Жанр: Триллер
Хоризма
...его? - говорю. - Я тут ни при чем. Отключилась боль. Я так
думаю, что это как раз бесы ее выключили.
- Вот суки! - говорит Амвросий с чувством. - Ишь чему научились!
- Это, - говорю, - наверно, как с антибиотиками. Я читал, что как
только новый антибиотик появится - всех
микробов убивает. В сороковых годах даже простой пенициллин излечивал все, что
угодно, за сутки - одной каплей. А чем
дальше - тем больше микробы приспосабливаются. Ну и бесы, наверно, за столько
лет инквизиции выработали иммунитет...
- Знаешь, не умничай тут, одержимый! - раздраженно перебивает отец
Амвросий. - Что-то мы не так делаем... Чтото
не так. Телефон есть? Позвоню Дарье Германовне на мобилу...
Габриэлыч приносит ему трубку, и Амвросий долго набирает номер.
- Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети! -
передразнивает он наконец. - Одно из двух:
либо в нирване, либо в метро.
- Жареным пахнет! - вдруг озабоченно произносит Габриэлыч и
принюхивается.
- Вот этого бы избежать бы... - говорит Амвросий. - Были у нас
случаи... Тебе правда совсем не больно?
- Совсем, - говорю.
- Не брешешь? Побожись!
- Да какой мне смысл врать-то?
- Действительно, никакого. А дымок-то, дымок подымается! - Отец
Амвросий тычет пальцем, и я вижу, что
действительно по контуру утюга рвется дымок.
Тут у меня звонит мобильник. Точнее, не у меня, а в углу, где он лежит
вместе со шмотками.
- Принесите, - говорю, - пожалуйста, мобилку мою. Габриэлыч мне
приносит мобилку, прижимает к моему уху и
держит.
- Але! - говорю.
- Але! - кричит на том конце голос, и я понимаю, что это Владик из
телепередачи. - Алекс? Слушай, извини, что на
мобилу! Тебе перезвонить куда-нибудь можно на городской, чтоб деньги твои не
тратить?
- Нет, - говорю. - Занят я сейчас очень.
- Тогда я скоренько! В общем, звонили тут люди несколько дней назад,
спрашивали, как с тобой связаться. Я им
дал твой номер, правильно?
- Уже связались они со мной, - говорю. - И уже развязались.
- И второй вопрос: у нас готовится передача про клоунов. Как ты
смотришь на то, чтобы...
- Нет, - говорю. - Извини. Не клоун я. Ни разу.
- Ты даже не дослушал! - обижается Владик.
- Извини, я сейчас не могу разговаривать, очень занят. На съемки больше
не хочу.
- Почему?! Классная передача вышла, директор наш очень тебя хвалил! И
Горохов тоже, спокойно отзывался...
Люди звонят, тебя спрашивают! Сразу после передачи звонили, и вот сегодня утром
звонил человек, я тоже дал ему твой
номер!
- Еще один? Кто такой?
- Не знаю, кто и откуда, я спросил, как звать, он сказал - Клим.
- Клим?!
- Клим. Голос деловой, суровый. А что? Не надо было номер давать?
- Это я так, вспомнилось. Мало ли Климов на свете... Не давай больше
никому мой номер!
- Хорошо, не дам больше. А может, они тебе работу хотят предложить?
- Этого я и боюсь.
Тут отец Амвросий трясет меня за руку:
- Одержимый! Бес-но-ва-т-ы-ый! Хватит болтать во время чина!
- Какого чина?
- Нет, вы на него полюбуйтесь! Второй день гонится и даже не знает, как
процедура называется! Чин изгнания
бесов! Немедленно оставь бесовскую мобилу, вон дымишься весь!
- Я не вовремя? - говорит Владик. - У тебя там гости, я слышу?
- Угу, - говорю. - Гости. Ждем, пока уйдут, а они все не уходят.
Извини. Пока. Все! Убирайте от меня мобилу!
- Как выключается мобила? - спрашивает Габриэлыч. - А, вот, нашел.
