Жанр: Триллер
Хоризма
...я В К.
Я кивнул, хотя очень хотелось уточнить, что такое ВК и где находится
этот первый госпиталь.
- В смысле, бывшего ВК, - поправился Миняжев, - сейчас лаборатория
расформирована из-за отсутствия
финансирования. Крысятам выжигали электротоком, иссекали скальпелем или,
наоборот, активизировали микроразрядами
те области мозга, которые отвечают за поведенческие рамки. Наконец удалось найти
нужные нервные центры, снять
инстинкт подчинения и все сдерживающие механизмы.
- А как у такого крысенка с головой? - интересуюсь я.
- Нет. - Миняжев кивает на колбу. - При жизни черепная коробка
оставалась целой...
- Я не об этом. Как у него с психикой? Это получается сумасшедший
крысенок?
- Совершенно верно. Точнее - неконтролируемый. А когда крысенку вводили
еще и стимуляторы, он начинал вести
себя агрессивно и вызывающе. Было проведено пятнадцать серий опытов, из них в
четырех сериях крысята, получившие
инициацию, стали новыми вожаками стаи.
- Хм... - сказал я. - Значит, действительно не в кулаках дело, а в
уверенности и вседозволенности?
- В какой-то мере.
- Но это были сумасшедшие вожаки?
- Так точно, - задумчиво кивнул Миняжев. - Своего рода безумные
деспоты и тираны. Знакомая картина?
- Да уж, - сказал я и пожалел, что так мало интересовался историей. -
А как они это... между собой? Если их в одну
стаю?
- Борьба лидеров - это тема отдельного исследования. Два лидера не
могут жить вместе, обязательно начнется
борьба и окончится смертью слабого или расколом стаи. Но это как раз нас не
интересует.
- Ладно, допустим. Четыре на пятнадцать... Четыре на пятнадцать - это
же очень мало? А в остальных случаях?
- В остальных случаях крысенок становился зверем-одиночкой, хотя имел
свой беспрепятственный доступ к
кормушке.
- Вожак не возражал?
- Не всегда. У них же там роли расписаны, допустимы и одиночки. Но если
инициированный крысенок начинал
вести себя слишком вызывающе, вожак давал команду - крысы набрасывались на него
и сообща уничтожали.
- В общем, вполне разумно, - соглашаюсь я. - Наглость - не самый
лучший путь для достижения успеха. Ну и что
дальше?
- Дальше была еще одна стадия экспериментов. Крысенка, инициированного
операцией на мозге и допингами,
специально обучали.
- Обучали на вожака? .
- Так точно. Крысенка помещали в клетку с двумя-тремя самыми мирными и
послушными особями, и он
становился местным вожаком. Постепенно количество крысят в клетке прибавлялось,
но уже не самых мирных. Несколько
недель крысенок осваивался с ролью вожака - понимал, что ему все можно и его все
слушаются, учился отдавать приказы,
наказывать, принимать знаки внимания. Затем для него уже не составляло труда
попасть в любую незнакомую группу из
нескольких десятков и даже сотен крыс, потеснить там местного вожака и стать
королем. Эти эксперименты удались
полностью.
- И что получается, - задумался я, глядя на мутный раствор желтого
спирта, в котором плавала крысиная тушка. -
Значит, мало иметь физическую силу, мало иметь душевную энергию, мало не
подчиняться местным правилам и законам -
надо еще уметь быть лидером?
- Так точно. Мы называем это харизмой.
Я подхожу задумчиво к столу. Стол обалденный, я уже говорил, да?
Полированное ореховое дерево. Дорогущий.
Хочется верить, что куплен он на средства военного бюджета, а не посторонними
спонсорами. Страшно подумать, за какие
услуги могут давать деньги частные лица такому институту...
- А на людях? - говорю. - На людях были такие опыты?
- На людях проводилось сорок три серии экспериментов, но все они
закончились неудачно. Ни хирургическое
иссечение зон мозга, ни электростимулирование мозговых центров, ни допинги, ни
психологическое обучение - ничто не
смогло сделать из обычного человека лидера, даже в среде заключенных.
- Опыты проводились только на заключенных?
- Да.
- Может, в этом дело?
