Жанр: Триллер
Синдром
...ь дважды остановиться, чтобы спросить дорогу: один раз у
гостиницы, а потом у ресторана, специализирующегося на блюдах из диких свиней.
Путники решили снять номер в отеле "Бельведер", который находился в жилом
районе, соседствующем с пристанью для яхт. Эйдриен с Макбрайдом выбрали это
заведение в позаимствованном из "Флориды" путеводителе, оставив соображения
экономии в пользу близкого расположения отеля к клинике Прудхомма. Если верить
нумерации домов, отель находился всего в квартале от клиники, на той же стороне
улицы - и даже, как очень скоро выяснилось, гораздо ближе. Здания располагались
рядом: одно представляло собой особняк в стиле французского "Beaux Arts"
девятнадцатого столетия, с куполами и шпилями; другое - крепость из цементных
монолитов, серое строгое здание, выдержанное в духе минимализма. Клиника.
- Давай-ка посмотрим на их охрану, - предложил Макбрайд и свернул на подъездную
аллею соседствующего с отелем серого здания. Под шинами захрустел гравий -
знакомый, наводящий на недобрые воспоминания звук.
При появлении нежданных гостей двор залило ярким светом, и в дверях появился
какой-то человек.
- Неплохо, - заключил Макбрайд, разворачиваясь. Выехал на улицу и свернул к
отелю, на асфальтированную площадку для машин.
- Нас заметили! - воскликнула Эйдриен.
Льюис припарковался и покачал головой.
- Пусть думают, что мы ошиблись поворотом.
Скоро молодая пара уже устроилась в номере 252 с видом на озеро: на фоне темного
ночного неба белыми призраками светились ледяные силуэты гор. Эйдриен села на
большую удобную кровать и залюбовалась обстановкой. Макбрайд стоял у окна и как
завороженный рассматривал огни на противоположной стороне озера.
- Давай пообедаем, - предложил он, и Эйдриен с готовностью согласилась.
Спустившись в вестибюль гостиницы, они остановились у столика администратора,
чтобы занести гигантских размеров ключ от своего номера и навести кое-какие
справки.
- Позвольте поинтересоваться, - обратился Макбрайд к стильно одетой женщине за
стойкой, - то здание по соседству, это что - больница?
- Клиника Прудхомма? Да, там лечатся совсем молодые люди.
- А что с ними? - спросила Эйдриен.
Женщина пожала плечами:
- По-моему, что-то с пищеварением: там все очень худенькие.
- Вы хотите сказать, они страдают анорексией? - предположил Льюис.
- Да. И еще там те, у кого проблемы с наркотиками. Надеюсь, вас это не пугает?
Собеседник покачал головой:
- Нет, нисколько. Уверен, в клинике отличная охрана.
- Вне всякого сомнения. Руководство строго следит за тем, чтобы никому не
причинить беспокойства. Хороший сосед - если вас не отталкивает его архитектура.
Макбрайд заверил администратора, что они ничего не имеют против такого
соседства, и вместе с Эйдриен направился в четырехзвездочный ресторан отеля. И
хотя они оба почувствовали, что одеты не по уровню заведения, администратор зала
тактично не заметила обыденности их наряда и проводила гостей к столику с видом
на озеро.
- Вы остановились в гостинице? - спросила она, протянув каждому меню.
- Да.
Хозяйка зала улыбнулась:
- Тогда обслуживание за счет отеля. Приятного отдыха.
Затем она зажгла свечу и ненадолго задержалась перед столиком, словно любуясь
белой накрахмаленной скатертью и начищенным до блеска столовым серебром.
- Не желаете ли выпить приветственный бокал швейцарского вина?
Макбрайд и Эйдриен переглянулись.
- С удовольствием, - ответил Лью.
Хозяйка вернулась мгновение спустя.
- Вино называется "Фьюдан", - сказала она, расставляя перед молодыми людьми
бокалы. - Думаю, оно вам понравится: очень освежает. Теперь могу ли я вам
порекомендовать что-нибудь из блюд? Рыба в озере... - она сложила пальцы в щепотку
и поцеловала их, - отменная.
