Жанр: Триллер
Синдром
...ему вы
клоните.
- А клоню я к тому, - ответила Эйдриен, - что на следующую ночь нас попытались
убить. Открыли газ, и дом взорвался. А ведь до этого никто не знал, где мы
находимся. Из этого я делаю вывод, что адрес им дал Лью - когда торчал на той
проклятой веб-странице.
- Вам удалось что-нибудь выяснить о сайте?
- У меня есть друг, в компьютерах он настоящая голова. Так вот, он кое-что
узнал, - продолжила Эйдриен.
- И что именно? - поинтересовался Шапиро.
- Страничка создана в некой клинике Прудхомма, которая находится в одном
швейцарском городке.
Бывший церэушник покачал головой и пожал плечами:
- Первый раз о ней слышу.
Эйдриен откашлялась.
- Есть еще кое-что, о чем я пока не рассказывала. - Она обернулась к Макбрайду:
- Сестра кого-то убила.
- Что?!
- Она прикончила какого-то человека во Флориде.
Глаза Шапиро округлились. Эйдриен продолжала:
- Ее жертвой оказался старик в инвалидном кресле - он сидел на эспланаде и
любовался закатом. Никки застрелила его из снайперской винтовки с глушителем и
телескопическим прицелом. Потом в газетах писали, что пуля перебила позвоночник
надвое.
- А откуда у вас такая информация? - В тоне Шапиро сквозил скептицизм.
Девушка рассказала о том, как нашла винтовку в квартире сестры.
- И я только сейчас об этом узнаю?! - воскликнул Лью.
- Я не имела представления о ее назначении, - пояснила Эйдриен, - пока не
просмотрела выписки с кредиток. Из них стало ясно, что Никки ездила во Флориду.
Затем я выяснила, где она останавливалась, и прочла в газетах о старике,
которого убили в то время, когда она там находилась. Тебя держали в больнице, а
потом мы приехали сюда. К тому же я хотела свести все в общую картину.
Макбрайд осушил бокал вина и поинтересовался:
- Так кого она убила?
- В газетах писали о каком-то Кальвине Крейне.
Рука Шапиро непроизвольно дернулась, и он чуть не расплескал вино. Эйдриен
заметила, что черные глаза старика снова округлились от изумления.
- Ваша сестра убила Кальвина Крейна? - переспросил Шапиро.
Гостья кивнула:
- Вне всяких сомнений.
- Погодите, - пробормотал Лью, обращаясь то ли к себе, то ли к собеседникам. - В
Институте работал один Крейн.
- Если мы говорим об одном и том же человеке, то он возглавлял Институт
глобальных исследований, - проговорил Шапиро, - и не один десяток лет.
- Совершенно верно! - воскликнул Макбрайд. - Я Крейна не застал - когда я начал
работать на Институт, он уже отошел от дел, но его фамилия по-прежнему значилась
на официальных документах. Если не ошибаюсь, он оставался почетным директором. -
Льюис помедлил и потрясенно проговорил: - Боже мой, подумать только!
Эйдриен кивнула.
- Ты и Никки... Крейн и Институт. Ты и Дюран. Дюран и моя сестра. Моя сестра и
Крейн... Какой-то замкнутый круг!
На секунду все замолчали. Девушка съежилась в кресле, обхватив себя руками, и
сосредоточенно нахмурилась.
- Но ради чего все это? - жалобно проговорила она, переводя взгляд с одного
собеседника на другого. - Джефф Дюран, имплантаты, Кальвин Крейн... Моя сестра. -
Эйдриен покачала головой. - Зачем?
Шапиро откашлялся и стал подниматься, и Макбрайд увидел в этом знак, что старик
потрясен.
- Что ж, - сказал бывший разведчик, - я не стану спрашивать, кто такой Дюран.
Думаю, наш разговор и так зашел достаточно далеко.
- Откуда вы его знаете? - спросила Эйдриен. В ее голосе вновь звучала
свойственная ей деловитость.
- Кого?
- Кальвина Крейна.
Церэушник в отставке молчал, казалось, довольно долго, и гостья собиралась уж
было повторить вопрос, когда он заговорил:
- Кальвин Крейн - это легенда. Он - член ордена тамплиеров.
