Жанр: Триллер
Синдром
...Эйдриен. - Псевдотерапевтический заговор?"
Да, недаром говорится - живи своим умом.
Глава 24
Эйдриен всегда испытывала неловкость, когда приходилось звонить посторонним
людям. Фобией это не назовешь, но каждый раз ее одолевало беспокойство. Поэтому
она старалась отложить неприятную необходимость на самый последний момент. Так
произошло и теперь: с утра они с Дюраном отправились на рынок, и девушка утешала
себя тем, что позвонит Шоу после. Вот так и дотянула до вечера. Взглянув на часы
- без пятнадцати восемь, - Эйдриен неохотно села к телефону и стала набирать
номер, решив про себя: "Если не ответят на втором гудке, повешу трубку. Потому
что если человек не подходит к телефону сразу, значит, он занят. И времени на
разговоры у него нет".
- Рей Шоу, - прозвучал чистый низкий голос.
Эйдриен заколебалась, но быстро взяла себя в руки:
- Алло?
- Да, - ответил психиатр несколько нерешительно, будто подозревал, что ему опять
примутся навязывать какие-нибудь товары.
Собеседница сделала глубокий вдох и решилась:
- Доктор Шоу, это Эйдриен Коуп из "Слу-Холей". Ваш телефон мне дал Билл Феллоуз.
- Ах вот что. Как он поживает?
- О, у него все прекрасно. Просил передать привет доктору Шоу.
Тот рассмеялся и бодро ответил:
- Да, Билл парень что надо.
- Точно!
- Итак! - прогремел Шоу, покончив с любезностями. - Чем могу быть полезен?
- Вообще-то я хотела попросить вас кое на кого взглянуть.
Молчание на другом конце провода.
- У нас очень необычный случай, - продолжила Эйдриен, - и...
- Не знаю, говорил ли вам Билл, - перебил собеседник, - но у меня просто нет
времени бегать по судам. Я нарушил это правило лишь однажды, оказав любезность
старому другу. И только. Понимаете ли, один раз отступиться от принципа можно, в
этом есть своя философия. Однако стоит сделать это второй раз, и ты уже на
скользкой дорожке. Того и гляди войдет в привычку.
Эйдриен посмеялась из вежливости и поспешила заверить Шоу:
- Да-да, я с вами полностью согласна, и Билл уже упомянул, что дело Брюстера
было для вас особым случаем. У нас проблема иного рода.
- Вот как?
- Да, я хотела, чтобы вы осмотрели одного человека.
- То есть пациента. - Шоу произнес слово "пациент" так, будто собеседница
пообещала показать ему утконоса.
- Да.
Доктор невесело усмехнулся и проговорил:
- Тогда я вряд ли смогу вам помочь. Видите ли, у меня совсем не остается времени
на пациентов... Я слишком занят: преподавание, исследования. Трудно за всем
поспеть. Боюсь, мне придется вас разочаровать, но...
- Доктор, я не прошу вас брать нового пациента. Я только хотела, чтобы вы его
осмотрели. Вы - настоящий специалист, а этот случай совершенно необычный.
На том конце провода скептично хмыкнули:
- Полагаете?
"Осторожно, - предостерегла себя Эйдриен. - Не рассказывай слишком много. Иначе
в дверях появятся другие специалисты - со смирительной рубашкой".
- Такие вещи не очень удобно обсуждать по телефону. Скажу лишь, что речь идет о
человеке, который страдает крайней формой самообмана.
- Он дееспособен?
- Да.
- Насколько самостоятелен?
- Он считает себя психотерапевтом.
- Да что вы! - Умиление Шоу было столь же явственно, сколь и его недавний
скептицизм.
- И хуже всего - он лечит людей.
- Ого. - Интонация Шоу перешла с мажора на минор. - Приведите своего знакомого в
четверг. Я смогу принять его в десять.
Психиатр продиктовал собеседнице свой адрес, и та положила трубку. Теперь она
чувствовала себя настоящей героиней. Дюран сидел в гостиной и допивал бутылку
пива. Подойдя к нему, Эйдриен сообщила:
- В четверг утром поедем кое с кем повидаться.
- С кем же?
- С одним психиатром. Он живет в Нью-Йорке.
