Жанр: Триллер
Синдром
...ай, приятель, а
нет ли у тебя запасного ключа? Видишь ли, я свой в квартире оставил.
- Без проблем, - ответил парень, склонился к застекленному шкафчику, отворил его
и снял ключ с одного из крючков. - Только не забудьте вернуть, договорились?
- Верну через десять минут, - ответил Макбрайд, забирая ключ и направляясь к
лифту. Ожидая подъемника, он оглянулся проверить - не возится ли парень с
телефоном. Однако охранник замер на прежнем месте у стола и добродушно улыбался.
Минуту спустя Макбрайд вышел из лифта на шестом этаже и неторопливым шагом
двинулся к своей квартире. Он беспокоился, как бы не попасться на глаза Барбере
из соседнего номера, и, как выяснилось, волновался зря. Дверь в номер "6-Ж" была
полуоткрыта, и изнутри доносилась простенькая мелодия в стиле кантри-вестерн. В
воздухе висел тяжелый запах краски. Направляясь к себе, Макбрайд заглянул в
дверной проем соседней квартиры и увидел тощего приземистого человечка с
бородищей, как у музыкантов группы "Зи-Зи-Топ". Тот стоял на забрызганной
стремянке и размазывал по потолку белую краску. Серая проволочная сетка исчезла.
Так же как стол, огромные чемоданы и электронное оборудование во всю стену. На
имущество Гектора Барберы не осталось и намека. Кроме, пожалуй, слабого
тошнотворного душка гниющей плоти, похороненного под едким запахом разбавителя
для краски и чистящей жидкости.
При виде царящего в квартире запустения, Льюис вздохнул с облегчением. Хотя
одновременно Макбрайд ощутил и слабый укол разочарования: Барбера мог бы многое
объяснить...
В его бывшей квартире все было по-прежнему - но только на первый взгляд. При
ближайшем рассмотрении стало ясно, что, за исключением нескольких книг, в
квартире не осталось ни клочка бумаги. Все счета, записки, чеки и меню "обедов
навынос" - словом, все, на чем могла оставаться какая-либо запись, исчезло.
Вместе с компьютером и фотографиями его фиктивной семьи. Короче говоря, пропали
прямые и косвенные указания на то, что жилец имел хоть какое-то отношение к
Программе.
На счастье, паспорт и кредитки лежали в морозильной камере - под формой для
льда. Макбрайд огляделся напоследок и понял, что больше ничто не заставит его
вернуться сюда. Бросил кое-какую одежду в пакет и вышел.
В интернет-кафе на Дюпон-серкл[54] Эйдриен вошла в сеть и отыскала пару билетов
на швейцарские авиалинии, которые обошлись в 484 доллара каждый. Выгодная
сделка, если учесть, что за такси до Международного аэропорта Даллеса пришлось
выложить 55 зеленых.
- Кстати, а откуда у тебя паспорт? - спросила Эйдриен своего спутника, когда
таксист уже сворачивал к подъездному пути аэропорта. - Ты вроде бы не выезжал
никуда - только телевизор смотрел целыми днями.
- Они же как-то переправили меня в Штаты. Вернули доктора Дюрана на родину.
- Откуда?
- Из Швейцарии. - Макбрайд нахмурился. Постепенно всплывали воспоминания о том,
как Лью Макбрайд превратился в Джеффа Дюрана. Льюис вспомнил "скорую помощь" и
круговорот мигающих на потолке огней. Он не мог пошевелиться, но его куда-то
везли на каталке. И еще Лью слышал голоса: какие-то люди переговаривались на
швейцарско-немецком диалекте. Вот Гуннар Опдаал шепчет "Ш-ш-ш", а Макбрайд
лежит, не в силах пошевелиться, и задыхается, уставившись в потолок. Порой,
когда Льюис задумывался о тех минутах... Он вздрогнул. Это походило на нервный
тик, подобный тому, который случается у людей, неожиданно для себя начинающих
засыпать.
- Ты в порядке? - забеспокоилась Эйдриен.
- Так, кое-что вспомнилось.
- Скажешь - что?
Макбрайд отрицательно покачал головой. Спутница не настаивала.