- Какого ордена? - переспросил Лью.
- Так их называли - близкий круг Аллена Даллеса[46]. Сразу после войны они
создали ЦРУ. Дес Фитцджеральд и Ричард Хелмс, Корд Мейер и Кальвин Крейн.
- Значит, он был агентом ЦРУ? - уточнила Эйдриен.
Шапиро поежился, услышав такую наивную формулировку, и покачал головой:
- Нет. Крейн пришел к началу спектакля, но не досмотрел и первого действия... -
Шапиро замолчал. - Послушайте, - признался он, - вы милые люди, но зашли в самую
темень. Не лучше ли уйти по-тихому?
- Уйти? - проговорил Макбрайд. - Нас пытаются убить. Как, черт возьми...
- Кто пытается вас убить?
Льюис вопросительно взглянул на спутницу. Та пожала плечами, и он признался:
- Точно не знаю.
Хозяин дома вздохнул.
- Институт входил в число каналов финансирования, - сказал он. - Крейн
пользовался полным доверием как хороший друг Управления.
- Выходит, он тоже имел какое-то отношение к Программе? - предположила Эйдриен.
- И не только. Кальвин Крейн владел капиталом и обладал связями с влиятельными
людьми по всему свету. А кроме того, он считался разумным и мыслящим
человеком. - Шапиро заколебался, нахмурился. - То, что ему пришлось умереть так,
как вы сказали, действительно трагично. - Помедлив, он добавил: - И в этом есть
своя ирония.
- Ирония? - удивилась Эйдриен.
Шапиро кивнул.
- Змея укусила себя за хвост. Крейн хотел создать в системе ЦРУ организацию
наемных убийц, но не получил поддержки.
Гостья покачала головой - быстрое движение слева направо, которое можно было
истолковать как "Невероятно!".
- Как вы это назвали?
- Организация наемников.
- А в ваших устах это прозвучало, словно "служба коммунальных услуг".
Шапиро вяло улыбнулся:
- Они стремились выявлять и устранять людей, представлявших угрозу спокойствию в
мире. Организация защищала бы либеральную демократию или "Американский образ
жизни" - я не помню точно, да Крейн и не уточнял ее задачи. Он лишь собирал круг
приближенных, чтобы создать особую структуру внутри Управления - такую, которая
бы узаконила убийство в качестве инструмента государства.
- Так вы хотите сказать, что ЦРУ не занималось устранением людей? -
поинтересовался Макбрайд. - А как же тогда убийцы с "контролируемым поведением",
о которых вы рассказывали?
Шапиро покачал головой:
- Это разные вещи. Программа под моим руководством представляла собой смелый
исследовательский проект - широкомасштабный и засекреченный. Конечно, его
неотъемлемой частью была и оперативная деятельность. Но мы не занимались
устранением нежелательных людей.
- А как насчет Кастро? - смело предположил Льюис.
- Я понимаю, что вы хотите сказать, - согласился Шапиро. - Это самодеятельность,
а вовсе не то, что замышлял Крейн. Более того, попытки оказались неудачными.
Макбрайд наклонил голову.
- А вам не кажется странным, что так много "тихо помешанных" с успехом устраняли
политических лидеров, в то время как ЦРУ, располагающее огромными ресурсами,
проваливало каждую известную нам попытку?
Хозяин дома взглянул на часы, поднялся, давая понять, что разговор подошел к
концу, и начал убирать со стола посуду.
- Что ж, - вздохнул Шапиро, - все это очень интересно. Однако вокруг темно, а
вам далеко идти.
Льюис понял намек, встал и помог подняться своей спутнице.
- Вообще-то, - уточнила она, - мы остановились в "Хиллтоп-Хаус" - отсюда рукой
подать.
Шапиро покачал головой.
- Я не это имел в виду, - туманно пояснил он. - Вам предстоит долгий путь в
темноте.
Проводив гостей к выходу, Шапиро открыл дверь и ненадолго задержался.
- Пристегните ремни, - сказал старик и исчез за закрывшейся дверью.
Глава 36
Дорога на "Хиллтоп-Хаус" казалась тихой и печальной, окрестности - прекрасными.