- Не могу знать, - сказал Миняжев. - Но ученые пришли к выводу, что
дело не в этом.
- Почему? - удивляюсь я.
- Очень сложная психика, - кивает Миняжев. - У муравья психика
элементарная - значение имеет внешний вид и
психическая энергия. У крыс, помимо психической энергии и растормаживания
поведения, необходимо еще и
дополнительное обучение на роль вожака. А у людей все еще сложнее. Очень сложная
социальная культура, не имеет
значения ни внешний вид, ни сила, ни активность, ни умения.
- Значит, эксперимент провалился?
- М-м-м... - говорит Миняжев. - Эксперимент дал свои результаты...
- Но он показал, что обычный человек не может стать вожаком?
- Не совсем так. Человек не может гарантированно выйти в статус вожака
с помощью фармакологии, хирургии и
обучения - это да.
- А как тогда?
- Обычный человек может стать лидером, лишь получив духовную инициацию.
- В смысле - от Бога?
- Нет, это внутреннее состояние. Когда человек вдруг ощущает в себе
силу...
- Не очень-то научные термины, - удивляюсь я.
- Силу - решимость, призвание, предназначение. В дискуссиях звучал
такой образ - зрячий в толпе слепых.
Человек, который видит, что делать, знает, куда вести и осознает свою роль
лидера.
- Хм... - говорю. - Ну так это каждый надоедливый проповедник считает,
что видит свет!
- Есть разница, - говорит Миняжев. - Проповедник не осознает себя
лидером. И люди относятся к нему не как к
лидеру.
- Так, значит, важнее отношение людей? Получается замкнутый круг?
- Видимо, я не смогу вполне толково объяснить, - смущается Миняжев. -
Ведь есть лидеры-одиночки, особенно
идеологические лидеры. Учителя-отшельники. А есть лидеры-гуру, окруженные
учениками. А есть лидеры толпы, которые
ведут за собой целые государства. Но ученые считают, что лидер - это внутреннее
состояние. Он не будет мелочиться,
ходить по улице, приставать к прохожим и объяснять, что видит свет. Он просто
видит свет и знает об этом. Его нервная
система работает иначе, он трудится дни и ночи, мало спит, он в постоянном
поиске. И готов вести за собой, а люди готовы
идти за ним. Ломоносов. Гитлер. Папа Римский.
- Опять непонятно, - говорю. - Ну ладно, допустим. Есть прирожденные
лидеры. А как становится лидером
обычный человек?
- Вот это как раз очень просто, - говорит Миняжев. - Это природный
механизм животной стаи. Как только стая
остается без вожака - кто-то другой занимает его место и осознает себя вожаком.
И тогда у него включается состояние
вожака.
- Как у Жюля Верна, - вспоминаю я. - "Пятнадцатилетний капитан"?
- Виноват, не помню, - говорит Миняжев. - У людей это может быть не
только вожак стаи, в смысле шеф и
подчиненные, но и символический вожак, возглавляющий идеологическую линию.
- Ну и что, удались эксперименты?
- Никак нет, я уже доложил. Методов вызвать состояние вожака не
найдено.
- Значит, программа экспериментов свернута? - спрашиваю я.
- Так точно.
- А какие еще эксперименты на людях были?
- М-м-м... - глубоко задумывается Миняжев. - Ну, боевая подготовка...
Рукопашный бой на тренажерах...
- Это не то. Хирургические?
- Вживление датчиков радиации. Вживление... м-м-м... А, ну да.
Вживление ампул для самоуничтожения
разведчиков. Вживление... Кажется, все.
- А генетические?
- В каком смысле? - настораживается Миняжев.
- Генетические эксперименты над людьми были? В этом институте?
- Никак нет, - говорит Миняжев искренне. - У нас и базы нет для этого
никакой. У нас же институт разведки. В
основном-то...
- Так-так, - говорю я задумчиво и сам смотрю на Миняжева - вроде не
врет.
- Нет! - спохватывается Миняжев и успокоенно тычет пальцем в
стенгазету. - Если про это, то это же шутка! Мы ее
снимем к приезду проверяющих, давно пора снять!
Он порывается снять газету, но я его останавливаю.