Глава 39
Гостиница "Флорида" представляла собой чистое, хотя и несколько неказистое
заведение в стиле двадцатых годов с геометрическими мотивами и резными деталями
и выглядевшее так, словно его не ремонтировали с семидесятых. Большую часть
мебели покрывал облупившийся жаростойкий пластик черного цвета, на ночном
столике красовалась оранжево-розовая керамическая лампа. Рядом примостился
светлый туалетный столик на конусообразных перевернутых ножках, а на вполне
современной кровати мягким облаком лежало швейцарское покрывало необъятных
размеров.
- Тебе понравится, - пообещал Макбрайд, видя колебания Эйдриен.
- Интересно, откуда в Швейцарии место с таким названием? В Цюрихе - гостиница
"Флорида". Почему не "Альпенхорн"? Не "Вильгельм Телль"?
Макбрайд пожал плечами и открыл балконную дверь, где в пестром расписном ящике
для цветов висел клочок сухой растительности.
- Кого-то посетило предвидение, - объяснил он.
Окна их номера, располагавшегося на третьем этаже, выходили на Зефельдштрассе, в
сторону реки Лиммат и Цюрихского озера. Взятую в прокат машину Эйдриен и
Макбрайд припарковали в двух кварталах от отеля, возле трамвайной остановки. С
регулярностью в несколько минут под самым балконом с грохотом проносился
новенький блестящий трамвай, направляясь на оживленную Бельвью-плац. Вот и
сейчас, освещая в тумане путь прожектором, по рельсам с грохотом проехал
трамвайный вагон. Макбрайд закрыл балконную дверь, и в номере стало тише.
Эйдриен повалилась на кровать и зевнула.
- Который час?
- Чуть больше девяти.
- А по-нашему?
- Три утра.
- Я совсем измоталась - в самолете глаз не сомкнула. - Это было еще мягко
сказано. Если выражаться терминами из физики, то Эйдриен затратила огромное
количество психокинетической энергии, пока самолет пересекал Атлантический
океан. И Лью об этом прекрасно знал - спутница так крепко сжимала его руку, что
на коже остались синяки.
- Какие планы? - поинтересовалась Эйдриен, закрывая глаза.
- Планы? Ну, план таков: сначала поспать, потом пройтись по магазинам.
Собеседница перевернулась на живот и подложила под щеку подушку.
- Мм-м... - промурлыкала она. - Хорошая мысль...
И крепко заснула.
Макбрайд разделся, лег рядом и закрыл глаза. "Неплохо бы набраться сил и
отдохнуть после перелета, а уж тогда можно и на охоту отправляться. Вздремну
пару часиков..."
"Опдаал..." Лью вспомнил "скорую помощь". Он не понимал, что произошло, только
видел бегающие по потолку огни. Затем его куда-то везли на каталке, и Опдаал
сказал: "Ты очень храбрый". Только норвежец вовсе не старался ободрить Льюиса -
он просто потешался над ним.
- Лью! Лью! - Эйдриен трясла его за плечи. - Проснись, это сон.
Макбрайд открыл глаза. Какое облегчение. Ему снился человек с трубкой в горле.
Человек без лица. А может, с оторванным лицом. Льюис видел его на экране,
крупным планом, и ужасался этому пустому лику. Даже теперь видение не покидало
его, оно по-прежнему стояло перед глазами. Безумные глаза широко раскрыты от
ужаса, а вместо лица пульсирует венозная пульпа.
Это не по-настоящему - все приснилось. Он в отеле, рядом обеспокоенная чем-то
Эйдриен, а за окном с грохотом направляется в парк трамвай.
- Может, пройдемся? - предложил Макбрайд. - А то попадем в обеденный перерыв.
- Магазины закрываются на обед?
- Да, на пару часов в день.
- Подумать только, - пробормотала она. Для Эйдриен эта поездка в Европу стала
первой.
Женщина за стойкой администратора, сидевшая на первом этаже, пришла в
восхищение, когда Макбрайд заговорил по-немецки. Он поинтересовался, где
находится магазин для охотников. Ein Speicher fr Jger[55].
- Один момент, - ответила женщина, извлекла откуда-то тоненькую брошюрку и
шариковой ручкой нарисовала путь от отеля до искомого "Speicher".