Река Шенандоа мерцала в свете луны, и спутники, не говоря ни слова, думали об
одном: "Все, прикоснувшиеся к этой тайне, погибли: Никки, Бонилла, Шоу".
Макбрайд рулил одной рукой, небрежно закинув другую на спинку пассажирского
сиденья. От этого Эйдриен чувствовала себя в напряжении - беспокоилась, как бы
ему не вздумалось обнять ее.
Автомобиль мчался по сельской местности, на фоне звездного неба чернели силуэты
лесистых гор.
Рассеянный свет фар показался в зеркале заднего обзора, и у Макбрайда по спине
побежали мурашки. Однако машина пронеслась мимо, и они снова остались одни на
дороге.
- Я подумал, - заговорил Макбрайд, - что тебе неплохо куда-нибудь уехать.
- Куда, например?
- На Луну, если достанешь билет. А если нет - куда угодно. Главное - затаиться.
Эйдриен задумалась. И правда, ехать ей некуда. Подвальный бункер на Ламонт-стрит
исключается. Работы у нее больше нет. А после смерти Бониллы и Шоу она не хотела
ввязывать в свои дела друзей.
- Я хочу выяснить, что случилось с Никки, - возразила девушка. - А кроме того, я
нужна тебе.
- Да? - Макбрайд взглянул на нее: мир внутри машины представлял собой игру
контрастов - света и тени, черного и белого. Лунный свет обрисовывал изящный
профиль Эйдриен.
- Ага, - подтвердила она. - Тебе нужна машина, а она оформлена на меня.
Макбрайд пожал плечами:
- Ладно, разрешаю остаться.
- Тебя несложно уломать.
Льюис хмыкнул и подумал: "А ведь я запросто мог бы обнять ее". В тот же миг в
поле зрения показался "Хиллтоп-Хаус", и момент ушел.
Но не забылся.
Уже в номере Макбрайд попросил Эйдриен рассказать, что она узнала о Крейне. В
ответ девушка извлекла из дипломата кипу бумаг и протянула ему. Это были главным
образом распечатки из "Нексиса" плюс пара некрологов из газет "Вашингтон пост" и
"Сарасота стар трибюн". Льюис внимательно перечитал статьи, обратив особое
внимание на организации, в которых состоял Крейн, и фамилию его проживавшей в
Сарасоте сестры. Он бегло просматривал распечатки, одну за другой, прикладывая
массу усилий, чтобы не замечать присутствия Эйдриен - девушка, скрестив ноги,
сидела на кровати. В комнате царила духота, и Макбрайд устроился на кушетке -
неудобном плетеном предмете интерьера у балконной двери.
- Держим путь в Флориду, верно? - поинтересовалась Эйдриен.
- Да. Думаю, придется. - Чтобы не смотреть на нее, Льюис начал разглядывать
пейзаж за окном. Вдоль реки бежали параллельные цепочки огней: одна белая, одна
красная - пульсируя, они медленно текли в противоположных направлениях,
появляясь и исчезая вместе на изгибах дороги в складках гор.
- Для начала проведаем сестрицу, - предложил Лью. - Посмотрим, что она
расскажет. Неплохо бы заскочить и в местный суд: вдруг Крейн участвовал в какихнибудь
тяжбах. Проверим его завещание.
- Мм-м... - произнесла Эйдриен, вытянув над головой руки. - То есть попросту
поедем туда и будем вслепую кружить вокруг да около?
- Да, если только у тебя нет другого плана, - сказал Макбрайд и открыл балконную
дверь. Поток холодного воздуха ворвался в комнату, где неожиданно стало душно.
Собеседница перехватила его взгляд, удержала чуть дольше обычного и потянулась.
Распрямила ноги, вытянула ступни и подняла над головой руки, сцепленные в замок.
Выгнула спину, будто открываясь навстречу Макбрайду. Тот подавил стон, поднялся
на ноги и вышел на лоджию.
Правда заключалась в том, что весь день Льюис ни на миг не переставал думать о
ней. Его преследовала навязчивая одержимость влюбившегося по уши подростка.