Джеффри окинул девушку скептическим взглядом и поинтересовался:
- И чего мы этим добьемся?
Эйдриен пожала плечами:
- Пока не знаю. Просто я подумала, что нам не помешает мнение специалиста.
- О чем?
- О тебе.
- Обо мне? - удивленно переспросил Дюран.
Девушка кивнула. Морально она уже была готова к неминуемым, на ее взгляд,
возражениям: "Со мной все в порядке. Чувствую себя как никогда", и так далее. Но
ее опасения оказались напрасны - в ответ она услышала всего два слова:
- Неплохая мысль.
На следующее утро Эйдриен поднялась рано и посетила небольшой рынок в северной
части города, где приобрела дешевый пишущий магнитофон. На обратном пути,
возвращаясь в "Соленые брызги", остановилась у придорожного кафе и купила на
двоих кофе и круассанов.
Когда она вошла в дверь, навстречу выплыл Дюран. Он запустил в волосы пятерню и
зевал - видно, только проснулся.
- Знаешь, я подумала, неплохо бы послушать пленку, - предложила Эйдриен.
- Какую пленку?
- Ту, что ты не успел отправить.
- А-а, - хмуро проворчал психотерапевт. - Эту...
- А что, какие-то проблемы?
Он покачал головой:
- Все не так просто.
- О чем ты?
- Ну, во-первых, я не могу этого позволить по этическим соображениям. Видишь ли,
Хенрик - мой пациент. Когда он говорит со мной, это конфиденциально - как если
бы я был священником на исповеди, понимаешь?
- То есть как если бы ты был настоящим психотерапевтом...
Дюран проигнорировал сарказм.
- И еще - ты судишься со мной, так что... В общем, мне эта идея не нравится.
- Я с тобой не сужусь.
- Как так, судилась же?
- Да. Но это в прошлом. Я отзову жалобу сразу, как только... - Эйдриен замялась и
несколько неуверенно договорила: - Как только все встанет на свои места.
- С чего бы вдруг?
- Потому что так не делается: сегодня я подаю на тебя в суд, а завтра мы вместе
прячемся в гостинице. Некрасиво. А кроме того, все далеко не так просто, как
могло показаться сначала.
После недолгого размышления Джефф решился:
- Хорошо, согласен. Только тебе не обязательно знать имя и фамилию клиента.
Эйдриен склонила голову набок, а затем согласно кивнула.
- Мне просто надо услышать тебя за работой.
Говорил обладатель низкого, грудного голоса. Его английский выглядел почти
безупречно, только слегка чувствовался резковатый бенилюксовский[28] акцент.
Дюран небрежно развалился в кресле и задумчиво слушал, глядя в потолок.
- Вообще-то ты с ним встречалась.
- Я?
Джеффри кивнул:
- Когда впервые пришла ко мне.
Собеседница задумалась, припоминая.
- У нас был сеанс, - подсказал Дюран. - Помнишь здоровяка со светлыми волосами?
Эйдриен склонилась к магнитофону и прибавила громкость, хмурясь от безуспешных
попыток вспомнить пациента доктора.
- Ты наорала на него, ну? Крикнула: "Проснись!"
- Ах да. Точно!
- И назвала меня...
Она кивнула.
- Я очень расстроилась. А теперь - тише, я хочу послушать. - Эйдриен чуть
отмотала назад пленку и прибавила громкость.
Дюран: "Сосредоточься на дыхании. Во-о-от так. А сейчас дыши со мной вместе...
Хорошо! Очень хорошо. Ты чувствуешь умиротворение, Хенрик? Оно пронизывает тебя
насквозь. И когда мы выдыхаем, чувство покоя только усиливается. Вот так. Да.
Вот так. Я хочу, чтобы ты ощутил воздух, как он входит и выходит. Ты знаешь, где
мы, Хенрик?
Хенрик: В безопасном месте.
Дюран: Верно. Мы в безопасном месте. На скале. Я слышу, как ласкают камень
волны. Прямо под нами. Легкий ветерок колышет водную гладь. Ты чувствуешь, как
он ворошит волосы?
Хенрик: И чайка. Над головой.
Дюран: Верно. Там чайка, кружит в небе над нашими головами. Парит на ветру.
Хенрик: Как хорошо.