Вскоре подали первое. Суп-пюре, дымящийся и аппетитный, с кусочками грибов и
ветчины. Затем принесли рыбу в компании крошечных белых картофелин и целое блюдо
спаржи, которое они с удовольствием съели под бутылочку охлажденного "Мускаде".
Влюбленные пришли к единому мнению: этот обед - лучший из того, что им когдалибо
доводилось пробовать. Они еще долго не выходили из-за стола, завершая
трапезу коньяком и эспрессо.
Когда официант удалился, Льюис поднял бокал:
- За нас.
Эйдриен выдавила несмелую улыбочку, протянула свой бокал, и они, чокнувшись,
пригубили коньяк.
- Жаль, что все не по-настоящему, - подумала вслух Эйдриен, подразумевая их
совместный ужин и вечер в изысканном отеле. - Обидно, что мы здесь не просто
вдвоем. - Она опустила глаза, будто рассматривая скатерть.
- Ну что ты. Все по-настоящему, и мы здесь действительно вдвоем.
- Мне постоянно хочется сказать: "Давай уедем куда-нибудь, забудем обо всем". В
Индонезию, на Мадагаскар - исчезнем. Может быть, ничего не случится, может, не
будет никакого "Иерихона". И нас даже не будут преследовать. Так хочется
надеяться... - Она подняла взгляд к потолку и прижала бокал к щеке: в ее глазах
заблестели слезы.
- Эйдриен...
- И какие у нас шансы, что задуманное удастся? План-то, положа руку на сердце...
Это даже и планом-то назвать трудно.
- План хороший, - заверил ее собеседник, словно пытаясь защитить собственную
правоту. - Он... - Лью не хотел употреблять слово "простой", - тонкий.
Эйдриен странно посмотрела на него и пригубила напиток.
"Если уж быть до конца откровенным, - рассуждал про себя Льюис, - план не
простой и не тонкий. Он базовый". Его проработали в номере, хотя заняло это
всего минуту - столько потребовалось, чтобы рассмотреть все до мельчайших
деталей. Состоял план в следующем: Эйдриен останется ждать Макбрайда в отеле, а
он тем временем проникнет в клинику под видом рабочего, который принес карниз
для кабинета директора. Попросив воспользоваться телефоном, он позвонит Опдаалу
и назовется своим настоящим именем. Сообщит, что в Швейцарии и хочет
расквитаться. При этом известии охрана выйдет из укрытия и рассыплется по
периметру клиники, справедливо полагая, что угроза исходит извне. В
образовавшейся панике Макбрайд проберется в кабинет директора и приставит к его
голове дробовик. Если все пойдет по плану, то он позвонит сначала в полицию, а
потом и Эйдриен. Если же Эйдриен не получит от него известий в течение часа, -
она должна будет обратиться к властям, рассказать все, что знает, и попросить
защиты.
- Очень похоже на уличный разбой, - заметила Эйдриен. - Не столько план, сколько
руководство к действию.
Собеседник не стал спорить:
- Да, только другого у меня нет.
Она провела пальцем по краю бокала. Зазвучала чистая, точно удар колокола, нота,
настолько громкая, что Эйдриен тут же хлопнула по хрусталю ладонью и с виноватой
улыбкой огляделась по сторонам.
- Понимаю.
- И что?
Оба надолго замолчали, и Эйдриен первой прервала затянувшуюся паузу:
- Пойдем наверх.
"Полярные медведи".
Каждый год в марте в колледже Боудена команда из самых отчаянных представителей
студенчества выезжала на Попэм-Бич. Пестрый караван "саабов", джипов и всякого
"утиля" петлял по зимнему пейзажу. Добравшись до берега, сорвиголовы разжигали
огромный костер, хлопали по стопке "Ягермайстера" и бросались в ледяную белую
пену прибоя. Так они отдавали своеобразную дань талисману колледжа, Полярному
медведю. И еще, как кто-то выразился, это был способ "послать зиму ко всем
чертям" - быстро и без долгих раздумий.
Именно так Макбрайд и покрыл короткое расстояние между "Бельведером" и клиникой
Прудхомма - очень быстро. Спринтерским шагом он метнулся в снежную бурю и
помчался прямо к подъездной асфальтированной площадке, что вела к клинике.