Совсем как в средней школе. Нет - хуже: как в старших классах. В течение всего
дня - даже в аскетичной хижине Шапиро, во мраке его ужасающих историй -
Макбрайда беспокоило мучительное набухание члена, превратившее седьмой класс в
кошмар.
Льюис стоял на балконе и, глядя вниз на огни, пытался ответить на вопрос: когда
он последний раз лежал в постели с женщиной? Наверняка Макбрайд не мог бы
сказать - память возвращалась обрывками, точно вспышками, и все же он точно знал
- еще до того, как стал Джеффри Дюраном.
"Что будем делать, парень?" - пришла на ум строчка из альбома Митлофа "Летучая
мышь из ада". Льюис подумал, как много хорошей музыки он пропустил. Джефф Дюран
не только оставался холостым, он все совершал под игру дудочника. Или даже не
дудочника, а телевизионной ведущей Опры. "И что вы тогда сделаете?" - один из ее
любимых каверзных вопросиков.
Эйдриен - красотка, это факт. Но фактом также является и то, что Лью Макбрайд -
последнее, что ей нужно в данной ситуации. Она уже потеряла сестру, работу и
едва не лишилась жизни. И все по его вине. Неправильно пользоваться ею теперь
просто потому, что они оба попали в отчаянное положение. И все-таки...
Неестественно держаться на расстоянии друг от друга, а тем более когда спишь в
одной комнате. "Ты же живой человек" - очередной аргумент в споре с совестью. Им
через многое довелось пройти вместе, поэтому для Льюиса нынешнее состояние было
связано не только с сексом. Эйдриен действительно нравилась Макбрайду: она умна,
привлекательна, весела и так нуждается в защите. Подобное случается в военные
годы и во времена стихийных бедствий: люди всегда тянулись друг к другу. Так
зачем подавлять в себе естественные чувства? Почему бы просто не сделать первый
шаг?
И все же прохлада сделала свое дело, и Макбрайд вернулся в комнату с охлажденным
пылом. Эйдриен оставалась на прежнем месте, на кровати: сидела и читала
путеводитель отеля по Харперс-Ферри и окрестностям. Она кинула на Льюиса
убийственный взгляд из-под густых черных ресниц - зовущий и притягательный.
Затем переменила позу - совершила ряд плавных перемещений, при виде которых сами
собой приходили на ум и другие позиции, которые могло бы принять ее тело. Без
одежды.
- Любовался звездным небом?
Макбрайд уставился в потолок.
- Нет, - ответил он. - Я думал... - Льюис засмеялся. - Впрочем, тебе, наверное, не
стоит об этом знать.
Эйдриен испустила тихий, исходящий из глубины груди вздох, и Макбрайд собрал всю
волю в кулак, чтобы не броситься к ней на постель.
Подавив прилив желания, он проговорил:
- Думаю, пора ложиться.
Она кивнула, подтянула к себе колени и обхватила их руками. В жаркой комнате
тикал кондиционер, и прошло, как показалось, довольно много времени, прежде чем
Эйдриен вздохнула и одарила Макбрайда бодрой улыбочкой.
- Отлично.
Путь предстоял неблизкий, и они сменяли друг друга за рулем. Ехали без остановок
весь следующий день и прибыли на место уже поздно ночью. Остановились в мотеле
"Супер 8" и попросили номер с двумя односпальными кроватями. Эйдриен невероятно
смущали собственные ощущения. Она никогда бы не подумала, что ее тело способно
на такие подростковые приступы желания - вплоть до головокружения.
Наутро они отправились в отдел продаж курорта "Ла-Ризорт" в Лонгбоут-Ки, где
загорелая блондинка сообщила им, что кооперативная квартира Кальвина Крейна
свободна уже несколько недель и продается: три спальни, вид на океан,
всевозможные удобства. Заинтересованы в покупке?
Обратно возвращались по Армандз-серкл, остановились позавтракать в заведении
"Томми Багамас", где съели салат и густую похлебку из моллюсков, свинины,
сухариков и овощей, обсуждая дальнейшие планы. Следующим пунктом на их пути
стало здание суда в Брейдентоне, где они, по существу, ничего не добились: Крейн
не участвовал ни в каких тяжбах. По крайней мере в округе Манати. Завещание
старика также не оправдало ожиданий. После уплаты долгов половину имущества
старик пожертвовал Гарвардскому университету и Американскому обществу больных
раком; оставшаяся часть предназначалась "любимой сестре, Теодоре Уилкинс" и
"подруге жизни, Марике Винкельман".