Дюран: А теперь я попрошу тебя вспомнить ту ночь, когда ты ехал... Ты ехал на
машине в Уоткинс-Глен. Помнишь, Хенрик?
Пленка микрокассеты медленно отматывалась.
Хенрик: Было уже поздно, дело шло к вечеру - стоял ясный день, я шел мимо
кондитерской.
Дюран: Нет, вряд ли. Не думаю, что ты шел. Может быть, ты ехал? Ты помнишь, что
сидел в машине? Вечером?
Хенрик: Да.
Эйдриен взглянула на психотерапевта, который поставил ноги на пол и,
сосредоточенно подавшись вперед, внимательно слушал.
Дюран: Кому принадлежала машина?
Хенрик: Я... не помню.
Дюран: Я полагаю, твоим родителям?
Хенрик: Да. Родителям.
Дюран: Отлично. А потом что случилось?
Хенрик: Я увидел огни.
Дюран: На что они похожи?
Хенрик: Я подумал, что это фары, но...
Дюран: Нет. Я уже говорил тебе, Хенрик: так подумал твой отец. Тебе было семь
лет, ты растерялся. А потом огни окружили тебя. Ты купался в свете. Помнишь?
Хенрик: Да. Да, конечно.
Дюран: Казалось, будто... Ты можешь сказать мне, на что это было похоже, Хенрик?
Хенрик: Не знаю.
Дюран: Ты словно оказался в свете прожектора, правда?
Хенрик: Да! В моей груди. Как... прожектор в моей груди!
Эйдриен остановила запись и пристально посмотрела на Дюрана. Он сдвинулся на
самый край сиденья и выглядел явно потрясенным.
- Ты рассказываешь за него, - сказала она.
Тот кивнул.
- Ведешь его по какому-то сценарию, - пояснила собеседница.
- Я и сам понял.
- И это называется терапией?
Джефф покачал головой:
- Нет. Это... не знаю что.
- И чем страдает твой пациент? Какие у него проблемы?
Психотерапевт откашлялся.
- У него галлюцинации. Считает, что его похитили инопланетяне. Он уверен, будто
у него в сердце сидит червь, отдающий ему приказы.
Эйдриен внезапно зашлась пронзительным злым смехом и так же неожиданно смолкла.
- Что ты с ним делаешь?
Джеффри словно дар речи потерял. Наконец откашлялся и сказал:
- Ну, после того, что мы слышали, я, видимо, свожу его с ума.
- Как и Нико. Только другой байкой.
Бывший врач не находил слов.
Девушка склонилась над магнитофоном и снова нажала "Пуск". На пленке
психотерапевт продолжал морочить клиента. Полчаса спустя, когда сеанс подошел к
концу, Эйдриен шлепнула по кнопке "Стоп" и взглянула на Дюрана.
- Я одного не пойму, - сказала она. - Зачем ты забиваешь людям головы этим
бредом?
- Не знаю.
- Будто готовишь их к передаче "За гранью непознанного"! Моя сестра думала, что
в десять лет трахалась с Дьяволом, а этот человек - Генри...
- Хенрик.
- Да не важно! Он считает, что у него в голове поселился ленточный червь!
- В сердце.
- Хватит! Меня лечить не надо!
- Да, я понимаю, но...
- И что ты понимаешь?
Дюран покачал головой, не в силах подыскать правильные слова. Наконец он сказал:
- Не знаю. Только это не я.
- Что?!
- Нет, я, конечно. Только я сам бы никогда не стал так разговаривать с
пациентом.
- Ты все слышал.
- Да, но...
- Что? Ну определись же наконец - это ты или нет?!
Джефф на миг умолк и отрешенно промолвил:
- Похоже. Очень похоже.
В тот вечер Дюран ненадолго отлучился, вернувшись через полчаса с курицей гриль,
пластиковыми коробочками картофельного салата и бутылкой охлажденного "Шардонэ".
Ели на кухне, молча, за столом из серого жаростойкого пластика с обитыми
металлическими уголками краями, который напоминал обеденный стол в доме Дека и
Марлены.
Наконец Эйдриен встала, резко скрипнув стулом по полу.
- Я ненадолго - прогуляюсь.
- Хочешь, составлю компанию? - предложил Дюран.