- А что такое "шпайхер"? - спросила Эйдриен, когда они вышли на холод и
направились в сторону исторической части Цюриха.
- "Шпайхер" - значит магазин, - ответил Макбрайд, ругая себя за то, что не
захватил перчатки.
- Какой магазин? - поинтересовалась она.
- Для охотников.
Эйдриен еще больше смутилась.
- То есть лук и стрелы, удочки и...
- Дробовики. Да, ты все верно поняла.
Они прошли еще несколько десятков метров, как вдруг девушка остановилась и
повернулась к спутнику:
- Дробовики?
Макбрайд кивнул, и они возобновили прогулку. На мосту Квейл-Бридж, ведущем в
историческую часть города, Эйдриен снова встала как вкопанная.
- На днях ты сказал, что хочешь убить Опдаала. Дескать, тогда все выйдет на свет
на суде, а я буду твоим адвокатом... Ты ведь пошутил, правда? То есть ведь не в
этом состоит план?
Льюис оперся о перила моста и посмотрел вдаль, любуясь Цюрихским озером: по
матово-черной поверхности плавно скользила флотилия белых лебедей. Дыхание паром
выходило изо рта. Наконец Макбрайд заговорил:
- Ты хочешь сказать, что провалила экзамен по швейцарской юриспруденции?
Эйдриен покачала головой:
- И близко не подходила. Никогда не пробовала сдать. Не знаю языка. Ничего здесь
не знаю.
Льюис задумчиво кивнул и пожал плечами:
- Ну, значит, не такой уж и хороший я придумал план. - И тут же с улыбкой
добавил: - Не волнуйся, я ни в кого не стану стрелять, если только они не начнут
первыми.
Две минуты спустя они стояли у витрины оформленного под старину магазинчика и
смотрели сквозь стекло на диораму со сценами охоты: гончие загоняют лису,
галопом мчатся лошади, всадники дуют в почтовые рожки. Прямо у входа их
встретило чучело поднявшегося на задние лапы медведя, со стены за кассовым
аппаратом скалилась голова вепря, а с противоположной стороны на посетителей
уныло взирала семейка мертвых оленей.
Эйдриен закатила глаза.
- Нельзя просто прийти и купить ружье, - сказала она.
- В Швейцарии можно, - ответил Макбрайд, изучая пистолеты на застекленном
прилавке. - Страна вооружена до зубов. Здесь даже по закону каждый мужчина от
двадцати до сорока - ну, или что-то в этих пределах - обязан владеть оружием.
- Да иди ты!
- И не просто оружием, - добавил Лью, - а мощной винтовкой, из которой можно
убить человека. Таков закон. - Макбрайд помедлил. - Слушай, в квартале отсюда
есть универмаг. Ты не могла бы кое-что купить?
Эйдриен кивнула:
- Конечно. А что нужно?
- Карниз.
Ей показалось, что она ослышалась. Попросила повторить, и Льюис исполнил
просьбу.
- Какой карниз?
- Любой. Главное, упакованный в коробку и не длиннее пяти футов. И еще мне
понадобится скотч.
Эйдриен уж собиралась поинтересоваться, не купить ли заодно занавески и
полотняные салфетки, как к прилавку вышел пожилой продавец и на безупречном
английском спросил, не может ли он чем-нибудь помочь.
Макбрайд улыбнулся и ответил:
- Мне нужна боевая винтовка, пневматическая, с ручкой в форме пистолетной
рукояти. У вас есть что-нибудь подобное?
Эйдриен среагировала так, словно ее спутник попросил полный чемодан порнографии:
резко развернулась и решительно покинула магазин в поисках универмага.
Швейцарский климат очень далек от флоридского, а потому перед путешественниками
вскоре встала проблема: где приобрести теплую одежду? Падал легкий снежок, и на
улице было прохладно и сыро. К счастью, Зефельдштрассе изобиловала магазинами,
где продавалась сшитая небольшими партиями одежда; Эйдриен подобрала себе
мышиного цвета пальто с капюшоном, длинный шарф и пару мягких кожаных перчаток.
С учетом скидок она заплатила всего десятую часть того, что можно ожидать от
модельной одежды, но и это в сумме оказалось дороже всех ее прежних покупок.