Далее Макбрайд и Эйдриен наведались в трейлерный парк в Брейдентоне, где в
компании шумной собачьей своры проживал медбрат Крейна - Левитикус Бенн. Высокий
чернокожий парень с беззаботной улыбкой казался добродушным, но запуганным
человеком, немного сердитым на власти за то, как с ним обошлись.
- Когда умер мистер Крейн, ко мне ввалились пять полицейских и стали производить
здесь обыск. Все прочесали. И что нашли? Немножко дури - на затяжку. Понимаете?
Остатки, для личного пользования. Дальше - насели на меня, вроде как тут не
трейлерный парк, а гестапо. И я вас спрашиваю - как и того полицая спрашивал,
что мне нос расквасил, - поможет это раскрыть преступление? Нет, вы скажите мне?
Потребовалось некоторое время на то, чтобы остудить праведное негодование Бенна.
Хотя когда это все-таки удалось, толку от ямайца оказалось мало.
- Я только работал его медбратом, понимаете? Живые ноги к коляске богатого
старика. Если честно, то мы почти не разговаривали - так, между делом: "Доброе
утро, Левитикус" - "Доброе утро, мистер Крейн". И все.
- Значит, старик не проявлял особого дружелюбия к окружающим?
- Да нет, просто он все больше о своем думал.
Сестра Крейна проживала в "Паркингтоне" - учреждении для престарелых,
разместившемся среди роскошного пейзажа здании из кирпича и камня на одной из
улиц Сарасоты. На прилегающей к дому веранде в ряд стояли белые кресла-качалки,
но занято было только одно. На нем горделиво восседала прямая, точно шомпол,
леди с коротко подстриженными под пажа седыми волосами. Челка ниспадала на лоб
такой ровной линией, что Эйдриен задалась вопросом - уж не по линейке ли ее
подравнивали? Лицо под завитушками, возможно, когда-то и выглядело
очаровательно, но теперь мелкие черты терялись в трясине морщинистой плоти. Леди
носила сине-белое полосатое платье спортивного покроя с широким белым поясом; к
нему в тон - белые туфли.
При приближении посетителей осанистая дама встала с кресла.
- Вы, должно быть, Эйдриен и Лью, - проговорила она низким, приятным голосом. -
Я - Тея, хотя и не настаиваю, чтобы меня называли именно так. "Миссис Уилкинс"
вполне сгодится, если вам неловко обращаться к кому-то столь древнему подругому.
В те далекие времена, когда люди не слышали о расовых предрассудках и
политической корректности, они звали друг друга просто по имени.
- Приятно познакомиться, Тея, - сказала Эйдриен и протянула пожилой леди руку.
За несколько часов до встречи, узнав, что Теодора Уилкинс в скором времени
готовится отметить свое девяностолетие и проживает в платном интернате для
престарелых, девушка испугалась. Закрадывалось подозрение, что единственная
оставшаяся в живых родственница Кальвина Крейна не сможет им помочь из-за
присущей ее возрасту слабости ума. Теперь стало ясно, насколько
безосновательными оказались страхи Эйдриен.
- Знакомьтесь, это мистер Макбрайд.
Престарелая дама предложила гостям присесть и отправилась в дом похлопотать
насчет чая. Через некоторое время она вернулась в сопровождении испанца с
подносом и аккуратно опустилась в кресло. Когда чай со льдом налили в стаканы,
пожилая леди одарила гостей улыбкой.
- Итак, - провозгласила она, - чем могу быть полезна?
- Как вы, возможно, помните из нашего с вами телефонного разговора, - начал
Макбрайд, - у Эйдриен есть основания полагать, что ее сестра Николь вела
переписку с вашим братом. К сожалению, Никки умерла.
- Ах, как прискорбно, - поспешила заметить Тея.
- Я надеялась забрать письма, - сказала Эйдриен. - Они дороги мне как память.
Престарелая леди сложила губы и сморщила нос.