- Нет, мне надо подумать.
Стояла прохладная ночь, воздух был свеж, а в душе девушки кипело настоящее
сражение. Эйдриен пыталась отогнать от себя мысли о том, как подло ее нынешний
собрат по несчастью сводил с ума Никки и уловками заставлял поверить в
собственное безумие голландца.
И это вскрылось теперь, когда Дюран только начал ей нравиться... Надо отдать
должное его чувству юмора, к тому же у него неплохая привычка спасать ее от
неприятностей. А если начистоту, Дюран и впрямь хорош собой: высокий, поджарый,
с правильными чертами лица, глаза цвета кобальтовой сини... А вот теперь он все
больше и больше напоминает этого русского. Как его...
Распутина.
Размышляя подобным образом, Эйдриен дошла до края променада и уже хотела
вернуться, как вдруг передумала. Она спустилась по деревянным ступеням к воде. В
туфли песок набьется - ну и пусть, не важно. Стояла чудесная ночь: звезды сияли
так ярко, что казались мокрыми, а луна походила на холодную чистую сферу,
бросавшую на поверхность моря ясную серебристую дорожку. Вода как раз сходила -
отлив. Прибой с мягким шелестом накатывал на гальку и отступал, нежно перебирая
камни,
"Дюран, - думала Эйдриен. - Что он сейчас делает?" В нем проявилась та же
беззащитность, что и у Никки незадолго до смерти. Он был столь же потерян и
отрешен. Эйдриен сняла туфли и понесла их в руке, медленно шагая вдоль кромки
воды. Заигрывала ногой с мелкими волнами и удивлялась: "Откуда у него все эти
фантазии? Даже не оригинально и не слишком занимательно: инопланетяне,
сатанисты... Нелепость какая-то. В такие вещи давно никто не верит и всерьез их не
воспринимает. А если кто-нибудь и интересовался подобным бредом, то давно
разобрался, что здесь к чему. А этот червь в сердце? Вот уж увольте".
Вроде бы смешно до абсурда, да только слишком для многих эта игра оказалась
последней. Бонилла погиб, мертвы Медведь и его напарник. Самой Эйдриен тоже
уготовили эту участь, и она лишь чудом спаслась. Благодаря Дюрану...
Она что-то тихо пробормотала и покачала головой. Концы с концами не сходятся.
Зачем сестре понадобилось оружие? Тем более такое... И что это было за
оборудование в квартире Барберы? Что искали в ее доме? Эйдриен пыталась понять и
не могла. Единственное, что имело хоть какое-то отношение к Никки, - ее прах. А
если к ней наведывались за винтовкой, так она осталась в квартире сестрицы -
стоит себе спокойненько в гардеробе. Ноутбук? Но она уже проверила там все
содержимое, покопалась в папках и файлах и ничего необычного не обнаружила. В
адресной книге десять строчек, ни одна из которых не представляет интереса: они
с Дюраном, Рамон, банк, парочка "обедов с доставкой", ветеринар Джека... Никаких
приятелей, которых можно хотя бы косвенно обвинить в ее самоубийстве; никаких
списков, наводящих на мысль об участии Никки в добровольном патруле или женской
ассоциации снайперов. И все-таки...
Когда Эйдриен вернулась домой, посуда была перемыта и на кухне царила чистота.
Из соседней комнаты доносился звук работающего телевизора - восторженный голос
удачно продекламировал какую-то реплику, и в ответ раздался взрыв смеха.
Впрочем, Дюран уже вовсю храпел на диване. Эйдриен перенесла ноутбук сестры на
кухню, поставила его на стол, подняла крышку и нажала кнопку "Пуск". Затем
откинулась в кресле и безучастно смотрела на экран, пока компьютер загружался.
С минуту машинка проходила свою обычную рутину и скоро приготовилась к работе.
Новая хозяйка подключилась к почтовому серверу, терпеливо подождала, когда
закончится обмен паролями, и вскоре просматривала разделы в "почтовом центре":
новая почта, прочитанные сообщения, отправленные сообщения. Там не оказалось
ничего стоящего: парочка новостей от страховой компании, специальные предложения
с котировками ценных бумаг и парочка никому не нужных посланий с рекламой
витаминов, косметики и пищевых добавок.