Оглядываю газету и вижу:
ПРАВДА О ЧЕЛОВЕКЕ-НЕВИДИМКЕ
В сверхсекретном институте для разведки и войны
Невидимки-суперлюди были изобретены.
Невидимка в штабе НАТО, всем дающий пендаля, -
Это было то, что надо генералам из Кремля.
Но случилась перестройка, и взорвался натрий хлор.
Инкубаторную стойку отнесли на задний двор.
Там, под действием рентгенов, децибелов и дождей,
Колбу семь пробил коленом человек, рожденный в ней.
" Крах Советского Союза подорвал его мораль.
Незаметный, как медуза, он ушел куда-то вдаль.
И с тех пор в газеты пишут сотни удивленных дам,
Чувство секса ощутивших в людном месте тут и там.
И тревожит наше сердце феномен последних лет -
Появление младенцев, мутноватых на просвет.
Господи! Вздымаем руки, о прощении моля
За преступные науки и агрессию Кремля!
Слишком тяжела расплата...
Больно за судьбу детей...
Но больней всего, что НАТО не дождалось пендалей!!!
- Хм... - говорю я и смотрю на Миняжева. - Так все-таки проводились
опыты на людях?
- Это шутка! - говорит Миняжев, отцепляет газету и сворачивает в рулон.
- КВН гарнизона.
- Ага, понятно, - говорю, хотя сосредоточиться на важном разговоре уже
сложно после такого. - Но все-таки,
значит, вы, Миняжев, не знаете ни о каких экспериментах с генами человека?
- Никак нет, - отвечает Миняжев.
- То есть ни генной инженерии, ни этого... выращивания клонов?
- Виноват, - говорит Миняжев. - Клонов? Не слышал про клонов.
И тут у него звонит мобильник. Ты уже догадываешься, да? Я - так
поначалу и не подумал, ну мало ли, звонит
мобильник и звонит. Мой бы тоже звонил, если б я его не разгрохал в лепешку.
- Разрешите ответить? - спрашивает меня Миняжев. Я киваю. Миняжев
вытаскивает крохотный аппаратик - а я
почему-то думал, что военные носят большие мобильники камуфляжной расцветки.
Вытаскивает его, подносит к уху:
- Слушаю?
И тут его лицо вытягивается. А я все еще не понимаю, тупо смотрю на
стеллажи, на рулон стенгазеты в его руке.
- Пострадавший? - говорит Миняжев хриплым голосом, поднимает на меня
взгляд, смотрит прямо в рот, а глаза у
него круглые и испуганные. - Так точно... Никак нет...
И вот только тут до меня доходит. И снова мысль очень неприятная в
голову идет, но я гоню ее решительно. Что
делать теперь? Смотрю на него сурово.
- Так точно. К вашему приезду, - говорит Миняжев и выключает аппарат.
- Так, значит, - говорю, ехидно прищурившись, - нет экспериментов по
клонированию?
- Никак нет, - говорит Миняжев растерянно, а затем постепенно приходит
в себя. - Разрешите, товарищ генерал,
показать вам наши секретные документы?
И словно бы упор делает на слове "наши". Значит, не раскусил пока? Все,
думаю, пора сматываться.
- А то я секретных документов наших не видел, - говорю аккуратно. -
Извольте, покажите.
- Пройдемте за мной к сейфу, - говорит Миняжев и выходит из кабинета.
Я иду за ним. Идем мы коридорами, ведет он меня по дальней лестнице к
лифту, нажимает на десятый, и мы
поднимаемся снова мимо конторки, мимо вахтенного, к нему в кабинет. Миняжев
открывает дверь ключом, входит первым
и показывает мне стену. На стене - я только сейчас заметил - висит ковер
громадный.
- Обратите внимание на узор, - говорит Миняжев, - а я сейчас достану
документы.
А сам уходит в дальний конец кабинета за свой стол - и лезет в сейф. Я
машинально поворачиваюсь к ковру и
глажу его рукой. Хороший ковер, настоящий. Узор, конечно, глуповат, но вот эта
багровая пушистая масса - это, конечно,
пять баллов.
- Хороший ковер, - говорю. - Да только не первый же раз я его тут
вижу, верно?
