Жанр: Триллер
Синдром
...что ты слышишь голоса, - предположил он.
- Скорее, глас Божий, - уточнил Шапиро. - Но имплантат - это только часть
процесса. Программисту потребуются и другие инструменты.
- Какие?
- Гипноз, сенсорная депривация.[43]
- Каков механизм их действия? - спросила Эйдриен.
Старик после недолгих раздумий ответил:
- Пациент, вероятно, получил бы гипнотические внушения, подготавливающие его к
событиям, которые с ним скоро произойдут. Затем мы погрузили бы его в
затемненный резервуар, наполненный соленой, нагретой до температуры тела водой -
около 98 градусов по Фаренгейту. Крайне необычное впечатление - будто паришь в
космосе.
- Вы пробовали?
- Конечно, - ответил Шапиро. - Я пробовал все. - Он помедлил и продолжил: -
Пробыв в резервуаре с час, ты уже не в состоянии сказать, где заканчивается кожа
и начинается вода. Ты словно растворяешься. - Шапиро кивком указал на чашку
перед Эйдриен. - Как кусок сахара в горячем чае. И когда это происходит, объект
становится... ковким.
Макбрайд зачарованно слушал, а Эйдриен не сводила глаз с бывшего шпиона -
"невидимки", представляя себе, как ее сестра плавает в затемненном резервуаре.
- После продолжительного периода...
- Насколько продолжительного? - спросил Макбрайд, едва сдерживая гнев.
- День, неделя... или месяц, - сказал Шапиро. - Главное, что через некоторое время
личность объекта начинает распадаться. Очень похоже на последние минуты
умирающего: чувства пропадают - по крайней мере так кажется. Представьте: вы в
резервуаре, где ничего не видно и не слышно, нет вкуса и запаха, нет осязания.
Вы теряете ощущение времени. Если считаете, что страшно потерять разум,
представьте себе, каково потерять тело. - Шапиро ненадолго замолчал, на лице
мелькнула безрадостная улыбка. - И при этом некоторые находят подобный опыт...
просветляющим.
- А другие? - спросила Эйдриен.
Старик пожал плечами:
- Другие - нет.
Макбрайд подался вперед:
- А потом что?
Шапиро искоса посмотрел на него:
- Потом? Потом вы переходите на следующий уровень обработки.
- Какой именно?
- "Интенсификация". Когда личность субъекта разобрана, он фактически становится
"чистой страницей". Материалом, на котором сравнительно легко отпечатать любые
"воспоминания".
- Каким образом? - поинтересовался Льюис.
- Можно создать сценарии, совместимые с его психологическим профилем, и
превратить их в фильм. Объект будет смотреть видеозапись в связке с потоком
аудиограмм, лежащих ниже сознательного порога восприятия.
- Как в кинотеатре со стереоэффектом? - предположила Эйдриен.
Шапиро усмехнулся.
- Нет, - сказал он, - куда более основательно. На него наденут специальный шлем
с микрофонами и штепселями: звук входит, звук выходит - в таком роде. Потом
подключат его и...
- Что?
- Объект воспринимает происходящее так, словно сидит в двух метрах от 62дюймового
телеэкрана и смотрит на объемные картинки со стереозвуком. Очень
увлекательно, и это единственная часть процедуры, когда объект находится в
сознании. Добавьте гипноз, препараты - и ваяйте из человеческой "глины" что
угодно. Психика - податливый материал.
- Препараты, - проговорила Эйдриен. Тут же вспомнился пузырек, который она нашла
в футляре компьютера Никки. "Плацебо 1". - Какого рода препараты?
Шапиро состроил постную мину.
- Психоделики всех разновидностей. Мы добились прекрасных результатов с
наркотиком из Эквадора - его называют "Буррундага". И кетамин неплох, хотя он
больше известен как транквилизатор, используемый в ветеринарии. Оба средства
вызывают подобие диссоциативной амнезии - потеря памяти плюс нарушение связности
психических процессов.
- Кетамин, - проговорила Эйдриен. - Это, случайно, не один из тех наркотиков,
которые используют насильники?