Затем настала очередь Макбрайда, и, к удивлению Эйдриен, он после долгих поисков
обнаружил магазин, где продавались заметно устаревшие товары. Льюис исчез в
дверях и несколько минут спустя вышел в черном берете, военной куртке защитного
цвета и видавших виды массивных ботинках.
Эйдриен стало явно не по себе.
- Ты собираешься в этом ходить?
- Последний писк моды! - отрезал Лью.
Наконец они оказались в вестибюле "Флориды" и, отогреваясь в теплых потоках
воздуха, стряхнули с себя снег. От мокрых волос Эйдриен столбом валил пар. Потом
они на удивление долго ждали крохотный лифт, который добирался с соседнего
этажа, наверное, целую минуту. Макбрайд придержал перед спутницей дверь из
дымчатого стекла, и они протиснулись внутрь.
- Теперь понятно, - сказала Эйдриен.
- О чем ты?
- Понятно, почему отель назвали "Флоридой".
- И почему же? - полюбопытствовал Макбрайд.
- За душевную теплоту.
Вернувшись в номер, Льюис распаковал ружье, пару раз взвел затвор и испробовал
спуск. Затем зарядил восемь патронов в наращенный магазин и, вытащив из упаковки
карнизы, заменил их дробовиком. Заклеил коробку скотчем, извлек откуда-то
перочинный нож и надрезал картонный бок на две трети вдоль и на три четверти
поперек.
Эйдриен принципиально не стала следить за его приготовлениями. Она сидела и
листала страницы "Гералд-трибюн": в Чечне снова накалились события, какая-то
крупная фирма устраивает грандиозную сезонную распродажу, а "Редскинс" надеются
взять реванш на решающей встрече. Эйдриен развернула финансовые страницы, и ее
взгляд упал на заголовок, в котором упоминалась Швейцария. В статье говорилось о
предстоящем Международном экономическом форуме в Давосе. Мероприятие больше
напоминало шикарную вечеринку, чем конференцию финансистов, которой оно по
логике вещей являлось. Стоимость билета на форум доходила до 160 тысяч долларов,
а в числе приглашенных оказались Билл Гейтс, принц Чарлз, Уоррен Битти и Кофи
Аннан. Опасаясь демонстраций антиглобалистов, организаторы выставили усиленную
охрану. Впрочем, по мнению Эйдриен, поводов для беспокойства у них нет.
Швейцария производила впечатление уважающей порядок страны, и, если верить
Макбрайду, все мужчины вооружены до зубов. Включая его.
- Так каков же план? - спросила она, откладывая газету.
- План? План такой: я иду в Институт, нахожу Опдаала, и мы беседуем.
Эйдриен помолчала, ожидая, что Макбрайд разовьет мысль, но, не дождавшись
пояснений, через некоторое время поинтересовалась:
- И только?
- Вообще-то нет. Во-первых, я приставлю к его голове ствол - так, чтобы наш
разговор не слишком походил на дружескую беседу. Я буду очень бдителен.
Собеседница кивнула и, поразмыслив, сказала:
- Не слишком детально, не находишь? То есть то, что ты рассказал, не очень
похоже на план. Я бы назвала это черновиком плана.
Тот пожал плечами:
- Другого у меня нет.
- И о чем ты его спросишь?
- А ты как считаешь? Что, где, когда, зачем и как.
Эйдриен выглянула на улицу: за окном шел легкий снежок. Немного погодя она
повернулась к собеседнику и, облокотившись на подоконник, сказала:
- Хорошо, так и поступим, только я войду первой.
Льюис покачал головой:
- Нет.
- Меня там не знают, - не унималась она. - Ты засветишься - и все, конец. А если
Опдаала даже нет в Институте? Тогда его предупредят. В этом случае ты к нему и
близко не подберешься. А кто я? Простая студентка, проездом в городе. Хотя бы
выясню, на месте ли он.
- Студентка? - повторил Макбрайд.
- Да. Скажу, что остановилась по соседству. Приехала в Швейцарию покататься на
лыжах, и один знакомый - я с ним повстречалась в Штатах - попросил заглянуть и
подать резюме.