Тут отец Амвросий снимает с меня утюг и ставит его рядом.
- Так нельзя работать, - говорит он раздраженно. - Звонки отвлекают,
плоть не истязается.
- Почему не истязается? - удивляется Габриэлыч. - Вон красное пятно
какое у него на теле! Ожог! Я так думаю, что
плоть как раз истязается и бесы истязаются. А что сам одержимый не истязается -
так это его святой дух хранит.
- Сколько работаю, - хмуро говорит отец Амвросий, - первый раз такое
вижу. Обычно так извиваются - дай боже!
А тут - боль он, видите ли, не чувствует... Хочет так, без труда, на халяву
излечиться? Если бы так можно было от бесов
избавиться, их бы уж, наверно, под общим наркозом давно изгоняли!
- Ну, если так нужна боль, - говорю, - я могу попробовать ее
включить. Мне кажется, у меня получится.
- Ишь ты! Включать-выключать он умеет! Ну, включи, чего ж ты?
Я сосредоточился, как сосредоточивался, выращивая когти в первый раз.
Представил боль такую, абстрактную боль,
которая вокруг меня вьется таким черным облаком. И представил, что она в меня
проникает со всех сторон. И тут же дико
заболел обожженный живот. Настолько дико, что я прикусил до крови губу, чтобы не
закричать.
- Во! - обрадовался отец Амвросий. - Нормально! Продолжаем!
И поставил снова мне утюг на живот. Дальше я помню смутно - все силы
тратились на то, чтобы не давать боли
уйти. А она все время норовила исчезнуть. Мне больно дико, я кричу, отец
Амвросий в голос орет, молитвы читает, в бубен
стучит, Габриэлыч сковородками звенит - в общем, понятно, да?
Кончилось тем, что в коридоре послышался дикий грохот, и через секунду
в комнату ввалились... Догадываешься,
да? Ну да, они. Менты. Человек шесть. Двое с пистолетами, остальные с
автоматами. Габриэлыча и Амвросия тут же
швырнули на пол, руки за голову, лицом вниз. Как я понял, вызвали их соседи - от
воплей и шума. Ну и менты, видать,
долго звонили в дверь, а мы и не слышали. Тогда они вызвали подкрепление и
взломали дверь. А за дверью - шкаф. Ну,
понятное дело, люди забаррикадировались. Они уронили шкаф, вломились в
комнату... И видят...
Но их тоже можно понять, верно? В общем, Габриэлыча с Амвросием они
уволокли сразу, с меня утюг сняли, а
гвозди вынимать не стали - вызвали неотложку. Не знаю, вены, наверно, боялись
повредить или вообще им запрещено в
таких случаях лезть с непрофессиональной медицинской помощью.
И даже разговаривать со мной никто не стал, а я пытался объяснить, что
они совсем не так поняли и никого здесь
не мучают, а все добровольно, и вообще святое дело делаем сообща. Ноль реакции.
Наверно, решили, что у меня бред от
утюга или это я со страху. В общем, понимаю, что дело плохо. И опять же - не мне
плохо, мне-то чего? С меня как с гуся
вода, а вот Габриэлыча очень жалко, совсем ни за что мужик пострадал. Ну и этого
Амвросия, попа-самоучку, тоже жалко.
Короче, понимаю я, что надо спасать ситуацию. А вот как? Лежу, значит, я, руки в
стороны, взгляд в потолок, думаю.
Живот тем временем уже зажил, кстати. На мне все заживает последнее
время моментально. В общем, совсем
зажил - никакого ожога не осталось, никакого следа. Думаю я, значит, и понимаю,
что раз менты приехали, да еще не просто
пара участковых, а такая куча с автоматами, то, значит, этот выезд зафиксирован
всюду и дело крупное. И по поводу
человека, которого прибили к полу и жгли утюгом, тоже моментально наверх
доложено. И даже если я сейчас буду
объяснять, как все было, мне уже вряд ли кто-нибудь поверит, подумают, что меня
запугали бандиты. А если даже поверят,
то Габриэлыча с Амвросием засадят в КПЗ и продержат недели две... Поэтому
единственный выход - это превратить
ситуацию в полный идиотизм. Такой, чтобы захотелось всю информацию о выезде
уничтожить и забыть поскорее. Ну, как
на юге было.
