Жанр: Триллер
Хоризма
... помещения -
так вообще пробиться нереально, даже такой бестелесной точкой, как я сейчас. Что
там у меня валяется - Одному Богу
известно. Да и не у меня одного, ты не думай, это ж у всех людей психика
одинаково устроена.
У меня сразу мысль такая - как бы не рвануло в один прекрасный день,
мало ли чего там в подвалах. А то как
долбанет - и крыши у замка нету. Но, в общем, с этим я пока разбираться не стал,
вылез наружу и посмотрел на фундамент.
Фундамент у меня хороший, каменный. Инстинкт самосохранения, инстинкт
размножения - эта две глыбы самые
здоровенные, на них все и держится. Я их так сразу и подписал, чтобы не путать.
А кроме них, еще много всяких
инстинктов помельче, я там все искал какую-нибудь фиготку типа "тяга к
прекрасному", но не нашел. Потом нашел, на
верхних этажах. А в фундаменте ее нету, и не потому что я такой балбес, а просто
не из фундамента штучка. Покопался я
там, покопался - интересно. Я и раньше иногда догадывался, какие мотивы мной
двигают, но тут так все наглядно, что уже
никаких сомнений не остается.
Но дело-то не в этом! Байт с ним, с фундаментом и замком, это все мое,
родное, что я всю жизнь ощущал как
свойство натуры, а сейчас увидел на макете в виде кирпичной кладки. Самое
интересное - нашел я там постороннюю штуку.
Изображалась она визуально как такая железная рама, наподобие строительных
лесов, которая с одного боку к стене замка
крепится снизу доверху. От самого фундамента и вверх. И наверху, выше всех моих
башенок, выпирает здоровенная
железная мачта с флажком серебристым. И я так понимаю, что эта мачта моим
поведением и двигает последнее время.
Ладно, думаю, я тебе покажу... Хотел я сразу этот флажок обломать и
мачту к черту снести, но старая хакерская
привычка - не делать ничего, пока не поймешь, как работает.
Стал я разбираться - смотрю, вся эта конструкция чужеродная очень
крепко окопалась в голове у меня. Насквозь в
фундамент проросла, к стенам замка прикипела - в общем, на совесть сделано. Если
развалить ее сейчас - от психики может
ничего не остаться. К тому же там наверняка сигнализация какая-то стоит и все
такое. Но кое-какие рожки я все-таки
пообломал.
Во-первых, нашел то место, где стояла простенькая защита, запрещавшая
мне доступ в собственную психику... Я не
буду объяснять, как это и чего и как я нашел, потому что не поймешь. Я-то вижу
это все в визуализации в виде здания, а
кроме того, знаю - чувствую, - что там какой кирпич значит. В общем, нашел я
блок доступа и отрубил его к черту, чтоб не
мешал мне по собственным мозгам лазить. Проверил внимательно вокруг - нет ли
каких-нибудь ловушек и прочего. Да нет,
нету, никто не думал, что блок доступа ломать будут.
Затем полез я смотреть фундамент этой железяки. Мама родная... Вот это
диверсия. Тут тебе и "убей-съешь", и
такие гадости, что дальше некуда. Причем они только начинают ко мне в фундамент
заползать, такими металлическими
щупальцами в каменную кладку врастают, и страшно подумать, что будет, если
врастут окончательно.
Ну, я, конечно, щупальца-то этой штуковине пообрубал. Думаю, они будут
снова расти, ну что ж - придется
заходить время от времени к себе в башку, следить за порядком,
Была у меня поначалу такая мысль - вообще поковыряться и снести к ежам
всю эту железную конструкцию. Но не
решился. Чую - опасно. Осторожно это надо делать, разобравшись. Ну а потом - эта
же конструкция, помимо всего прочего,
и занимается у меня метаморфозами тела. То есть получает от меня команду, в кого
превратиться, обрабатывает и дает
сигнал клеткам. По крайней мере этот механизм я там и нашел. Не знаю, как он
работает, но это именно та штука.