- Там не подают резюме, - сказал Макбрайд. - Чтобы попасть в Институт, тебя
должны порекомендовать.
- Верно, и я о том же. Он сказал, что, если буду в городе, должна непременно
заглянуть и передать привет. Сказать Опдаалу, кто я. Потому что он надеется - в
будущем меня порекомендуют.
- И что это за знакомый? - спросил Макбрайд. - Джефф Дюран?
- Нет! Конечно, нет! Первый раз слышу о Джеффри Дюране. Кто это? Моего знакомого
зовут иначе. Как же его зовут?...
- Эрик Бранч.
- Точно! - воскликнула Эйдриен.
- Он исследовал миграцию чернокожего населения из Азии в Африку. Я читал пару
его статей - хорошо пишет.
- Вот и прекрасно! Значит, я спрошу, можно ли встретиться с Опдаалом. А если его
нет, выясню, где он.
- А если тебе скажут: "Боюсь, к доктору Опдаалу нельзя просто "заглянуть", -
сказал Макбрайд с лающим немецким акцентом, - вам должно быть назначено".
Собеседница тут же прикинулась несчастной сироткой:
- Я в Цюрихе всего на пару дней...
- Не лебези, - сказал Лью. - В Институте это не пройдет.
Эйдриен снова изменила интонацию - на этот раз опустившись в сладострастные
горловые глубины:
- Но я в Цюрихе всего на пару дней...
Голос звучал глупо и работал безотказно. Бросившись на кровать, Макбрайд повалил
подругу и покатился вместе с ней по покрывалу: голова кружилась, возбуждение
нарастало. А Эйдриен пробовала одну за другой вариации: "Я в Цюрихе только на
пару дней..." Поцелуи становились все страстнее, но вскоре партнерша отстранилась
от Лью и уселась на кровати. Она раскраснелась, ее светлые волосы растрепались,
одна прядь прилипла к щеке. По мнению Льюиса, Эйдриен принадлежала к женщинам,
которых украшает неряшливость - тогда в их облике появляется необузданность,
которую все остальное время они удачно скрывают.
- Не стоит, - проговорила она. - Иначе слишком поздно будет куда-либо идти.
Макбрайд неохотно согласился. Встал с постели и подцепил прилипшее к штанине
крошечное перышко.
- Кто тебя хотел порекомендовать?
- Эрик Бранч. - Эйдриен взяла с ночного столика щетку для волос и стала
причесываться. - Минуточку, а вдруг они скажут: "Прекрасно, мистер Опдаал сейчас
вас примет". Тогда как быть?
- Разворачивайся и уходи.
- Как...
- Просто не поднимайся с ними наверх.
- Почему? Может...
Льюис перебил ее и покачал головой.
- Пообещай.
В Институт они поехали трамваем. Макбрайд сжимал в руках коробку с "карнизом", а
Эйдриен сидела неподвижно, ухватившись за металлический поручень. Почти на
каждой остановке дверь с шипением открывалась, впуская в салон струю холодного,
почти арктического воздуха и розовощеких пассажиров. В это время дня пассажиры
представляли собой разношерстную гвардию из рабочих, пропахших никотином,
пожилых горожан и хорошо одетых женщин с пластиковыми сумками для покупок. На
одной из остановок на борт поднялся бурлящий воодушевлением поток ребятишек в
школьной форме.
Оживление детей ярко контрастировало с настроением Макбрайда, который становился
все мрачнее по мере приближения к цели. Беспокойство его росло. Льюис боялся,
что едет "туда - не знаю куда", что по искомому адресу Института не окажется и
вместо городского особняка с горгульями на водосточных трубах он увидит пустое
место или остановку электрички. После того случая в Бетани-Бич, когда столь ясно
представлявшегося ему дома не оказалось на месте, Макбрайд все еще сомневался в
реальности собственного прошлого.
- Что с тобой? - обеспокоенно поинтересовалась Эйдриен, но Лью лишь покачал
головой и отвел глаза.
Макбрайд уже было решил, что все сомнения относительно воспоминаний и их
правдивости ушли в историю. Он думал, что докопался до истины. Он - Льюис
Макбрайд - и точка. Только все не так просто: он никогда уже не будет до конца
уверен в том, что помнит, - вот что отнял у него Опдаал.