Миняжев молчит. Ладно, думаю, покажи свои документы - и я по-тихому
прощаюсь и сваливаю отсюда. Понятно,
что ничего уже здесь толком не добиться. Мыши, муравьи да плантация отравляющих
веществ. И тут я слышу щелчок.
- Замереть! Стреляю! - рявкает Миняжев оглушительно, Я бы и не подумал,
что он так может. Вот так история.
Раскусил, значит. За шпиона принял. Дошло. В кабинет, значит,
специально меня привел, чтобы до пистолета
своего дотянуться... Боится. А то как дурак мне выбалтывал секреты два часа -
это нормально? Медленно-медленно
поворачиваюсь, становлюсь спиной вплотную к ковру. Вижу лицо Миняжева - белое,
трясущееся. Глаза навыкате.
- Ну что, - говорю, - стрелять будем в генерала? Вот набрал я
психопатов на работу...
- Ты не генерал!!! - кричит Миняжев.
Наверно, специально кричит, чтобы дежурный услышал. Ну да, так и есть -
еще и кнопку жмет на столе
побелевшими, словно насквозь костлявыми пальцами. Пора уходить. Откуда я только
не уходил - и отсюда уйду.
- Я не генерал, - говорю Миняжеву, а сам аккуратно выращиваю из шеи
сзади тоненкое щупальце и запускаю в
ковер. - Не генерал я совсем. Я знаешь кто?
Миняжев молчит, сверлит меня глазами, палец на спусковом крючке. Да вот
только стрелять он не будет. А я
выращиваю из шеи еще несколько щупалец, и они медленно протекают в фактуру
ковра, вытекают с внутренней стороны и
текут по стене. Медленно это происходит, хотелось бы побыстрее, но что поделать.
Приходится отвлекать разговором.
- Знаешь, я кто? - говорю.
- Тревога!!! - вдруг как завизжит Миняжев, - Тревога! Товарища
генерала подменили!!!
- Я твоя галлюцинация, - говорю. - Ты сегодня в цехе хватанул дозу, и
вот тебе результат, верно? То ли еще будет!
Миняжев в лице немного меняется, замолкает. Но пистолет не кладет. Тут
открывается дверь, и входит дежурный.
Без оружия, естественно, а чего Миняжев ожидал? А я уже на четверть свою массу
тела за ковер перекачал и по стене
растек. Или растекся? Как правильно? Растекаю себя, в общем, по изнанке ковра
эдаким пятном. А в помощь из поясницы
выпустил ленту из плоти - и тоже туда, в ковер утекаю, как только могу.
- Отставить! - говорю дежурному. - Почему без стука?! Выйти и не
мешать! У нас важный разговор!
Дежурный испуганно козыряет, ловко выходит за дверь и закрывает ее за
собой.
- Назад! - кричит Миняжев. - Сюда!!!
Дежурный кратко стучит с той стороны и мигом заглядывает в кабинет. И
тут только замечает Миняжева, который
стоит за столом с пистолетом в руке.
- Врача сюда, - говорю. - Быстро! Миняжев дозу хватанул.
А сам из носка, из-под штанины, выпускаю еще щупальце. Дежурный
переводит взгляд на меня, кивает и
закрывает дверь. По коридору слышны его удаляющиеся шаги. Рука Миняжева с
пистолетом трясется. А я-то уже почти
весь за ковром! Тоненькая оболочка осталась, как скорлупа какая-нибудь надувная,
- еле держит костюм. Я все щупальца
убираю, одно лишь из носка тянется, тянется, тянет мою тушку сквозь ковер.
- Смотри, - говорю, - Миняжев, лечись. Береги печень. Ну и ты тоже
извини меня, если что. Обидеть не хотел. -
Чувствую, что слова мне произносить все труднее, последнее совсем уже шепотом. -
И вообще я не со зла. Вот такая я...
галлюцинация...
И тут костюм на мне рушится, все рушится, и я быстро - хлюп - и
втягиваю под ковер остатки тела. И темнота. И
тишина.
Не знаю, что там происходило в кабинете, что Миняжев делал - я просто
отдыхал некоторое время, распластавшие
тонким слоем за ковром, огромное квадратное пятно. Ковер с изнанки шершавый,
висеть на нем одно удовольствие. Про
шло минут, наверно, десять, я отдохнул и вырастил в самом верхнем углу ковра
маленькое ухо. С изнанки, конечно.