Мгновение - и он уже у двойных дверей с хромированной табличкой, гласящей:
ПРУДХОММ
Макбрайд, отряхивая снег с военной куртки и похлопывая беретом по штанинам,
приблизился к парадному входу, и автоматические двери разъехались, открыв
взгляду приемную зону под стеклянной крышей.
В вестибюле клиники дополнительные углы и минимум обстановки создавали
впечатление простора: красные кожаные кресла на хвойных полах стояли без
покрытия да висела скромная семейка драгоценных персидских ковриков. Макбрайд
шагнул в помещение, сжимая в руках длинную коричневую коробку, и с улыбкой
осмотрелся: направо вел какой-то коридор, куда выходили двери туалетных комнат и
в ряд стояли три телефона.
Блестящие, исполненные со швейцарской тщательностью цилиндры телефонных будок из
нержавеющей стали отгораживали звонящего от остального мира и отдаленно
напоминали посадочный модуль космического корабля. При виде их Макбрайд
оживился.
За округлой конторкой из полированного хрома сидела сурового вида блондинка в
розовой форме. Заметив человека в синих джинсах, берете и с коробкой карнизов в
руках, она приняла его за рабочего или разносчика - как тот и надеялся.
- Bitte?[56]
С беззаботной мальчишеской улыбкой Макбрайд подошел к конторке и, склонившись к
блондинке, указал на коробку.
- Fr Herr Doktor Opdaal[57], - сказал он по-немецки.
- Можете оставить здесь, - ответила та. - Я позабочусь, чтобы все передали по
назначению.
- Спасибо. Вы не возражаете, если я воспользуюсь телефоном? - Макбрайд кивнул в
сторону футуристических будок. - Меня просили отзвониться по прибытии.
Блондинка ничего не ответила. Затем на лице ее промелькнула озабоченность, и она
улыбнулась.
- Как вам угодно, - ответила женщина, оканчивая разговор щелчком пальцев.
Льюис взглянул на часы и направился к телефонам: 10.35. Он проснулся рано, еще
на рассвете, но заставил себя дождаться часа, в который клиника наполнится
жизнью: доставки, посетители, планерки, сеансы с пациентами. Как предположил
Макбрайд, в такое время никто не станет ожидать налета.
Кроме короткого коридора, ведущего к общественным телефонам и туалетам, он
заметил еще два ответвления, выходящие в приемный зал. Одно из них вело к
лифтам. Хотя Макбрайд их и не видел, об их местонахождении говорил шум:
колокольчики возвещали о прибытии, с шипением открывались двери, бряцали
переправляемые в холл тележки. Помимо этого, указатели сообщали о наличии
комнаты гидротерапии и гимнастического зала.
О другом коридоре Макбрайд ничего не мог сказать. Однако в здании где-то
размещались пациенты, поэтому вполне разумно было бы предположить, что второй
коридор вел к палатам для больных.
Льюис уже понял, что клиника гораздо больше, чем кажется снаружи. Полное
отсутствие транспорта у входа предполагало наличие значительной по размерам
подземной автостоянки, а вентиляционные отверстия, которые он заметил еще из
окна своего номера в "Бельведере", наводили на мысль о том, что под землей
находится нечто большее, чем просто автостоянка.
Подойдя к автоматам, Макбрайд нащупал в кармане телефонную карту и сунул ее в
приемное отверстие счетчика. Почти сразу на жидкокристаллическом дисплее
появилась надпись, извещавшая, что на карте осталось 23.7 швейцарских франка.
Сверяясь по клочку бумаги, он набрал номер клиники и услышал, как в фойе
зазвонил телефон. Он звонил, звонил, звонил...
Вообще-то звонок больше напоминал чириканье, но как бы там ни было звук этот
действовал на нервы. Оглянувшись, Макбрайд увидел, что секретарь занята другим
телефонным разговором и что-то оживленно рассказывает в трубку. Наконец ее
поведение изменилось, она нажала кнопку вызова и сказала: "Bitte?"
Макбрайд отвернулся.