Кондуктор объявил их остановку, и трамвай притормозил. Впереди появились широкая
платформа и пластиковый навес со скамейками, на которых сидели ожидающие. Дети
громко прощались друг с другом и вскакивали с мест. Ребятня собиралась в очередь
в проходе между сиденьями, теснилась, направляясь в переднюю часть салона.
Выглянув в окно, Макбрайд увидел ряд неприметных хмурых строений - что-то это
ему напоминало, хотя он и не сказал бы, что именно.
- Приехали, - проговорил Лью. Поднялся с места и нажал резиновую кнопку,
открывающую заднюю дверь. Вскоре Макбрайд с Эйдриен оказались на улице, и он
стал задаваться вопросом, не совершают ли они непоправимую ошибку.
По обе стороны дороги стояли бесстрастные старые дома: разномастные особняки
швейцарских промышленников, банкиров, адвокатов, а также эмигрантов, которые
поселились здесь, спасая капитал от налогов. Перед каждым зданием мерзли два-три
платана, упрямо дожидаясь прихода весны.
Эйдриен с Макбрайдом, склонив головы, шли навстречу ветру - дуло с озера,
мелкие, жгучие, точно искорки, снежинки метались в воздухе.
Они прошли три квартала, и теперь оставалось просто завернуть за угол. С каждым
шагом в груди у Макбрайда все замирало, а сердце бешено колотилось. Точно
штангист перед последним, решающим рывком, он вообще не дышал - просто выжимал
из себя все до последней капли, лишь бы довести начатое до конца. В голове
происходила бесконечная дискуссия: либо Институт на месте, либо нет. И призом в
этом диспуте было здравомыслие.
И - вот оно, здание. Такое же, каким его запомнил Макбрайд: трехэтажная
гранитная постройка с цветастыми ящиками, пышной вечнозеленой растительностью и
сочными можжевельниками; тяжелая дверь с кольцом в форме львиной головы; фрамуга
из освинцованного стекла; маленькая латунная табличка с названием Института и
видеокамера внешнего слежения над головой. Льюис держался на расстоянии - он
даже не стал переходить улицу, лишь бы не попасть в поле зрения всеведущего
объектива.
Его терзали сомнения и дурные предчувствия. Неожиданно идея отправить вперед
Эйдриен показалась сумасбродной.
- Мне опять кажется, что наш план не так уж и хорош, - сказал Макбрайд. - Может,
лучше передумаешь?
Эйдриен покачала головой и приосанилась: она, Скаут, всегда готова и собранна.
- Мне выпал жребий, отступать поздно. Хотя бы попробую зайти.
- Давай просто позвоним ему. Еще не все потеряно.
- Не надо искать легких решений. При желании он просто бросит телефонную трубку,
и все. А так у меня будет возможность взглянуть ему в глаза.
- Если не вернешься через пятнадцать минут, - пообещал Макбрайд, - я захожу. И в
руках у меня будет не карниз.
Эйдриен кивнула.
- Эрик Бранч, Эрик Бранч, Эрик Бранч, - повторила она и, развернувшись,
направилась к двери.
Макбрайд засек время: 14.36.
Он заставил себя посмотреть на здание. Проводил Эйдриен взглядом: вот она звонит
в дверь, ей открыли, в проеме мелькнула какая-то женщина, и его спутница исчезла
внутри.
Макбрайд начал замерзать. На улице холодало, а время не просто замедлилось - оно
застыло, будто минуты тоже способны замерзать на морозе. Льюис стоял,
прислонившись спиной к платану на другой стороне дороги, чуть в стороне от
здания Института. Не отпускало чувство, что все обращают на него внимание: с
чего бы это человеку понадобилось стоять на улице, явно чего-то выжидая, да еще
с такой громоздкой коробкой. И все же он не сходил в места и не сводил глаз с
массивной входной двери, без устали повторяя: "Ну где ты, где ты, где ты..."