И тогда я аккуратно отцепляю одну руку... Ну, в смысле, поднапрягся
мысленно и сделал дырку в ладони пошире,
чтобы шляпка гвоздя прошла. Отцепляю вторую руку, отцепляю ноги... А в комнате
никого нет, что прикольно! Я встаю,
быстренько заживляю руки, надеваю свою одежду и выхожу в коридор. А в коридоре у
Габриэлыча, я помню, по стенкам
тоже развешен антиквариат всякий, и вот там висит тарелка с портретом
улыбающегося Ленина в кепке. Красиво так
сделано, специально чтоб на стенку вешать. Ну действительно, не класть же на
лицо вождя манную кашу и не съедать
ложкой? Вот я аккуратно снимаю с гвоздика эту тарелочку и иду в ванную. Никто
меня не останавливает, хотя во всех
комнатах менты. Один только окликнул - мол, куда? Я пробурчал типа "в туалет
умываться", и он меня останавливать не
стал. Да и не понял он, видно, кто я такой.
Вот я захожу в ванную, запираюсь, ставлю перед собой тарелочку и
зеркало. И начинаю менять лицо... Думал,
минут за пять управлюсь, а получилось минут пятнадцать. Больше всего пришлось
повозиться с лысиной. Лысины-то на
изображении не было, поэтому пришлось самому конструировать. Ну, втягивать и
выращивать волосы - это дело плевое, а
вот форма... Никак не получалось, чтобы лысина как у Ленина. То получался совсем
лысый, как Котовский, а то как папа
Карло - блин посреди головы, и от него во все стороны шевелюра. А все остальное
- лоб, нос, подбородок, глаза с прищуром
- все ленинское. В конце концов я не выдержал, взял ножницы и вручную начал
стричь шевелюру. С одной стороны
подстриг - ну вылитый Ленин. С другой стороны начал стричь - а тут за дверью
ванной шум раздается. Крики: "Куда он
пошел?", "Кто пустил?", "Ломайте!" Щелк - задвижка ванной отлетает, там такой
стильный медный крючок был... И
появляются на пороге два мента. Я не поворачиваюсь, я их в зеркале вижу,
отстригаю второпях последние клочки.
Тут один из них меня хватает за плечо, отбирает ножницы - наверно,
боялся, что я его пырну, - и разворачивает.
Ну, я на него смотрю, внимательно так смотрю в глаза, тем взглядом, от которого
людям не по себе становится, и улыбаюсь
одними глазами.
- Здгасьте, батенька! - говорю.
А милиционер - пузатый такой мужик, мощный, с бровями густыми. Челюсть
у него, конечно, отвисает, но
привычка берет свое.
- Давай пошел на выход! - говорит он мне и выталкивает из ванной.
А в коридоре собрались еще четыре мента и две тетки в штатском. Совсем
по-домашнему одеты. Я догадался -
понятых позвали из соседних квартир, чтобы они зафиксировали полуживое тело,
прибитое гвоздями. А тела нет, исчезло.
Тетки на меня во все глаза пучатся, одна перекрестилась даже. Ну а мне чего? Мне
надо комедию ломать.
- Здгаствуйте, товагищи жандагмы! - говорю. - Здгав-ствуйте, гражданки
домохозяйки! Какой сейчас год,
товагищи?
Тут перекрестилась и вторая тетка. А меня так прет уже, так в роль
вошел! Знаешь, бывает такое - сделаешь лицо
как у кого-нибудь, а тебе уже автоматически с таким лицом и вести себя хочется
как он, и голос невольно похожим
получается. А тут вообще лицо идентичное, так что я вошел в образ и голосом
Ленина (ну, как я его представлял) начал
фразы произносить. Вообще-то у нас от Ленина ничего толком и не осталось. Только
старые портреты, пионерские сказки и
анекдоты, поэтому на самом деле никто уже не помнит, каким он был. Ну и мне тем
лучше, верно? И вот я, короче, начинаю
нести полный бред:
- Товагищи жандагмы! Цагское пгавительство будет низложено! Власти
габочих и крестьян нет конца!