- Bitte? - повторила она.
- Доктора Опдаала, пожалуйста...
В коридоре появилась средних лет женщина в розовом комбинезоне - она вела под
руки двух крайне истощенных девушек. Обе пациентки выглядели тщательно
ухоженными, модно одетыми и при полном макияже, что производило кошмарное
впечатление - будто троица направлялась на показ мод в концентрационном лагере.
Теперь зазвонил телефон в кабинете Опдаала, сестра и ее подопечные исчезли за
углом, и вот - руководитель клиники на проводе:
- Ja![58]
Сердце Макбрайда бешено забилось, едва он услышал этот голос. На миг он лишился
дара речи.
- Ja. Ist we es?[59]
Собеседник откашлялся и проговорил:
- Это Лью Макбрайд.
На другом конце провода наступила гробовая тишина. Наконец Опдаал подал голос:
- Ну, тогда здравствуй!
В его голосе было что-то не так, но что именно - Макбрайд пока не понял. Поэтому
продолжил по заранее продуманному сценарию:
- Я убью тебя.
- Ты серьезно?
- Вполне, - ответил Льюис. - И очень скоро.
Директор засмеялся:
- Знаешь, Лью, я ни на секунду не поверю, что ты действительно это сделаешь. Ты
не того сорта человек.
"Не действует, - подумал Макбрайд. - Что-то не так, он как-то странно
разговаривает".
- ...так что почему бы нам просто не встретиться? - продолжал собеседник.
- Обязательно встретимся! - заверил Лью.
- И поболтать по душам.
- Нам не о чем разговаривать, - начал Макбрайд, и тут его осенило, что не так в
интонации директора: он совсем не удивлен.
- Нет, ты не прав, - продолжал хирург. - Нам о многом предстоит побеседовать.
Для Института ты представляешь собой очень ценный опыт - думаю, это ты и сам
понимаешь. - Он снова засмеялся. - Позволь, Рутгер тебя проводит.
Рутгер?
Макбрайд похолодел - он еще не до конца понял, что происходит, но уже
чувствовал, что ситуация начинает выходить из-под контроля. Мельком взглянул на
потолок - и только теперь заметил видеокамеру: красный огонек мигал над
направленным на него объективом. Льюис медленно обернулся, перехватил напуганный
взгляд секретарши за стеклянной стойкой и пулей бросился к коробке с карнизами.
И вдруг его с силой ударили об стену...
- Я смотрю, ты уже познакомился с Рутгером и Хайнцем, - заметил Опдаал,
поднимаясь из-за стола, чтобы поприветствовать Макбрайда, которого грубо
втолкнули в кабинет. - Присаживайся.
Один из телохранителей толкнул Лью в кресло у письменного стола Опдаала, а
другой швырнул коробку с карнизом на диван.
- Gesetzt ihm in eine Zwangsjacke[60], - приказал Опдаал и, когда один из
охранников удалился, перешел на английский. - Это для твоей же собственной
безопасности.
- Пошел ты! - плюнул Макбрайд и сразу пожалел об этом, так как второй
телохранитель с силой хлопнул его по ушам. Опдаал засмеялся: "Ой-ой-ой!" Льюис
опять попытался вскочить с кресла и тут же опустился, когда в основание его
черепа ткнулся холодный ствол.
Очень скоро вернулся громила со смирительной рубашкой, и при виде его Макбрайд
вжался в кресло - когда на тебя направлено дуло "зиг-зауэра", выбирать не
приходится. Второй охранник рывком поставил пленника на ноги и натянул ему на
руки рубашку. Льюис набрал полную грудь воздуха, когда телохранитель попросил
его скрестить руки на груди и щелкнул застежкой на талии. Успешно справившись с
этой задачей, здоровяк небрежно толкнул узника в кресло и устремил на босса
преданный взгляд, ожидая дальнейших приказаний.
- Ich nehme es von hier[61], - проговорил хирург и, точно смахивая со стола
крошки, жестом приказал охране удалиться.
Оставшись с Макбрайдом один на один, он обогнул стол, облокотился на край и
скрестил на груди руки:
- Как я тебе однажды уже сказал, ты очень храбрый человек, Джеффри Дюран.
