся ситуация привела его в
полное замешательство. Да уж, когда кто-то заявляется к тебе домой и прямо с
порога в лицо начинает отрицать нечто столь фундаментальное, как твоя личность,
да еще в твоей собственной гостиной... Это способно вывести из равновесия кого
угодно.
Как выразилась сестра Никки? "Тот, за кого вы себя выдаете". Нелепость какая-то.
И все равно Дюран не мог отделаться от чувства, будто кто-то направил прожектор
ему в душу, осветив внутри некий неустранимый дефект. Естественно, мисс Коуп
ошибается, но ее обвинения коснулись проблемы, в последнее время так часто
напоминавшей о себе: отчуждение от самого себя, непрерывное чувство... Как их
объяснить? Словно внутри, в его сути, самой-то сути и не было.
Допив виски, доктор повернулся к окну и вышел в коридор. Взял в руки фотографию
матери: молодая женщина сидела на качелях и смеялась, запрокинув голову. Дюран
зажмурился и попытался вспомнить - какой мать была в жизни. И понял, что помнит
только эту фотографию: мама на качелях.
Вот в чем состояла проблема с его памятью: в его воспоминаниях не было
"рельефа". Он читал о таком явлении в книге Эрнста Янга, который использовал
термин "эдейтичность", описывая прустовского персонажа в той сцене, когда
прикованный болезнью к кровати Пруст[14] погрузился в насыщенное деталями
прошлое, надкусив смоченный в чае маленький фигурный кекс.
У Дюрана же долговременные воспоминания оставались исключительно визуальными и
невыразительными. В них не было ни чувства цвета, ни запаха, ни вкуса.
Зрительный образ - и только. Если объяснить по-другому, он помнил свою мать так
же, как помнил Элеонору Рузвельт. Или Мэрилин Монро. Или легендарную дочь
индейского вождя Покахонтас.
Перед глазами, точно улыбка Чеширского кота, всплыл хищный оскал Эдди Бониллы, в
ушах по-прежнему звучало безумное, бессмысленное обвинение: "Тот, за кого вы
себя выдаете..."
Почему он помнит события, слова и не помнит голоса родной матери? При
необходимости Дюран мог бы наизусть пересказать все факты из ее жизни. До
мельчайших подробностей - где родилась, как семнадцатилетней девушкой упала с
лошади и сломала ключицу и потому не смогла пойти на выпускной вечер. Но правда
состояла в том, что он не помнил ее саму. Эта женщина оставалась частью его
"базы данных" - вместе с актером Джеймсом Дином, Балтиморской гаванью и делением
столбиком.
Подойдя к письменному столу, Дюран поискал в справочнике номер телефона Бюро
записи актов гражданского состояния в округе Колумбия и набрал его. Затем
выслушал долгое систематизированное меню голосовой почты, в котором излагалась
процедура получения свидетельства о рождении и смерти. Как выяснилось, доступ к
этим документам ограничен в соответствии с законом о защите информации.
Свидетельства о рождении обнародуются только по истечении ста лет по факту
рождения, свидетельства о смерти - не раньше пятидесяти. Правило не
распространяется лишь на тех, чье имя вписано в документы, и на их ближайших
родственников.
И если верить автоответчику, информация выдается имеющим на нее право гражданам
лишь по предъявлении заверенной ксерокопии удостоверения личности. Все это
доказывало, что документы, представленные Бониллой, - подделка. Только вот...
Нельзя забывать, что он детектив. И из того, что Дюран видел по телевизору и
читал в книгах, он знал, что сыщики зарабатывают себе на жизнь как раз благодаря
связям и умению находить лазейки. Следовательно, детектив вполне мог ловко
выудить свидетельство о смерти из архива соответствующей организации.
"А с другой стороны, - подумал Дюран, - кому, как не мне, знать, кто я такой. И
жив я или мертв". Неприятное положение, в котором он очутился, можно даже
назвать занятным, если бы не тот факт, что его пациентка совершила самоубийство
и теперь на него подали в суд, требуя компенсации в несколько миллионов.
Но ведь Бонилла упомянул что-то еще. Мгновение - и Джеффри вспомнил: страничка
смертей службы соцстрахования. Детектив направился на сайт Бюро записи актов
гражданского состояния и побывал на веб-странице соцстраха.
"Не исключено, что здесь кроется разгадка, - подумал доктор. - Может, сыщик
нашел однофамильца - не исключено, что с тем же именем - и перепутал его со
мной".