- Совершенно верно, - подтвердил ученый. - Для их целей он так же эффективен,
как и для наших.
- Что вы имеете в виду?
- Женщина, принявшая кетамин, видит свое тело словно со стороны. И что бы ни
случилось с ней потом, все кажется происходящим в ином измерении. Более того, ее
память эти события не зафиксирует.
- Получается нечто вроде искусственно вызванной потери памяти?
- Точно. Впоследствии человек и не вспомнит, что с ним что-либо происходило, -
будь то насилие или нечто другое. Наши объекты даже не подозревали, что плавали
в резервуаре или сидели в шлеме. Или что их "бомбардировали" новыми
воспоминаниями.
- Значит, человек сидит в шлеме и... На что он там смотрит? - спросил Макбрайд.
- На людей в капюшонах, - ответила Эйдриен.
Шапиро как-то странно посмотрел на девушку и повернулся к гостю, отвечая на его
вопрос:
- Зависит от обстоятельств.
- Что вы подразумеваете под обстоятельствами? - попросил пояснить Льюис.
- То, что вы хотите заставить его запомнить и что - забыть.
Макбрайд пригубил остывший чай.
- Сколько времени потребуется на то, чтобы пройти все этапы от начала до конца?
Шапиро покачал головой:
- Трудно сказать. Одно дело - поиграть с самовосприятием объекта. И совсем иное
- выстроить его с нуля.
- "Поиграть с самовосприятием", - повторила Эйдриен.
- Верно. - Ученый сменил положение ног на подушках и обратился к Макбрайду. -
Мне интересно - а каковы ваши отношения с сестрой этой молодой особы?
- Я был ее психиатром, - ответил тот.
- И она приходила к вам на квартиру?
- Да.
- А позже у вас обоих нашли протезы?
- Верно.
Шапиро нахмурился:
- Кстати, что дает вам почву для подобных выводов? Ей делали сканирование или...
- Сестру кремировали, - объяснила Эйдриен. - Я нашла имплантат в останках.
Старик побледнел.
- Господи, - пробормотал он и перевел разговор на другую тему. Или по крайней
мере попытался это сделать. - Я хотел бы знать, - обратился он к Макбрайду, -
насколько часто вы покидали свою квартиру?
- Что вы имеете в виду?
- Мне интересно, когда вы практиковали как психотерапевт, много ли времени вы
проводили вне дома? Или старались не выходить?
Льюис тяжело вздохнул и пожал плечами:
- Предпочитал держаться поближе к дому.
- Так и должно быть, - сказал Шапиро.
- Почему?
- Я предполагаю, что в вашем здании размещалась контрольная зона. Скажем, в
квартире напротив.
- Или за стеной, - подбросила идейку Эйдриен.
- Этажом выше или ниже - не важно. Главное в другом: сигнал необходимо постоянно
подкреплять. Один из побочных эффектов этого - вне зоны действия оборудования вы
начинаете испытывать дискомфорт, если не принимаете лекарства. Вы принимали чтонибудь?
- Нет, - саркастично сказал Макбрайд, - просто смотрел телевизор. - И,
откашлявшись, добавил: - Все, что вы рассказали, сводится к одному: человека
можно превратить в куклу или зомби.
- В робота, - добавила Эйдриен.
Шапиро кивнул:
- Попросту говоря - да.
Девушка отвернулась. В ее глазах стояли слезы.
- И с ним могут сделать все, что заблагорассудится, - продолжил Льюис. -
Заставить смеяться или плакать, броситься под машину...
- Или заменить настоящее детство вымышленным, - добавила Эйдриен.
Ученый тяжело вздохнул и обратил ладони к потолку.
- Да.
Шапиро с силой втянул носом воздух, протянул руку к цветочной композиции на
столе и постучал ногтем по изогнутому стеблю. Выдохнул.
- Послушайте, я полон раскаяния, что в этих разработках имеется и мой вклад. И
мне очень жаль, если это затронуло ваши жизни. Но сейчас я ничем не могу вам
помочь.
- Вы можете помочь нам понять, - сказала Эйдриен.