- Дюран мертв! - отрезал Льюис.
Директор улыбнулся.
- Вот и я о том же.
Взяв со стола пачку сигарет "Ротманс", он зажег одну, неторопливо затянулся,
пустив пленнику в лицо струйку дыма, и продолжил:
- Ты меня возненавидишь, но я тебе все-таки скажу: я нисколько не сомневался,
что ты направишься именно сюда. - Хирург помедлил. - У секретаря в приемной
лежит твоя фотография.
Лью ничего не ответил. Только молча поерзал в кресле: как же он ненавидел этого
человека!
Опдаал покачал головой, изображая, будто находится в замешательстве.
- О чем ты думал? Рассчитывал застать меня врасплох? Не смеши: я собрал на тебя
досье в фут толщиной. В самом прямом смысле слова. Так что вряд ли ты мог меня
чем-нибудь удивить - разве что пуститься в пляс. - Он усмехнулся и стряхнул
пепел.
Все внутри закипало при виде этого самодовольного индюка - впрочем, пока
Макбрайду удавалось сохранять хотя бы внешнее хладнокровие.
Хирург возвел глаза к потолку:
- Итак, что будем делать? - И, переведя взгляд на Льюиса, добавил: - Принимаю
предложения.
- Прекрасно. Тогда избавь меня от своего присутствия! - прошипел тот.
Опдаал громко рассмеялся, выражая явное одобрение смелости пленника, и погрозил
пальцем:
- Ты весельчак. Только бравада теперь не поможет. Впрочем, тебе уже ничто не
поможет, поэтому, ладно уж, повеселись напоследок. - Норвежец замолчал и
принялся внимательно рассматривать сидящего перед ним человека. Затем, кивнув в
сторону заброшенной в дальний угол кабинета коробки, спросил: - И кого ты
изображал? Разносчика?
Макбрайд не ответил, и хирург поджал губы с деланным благоговейным трепетом.
- Какая изобретательность!
По правде говоря, это была не беседа, а издевательство, и Льюис понимал это, как
никто другой. Опдаал развлекался, играл с ним - пусть. Чем дольше он будет
говорить, тем скорее Эйдриен вступит в игру. Хотя, положа руку на сердце, Лью не
особенно рассчитывал на помощь полиции - скорее он надеялся, что ему удастся
выбраться из смирительной рубашки.
- Не могу тебя отпустить, и ты сам знаешь почему. Хотя, наверное, с моей стороны
это черная неблагодарность. - Хирург ненадолго посерьезнел. - Ты замечательно
поработал с де Гроотом - и я представляю всю трудность лечебного процесса: он не
такой, как остальные.
- В каком смысле? - поинтересовался Льюис.
Опдаал отмахнулся.
- Клиника - место скрытого размещения резервов, выражаясь по-военному. Какой
день ни возьми - к нам поступают от десяти до пятнадцати молодых мужчин и женщин
с серьезными нарушениями пищеварительной системы и наркозависимостью на той
стадии, когда эти люди уже фактически стали калеками. Из этих несчастных
созданий мы выбираем тех, у кого есть склонность создавать о себе неверное
представление. Здесь очень помогает благотворительная работа - с нами
сотрудничают опекунские службы и интернаты. Видишь ли, мы предпочитаем иметь
дело с сиротами: нет лишних проблем с родственниками.
- А де Гроот? - спросил Льюис.
- А вот он - случай особый. Нам потребовался человек с опытом и знаниями
Хенрика, так что пришлось пойти на... - хирург покрутил пальцем в воздухе,
подбирая слово, - скажем так, на "принудительную вербовку". Поэтому Хенрик не
так хорошо вписывается в общие рамки, как хотелось бы.
- А какие у него опыт и знания? - удивился Макбрайд: де Гроот занимался
противопожарными системами.
- С ним пришлось попотеть, чтобы он стал тем обаятельным и свойским парнем, с
которым ты общался. И все равно нашу благодарность ты заслужил. - Опдаал
замолчал, строго свел брови и склонился к пленнику, рассматривая его с напускным
интересом. - Ого, да с тебя пот градом.