В целом картина выходит такая: главная цель у этой посторонней штуки -
постоянно толкать меня вверх по
служебной лестнице. Чтобы мне не сиделось, хотелось ползти к вершинам. Кому это
нужно, зачем - этого я не понял. Зато
выяснил примерно, когда эта штука начала у меня в голове выстраиваться и
разворачиваться - в аккурат с того дня, как я на
дачу ездил и пару дней из памяти вылетели, ну, помнишь, я рассказывал? Вот с
того момента она растет и крепнет. И
превращениями тела тоже управляет. И что радостно - очень удачно я попал к себе
в голову. Как раз у этой штуки такой
этап в развитии, когда она уже может управлять всем моим телом как угодно, но в
психику еще врасти толком не успела и
управления над ней не захватила. Ну, не считая этих настойчивых рекомендаций
пойти кого-нибудь прибить да
перевоплотиться...
Неделя раньше - и мне никто не смог бы предоставить путь внутрь головы,
вот эти замки построить, показать, как
чего устроено, это ж тоже ее работа. А неделя позже - и меня бы никто не пустил
копаться в голове, даже обманным путем.
В общем, в тот раз я ничего серьезного делать не стал внутри - только
щупальца этой штуковине пообрубал
немного и вышел. В смысле - вышел в реальный мир.
Ощущаю, что сижу я на кресле этом разломанном в лифтерке, но уже эффект
налицо - никто внутри не стучит, ни
призывает никуда - карьеру делать, в людей перевоплощаться. Отключил я поганую
программу. На всякий случай проверил
- вошел еще раз к себе в голову - все нормальное: макет вселенной кружится,
замок в облаках висит. Пускает-выпускает, все
как должно быть. Попробовал превратиться в кого-нибудь, превратился в Ленина,
затем в собаку, затем в амебу - и снова в
помесь человека и медведя. Нормально, работает. И так мне свободно на душе
стало, ты себе не представляешь! Словно
свалился груз, который я таскал с собой полгода.
Вдохнул я, плюхнулся на пол и втянулся в щель под дверь.
Пронесся по ступенькам железным к люку наверх и просочился на крышу.
Встал в полный рост, смотрю вокруг -
красота, Москва ночная перед рассветом. Хоть и спальные районы, новее равно
красота. Коробки, коробки многоэтажные,
кое-где даже окна светятся всю ночь. А где не светятся - .там спят люди. И в
каждом спит своя вселенная и свой замок - из
своих мыслей, стремлений, комплексов. Не чудо ли?
- Только спокойно, - вдруг слышу за спиной очень знакомый голос.
И по спине бегут мурашки, потому что очень знакомый голос. Я
оборачиваюсь - медленно... И вижу - стоит фигура
в черных кожаных сапогах и кожаном плаще. Плащ тоже черный, слегка колышется на
ветру. А лицо... А лицо мое!
- Привет! - говорит мне фигура и ухмыляется типично моей ухмылкой,
которую я в зеркале привык видеть.
- Здра-а-авствуй, - говорю. - Кто такой, что надо, как звать?
- Не очень ты нынче дружелюбен, - говорит фигура. - А меня звать никак
не надо, можно просто на "ты".
- Ну и?.. - говорю.
- Что "и"?
- Ты же мне что-то сказать хочешь? Слушаю тебя.
- Что ж ты, - говорит фигура, - от людей бегаешь? Люди с тобой
поговорить хотят, а ты бегаешь?
- И что ж за люди такие? - спрашиваю.
- Разные люди, - говорит фигура и начинает превращаться.
Наверно, когда превращаюсь, это со стороны тоже так выглядит
неэстетично - черты лица вдруг теряют резкость,
становятся серыми, рыхлыми, как пена, а затем обретают новую форму. Плащ на
секунду тоже расплывается, и тут до меня
доходит - никакой это не плащ! Это кусок той же самой телесной протоплазмы! Если
бы до меня раньше дошло плащ себе
выращивать с сапогами, то я бы и ходил всюду как человек и не пришлось бы
наматывать круги по городу то птицей, то
собакой... Как же мне такая простая вещь в голову не пришла - одежду прямо на
себе выращивать? К тому же такую,
кожаную - чего уж проще? Но главное-то не в этом - значит, я не один такой в
мире...
Тем временем фигура принимает очертания и превращается... ты уже
догадываешься, в кого? В Клима. Стоит и
зырит на меня, сверлит своими глазищами,
- Ну, здравствуй, - говорю, - мутант Климентий. Интересно, как ты
меня нашел?