Слышу - суета в комнате, сапоги топают, отрывистые фразы бросают. Убрал
я ухо и еще немного поотдыхал. мысль
у меня одна - тоскливая. Опять домой придется тащиться не по-человечески, как
собака...
Но надо ж выбираться отсюда, черт побери. Поэтому я отращиваю маленькую
ложноножку - так это называется? - в
общем, щупальце, и на ощупь веду его под самым потолком - там короб с
электропроводкой. Вот ты спросишь - а чего на
ощупь-то? Чего бы глаз на конце щупальца не вырастить какой-никакой?
Объясняю. Щупальце - с нитку толщиной. Ну никак иначе нельзя, заметят.
Глаз вырастить на таком щупальце -
выйдет крохотный, подслеповатый, толком им ничего не разглядишь - только свет и
темноту. Не знаю, может, всякие мухи
и кузнечики носят крохотные фасетки и все прекрасно видят, а у меня такое не
получается. У меня либо там зрачок с
сетчаткой - и все дела, и получай картинку в высоком разрешении, либо просто
свет-тьму отличать. Но дело даже не в этом,
допустим, вырастил бы я глаз на щупальце. Но вот натыкаться потом глазом на все
по пути - это, знаешь, развлечение так
себе. На любителя. поэтому я глаз-то маленький, конечно, вырастил, но в другом
месте, на стебельке над ковром. И
тихонько, вдоль короба, тяну щупальце к окну. Не к двери же! Пылища у них там на
коробе - просто клубы. Посыпалась
несколько раз оттуда, я замираю - заметят! Да нет, не заметили. В комнате
человек семь, осматривают мою одежду. Ну да
ладно, сейчас смотаться бы отсюда живым.
Довел я щупальце до окна, а там жалюзи, и наверху форточка приоткрыта.
Ну, я в форточку и двинул.
Сначала все шло нормально, я по стене тянусь щупальцем, меня ветром
качает немного, но, в общем, путь один -
вертикально вниз. Идея простая - дотянуться до земли и выкачать себя туда из-под
ковра полностью. Ну, я и двигаюсь. И
вдруг ветер налетел, и меня как ударит!!!
Не знаю, как это объяснить, вот прикинь, я под ковром ровным пятном
лежу, и вдруг меня как будто гигантским
молотком по этому ковру долбанули. Наверно, даже сознание потерял на минуту.
Дернулся, и, видно, ковер колыхнулся,
потому что, когда я пришел в себя, чувствую - в комнате тишина. Высовываю глаз
на стебельке сверху - а они все на ковер
смотрят.
А щупальца своего я не чувствую. Ну совсем не чувствую, как нет его. До
окна есть, а дальше - нет. И в общем-то
до меня в этот момент доходит, что случилось, - просто я щупальцем оголенного
провода коснулся, вот меня током и
шандарахнуло. А щупальце до окна выгорело - рама-то алюминиевая, заземленная
небось кое-где, И что-то так плохо мне
после этого удара, жрать хочется - ну просто не могу. Слона бы сожрал! Вырастил
бы одну только челюсть до неба - и хрясь!
С косточками! Я уже немного привык к метаморфозам, в обморок не падаю, как
сначала, но все равно жрать хочется дико.
Тут подходит к ковру один из местных дежурных. И резко поднимает нижний
край! Ну меня-то он не приметил, я
по всей поверхности ковра распластался. Посмотрел он за ковер - ничего не
сказал, отпустил.
Я еще подождал немного и снова тяну щупальце в окошко. Только теперь
стараюсь, чтоб его ветром не качало.
Очень долго я его тянул, уже и в комнату мужик пришел с фотоаппаратом, заснял
одежду на полу, потом и ее вынесли
куда-то - на экспертизу, что ли? Миняжева увели давно - то ли разбираться, то ли
водкой отпаивать. А я все щупальце тяну
вниз. И чувствую вдруг - уперся во что-то. Но не земля и не бетон. Я туда-сюда -
получается щупальце в какой-то трубе. И
труба изгибается. Ну, не лезть же обратно? Я туда, по изгибам.