Эйдриен вышла из Интернета, вернулась на рабочий стол и щелкнула по иконке
бухгалтерской программы, лелея слабую надежду отыскать пропавшие полмиллиона. И
опять ее ожидания не оправдались: судя по всему, сестрица этой программой так ни
разу и не воспользовалась.
Затем Эйдриен заглянула в календарь почты, который мог бы поведать многое, если
бы жизнь сестры хоть отдаленно напоминала ее собственную. В отличие от ветреной
Нико ее младшая сестренка заносила в компьютер время и место встреч, оставляла
себе записочки на память; здесь же фиксировался ее вес и отмечалось, сколько она
пробегала километров. Календарь напоминал ей о днях рождения, сроках сдачи самых
разных работ и массе всего прочего. Календарь же Никки, как и ее жизнь, был
раскрашен в черно-белую полоску: время от времени она отмечала встречи с
Дюраном, походы в салон красоты, к парикмахеру, к ветеринару. Особенно
порадовала лаконичная запись, появлявшаяся в календаре каждые две недели:
"Сестр. - здесь в 19.00" или "Сестр. - у нее в 20.00". Напоминание об очередном
месте семейного ужина... Календарь не выдал тайной принадлежности Никки ни к
религиозной секте, ни к культу дьяволопоклонников; она не ходила в школу
художественного мастерства, не посещала группы поддержки подвергшихся
ритуальному насилию. И не брала уроков стрельбы.
Короче говоря, проверка компьютерных файлов принесла с собой одно разочарование,
хотя ничего другого Эйдриен и не ожидала. Вернувшись из Европы, сестра стала
вести на удивление замкнутую жизнь. Она каталась на роликах, выгуливала Джека и
не заводила ни с кем близких отношений. Кроме всего перечисленного и визитов к
Дюрану, ее почти ничего не интересовало. А потому скудость календаря нельзя
назвать неожиданной.
Зато сам собой напрашивался вопрос: "Зачем Никки вообще понадобился компьютер?"
Она с таким же успехом могла бы обойтись небольшим блокнотиком. Получается, что
квартиру Эйдриен перевернули вверх дном вовсе не из-за ноутбука и, выходит, она
проглядела что-то важное.
Подавив зевок, девушка принялась просматривать календарь месяц за месяцем,
надеясь обнаружить что-нибудь необычное. Пусто: визит к стоматологу в июле,
поездка в гостиницу для собак в октябре, заметка "Съездить в Вулфтреп на винный
фестиваль".
Эйдриен нахмурилась: "Гостиница для собак? Это уже что-то новенькое". Она
вернулась к октябрьским записям и щелкнула мышкой на девятнадцатом по счету
файле:
"Сделать: Джека - в собачий питомник.
Место: Арлингтон.
Дата начала: 7 октября, воскресенье.
Дата завершения: 12 октября, пятница".
Эйдриен откинулась на спинку кресла и озадаченно посмотрела на экран. Никки
никуда не выезжала - так чего ради ей понадобилось отвозить Джека в собачий
питомник? Стала перебирать в памяти события месячной давности и припомнила, что
как-то в октябре пыталась связаться с сестрой, но та не подходила к телефону.
Так что же у нее стряслось? Эйдриен тогда обеспокоилась и отправила сообщение по
электронной почте, которое Нико проигнорировала. Та же участь постигла и все
оставленные на автоответчике послания. Она собиралась уже наведаться к сестре
домой - проверить, все ли там в порядке, - как вдруг Никки объявилась и вела
себя как ни в чем не бывало.
У них еще на эту тему произошел разговор: "Где ты была?" - "Нигде". - "То есть
как нигде? Я тебя всюду искала". - "Не заводись, просто закрутилась и забыла
перезвонить". После недолгих размышлений вспомнилось, что те события происходили
как раз в начале октября. Эйдриен окатило волной некоего злорадного
удовлетворения при мысли, что сестра ей солгала. Вот доказательства - прямо
здесь, на компьютере, ее собственные слова: "Джека - в собачий питомник".
"Где ты была?" - "Нигде".
Девушка выключила компьютер, встала, потянулась и зевнула, подумав: "Никки вела
тайную жизнь. Где-то".