Сев за компьютер, Дюран подключился к провайдеру "Америка онлайн" и принялся
искать сайт, в котором перечислялись умершие носители номеров социального
страхования. Очень скоро его поиски увенчались успехом: на экране появились
ссылки на полдюжины посвященных генеалогии источников, и Джефф выбрал один из
них.
В системе поиска значилось три поля для заполнения: имя, фамилия и штат. Дюран
впечатал свои данные в соответствующие поля и щелкнул на округе Колумбия.
Несколько секунд спустя сайт выдал результаты, одну-единственную колонку:
Имя: Джеффри Дюран
Родился: 25 августа 1968 года
Умер: 4 апреля 1970 года
Место регистрации: 20010, г. Вашингтон, округ Колумбия
Номер карточки социального страхования: 520-92-0668
Это был он.
Дюран едва не потерял сознание.
Таксист понятия не имел, где находится въезд на кладбище Рок-Крик, хотя и
водитель, и пассажир заметили его на холме, пока курсировали по парковой
магистрали мимо пристроившихся на склоне надгробий, плит и статуй. Сворачивали
на три развязки: на Кальверт, к Собору и на Массачусетс-авеню, но стоило
удалиться от магистрали, как кладбище исчезало из вида.
- Попробую еще один поворот, - сказал водитель, снова направляясь к центру
города. - Родственничка решили проведать?
Дюран кивнул:
- Вроде того.
- Верно, меня не касается, - сказал шофер, словно себе в упрек. - А у меня мать
умерла восемь лет назад, давно ее могилку не навещал. - Он покачал головой и
хмыкнул, склоняясь к рулю. Затем включил щетки стеклоочистителя.
"Восемь лет назад..." - подумал Дюран. Примерно тогда ушли из жизни и его
родители, летом девяносто третьего - он учился в магистратуре.
Водитель вырулил к съезду с автомагистрали.
- Должна же где-то быть эта дорога, - недоумевал он. - Когда не надо, вечно на
нее натыкаешься.
Наконец таксист свернул к крошечной бензоколонке "Эксон", стоявшей возле отеля
"Уотергейт", и, выйдя из машины, направился к парню в комбинезоне. Дружески
хлопнув парня по плечу, шофер поздоровался, и оба скрылись в конторе заправки.
Через некоторое время таксист снова появился в дверях, сжимая в руке клочок
бумаги. Скользнув за руль, он пришлепнул желтый листок с клеевым слоем на
приборную панель и провозгласил:
- Теперь полный порядок.
И впрямь, до въезда на кладбище оказалось меньше мили. Правда, к тому времени,
как они притормозили у приземистого здания кладбищенской конторы, хлынул
настоящий ливень.
- Слушай, приятель, - обратился водитель к пассажиру, когда тот расплатился, -
зонт нужен?
- Простите?
- Бесплатно. В дождливые дни у меня забывают по два-три зонта, так я и придумал:
просто дарю их другим пассажирам, понял?
Неожиданная доброта этого человека растрогала Дюрана, и он даже ощутил прилив
грусти, когда такси отъехало - словно расстался с давним другом.
К посетителю, шаркая, вышел смотритель кладбища, который, казалось, приближался
к тому, чтобы присоединиться к рядам своих подопечных: на бледном обветренном
лице жутковато выделялись красные, покрытые коркой глаза. Старик был облачен в
рабочую одежду: темно-синяя рубашка, брюки в тон и ботинки.
- Чем могу служить? - спросил он.
- Я ищу одну могилу.
- Что ж, адресом вы не ошиблись. Фамилия?
- Дюран, - ответил Джефф, поражаясь глупости своих собственных слов. - Джеффри
Дюран. - По просьбе смотрителя он произнес по буквам. Старик с равнодушной
апатией набил имя на клавиатуре компьютера, достал с полки распечатку схемы
кладбища, обвел карандашом зону, помеченную "П-3", и протянул листок Дюрану, не
обмолвившись ни словом.
Зонт оказался удобным и большим, с удобной деревянной ручкой в форме груши.
Выйдя на улицу, новый его обладатель раскрыл чудное приобретение, и дождь
усилился, будто по сигналу. Капли дробью барабанили по материи, а Дюран, не
обращая внимания на разливавшиеся вокруг струи воды, сверялся с опознавательными
знаками на карте. Ливень ему не мешал - напротив, пониженная видимость ослабляла
затаившуюся до поры до времени агорафобию.