- Вы действительно так считаете?
- Да, - ответила она.
- С тех пор прошло столько лет...
- Я хочу выяснить, кто это сделал.
Шапиро склонил набок голову и проговорил:
- Ничего удивительного. Только зачем это вам? Вы сказали, что хотите понять, а я
думаю, вы желаете отомстить.
- Послушайте, - обратился к нему Макбрайд, - называйте это как хотите, но... -
Внезапно он понял, что не может продолжать. Голову словно сжало тисками,
казалось, еще миг - и он взорвется, набросится на этого новоиспеченного буддиста
с его скромной жизнью и этими милыми чашечками, чтобы вышибить из него дух. Лью
взял себя в руки и тихо проговорил: - Я чувствую себя развалиной.
- Что?! - Шапиро потрясло это замечание, да и Эйдриен не ожидала подобной
откровенности.
- Я сижу с вами в этом уютном домике, попиваю чай, - сказал Макбрайд, - и
кажется, что все прекрасно. Цел и невредим. Только вот ошибаетесь. Я - ходячая
развалина, без дураков. Кто бы это ни сделал, он забрал у меня все: мое детство,
родителей, меня самого. Я никогда не буду прежним. У меня отняли воспоминания,
извратили мечты. Ушло впустую не знаю сколько лет моей жизни. Даже сейчас, когда
я пытаюсь думать, в голове пустота. Пустота вплоть до того момента, как эта
милая леди заявилась ко мне домой и завопила, что подает в суд. - Льюис умолк и
глубоко вздохнул: - Иными словами, я кое-чего лишился, и мы говорим не о брюках
и паре книжонок.
Шапиро покачал головой:
- Я не предполагал, что...
- А как насчет моей сестры? - добавила Эйдриен. - То, что произошло с ней - хуже
убийства. Ей вывернули душу, заставили застрелить человека и довели до
самоубийства. Пустяки?
Старик прикрыл глаза.
- Я пытался вам объяснить: то, что вы делаете...
- Делаем? - повторила Эйдриен. - Мы ничего не делаем, просто задаем вопросы.
- Вот именно, - терпеливо проговорил хозяин дома. - Я должен вас предупредить -
это опасно для жизни.
Все трое на миг притихли, и Льюис первым нарушил молчание:
- Я хочу, чтобы они больше никому не причинили вреда.
Ученый задумчиво кивнул и обратился к Эйдриен:
- Вы упомянули о каком-то убийстве?
Она кивнула:
- Да, Никки застрелила какого-то старика инвалида. А через некоторое время
покончила с собой.
Шапиро потянулся через стол к папке с историей болезни Макбрайда и стал медленно
просматривать страницы. Через некоторое время он взглянул на Льюиса и сказал:
- Мне бы хотелось поговорить с вашим доктором. - Гости переглянулись. - Это
возможно устроить?
- Не знаю. - Эйдриен припомнила скованную улыбку Шоу и его просьбу сообщить
бывшему церэушнику, что она узнала о нем из телепередачи.
Старик улыбнулся несколько застенчиво и объяснил:
- Мне просто нужно убедиться, что вы действительно те, за кого себя выдаете. И
что с вами на самом деле случились все эти ужасные вещи.
- У вас есть история болезни, - попыталась возразить Эйдриен.
- История болезни, - с усмешкой повторил Шапиро. - Мы только что говорили о том,
как создают поддельных людей, а вы удивляетесь, что я хочу убедиться в
достоверности каких-то бумажек?
Взвесив все "за" и "против", Эйдриен решила, что разговор с Шапиро вряд ли
повредит Рею Шоу. И займет это всего минутку: старику нужно лишь убедиться, что
они ничего не выдумали.
Ученый звонил по сотовому телефону и разговаривал на кухне. Из-за стены
доносился его мягкий голос, но разобрать слов гости не смогли. Старик вернулся в
гостиную через пару минут и присел рядом.
- Ну и?... - не утерпел Макбрайд. - Что он сказал?
Хозяин покачал головой:
- Нам не удалось поговорить.
- Как же так?