- Пробил, - ухмыляется Клим. - Я б тебя где угодно пробил. По братве,
по ментам и по яндексу.
- Ну-ну, - говорю. - И чего тебе от меня нужно?
- Откуда ты взялся?
- А ты сам, - говорю, - откуда взялся? Трижды мутант Советского
Союза?
- Я первый спросил! - говорит Клим, ну прямо детский сад.
А чего мне скрывать?
- Ниоткуда не взялся. Жил себе, учился, на компьютере в игрушки играл.
Потом раз - и научился тело менять.
- Давно? - спрашивает Клим.
- Полгода.
- Вот и я полгода... - задумчиво произносит он. - А Юрген - восемь
месяцев.
- Кто такой Юрген?
- Мутант, такой же, как и ты. Только в Австралии появился. Чуть
президентом не стал.
- Ну, так станет еще... - усмехаюсь я.
- Не станет, - говорит Клим деловито. - Утопил я его.
Я обалдеваю, и по коже такие мурашки бегут ледяные. И верю - ведь
правда. Сказал бы он, что расстрелял, повесил,
сжег - одно дело, но утопил... Сразу вспоминается страх давний, когда в
санпропускнике с Миняжевым стояли, что кругом
толща воды... Но главное - таким он спокойным тоном это произносит, что мне
жутко делается. Вот так вот запросто -
утопил человека.
- А за что ты его утопил?
- За то же, за что он утопил Джексона с Вангом и Луизу.
- А это кто такие?
- Тоже местные австралийские мутанты.
- Не понял, - говорю. - Расскажи подробнее.
- О'кей, - говорит Клим. - Слушай. Полгода назад в Аделаиде появились
мутанты, месяц назад они начали
действовать. Нападали на людей, убивали их и принимали их облик.
- Занимательно, - говорю. - Занимательно.
- Занимательно, что они появились на два месяца раньше, чем я.
- У тебя есть теория на этот счет?
- А у тебя нет теории? - удивляется Клим.
- У меня было много теорий, - говорю. - Да только ни одна не
подтвердилась.
- Все очень просто, - говорит Клим. - Это вторжение. Кому-то выгодно,
чтобы у власти в России и в Австралии
были мутанты.
- И кому это выгодно? - удивляюсь я. - Штатам?
- У тебя есть другие предположения?
- У меня было много предположений, - повторяю я. - Не подтвердилось ни
одно.
- Тогда слушай меня и делай то, что. буду тебе говорить я. Понял?
- А ты, пардон, кто?
- Госбезопасность.
- И какого именно "гос"?
- Российского.
- И давно ли?
- Два месяца.
- Ясно, - говорю. - Товарищ мутант. Агент США...
- Я не агент США, - быстро говорит Клим.
- А кто ж ты, мутант американский?
- Я случайный.
- Случайный? - усмехаюсь я. - Фантастика. Случайный мутант на службе
Родины? И чем же ты служишь Родине?
- Еще раз, - говорит Клим твердо. - Еще раз объясняю ситуацию. В
Австралии появились четыре мутанта начали
борьбу за власть. Один оказался сильнее и уничтожил остальных. С ним справился я
- это был мой долг, мое задание.
- Во как, - говорю, - задание. А с тобой кто в России справится,
когда ты начнешь за власть бороться?
- Я не борюсь за власть, - говорит Клим и такую твердую точку ставит в
конце фразы, что так и слышится: "Это
она сама за меня борется..."
Ох не нравится мне этот тип... Ну, думаю, сейчас я тебе врежу,
- Совсем не борешься? - говорю. - Карьеру не делаешь? От простого
пацана в главари группировки?
Делаю паузу и по глазами его замершим понимаю, что угадал, в самую
точку попал. И продолжаю:
- От главаря группировки - в госбезопасность. От госбезопасности и до
президента недолго дослужиться?
- У меня нет такой программы, - говорит Клим.
- А какая у тебя программа? - спрашиваю, - Может быть, у тебя
альтернативная программа есть, на черный день?
Убить-съесть-перевоплотиться?
И понимаю, что снова попал.