Утро началось с шума дождя. По крыше сильно барабанило, где-то рядом яростно
ревел прибой, а Эйдриен лежала на непривычно голом матрасе, кутаясь в колючее
одеяло. Домик сдавался без постельного белья, а когда они с Дюраном ездили за
покупками, это совсем вылетело из головы. Хорошо хоть, нашлась пара ветхих
пляжных полотенец, так что душ можно было принимать без неприятных последствий.
Голова болела, и девушка коснулась ушибленного места, осторожно ощупав
припухлость над ухом. Кажется, со вчерашнего дня стало только хуже. Свесив ноги
с кровати, страдалица взглянула на часы и удивленно захлопала ресницами: почти
полдень!
Быстро оделась, натянула футболку и шорты для пробежек с явным намерением не
отступать от заведенных правил, хотя и могло показаться, что планы на утро
безнадежно испорчены из-за дождя. Дюран проснулся давно. Чистый и выбритый, он
устроился на диване и, сжимая в руке пульт, смотрел телевизор. Эйдриен заглянула
в комнату, и он выключил звук.
- Привет.
- А ты, как я погляжу, от голубого экрана ни на шаг?
Вопрос был риторическим, но Джефф не уловил иронии. Он задумался и после
размышления ответил, словно это оказалось для него откровением:
- Да, видимо.
Нажал кнопку, и телевизор, вспыхнув, погас. Дюран небрежно отбросил пульт в
сторону.
- Мог бы меня разбудить, - упрекнула Эйдриен.
Джефф пожал плечами:
- Зачем? На улице льет, как из ведра.
- Я хотела кое-что сделать перед отъездом.
- Что, например?
- Ну, для начала выпить кофе, - без долгих раздумий ответила Эйдриен и
направилась на кухню ставить чайник. На стойке нашлись специальная пластмассовая
воронка для заваривания кофе и коробочка фильтров. Девушка вложила фильтр в
воронку, водрузила ее на чашку и щедро насыпала пару столовых ложек кофе.
- Ты не в курсе, Никки никуда не уезжала? - поинтересовалась она между делом.
- То есть? - не понял Джефф и зашел на кухню.
- Нико когда-нибудь выезжала из города?
Дюран нахмурился.
- Предположительно в начале октября, - продолжила собеседница. - Дней за десять
до... - Но тут засвистел чайник, и фраза повисла в воздухе. Эйдриен молча залила
кипятком молотый кофе.
- Да, она пропустила сеанс, - подтвердил Джеффри, - как раз тогда.
- Такое часто происходило? - поинтересовалась Эйдриен.
Психотерапевт покачал головой:
- Нет. Редчайший случай.
- А куда уезжала, не знаешь?
Дюран пожал плечами:
- Нет. Только она здорово загорела. Помню, я еще пошутил на этот счет и спросил,
где она пропадала.
- И что она ответила?
- Сказала - на пляже.
- Очень интересно. А на каком?
- Она не стала распространяться, а я не настаивал.
- Что ж так?
- Пациентке не хотелось откровенничать, а меня это не так уж интересовало.
Ветер крепчал, дождь заметно усилился. Началась гроза: в небе вспыхивали молнии,
гром гремел так, что стекла дребезжали. Казалось, небесный свод готов
развалиться на части.
- Никки боялась грозы, - вспомнила Эйдриен.
- Никогда об этом не рассказывала.
- Серьезно? Еще маленькой, если начинало грохотать, она надевала теннисные туфли
с резиновой подошвой и бежала прятаться в подвал.
За окном сорвало с петель ставню, и та стала хлопать на ветру, с грохотом
ударяясь о стену дома. Снова и снова. Дюран бросился было на улицу, чтобы
приладить ставню на место - Эйдриен едва успела схватить его за руку.
- Ты в своем уме? - крикнула девушка.
И они оба вдруг зашлись по-детски радостным смехом - так, что голова закружилась
от хохота.
Ее ладонь лежала на его руке, и на какой-то миг показалось, что поцелуй
неизбежен. Но тут за окнами грянуло - будто бомба взорвалась, - сверкнула
молния, Эйдриен вздрогнула от неожиданности, а дом погрузился во мрак внезапно
наступивших сумерек.
Когда девушка снова обрела способность дышать, она глотнула воздуха и сказала:
- Электричество отключили.