- Я разговаривал с его женой.
Шапиро выглядел подавленным, гости переглянулись, и Эйдриен спросила:
- И что сказала жена мистера Шоу?
- Она очень расстроена: ее мужа прошлой ночью сбила машина. Он как раз выходил
из клиники, когда все произошло. Полиция разыскивает водителя.
Макбрайд почувствовал, что теряет сознание. Внутри все оборвалось, словно он
летел в самолете и тот попал в воздушную яму.
- Он поправится?
Шоу поднял на Льюиса взгляд и ответил:
- Нет.
Глава 35
Макбрайд подкинул в печь дров, а состарившийся ученый тем временем готовил обед
на троих: простую трапезу из жасминового риса и овощей со своего огорода, к
которой, правда, присовокупил бутылочку "Старой красной лозы". Пища была
аппетитной. Пока ели, Шапиро поведал гнусную историю программы по исследованию
"управления сознанием".
- Большинство считало ее ответом на то, что коммунисты делали в Центральной
Европе и Корее. Помните, они провели показательный судебный процесс с участием
одного польского священника? Тогда еще много болтали о "промывании мозгов"? Но,
по правде говоря, Программа началась задолго до этого.
- Программа? - переспросила Эйдриен, вспомнив сайт, который часто посещала
сестра.
Шапиро нахмурился:
- Так мы сами называли этот проект. Программа началась в Европе, во время Второй
мировой войны, когда Управление стратегических служб искало "сыворотку правды" -
наркотик, который можно использовать на допросах.
Налив бокал вина, ученый объяснил, что в послевоенные годы проект расширился -
стали поступать деньги из недавно созданного ЦРУ. К 1955 году проводилось уже
более 125 экспериментальных программ в лучших университетах страны и кое-каких
тюрьмах. Отдельно велись исследования в учреждениях для душевнобольных и над
"неподозревающими добровольцами".
- Что это означает? - поинтересовался Макбрайд.
- Мы устанавливали скрытые камеры в публичных домах, пробовали препараты на
отбросах общества без их ведома, - ответил Шапиро. - Использовали для своих
целей наркоманов, гомосексуалистов, коммунистов, извращенцев и всякое
хулиганье. - Он умолк и, улыбнувшись, добавил: - Либералов и фанатов "Доджеров".
Затем Шапиро снова посерьезнел и продолжил, объяснив, что в условиях "вечной
мерзлоты" "холодной войны" всех девиантных личностей считали законной добычей
спецслужб.
- Нам не требовалось официального разрешения, - подчеркнул Шапиро, - потому что
исследования засекретили. Они проводились в "интересах национальной
безопасности", и, значит, на них не распространялись обычные ограничения.
- Чтобы легко спрятать концы в воду? - предположила Эйдриен.
- Ничего не приходилось прятать - исследования и так велись в обстановке
полнейшей тайны. И хотя у некоторых из нас и возникали этические соображения по
поводу тестирования лекарств на не подозревающих ни о чем людях, эти соображения
казались малозначимыми, когда ты чувствовал, что имеешь дело с врагом.
- Я думал, врагом считался Советский Союз, - заметил Макбрайд.
- Конечно. Но "холодная война" велась не только на внешнем фронте, но и на
внутреннем. Это была война за "Американский путь", который, могу вас заверить,
не включал в себя в те времена ни геев, ни психов, ни наркоманов. Их легко
отдавали на расправу.
- О каких исследованиях вы вообще говорите? - спросил Льюис.
Старик замялся и пожал плечами.
- Что ж, - пробормотал он, обращаясь не столько к гостям, сколько к себе, - вряд
ли это является секретом в наши дни... Двадцать лет назад уже проходили
парламентские слушания и судебные процессы на эту тему, написано много книг...
- Верно. Так что это были за исследования?
- Мы изучали гипноз, телепатию и управление психикой. Еще, пожалуй, назову
дистанционное наблюдение. Занимались и психологической обработкой объектов с
использованием условных рефлексов: унижения и боли.
- Унижения и боли? - потрясенно повторила Эйдриен, не в силах поверить своим
ушам.