- Ясно, - говорит Клим. - Я так и думал, что мы с тобой не
сработаемся. А жаль. Зря мы тебя так долго пасли.
- Хорош гусь, - говорю, а сам постепенно напрягаюсь, потому что
понимаю, что он на меня может броситься в
любой момент. - Значит, ведешь себя, как твой австралиец? Удаляешь конкурентов?
- Нет у меня конкурентов, - говорит Клим. - Вот только ты объявился.
Но ты мне не конкурент.
- Так вот, - говорю. - Послушай сначала, что я тебе скажу. И ты и я -
все мы заражены одним вирусом, типа
компьютерного. И у каждого в голове сидит программа - добиться власти, понятно?
Только я свою программу уже
обезвредил. И если ты меня послушаешь - я тебе расскажу, как это сделать, и
помогу.
- Очередная бредовая теория? - ухмыляется Клим. И я понимаю, что ни
одному моему слову он не верит и вообще
я для него враг номер один.
- Послушай, - говорю. - А вот если отбросить эту неприязнь...
- Бредишь, - перебивает Клим. - У меня нет никакой к тебе неприязни.
- Ну, допустим, - говорю. - Давай сделаем так: ты выскажешь свои мысли
и докажешь их, а я тебя выслушаю. А
затем я...
- Не находишь, что здесь не самое удобное место для разговора? - Клим
обводит рукавом плаща пространство
крыши.
- Я бы, - говорю, - предложил ко мне поехать, да там засада ваша.
- Поехали на природу пообщаемся, - предлагает Клим. - От чужих глаз
долой.
И я чую, что он что-то замышляет, но понимаю, что все равно другого
пути нет. Да и что он мне может сделать?
Хотя он ведь уже убил одного мутанта...
- Ну поехали, - говорю, - а куда?
- Знаю я одно тихое местечко недалеко отсюда - лес озеро, тишина.
- Ну, полетели, - говорю. - Полетели? Летать умеешь? Птичкой?
На лице Клима странное выражение, тонкие губы изгибаются словно в
усмешке, и справа во рту показывается н
большой клык - не то удивление, не то презрение.
- Тачку поймаем, - говорит Клим. - За мной.
Разбегается и прыгает вниз с крыши! Я обалдеваю! Но Клим в воздухе
распластывается большим пятном и мягко
шлепается на землю. Секунду лежит - большой бурой лепешкой, а затем словно
невидимая рука поднимает с земли
платочек: лепешка поднимается пирамидкой, и вот уже на земле стоит в своем плаще
Клим и смотрит вверх на меня: давай,
мол, прыгай.
А я смотрю вниз - и понимаю, что сейчас грохнусь - и на клочки. Не
умею, как Клим, не знаю, как он это делает.
Зато я умею в летучих мышей превращаться, а Клим, видимо, не летающий; Я даю
команду собраться внизу, рассыпаюсь на
двести пятьдесят шесть летучих мышек и планирую вниз. Внизу принимаю вид
полумедведя, но тут же сосредоточиваюсь и
отращиваю себе плащ.
Это получается не сразу. Сначала я стал наподобие чугунного памятника в
плаще - монолитный. Стою и
шевельнуться не могу. Но затем я прорубил, в чем фишка, и отрастил себе плащ,
как складку кожи прямо от спины.
Получилось вроде нормально.
- Дурак, - говорит Клим. - От плеч расти и вниз. Я убираю плащ и
выращиваю его от плеч - действительно так
удобнее. Только не получается у меня плащ черным, почему-то белого, телесного
оттенка.
- А как ты цвет меняешь? - спрашиваю Клима.
- Потом поговорим, - отвечает он, разворачивается и шагает по двору.
Мне ничего не остается, как семенить за ним. Попутно я принимаю свою
настоящую форму, только выращиваю
ботинки на голых ногах. И скажу тебе, на ходу это делать очень нелегко. Сами-то
ботинки еще ладно, что-то типа
утолщения на ногах, но вот подошву вырастить оказалось трудно. Поэтому я на миг
остановился, когда мы мимо дворового
турника проходили, повис на нем, поджал ноги и отрастил подошвы как следует -
крепкие, почти костяные, только чтоб
гнулись. И высокие. Клим остановился вполоборота и презрительно на меня смотрит.