Пылищи на ощупь - море. Значит, не на улице я, а в помещении, что-то
типа вентиляции. Везет мне с
вентиляциями! Труба раз повернула, два - и закончилась, снова в воздухе вишу.
Делать нечего, тянусь дальше. Причем у
окна кабинета щупальце уже пришлось сильно утолщить, чтобы не оборвалось под
своей же тяжестью. Тянусь вниз - и
вдруг опять поверхность. На ощупь - хотя какая ощупь может быть таким тонким
щупальцем? - на ощупь типа железа. Ну
все, думаю, приехали. Надо останавливаться и растить глаз.
Выращиваю глаз маленький, оглядываюсь - полумрак. Чего делать? Начинаю
перекачивать массу туда, чтобы
вырастить глаз побольше, но это удается не сразу. Поэтому я для начала выращиваю
маленькое ухо. Вокруг тишина.
Переделываю ухо в глаз, но по ошибке выращиваю нос - и вдруг чую запах бульона!
Если бы у меня там, под ковром, в этот
момент кишки были - наверно, так и свело бы их от голода. Выращиваю быстренько
глаз, смотрю - а это комната с
здоровенным агрегатом типа холодильника. Но чую - бульон где-то рядом.
В общем, не буду описывать долго, как там и чего я творил, но факт тот,
что щупальцем я обматывался вокруг
предметов для опоры, выращивал мышцы посередине и в итоге открыл дверь
холодильника! Если это вообще дверь была,
потому что агрегат гигантский. И попал наконец к чану, отвинтил кран - и оттуда
полился прохладный бульон! Чистый и
вкусный! Жирный! Это вам не на кухне кубик кипят ком развести! Настоящий
промышленный бульончик!
И вот я уже собрался весь туда перекачаться, из-под ковра на десятом
этаже - в это бульонное хранилище, да что-то
мне подсказало - не стоит пока этого делать. Может, потому, что там холодно
было? И тогда я щупальце превратил в
соломинку, внутри себя сделал что-то вроде желудка - и стал тянуть бульон снизу.
Чувство потрясающее. Висишь ты за
ковром, соломинка на улице, и тянешь бульончик с десятого этажа.
Я уже понял, что это такое было - это я щупальцем в вентиляцию
пристройки попал и оттуда в хранилище
бульонное. И вот тяну я этот бульон, набираюсь сил, если бы не холодный - совсем
хорошо. Но и так тоже неплохо.
Ты спросишь - а как я все эти носы, трубочки, желудки выращивал? Вот в
том-то все и дело, что не знаю! Я-то
приноровился, мысленно отдаю команды, чего и как, - и тело трансформируется.
Как постановщик задач: вызвал
программистов, задание поставил, а уж как они выполнят его - это их трудности.
Тут, конечно, возникает резонный вопрос:
кто же эти внутренние программисты там у меня? Вот этого я не знал тогда.
И вот, значит, набираюсь я бульоном по всей поверхности своего пятна, и
оно, видно, начинает в толщину пухнуть.
Мне бы прекратить бульон жрать, но вкусно же. Халява же. И я жру. И тут мне -
хлоп! И водопровод прикрывают. В
смысле - соломинки своей я уже не чувствую больше. Как ножом резанули.
Аккуратно выращиваю глаз - сбоку над ковром. Смотрю - матерь Божья...
Зажрался. Задумался. Ковер оттопырился
от стены заметно, и всем вокруг уже ясно, что под ним что-то лежит. Типа грелки
с бульоном. А вот эта соломинка, которой
я бульон тянул, - это такой шланг вымахал незаметно для меня! Толщиной... Если
из приличных аналогий - толщиной в
шланг пылесоса. И вот этот хобот через всю комнату тянется к окну и там
болтается. Потому что какая-то сволочь окно это
мерзкое захлопнула и алюминиевой рамой хобот мне перерубила. И вот эта сволочь
стоит рядом - дежурный по этажу.
Глаза - квадратные, на лице ужас крупными буквами написан. И судорожно рукой
нашаривает кобуру. А рядом еще трое
вояк, хорошо хоть Миняжева нет.
А у меня ощущение такое - как приболел немного, плоховато мне. Не
потому что бульоном объелся, а потому что
кусок тела мне отрубили. И я даже не знаю толком, что это был за кусок, может,
спины кусок, а может, и мозжечок какойнибудь.