- Да, этими физиологическими факторами - как усилить их в психике испытуемого,
закрепить и использовать. Более того, мы научились замерять их, - добавил
Шапиро. - Только эксперименты с болью оказались не слишком полезны.
- Почему? - поинтересовался Макбрайд.
Ученый вздохнул:
- Кое-какие сложности с подбором персонала. Видите ли, специалисты, которые
дорожили своей репутацией, отказывались иметь с нами дело. А те, кто соглашался,
не оправдывали ожиданий в плане объективности.
Льюис удивленно хмыкнул:
- Как же так?
- Постепенно исследования перешли за ту тонкую грань, которая отличает науку от
садизма. Так же как эксперименты с наркотиками стали мешаться с сексом.
Откровенно говоря, Программа в целом оказалась связана с использованием
сексуальных импульсов, что наложило отпечаток на результаты.
- Вы упомянули об "управлении психикой", - подсказала Эйдриен.
Шапиро поерзал на подушке - ему был явно неприятен этот разговор.
- Да.
- Расскажите вкратце.
Отставной церэушник некоторое время помолчал, а потом все же ответил:
- Мы изучали способы управления психикой, производя опыты, в ходе которых
испытуемый получал большую дозу какого-нибудь психоделического препарата и
помещался в темную герметичную среду. Затем на него воздействовали с помощью
многократно повторяющихся записей с определенной информацией. Предполагался
терминальный исход эксперимента.
- Вы сказали, в герметичную среду? - переспросила Эйдриен.
- Да, мы использовали металлические ящики. Наподобие тех, в которых хранят
покойников в моргах, - пояснил Шапиро.
Макбрайд раскрыл рот, одновременно формулируя в уме следующий вопрос:
- А что вы имели в виду под терминальным исходом?
- Никто не умер, - заверил Шапиро, - однако считали, что испытуемые уже не
поправятся. Так в большинстве случаев и происходило.
- И что же...
- Шестьсот миллиграммов ЛСД ежедневно, - сказал ученый. - От двух до шести
месяцев в полной темноте.
Ни один из гостей не проронил ни слова. Наконец Эйдриен обрела дар речи и
прошептала:
- Как вы могли?
Шапиро взглянул ей в глаза и намеренно исказил смысл вопроса:
- Насколько я помню, мы вставляли испытуемым катетеры, и питание они получали
внутривенно.
- Господи, - тихо проговорил Льюис.
- Вам налить? - предложил хозяин.
Эйдриен поежилась и отвернулась, Макбрайд покачал головой. Шапиро смежил веки и
некоторое время просто сидел, вкушая прелесть момента: потрескивающий в очаге
огонь и вкус "Старой красной лозы". Когда через некоторое время старик открыл
глаза и заговорил, гостям стало неуютно. Переход оказался столь резок, что
Эйдриен вспомнила о хищных птицах - орлах или ястребах, с их пристальным и
жестоким взглядом.
- Догадываюсь, о чем вы думаете, - проговорил хозяин дома.
- Полагаете?
- Вы считаете меня военным преступником.
Фраза потонула в мертвой тишине - никто и не подумал возразить.
- Что ж, - заключил Шапиро, - думаю, вам стоило бы там побывать. - Он пригубил
вино и взглянул на собеседников. - Теперь легко осуждать то, чем мы занимались
тогда. Трудно в это поверить, но намерения людей, создававших Программу, были
чисты как первый снег.
Глаза Эйдриен округлились, и бывший разведчик продолжил:
- Те люди знали, на что способны Гитлер и ему подобные. Поэтому они готовились
фанатично защищать свободу. Знаю, звучит банально - разговоры о свободе всегда
кажутся банальными, - но я сказал правду. - Ученый-разведчик умолк и, опершись
левой рукой о пол, с неожиданной для его возраста ловкостью вскочил на ноги.
Пройдя к печи в противоположном углу комнаты, он открыл дверцу, помешал кочергой
угли и подкинул свежее полено. И снова обернулся к гостям: - Изначально
Программу разработали, чтобы выявлять и устранять таких, как Гитлер и Сталин, не
допускать их прихода к власти.