Куда он торопится?
Наконец вышли мы на улицу, Клим стал ловить машину. Я подхожу к нему:
- А деньги у тебя есть?
Клим молча сует руку в карман плаща, вытаскивает пачку денег,
показывает мне и прячет обратно.
Я в шоке. Каким образом он таскает их с собой? Хотя я ведь тоже таскал
с собой сим-карту от мобильника. Куда же
она, кстати, делась? В какой момент я ее потерял? Тем временем останавливается
машина. Неплохая, иномарка. К тому же с
правым рулем. Зачем водителю подвозить в городе на лице незнакомых людей в
плащах?
Клим шагает к ней, у иномарки медленно опускается окошко.
- На Истринское водохранилище! - говорит Клим.
- Не-е-е... - усмехается мужик. - Я совсем не в ту сторону.
Окошко поднимается. Клим кладет на окошко палец и смотрит на водителя.
Окошко перестает подниматься. Клим
оборачивается ко мне:
- Садись, поехали!
Сам обходит машину по кругу, открывает дверь и садится рядом с
водителем. Я в недоумении, но сажусь на заднее
сиденье и захлопываю дверь. Машина трогается с места, разворачивается на
пустынном шоссе и едет в противоположную
сторону.
- Ваш человек? - говорю Климу и киваю на молчаливого водителя.
- Случайный.
- А как ты его уговорил? - удивляюсь я. Клим оборачивается и долго
смотрит мне в глаза. Взгляд у него
неприятный, колючий, но я выдерживаю.
- А ты еще так не умеешь? - ухмыляется Клим. - Людей подавлять не
научился еще?
- Да уж куда нам, - говорю. - А ты вот летать не умеешь.
- Кто тебе сказал, что я летать не умею?
- А что, умеешь? И делиться на части умеешь?
Клим ничего не отвечает. Я молчу еще некоторое время, затем говорю
задумчиво:
- Интересно, что водитель о нас подумает с такими разговорами.
Наркоманы?
- Он ничего не думает, - говорит Клим. - И ничего не слышит. Просто
везет нас.
- Ясно, - говорю, хотя ничего мне не ясно. - А денег ты ему сколько
заплатишь?
- Жизнь дороже денег, - говорит Клим. - Жизнь я ему оставлю.
И хотя он сделал упор на слове "жизнь", но мне все-таки почудилось,
будто он выделил слово "ему". И после этих
слов разговаривать с Климом уже не хотелось. А хотелось сбежать от него куда
подальше. Но сколько я ни придумывал
разных "идей типа просочиться сквозь дверь на ходу - ни одна не показалась мне
удачной.
Я не засек, сколько мы ехали. Выехали за город, понеслись по шоссе,
свернули, еще раз свернули. В конце долго
петляли асфальтовыми тропками внутри ночного поселка, затем выехали на грунтовку
и заехали в лес. Водитель словно сам
знал, куда ехать. Наконец машина остановилась, Клим вышел и махнул рукой. Я
вылез вслед за ним, все-таки кинув
водителю: "Спасибо, до свидания".
Машина тут же дала задний ход, чуть не съехав в канаву, затем газанула
и уперлась капотом в орешник, снова
подалась назад, развернулась и унеслась прочь по грунтовке.
Я осмотрелся. В лесу светало, но было еще сумрачно. Грунтовка шла прямо
и терялась за поворотом. Клим, ни
слова не говоря, отправился по ней. Я пошел следом.
За поворотом вдруг блеснуло - это оказалась поверхность большого озера.
Опушка леса здесь была совсем
прозрачной, земля покрыта ковром хвои, из которой поднимались столбами
образцово-безупречные сосны. Казалось, будто
они держат в этом месте низкое предрассветное небо.
Колея сворачивала и шла вдоль берега влево. Клим пошел направо, хрустя
мхом и шишками. Я поплелся за ним.
Через некоторое время Клим подошел к берегу и спустился с миниатюрного обрывчика
к плещущейся воде. Сел на
корточки, задумчиво провел рукой по поверхности, посмотрел на свою руку,
отряхнул ее и только тогда повернулся ко мне.