Внезапно Льюису расхотелось встречаться с Опдаалом. Отчего-то, когда Макбрайд
смотрел на это здание, в нем начинали просыпаться первобытные инстинкты, словно
он открыл глаза среди ночи и увидел извивающуюся на полу спальни змею. Страх
зарождался в самых потайных уголках его сознания, там, где не существует логики
и действуют только законы борьбы за выживание.
И тут он вспомнил все: вспомнил приснившийся ему днем кошмар и неожиданно понял,
кем был человек без лица. В тот день Льюис поехал в Институт, чтобы переговорить
с Опдаалом, и на него внезапно напали - какой-то человек с аэрозолем в руках. В
памяти возникли облачко брызг, удар лицом об пол и нескончаемая поездка в машине
"скорой помощи". Действие наркотика стало ослабевать, и колеса каталки
захрустели по гравию - они прибыли на место.
Затем операционная, где Гуннар Опдаал - крупный норвежец в хирургическом халате
и шапке - направил фонарик ему в глаза. У операционного стола располагался
монитор, на котором Макбрайд видел крупным планом свое равнодушное
парализованное лицо, а потом медсестра начала снимать с него кожу, точно кожуру,
оттягивая ее все выше и выше, пока лицо не исчезло. Крик вырвался из горла и,
дойдя до искусственной трахеи, превратился в тихое бульканье, а рядом сопела
машина, вдыхая и выдыхая за него воздух. Льюис попытался закрыть глаза и не
смог, и сквозь весь этот кошмар до него донесся голос Опдаала: "Ты очень
храбрый".
Храбрый?
Макбрайд поежился и взглянул на часы. 14.48 - прошло двенадцать минут. "Что же
она медлит? Ей уже давно пора быть здесь, если только у Опдаала нет ее
фотографии. Конечно, нет, если только..." 14.49.
"Черт", - пробормотал он и бросился к зданию Института.
Макбрайд был уже на полпути к парадному входу, когда двери открылись. Замедлив
шаг, Льюис расправил плечи и попытался принять непринужденный вид. Эйдриен
стояла в дверях и разговаривала о чем-то с женщиной в зеленом костюме, то и дело
улыбаясь. Незнакомка перевела настороженный взгляд за спину собеседницы и
уставилась на Макбрайда. Гостья еще раз кивнула и, жестикулируя, что-то
принялась объяснять: глаза горели, и время от времени на ее оживленном лице
проскальзывала белозубая улыбка. Наконец Эйдриен развернулась и, плавно вскинув
руку в прощальном жесте, спустилась по ступеням. Дверь закрылась.
- Что произошло? - спросила она.
- Пошли отсюда! - отрезал Макбрайд.
Ему не терпелось узнать - в Институте ли Опдаал. Теперь Льюис почти жаждал его
смерти - но только не в присутствии Эйдриен. Макбрайд взял ее под руку и
торопливо направился к трамвайной остановке, и лишь когда они оказались под
навесом из оргстекла, решился спросить:
- Он там?
Эйдриен нахмурилась и проигнорировала вопрос.
- Как ты взвинчен.
- Он там?
- Успокойся. Что с тобой?
- Мне тяжело дались последние четверть часа, - саркастично заметил Лью.
Эйдриен состроила рожицу и ответила:
- Его там нет.
- Он вернется? - не теряя надежды, спросил Макбрайд.
- Не раньше вторника.
Услышав это, Льюис не смог скрыть разочарования, и Эйдриен лукаво проговорила:
- Зато я выяснила, где он. Он в клинике, в Шпице.
Макбрайд кивнул, и в это время подошел трамвай.
- Так что? - спросила Эйдриен.
- О чем ты? - не понял он.
- Сколько километров до Шпица?
До Шпица было всего семьдесят километров по горной трассе. Вокруг расстилался
восхитительный пейзаж: вечнозеленые леса, укутанные снежными шапками, под
свинцовым небом высилась ледяная громада Альп. Добирались до города во взятом
напрокат "БМВ", и хотя казалось, что до Шпица недалеко, на дорогу ушло три часа.
В город Эйдриен и Макбрайд прибыли уже после заката.
Однако даже в темноте становилось ясно, в какое необыкновенное место они попали:
замок над озером, изящная пристань и вид на Юнгфрау. По склонам вились узкие
улочки, и пришлос
...Поділитися у соцмережах