- Дорогуша, - сочувственно проговорила она, - боюсь, не смогу вам помочь. Видите
ли, мы с Калем, как бы это сказать, не были особенно близки.
Эйдриен безуспешно попыталась скрыть разочарование:
- Вот как...
- Наверное, со стороны это может показаться странным. Казалось бы, мы двое, брат
и сестра - старая склочница и престарелый чудак, - жили в получасе езды друг от
друга, а виделись... - Она выпятила нижнюю губу и задумчиво дунула вверх, отчего
приподнялись завитушки на лбу. Привычка эта, похоже, уцелела с тех времен, когда
преклонных лет дама училась в школе. - Так вот, виделись мы раз в полгода: на
День благодарения и Пасху. И в большем не нуждались.
- Значит, вы не особенно ладили?
- Совсем не ладили. Каль считал меня ветреницей и презирал моего мужа - называл
его дилетантом. Кем, на мой взгляд, упокой Господи его душу, он и являлся. Хотя...
- А что вы сами думали о нем? - поинтересовалась Эйдриен.
- О братишке? - уточнила миссис Уилкинс. - Я всегда считала, что он самый... - Тея
помедлила, подбирая слова, и сказала: - Я считала его самым большим упрямцем,
какого мне когда-либо доводилось видеть.
- Правда?
- Несомненно. Каль кое в чем напоминал Гитлера: оба полагали, будто знают, что
хорошо для всех остальных. - Престарелая дама элегантно приподняла выщипанную
бровь. - Со стороны это может показаться грубым, но я не слишком по нему скучаю.
- Вы были потрясены, когда...
- О да! Я хочу сказать, событие произвело настоящую сенсацию. Калю бы это не
понравилось. Кроме того, оказаться застреленным - это так... недостойно, что ли.
Брат не одобрил бы.
- А у вас есть предположения, кто...
- Убил Каля? - закончила за нее Теодора. - Вынуждена вас разочаровать - не имею
ни малейшего представления. Такой человек, каким был мой брат, способен
заработать себе невероятное множество врагов. Впрочем, должна признаться, я бы
не заподозрила ни одного из его "коллег"... - Внезапно что-то припомнив, Тея
склонилась к Эйдриен и шепнула ей на ушко: - Вы уже встречались с Мами?
Гости переглянулись и отрицательно покачали головами.
- А кто это? - поинтересовался Макбрайд.
Престарелая леди басовито хихикнула и пригубила чай со льдом.
- Возлюбленная Каля.
- Да что вы?
- Именно так. Они совсем не походили друг на друга. Буду с вами откровенна: я
нахожу Мами довольно приятным человеком и, хоть убейте, не представляю, что она
нашла в Кале. Однако они дружили всю жизнь. Встретились в Лондоне, во время
войны... Кальвин служил в УСС, а Мами занималась чем-то по части связи. Как
выяснилось впоследствии, она была замужем. - Теодора Уилкинс засмеялась. - Я
называла ее "моя маленькая голландка". Без всякой иронии - она действительно
голландка. Ее полное имя Марика Винкельман. Это Каль ее так нежно окрестил -
"Мами".
- А как же муж? - удивилась Эйдриен.
- Ее супруг рано скончался. Уже, наверное, лет двадцать прошло. Он работал в
Женеве, в корпусе Красного Креста. Оказывал помощь беженцам.
- Понимаю, - сказал Лью, немного слукавив.
- Там все и началось, - добавила Тея.
- Что началось? - поинтересовалась собеседница.
- Их роман. Каль работал в Цюрихе, до Женевы не так уж и далеко. Хотя почему
после смерти мужа она не вышла за Каля, ума не приложу. Наверное, не хотела
лишних формальностей.
- Как вы думаете, ей известно о бумагах, которые он мог оставить? - спросил
Льюис.
Тея Уилкинс помешала чай со льдом, сделала маленький глоточек, посмаковала и
промокнула губы салфеткой для коктейля.
- Ну, если кто и знал о них, то только Мами, - ответила она. - Я дам вам ее
адрес - сами с ней и побеседуете.
- Они жили по отдельности? - удивилась Эйдриен.