- Ну а что ты еще умеешь делать? - спрашивает он, сверля меня глазами.
Я почувствовал, что мне очень хочется убежать. Понял, что он меня
сильнее, знает это и играется, как кошка с
мышкой. Что так покорно приехать сюда с ним - это было непозволительной ошибкой.
Хотелось закрыться руками,
отвернуться от этого пронизывающего взгляда, спрятаться, скрыть все, что только
можно. Но я понимаю - именно такой
реакции он от меня и ждет.
И тогда я, наоборот, давлю в себе страх и смотрю на него честно и
открыто. Чего мне скрывать? И сразу чувствую,
как его давление и агрессия проходит мимо меня, никак не задевая.
- Превращаться умею в кого угодно, - говорю, - от зверя до амебы.
Летать. Рассыпаться и собираться.
Клим в недоумении. Видимо, даже не тем, что я умею рассыпаться, а тем,
как спокойно и уверенно я с ним
разговариваю.
- Расскажи, как ты рассыпаешься и собираешься?
- Расскажу, - киваю я. - А ты сначала расскажи, как ты меня нашел?
- Сложного тут мало, - говорит Клим. - Тебя пасли уже давно и
основательно. И когда ты в окно вылетел стаей, и
когда по улицам побежал собакой.
- И как же это так можно выследить?
- Не проблема для спецслужб, - говорит Клим. - Есть бинокли,
инфракрасные устройства слежения, спутники.
- Значит, меня по инфракрасному спектру пасут?
Клим кивает.
- А сейчас нас тоже пасут? - спрашиваю я.
- Тебе это очень важно знать? - Клим смотрит на меня пристально.
- Интересно.
- Да, сейчас нас пасут со спутника. Если ты надумаешь бежать - тебя
будет видно отовсюду. Я удовлетворил твое
любопытство?
- Да.
- Тогда ответь на мой вопрос - как ты рассыпаешься на части?
- Здесь нет ничего сложного, - говорю. - Только вряд ли ты поймешь,
потому что не программист, верно? Ты же не
компьютерщик?
- Не долби мозги, - говорит Клим. - Объясни так, чтобы я понял.
- Сложно это, - говорю, - но попробую. Вот ты думаешь, рассуждаешь,
отдаешь команды - кто это делает?
- Я.
- Правильно, но кто - ты?
- Я.
- Ну, ты, ты. Но кто ты? "Я" - это твой центральный процессор,
центральная программа. А бывают еще и
подпрограммы. Вот когда ты рукой ловишь брошенное яблоко - ты же не сам мысленно
рассчитываешь, в какую точку
пространства поставить руку? Это рассчитывает отдельная подпрограмма, а ты ей
просто даешь команду - поймать яблоко.
- Ну и?..
- И ты просто программируешь заранее разбить свое "я" на такие
автоматические подпрограммы и каждой даешь
команду собраться в одном месте.
- Непонятно, - качает головой Клим.
- Отруби себе руку для начала, - советую я. - И приставь обратно.
Клим поднимает ладонь и долго на нее смотрит. Его ладонь начинает
гнуться, распухать и снова принимает
нормальный вид.
- Запястье тоньше, - советую я.
Клим делает запястье тонким, еще тоньше, еще - вот уже кисть болтается
на тонкой длинной ниточке, как будто
рука была слеплена из жвачки. Наконец он не выдерживает, хватает другой рукой
кисть и резко обрывает. Оборванная нитка
втягивается в культю.
- Теперь приставь обратно, - говорю ему. Клим приставляет оборванную
кисть к культе, только не правильной
стороной, а ладонью, как будто затыкает культю тряпкой. И ладонь врастает,
теряет форму, культя набухает, и вырастает
новая кисть.
- Есть, - удовлетворенно говорит Клим.
- Ну вот, это сращивание обрывков. А тут просто надо дать задание.
Преврати кисть в птицу. Ты вообще сам в
птицу превращался?
Клим бросает на меня взгляд исподлобья, но ничего не отвечает. Черт его
знает, что он умеет, а что нет.
- Теперь, - говорю, - расскажи ты мне, как ты с крыши падаешь и не
разбиваешься? Как цвет меняешь?