Так и было. Макбрайд действительно вспотел, хотя волнение или испуг не имели к
этому никакого отношения. Все это время он не оставлял попыток освободиться,
совершая еле заметные движения. Такие трюки легко проделывал Гудини, его кумир -
тот вылезал из смирительных рубашек регулярно. Еще в детстве, мальчишкой, Лью
старался ему во всем подражать и даже пытался уговорить родителей подарить ему
на двенадцатилетие смирительную рубашку. (Впрочем, в итоге согласился на
скейтборд.) На практике повторить фокус ему не удалось, хотя в теории Льюис
хорошо знал, как это делается. Правда, он прекрасно понимал, что знать и сделать
- совсем не то же самое.
- Если ты боишься, что я тебя убью, так успокойся - мне это не нужно, - заверил
Опдаал, стряхивая на пол очередную порцию пепла. - Кое-что, разумеется, с тобой
все-таки придется сделать. - Он усмехнулся: - Мы воссоздадим копию "Х. М.". Ты
ведь помнишь тот случай?
Макбрайд помнил. И при мысли о такой перспективе к горлу подкатила тошнота.
- Да ты весь дрожишь! - Хирург снова пристально уставился на сидящего перед ним
человека. - И впрямь дрожит! Вы только посмотрите! - И захохотал, пародируя
громкий пьяный гогот.
Льюис действительно дрожал. Он терял контроль над моторикой - попытки
освободиться из парусиновой рубахи, крепко стянувшей его руки на груди, давались
нелегко. Фокус, насколько Лью знал из книги о знаменитом фокуснике, в теории был
довольно прост. В момент, когда надевалась смирительная рубашка, трюкач должен
максимально расширить тело: набрать полную грудь воздуха, напрячь мускулы и
расставить локти как можно дальше от ребер - насколько позволят "тюремщики". И
тогда, уже в рубашке, фокусник расслаблялся и начинал протискиваться в
освободившееся пространство. Гудини проделывал этот номер, болтаясь на веревке
на высоте десятиэтажного здания. Впрочем, на то он и Гудини.
- Несчастный случай на производстве, - напомнил Опдаал. - Хрестоматийный пример!
Металлический стержень угодил старику прямо в голову - как в анекдоте про стрелу
и яблочко, только по-настоящему. И, думаю, тебе не надо напоминать, что
несчастный выжил. Хотя после травмы в его мозгу перестали откладываться
долговременные воспоминания. Каждый день жена называла ему свое имя, и каждый
день он знакомился с ней заново. То же самое с родителями и друзьями. - Хирург
явно забавлялся. - Представляешь, я буду рассказывать тебе изо дня в день один и
тот же анекдот, и ты каждый раз будешь над ним смеяться. И тебя это нисколько не
будет угнетать. Нисколько! Ты превратишься в простодушного ягненка, потому что
каждый день окажется для тебя, - лицо рассказчика просияло, - совершенно новым!
Правая рука Льюиса почти высвободилась, и он спросил:
- Что такое "Иерихон"?
Собеседник поразился:
- Ого! Да ты даром времени не терял, как я погляжу.
- Что это?
Хирург затянулся и выпустил столб дыма. Затем кивнул Макбрайду.
- Пытаешься освободиться? - Не получив ответа, Опдаал состроил презрительную
гримасу и сказал: - Что ж, удачи.
Оттолкнувшись от стола, норвежец подошел к окну, посмотрел на падающий снег, а
потом задумчиво бросил через плечо:
- "Иерихон"... Ладно, утром ты все равно забудешь. - Опдаал стал вышагивать по
комнате, описывая большой круг против часовой стрелки. - Ты не знаешь... Не имеешь
ни малейшего представления, зачем все это создано. Институт и клиника - гораздо
большее, чем может показаться. - Он помедлил, задумавшись о чем-то. - Можешь
назвать это место перекрестком "реальной политики" - с ее точным расчетом и
силовым подходом к решению задач - и "реальной медицины". Здесь - та точка, где
они сходятся.
Локоть Макбрайда застрял в изгибе рукава. Еще немного, и...