Дюран ухмыльнулся:
- А я-то решил, что началось светопреставление.
Они убивали время за шахматами - благо хорошего освещения для этого не
требовалось. Дюран придумал, как заменить недостающие фигуры: крышки от бутылок
превратились в пешки, солонки стали ладьями. Эйдриен не была сильна в шахматах,
и противник обыграл ее за считанные минуты - с легкостью, почти не размышляя над
ходами.
- Я смотрю, у тебя рука набита, - заметила девушка.
Джефф пожал плечами:
- Похоже на то.
- Дай отыграться, - попросила Эйдриен, расставляя фигуры на разлинованную от
руки доску. - По сравнению с Гейбом игрок из меня никудышный... - Она замялась. -
Один мой друг довольно серьезно занимался шахматами: числился в клубе или что-то
вроде того. Короче, он пытался меня учить, так что не думай, будто я в шахматах
ничего не понимаю.
Девушка погрузилась в легкую задумчивость, развернула доску и стала выставлять
съеденные противником фигуры.
- Ну, берегись, сейчас я тебе задам. И не смей поддаваться. Посмотрим, сможешь
ли ты меня теперь обыграть.
Дюран смог - и очень быстро. По правде говоря, все время, что шла игра, ходы
обдумывала Эйдриен. Противник переставлял фигуры почти механически, словно знал
наизусть каждую комбинацию. Ей же приходилось с трудом прокладывать себе путь на
шахматной доске, минуя расставленные ловушки. На десятом ходу Дюран взглянул на
соперницу и заявил:
- Мат.
Эйдриен уставилась на доску и в недоумении покачала головой:
- Не вижу. Где?
Тот пожал плечами:
- Здесь.
Она снова все проверила и нахмурилась:
- Ну, где?
- Прямо перед тобой.
Глаза метались от фигуры к фигуре. В итоге, отчаявшись что-либо обнаружить сама,
Эйдриен недоверчиво посмотрела в лицо Дюрану:
- Покажи, я не понимаю.
Соперник невинно посмотрел на нее и проговорил:
- Смотри, шах.
Съев пешку на проходе, Дюран объявил шах королю. Еще два хода - и игра
закончилась.
В середине четвертой партии ставню окончательно оторвало, и ветер швырнул в
стекло мощную струю воды.
- Будь любезен, - попросила Эйдриен, откидываясь в кресле. - Закрой глаза и
скажи, что тебе приходит в голову при мысли о шахматах.
Джефф решил не спорить, закрыл глаза и сосредоточился.
- Ну и?... - проговорила она.
- Доска, - с серьезным видом начал Джефф. - И фигуры.
- Поподробнее...
- Черные и белые. Красное и черное.
- Дальше.
Он задумался и неожиданно для самого себя проговорил:
- Ром.
Эйдриен открыла глаза от изумления:
- Ром?
- Да, такой резкий вкус... И букет. Коньячный, терпкий.
Собеседница не находила слов.
На миг Дюрану показалось, будто он держит в руке наполненный до краев бокал и
рассматривает темную поверхность напитка с плавающим по ней одиноким кубиком
льда, который становится все меньше и меньше...
- Что еще? - Голос доносился издалека, словно сквозь сон.
- Жара. Помню, там было жарко - рубашка к спине прилипла.
- А где ты находился?
- Не знаю. Все очень смутно. Это похоже на воспоминание... о воспоминании.
- Что еще?
- Музыка. - Дюран едва заметно склонил набок голову, будто прислушиваясь. Но от
этого движения он потерял нить, образы рассеялись. Джефф открыл глаза и взглянул
на Эйдриен.
- Задержись, - попросила она.
Дюран попытался, но впустую и скоро признал это.
К тому времени дождь порядком ослаб, и небо прояснилось, окрашиваясь в
желтушечно-серый цвет.
- Необычное ощущение, - описывал недавние переживания Дюран. - Точно я под
гипнозом.
Эйдриен откинулась в кресле и, поигрывая ладьей, задумчиво рассматривала его.
- Больше ничего не вспомнилось? Ром, зной и музыка?
Психотерапевт покачал головой:
- Я просто высказывался по спонтанной
...Поділитися у соцмережах