Клим не отвечает, он неподвижно смотрит на свою кисть. Кисть вдруг
вытягивается и превращается в
отвратительную многоножку ярко-зеленого цвета. Мне становится не по себе.
Многоножка падает на песок и бежит вдоль
воды ко мне. Ее ноги издают противный шелест - то ли скрипят суставы, то ли она
топает по песку. Я отпрыгиваю в
сторону. Клим растягивает губы в усмешке. Многоножка сворачивается полукругом и
бежит в обратную сторону. Добегает
до Клима, резко прыгает вверх, ударяет его с размаху в лоб и втягивается внутрь
головы. А из культи появляются пальцы, и
вырастает новая кисть.
- Ясно, - кивает Клим. - Молодец. Да только я все равно круче.
- Детский сад, - говорю, - кто круче. Будем пиписьками мериться?
- Можно и помериться, - говорит Клим и прищуривает глаз. - Дотянешься
до того берега?
- Поделись лучше опытом, - говорю, - как ты цвет меняешь?
- Да тебе мой опыт не пригодится, - говорит Клим медленно. - Я тебя
сейчас топить буду.
- Да ну, - стараюсь говорить самым спокойным и будничным тоном, -
глупости какие. Зачем тебе?
Но Клим уже привстает с корточек и смотрит на меня. Наверно, думает,
что я не выдержу и побегу от воды.
Наверняка у него есть свой план на этот счет. И я на всякий случай медленно
перевожу глаза в инфракрасный спектр.
Смотрю на Клима - и вдруг замечаю у него глубоко в груди квадратный предмет,
который инфракрасного спектра не
излучает. И понимаю, что это рация. Вот только работающая или нет?
- Зачем тебе, - говорю, - меня топить?
- Не место тебе среди людей, - говорит Клим и идет на меня.
Не спеша идет, вразвалочку. Уверен в себе на сто про центов. Какой-то у
него есть план. Или способность. Или
умение? Что-то надо сделать, чего он никак не ожидает...
- Сынок ты, - говорю, - я тебя круче в сто раз, ничего ты со мной не
сделаешь. Я такое умею, что тебе и не снилось
Резко подпрыгиваю, в воздухе превращаюсь в здоровенную амебу-кляксу и
плюхаюсь в воду, обдавая Клима
брызгами.
И дальше уже не вижу, что там происходит, потому что срочно превращаюсь
в рыбу. В рыбу мне превращаться не
доводилось ни разу. Хотя из всех зверей я, пожалуй, лучше всего знаю именно ее
устройство. Ну кто может сказать, что он
изучил устройство курицы? Или свиньи? Мясник может сказать. Или домохозяйка
опытная. Но я-то курицу ни разу не
разделывал. А рыбу - сколько угодно, чего ее разделывать? Одно только устройство
воблы знакомо каждому любителю
пива. И все знают, где у нее мясо, где голова, где жабры и как устроен
плавательный пузырь. Поэтому я мысленно
представил, что я вобла, и мгновенно сделал трансформацию. Плавательным пузырем
я запася заранее - набрал воздуха
перед прыжком и теперь собрал его внутри. С формой туловища тоже получилось
неплохо, хотя, наверно, слишком
вытянуто в длину, не вобла, а прямо мойва какая-то. С чешуей я морочиться не
стал - не время чешую строить, бывают и
гладкокожие рыбы. А вот с жабрами вышел облом. Получились уши. Я убрал их, снова
вырастил - все равно уши. Кожаные
или костяные - но уши. И вырастить орган, который бы мне из воды кислород
фильтровал, - это никак не вышло.
Но делать нечего, надо сматываться. Я взмахиваю хвостом и лечу вперед.
Это у меня получается неплохо. Затем
сжимаю плавательный пузырь и ухожу на глубину. Глаза в воде пришлось
перестроить, я фокусировал взгляд туда-сюда,
пока не понял, что вокруг чернота и все равно ничего толком не увидишь ни в
инфракрасном спектре, ни в обычном.
Захотелось дышать. Я рвусь к поверхности, колыхающемуся зеркалу в
вышине. Высовываю морду - уж не знаю,
рыбья она сейчас или человеческая, делаю глубокий вдох
...Поділитися у соцмережах