- Конечно. У Мами роскошный дом на побережье. Называется "Вилла Алегре".
"Вилла Алегре" оказалась и впрямь роскошной: приземистый, покрытый розовой
штукатуркой дом с устланной терракотовой черепицей сводчатой крышей. Здание
утопало в пышной зелени - целом лесу старых пальм и фикусов.
Мами Винкельман совсем не походила на свою сверстницу Теодору Уилкинс.
Посетителей встретила женщина в шортах и футболке, на ногах красовались
невесомые сандалии от Биркенстока. И хотя ее шею и лицо покрывала сеть морщинок,
пожилая дама выглядела миловидно: широко посаженные глаза, голубые, как небо;
отливающие серебром волосы; широкая радушная улыбка. Хозяйка провела гостей за
дом, задержавшись у прудика, в котором плавали разноцветные японские рыбки.
- Завела их по настоянию консультанта по фэн-шуй. Он посчитал, что дому не
хватает движения. И к тому же выглядят они чертовски здорово, не находите?
Макбрайд восхитился, а его спутница вежливо улыбнулась.
- Вам они не нравятся, милочка? - спросила Мами.
Эйдриен пожала плечами:
- Не очень. Даже не знаю почему.
- Видимо, из-за расцветки, - предположила хозяйка. - Не возражаете, если я задам
вам один вопрос: вы любите отмечать День всех святых и вырезать тыквенные
головы?
- Нет, это совсем не мое.
Хозяйка широко улыбнулась, словно обрадовалась новому подтверждению своей
излюбленной теории.
- Что ж, я так и думала! - Винкельман с компанейским видом взяла Эйдриен под
руку и направилась к дому по мощенной каменными плитами дорожке. "Как-то странно
она говорит, - подумала Эйдриен. - Произношение или интонация..." И тут девушка
поняла, в чем дело: леди "слегка приняла на грудь", как говаривал Дек. Не пьяна,
но близка к тому.
Мами не заводила разговора, пока они не расположились на засаженном цветами
дворике-патио. Все трое сидели в белых плетеных креслах в увитой растениями
беседке и восхищались волнами, ласкающими пляж. Мами принесла графин мартини и
блюдо с закусками - сыр, фрукты и крекеры.
Разлив мартини в традиционные фужеры на высоких ножках, хозяйка добавила оливки
и протянула напитки гостям.
- Итак, - сказал она, поднимая бокал, - за вас. - Напиток оказался крепким: от
первого же глотка по телу разлилось приятное тепло. - Насколько я помню, вы
хотели поговорить о Кале. Что именно вас интересует?
Посетители решили придерживаться старой версии о переписке покойной сестры
Эйдриен с Крейном, на что Мами ответила, что совершенно не в курсе дел.
- Каль не упоминал ни о чем подобном. Впрочем, если подумать... - Мами помедлила и
продолжила: - Он бы, вероятно, и не стал упоминать.
Вокруг позвякивали ветряные колокольчики, и собеседники завели разговор о
человеческих качествах Кальвина Крейна. У Макбрайда появилась прекрасная
возможность поинтересоваться, были ли у почетного главы фонда недоброжелатели.
- Полицейские задавали мне тот же вопрос, - ответила Мами. - А я чувствовала,
что они просто отрабатывают версии и на самом деле им глубоко наплевать на то,
что я скажу. Так вот, я об этом и не задумывалась. По крайней мере всерьез. -
Винкельман откусила крохотный кусочек сыра и запила его щедрым глотком
мартини. - Я знаю лишь то, что он перешел дорожку Гуннару Опдаалу. Каль выдвигал
Гуннара, пока еще работал в Институте, однако позже... Что с вами, мистер
Макбрайд?
При упоминании фамилии Опдаал у Льюиса екнуло сердце, в груди что-то кольнуло.
Должно быть, он вздрогнул, потому что Эйдриен прикрыла его руку своей ладонью.
- Ты в порядке? - спросила она.
И Лью солгал:
- Что-то в глаз попало.
Девушка кинула на него недоверчивый взгляд.
Макбрайд же подумал: "Что происходит? Гуннар Опдаал... Кто он? Образованный
воспитанный человек, с
...Поділитися у соцмережах