И чего я теперь, парализованным буду, когда в свой облик вернусь?
Понимаю, что надо срочно делать ноги. Потому
что кто мне вообще сказал, что я бессмертный? Сейчас изрешетят, прибьют - и все,
оппаньки. Хорошее выражение, кстати,
- делать ноги. Такой, как я, придумывал, наверно.
И вот только я собрался делать себе ноги, так эти трое словно по
команде вынимают свои пушки и начинают палить
в ковер. То есть прямо в меня. Грохот! Дым на всю комнатушку! И брызги бульона
во все стороны!
Я в первую секунду просто оцепенел, не знал, чего делать. Потом тело
само сработало - и в собаку меня, в собаку
превратило. В ковре поначалу запутался, но ничего, выполз - и на них рыкнул. И
хорошо так сразу - все - органы чувств на
месте, хоть и собачьи. И видеть могу, и слышать. Вот только размерами я стал не
с собаку, а скорее с медведя - из-за
бульона масса увеличилась. И вот на них как рыкну! Они, конечно, назад подались
и даже меня не выстрелили. И я тогда
хлоп - и в дверь. Сбил коридоре двух автоматчиков, просто массой тела. Иш думаю,
автоматчики уже сбежались, значит,
серьезну подмогу вызвали. Как выбираться-то?
Подбегаю к лестнице - а там снизу толпа бежит, гремит железом. Не иначе
гарнизон по тревоге подняли. Из так
смекаю, что с автоматом я еще не сталкивался. Пар пулек мне уже привычна, но вот
чтоб очередями из десятка стволов...
И бегу наверх. Наверху - решетка железная, ну точь-в-точь как в жилых
дома на последнем этаже ставят, чтобы
трудные подростки не лазили на крышу курить. Ну, с решеткой я церемониться не
стал и просачиваться тоже не стал. Я уже
как пару секунд назад понял, что я собака с медведя размером, так, видимо, у
меня в мозгу засел образ, и тело
подкорректировало форму. И когда я поднял лапы и увидел на них здоровенные
медвежьи когти - то даже не удивился
особенно.
Просто напрягся - да и порвал прутья железные ко всем чертям. Кинулся
вперед - там железная дверь. Ну, я ее всей
массой вышиб, кубарем выкатываюсь, бегу изо всех сил - потому что чую, сзади
сейчас очередью полосанут!
И чувствую, что бежать трудно, когти застревают, прилипают. Смотрю - да
это ж смола черная, гудрон, кажется,
называется, по крыше толстым слоем. И по нему, конечно, с такой массой и с
такими когтями бежать нелегко. Я бросаюсь
вбок и заныриваю за постройку. Почему на всех крышах строят будки какие-то,
надстройки? Но тут это мне очень на руку.
На лапу, точнее. Потому что я за будку забегаю - и замираю. Только сердце бьется
в груди, тяжело так ухает, мощно. И
справа почему-то сердце. Но тут я уже разбираться не стал - пусть организм сам
решает, чего и как. Прислушался - тишина.
То ли автоматчики боятся на крышу соваться пока, то ли думают, что мне никуда не
деться, а то ли готовят что-то.
Ну и куда мне деться в самом-то деле? Осторожно подхожу к краю крыши и
смотрю вниз. Ну, вот она, сторона моя
та самая, куда окошко выходило. И вот он мой хобот - далеко внизу болтается,
кстати. Зацепился за провода.
И вот тут - внимание! Стоило мне на него посмотреть, как почувствовал я
родство с ним необъяснимое. Ну,
конечно, объяснимое, потому что мой же кусок тушки. Но необъяснимо как
почувствовал. И хобот тоже почувствовал,
задергался - и вверх пополз. Тянется, как щупальце, утоньшается, но лезет.
Смотрится очень противно, как червяк
здоровенный. Желтого цвета - от бульона, наверно. Но родство с ним чувствую,
зову его мысленно. Свесился, лапу
протягиваю, тянусь навстречу. Он моей лапы коснулся и - раз! - втянулся в нее.
Быстро так смотался снизу, как канат,
...Поділитися у соцмережах