Доктор стоял в пелене дождя, внимательно изучал карту, все больше убеждаясь, что
отыскать могилу - дело отнюдь не простое. Оправдались его самые недобрые
предчувствия: даже со схемой ему пришлось бродить почти двадцать минут. И хотя
благодаря зонту его голова и туловище оставались сухими, к тому моменту, когда
он наконец подошел к финалу поисков, брюки насквозь вымокли, а в ботинках
хлюпало.
Надгробие Джеффри Аарона Дюрана уютно расположилось на небольшом холмике под
высоченной елью. Рыхлую, пропитанную влагой землю покрывали бурые иголки,
наполнявшие воздух запахом Рождества. Дюран стоял перед могилой и смотрел на
бесхитростную надпись:
"Джеффри Аарон Дюран
26 августа 1968 - 4 апреля 1970
Покойся с миром, милое дитя, безвременно ушедшее на небо".
Дюран едва держался на ногах от потрясения, стоял затаив дыхание и даже боялся
оглянуться, опасаясь, что вокруг окажется пустота. Будто он повис в вакууме, где
не за что уцепиться, кроме уверенности, что мир, каким ты его знал, был лишь
галлюцинацией, плодом собственного расстроенного рассудка. Потрясенный до
глубины души, Дюран бессильно опустил руки, порыв ветра выхватил зонт и унес
прочь. Джефф рефлекторно обернулся, с благодарностью провожая взглядом пропажу,
которая колесом катилась вниз по склону, радуясь, что еще есть и склон, и зонт,
и это кладбище.
Только теперь доктор, к своему немалому удивлению, обнаружил то, что бросалось в
глаза сразу: он находился на семейном участке, в окружении нескольких Дюранов.
Во второй раз за минуту мир перевернулся: его взгляд упал на гранитный
постамент, на котором стоял ангел с расправленными крыльями и потупленным
взором, а внизу, на камне, виднелись имена его родителей, которые, как и он,
упокоились в 1970-м.
На память пришли слова на свидетельстве о смерти: "обширная травма (авто)".
Значит, не углекислый газ, и не в Нантакете, а в Карлайле, Пенсильвания.
Развернувшись, Дюран медленно побрел прочь под проливным дождем, не обращая
внимания на хлещущие в лицо струи воды. Он вернулся в кладбищенскую контору
мокрый до нитки. Зайдя в помещение, Джеффри попросил сидевшего за письменным
столом служителя вызвать ему такси. Тот медленно, точно рептилия, поднял глаза
и, взглянув в лицо посетителю, расплылся в ядовитой, полной злорадства ухмылке.
- Да на вас лица нет. Уж не привидение ли, часом, повстречали?
Как же все-таки несправедливо!
Каждый день в течение недели Эйдриен просиживала в офисе с раннего утра почти до
полуночи, подготавливая документы к допросу свидетелей. И вот стоило теперь,
один-единственный раз, опоздать на работу, как секретарша Кертиса Слу буквально
забила голосовую почту своими насмешливыми репликами. Замечания с каждым разом
становились все саркастичнее и язвительнее, а кульминационная фраза звучала так:
"Ты вообще сегодня заявишься?"
Вот стервозная дамочка!
Эйдриен взглянула на часы: всего-то десять утра, а с ней обращаются так, словно
она проспала до обеда. Ничего не поделаешь. Она сделала глубокий вдох, сосчитала
до пяти и нажала кнопку местного номера Слу. Девушка на коммутаторе сообщила,
что линия занята, и перевела ее в режим ожидания.
Воспользовавшись минутной паузой, Эйдриен решила просмотреть информацию по Данте
Эспозито, одному из ведущих экспертов в области асфальтоукладки, которого
намеревался использовать в качестве свидетеля окружной прокурор. Складывалось
впечатление, что Эспозито готов подтвердить, что асфальт, по всей видимости,
отличался от обычной смеси. Плоховато дело.
Когда наконец в трубке раздался жизнерадостный голос шефа, стало ясно, что он
уже забыл, о чем хотел поговорить с помощницей. Ситуация складывалась в ее
пользу, так как босс славился привычкой обвинять в собственных просчетах других.
- Я прослушала сообщения, - начала Эйдриен. - Документы, которые вы просили,
готовы. Вам прислать?
- Да, наверное. Там есть что-нибудь по
...Закладка в соц.сетях