- То есть в рамках Программы выращивали наемных убийц? - предположил Макбрайд.
Старик пожал плечами:
- Отчасти. Идея заключалась в том, чтобы создать агентов с контролируемым
поведением, готовых пойти на задание, даже если его исход противоречит инстинкту
самосохранения.
- А это как понимать? - спросил Льюис.
- Полагаю, что агентам внушали не бояться смерти, - предположила Эйдриен.
Шапиро едва заметно склонил голову, неохотно соглашаясь.
- Выживание агента не являлось для нас решающим фактором. Если агент выживает и
пойман, то возникают проблемы. А людям так или иначе свойственно попадать в
ловушки... Не в первый и не во второй раз, но рано или поздно это происходит.
Гости взглянули на хозяина дома.
- Предположим, ружье даст осечку, - объяснил Шапиро. - Или полицейские
неожиданно заинтересуются безобидными на первый взгляд вещами - так ведь тоже
происходит. И скоро вы узнаёте, что ваш человек подвешен за ноги в подвале
министерства безопасности какой-нибудь страны и все норовят задать ему вопросы.
Вот поэтому мы довольно активно разрабатывали способы создания особых агентов...
- Попробую угадать, - вызвался Макбрайд. - Вы сводили их с ума?
Шапиро направлялся к столу, будто взвешивая эту формулировку. Он устроился на
подушках и ответил:
- Нет. Если бы мы сводили агентов с ума, они оказались бы не в состоянии
функционировать. Мы потратили годы и довольно крупные суммы денег на изучение
дифферентной амнезии и способов расщепления личности[44]. И в конце концов нашли
оптимальное решение: воспоминания-ширмы[45]. Впрочем, даже с ними возникали
проблемы. У агентов наблюдалась тенденция к дестабилизации личности, и поэтому
требовался психотерапевт, осуществлявший постоянную подпитку информацией.
Эйдриен взглянула на Макбрайда, затем обратила озадаченный взгляд на Шапиро.
- Что такое воспоминание-ширма? - поинтересовалась она.
Ученый задумался.
- Это ложные воспоминания, смехотворные уже в своей основе. Любой, кто будет
настаивать на их истинности, сам себя дискредитирует.
- Вы не могли бы пояснить на примере? - попросил Макбрайд.
- Меня похитили пришельцы и отвезли на подземную базу в Антарктике, - проговорил
ученый.
- В детстве меня истязали сатанисты, - добавила Эйдриен.
- Точно, - сказал Шапиро. - Говорящий - а в нашем случае убийца - моментально
становится в глазах слушателей "тихо помешанным". Что, как вы можете себе
представить, выглядит убедительно для каждого.
- Убедительно? - бросила ему в лицо Эйдриен. - Вы говорите о человеческих
жизнях. Вы говорите о моей сестре!
Старика потрясла неожиданная вспышка гнева со стороны гостьи.
- Я говорю гипотетически. А кроме того, Программа вряд ли имеет какое-то
отношение к вашей сестре, если только она не гораздо старше вас.
- Как вы смеете такое утверждать? - возмутилась Эйдриен. - Вы же видели
имплантат.
- Нас перестали финансировать лет тридцать назад. К тому времени подавляющее
число проектов переместилось за границу. Шестидесятые, что вы хотите! Каждый,
кому не лень, проводил собственные эксперименты по управлению рассудком.
Неожиданно для себя Лью улыбнулся:
- Вы сказали, исследования переместились за границу?
- Большая часть работ проводилась в университетах и исследовательских
институтах. Финансирование шло через фонды и учреждения, которым мы могли
доверять. Когда агентством пристально заинтересовались конгресс и журналисты,
некоторые особенно секретные проекты пришлось переместить за рубеж. К тому
времени когда комиссия Рокфеллера приступила к расследованиям, вся деятельность
оказалась прикрыта, а я ушел в отставку.
Какое-то время все молча сидели, глядя на блики огня. Наконец Макбрайд
откашлялся.