- Моя обязанность как хирурга - вырезать больную ткань. У Института та же
задача, только в масштабах государства.
- Иными словами, вы убиваете людей.
- Мы удаляем раковые опухоли.
- Такие, как Нельсон Мандела? - спросил Макбрайд и облегченно расслабился, когда
его правая рука свободно повисла внутри рубашки.
Норвежец остановился и взглянул на пленника:
- Не только Мандела. Мбеки и Туту скоро тоже отправятся в негритянский рай. Они
все соберутся в Давосе - пообщаться. И я тоже приеду - люблю зрелища.
Неожиданно прояснилась конечная мишень "Иерихона". Операция нацелена на то,
чтобы смести подчистую все чернокожее руководство Южной Африки, устранить одним
ударом отца-основателя страны, действующего президента и "нравственное
самосознание" республики.
- Ты не в своем уме, - проговорил пленник.
- Забавно слышать подобные заявления от человека в смирительной рубашке.
"Не надолго", - подумал Льюис, правой рукой вытаскивая из рукава левую.
- Как тебе вообще такое в голову пришло?
Опдаал пожал плечами:
- Если у пациента нарыв, врач берет ланцет и вскрывает гнойник. Приблизительно
этим мы здесь и занимаемся. - Увидев, что Макбрайд нахмурился, и неправильно
истолковав перемену на его лице, Опдаал пояснил: - Считай это лечебным
"кровопусканием". Искра в Давосе отзовется взрывом в Кейптауне.
- А Кальвин Крейн?
Норвежец не сумел скрыть удивления.
- Да ты опасен, - сказал он, снова усаживаясь в кресло за письменным столом. -
Мистер Крейн превратился в препятствие для нас: у него возникли некоторые
возражения либерального характера относительно мишеней "Иерихона" и кое-какие
этические соображения, связанные с инвестициями. Короче говоря, он стоял на
нашем пути... Некоторое время.
- О каких инвестициях идет речь?
Хирург пожал плечами и отвел взгляд.
- Ни Институт, ни клиника не окупаются, а потому приходится как-то
выкручиваться.
- И?...
- Мы купили платиновые фьючерсы - довольно много.
Макбрайд нахмурился.
- Только между нами: Южная Африка вот-вот войдет в период крайней
нестабильности, - поведал собеседник. - И тогда мы сможем рассчитывать на резкий
скачок цен на платину. Институт получит значительную выгоду, а с новыми
средствами расширится его влияние. И соответственно мое тоже.
Льюис покачал головой:
- Ты всегда был таким?
Опдаал кивнул:
- Я рос гадким ребенком.
Левая рука легко обвисла внутри смирительной рубашки, и Макбрайд облегченно
вздохнул: теперь обе свободны и по-прежнему скрыты под брезентом.
Потянувшись к аппарату внутренней связи, директор нажал пару кнопок и подождал
ответа на вызов.
- Фрэнк? Гуннар беспокоит. Ты не мог бы подняться ко мне на минуточку? Я хочу
тебе кое-кого показать. - Опдаал положил трубку, уселся в кресло и начал лениво
вращаться в нем, обратив взгляд к потолку. - Доктор Морган ассистировал при
твоей первой операции. Теперь он будет главным хирургом. Я бы и сам взялся, но...
Давос. - Он помедлил. - Кстати, а как ты узнал про "Иерихон"?
Макбрайд медленно покачал головой. При желании он мог бы броситься на стол и
сломать Опдаалу шею, да так, что тот и понять бы ничего не успел. Надо
попытаться выудить у него максимум информации.
- Как де Гроот собирается провернуть дело?
Норвежец улыбнулся:
- Нет... я первый задал вопрос.
На миг Льюису пришло в голову сказать правду о бумагах Крейна, но он отказался
от этой идеи. Ведь если в следующие пять минут что-то пойдет не так, Мами
Винкельман заплатит за все. И тогда Макбрайд солгал:
- Потихоньку выплыло на сеансах с Хенриком.
Опдаал нахмурился:
- Жаль такое слышать. Клиент не должен знать о...
- Он находился под кайфом.
- Странно.
В дверь тихо постучали.
...Поділитися у соцмережах