- А как же я? - спросил он. - Откуда взялся имплантат?
Шпион в отставке покачал головой.
- А моя сестра! - настаивала Эйдриен - Как насчет нее?
Шапиро развел руками:
- Вы говорите не с тем человеком. Повторяю, я - динозавр в этой области.
- Нет, думаю, я разговариваю с человеком, который не хочет принять факты. Даже
когда они лежат у него перед носом. Вы видели историю болезни, видели имплантат.
- Я видел фотографию.
- Считаете, что мы все выдумали? - поинтересовался Льюис.
- Нет, - уступил ученый.
- Тогда почему не хотите признать очевидное? Ведь ясно, что Программа не
закрыта, - настаивала Эйдриен. - ЦРУ...
- ЦРУ не имеет к этому никакого отношения. - Шапиро медленно покачал головой. -
Поверьте мне: если бы в проекте было замешано Управление, я бы знал.
Макбрайд пытался понять.
- Тогда кто же всем этим занимается?
- Франкенштейн, - ответил Шапиро.
Гости переглянулись, полагая, что неверно расслышали последнюю реплику хозяина
дома.
- Простите, кто?
- Франкенштейн. - Старый ученый прикончил второй бокал вина и откинулся на
подушки. На его губах блуждала отчужденная улыбка. - Агент или организация, не
контролирующаяся извне.
- И?... - Эйдриен посмотрела на Шапиро, побуждая его закончить мысль.
- Это просто мои догадки, - признался он. - Судя по фотографии, я бы сказал, что
Программу приватизировали.
- То есть как - приватизировали? - не понял Льюис.
- Значит, она оказалась в руках владельца из частного сектора. Или того, кто
перешел работать в частный сектор. Иными словами, некто продолжил исследования
уже самостоятельно - без помощи ЦРУ.
- Кто это может быть? - спросила Эйдриен.
Шапиро пожал плечами:
- Не имею представления.
- На такой проект требуется немало средств, - размышлял вслух Макбрайд.
Бывший разведчик кивнул:
- Да, не один миллион. А с другой стороны - на что не требуется денег?
- Как же им удается держать исследования в тайне? - удивилась гостья.
Старик немного поразмыслил.
- Вполне осуществимо, если разместиться в оффшорной зоне. Это должно быть чтонибудь
небольшое, вроде клиники, где анонимность пациента имеет первоочередную
значимость. - Ученый задумался. - Знаете, а ведь над Программой работают уже
тридцать лет. Бог ты мой!
- Вы сказали, что поместили бы исследования в клинические условия? - ухватилась
за мысль Эйдриен.
- Да.
Она подалась вперед:
- Тогда скажите, вы когда-нибудь слышали о клинике Прудхомма?
Шапиро насупился, подумал и покачал головой:
- Не припомню.
Эйдриен обернулась к своему спутнику, который смотрел на нее с немым вопросом,
не понимая, к чему она клонит.
- А ты?
Вопрос застал Макбрайда врасплох.
- Что? Слышал ли я о клинике? - Льюис представления не имел о том, что за игру
затеяла Эйдриен, однако, поняв, что она настроена решительно, покопался в
памяти. - В Луизиане есть шеф-повар с похожей фамилией, но не думаю, что он
здесь как-то замешан. - После недолгой паузы Лью спросил: - И где эта клиника
Прудхомма?
Эйдриен проигнорировала вопрос и снова обратилась к Шапиро:
- Вы все время упоминаете о какой-то Программе, и... - Она остановилась и
вздохнула, собираясь с мыслями. - Несколько дней назад, перед тем как Лью
удалили имплантат, я застала его за компьютером своей сестры. Он зашел на какойто
очень странный сайт: "programm. org".
- И что?
- Льюис находился в трансе - полностью отключился. Он не реагировал ни на что,
кроме сайта, который оказался интерактивным: на экране появлялись вопросы, а Лью
набирал на клавиатуре ответы. Один из вопросов звучал так: "Где ты находишься?"
- Что ж, интересно, - заметил Шапиро, - только я не совсем понимаю, к ч
...Поділитися у соцмережах