Менты врубаются, что я издеваюсь, быстро крутят мне руки и выводят из
квартиры - вниз к машине. По лестнице.
Я не сопротивляюсь, только кричу на весь дом:
- Предатели нагода! Цагские холопы! Палачи! Отпустите немедленно вождя
мирового пголетагиата!
А там в доме потолки высокие, эхо такое классное, из квартир люди
выглядывают. Вышли во двор - там толпа
собралась уже небольшая. Ну я и там речь двинул. Скандирую:
- Пегвым делом, - кричу, - захватить мосты и телег-гаф! Землю -
габочим! Заводы - кгестьянам! Интегнет -
подгосткам! Золото - пагтии! Пгавительство - в отставку!
И тут бабка вылетает из толпы и начинает мне в тон:
- Правительство в отставку! Правительство в отставку! Правильно!
Президент - иуда!
Ну, кстати, про президента я ничего не говорил. Но все равно приятно,
что такая горячая поддержка нашлась. А я
уже в роль вошел, жандармы меня грубо в машину заталкивают - и повезли.
Привозят в отделение. Даже не в районное отделение, а черт знает куда.
Что-то среднее между изолятором и
пунктом охраны порядка. Без всяких предисловий вталкивают в кабинет, там сидят
двое ментов за одним столом. Судя по
погонам - важные чины. В смысле, я в погонах не разбираюсь, но не лейтенантыоперативники,
поважнее. Я сажусь на стул,
они типа на меня внимания пока не обращают, пишут чего-то. Я эти приемы знаю.
Молчу пока. Наконец один поднимает
голову, смотрит на меня бесцветными глазами и говорит:
- Имя, фамилия, год рождения?
- Владимиг Ульянов-Ленин! Год гождения не помню. - Ну потому что
действительно не помню. - Место гождения
- гогод Симбигск.
Первый мент все это добросовестно записывает, без тени удивления.
- Ты, клоун! - говорит второй мент и подходит ко мне. - Из какой
психушки сбежал?
- Пгоклятый жандагм! - говорю ему. - Я не клоун! Я дух вождя мигового
пголетагиата! Явился в этот миг, чтобы
навести погядок!
Он меня резко хватает за подбородок, за бородку, точнее, поднимает мне
голову и ладонью начинает тереть мою
щеку - видно, думает, что я в гриме. Но ничего у него не получается - я-то не в
гриме, я с натуральным ленинским лицом.
Тогда он возвращается к столу и что-то говорит на ухо второму. Второй берет
телефонную трубку, звонит куда-то, и вскоре
открывается дверь, заходят два мента и уводят меня.
Приводят на второй этаж к фотографу тамошнему, и тот меня фотографирует
- натурально, как в детективах: фас и
профиль. Ну, я, конечно, позирую, ленинский прищур изображаю, взгляд в будущее -
и у меня вроде получается. Затем
меня уводят и запирают в одиночную камеру. Даже не камера, а просто закуток с
решетчатой дверью, сваренной из толстой
арматуры и покрашенной в черный цвет.
Запирают меня, значит, и уходят. А мне того и надо. Я концентрируюсь...
Не знаю, в общем, как это объяснить, но
я заранее знал, что у меня все получится. Концентрируюсь, выбираю квадрат в
решетке побольше, просовываю туда обе
ладони. А там ячейка как раз чтоб две руки влезли, не больше. Я мысленно
напрягаюсь, голова становится тоньше и
пролезает вслед за ладонями. И вот я через эту клетку просовываю все тело вместе
с одеждой, вместе с мобильником в
кармане. На середине, где-то в районе поясницы, меня перевешивает вниз, но я
руками цепляюсь за прутья клетки и бодро
вытягиваю себя наружу.
И... повисаю на ботинках. Потому что ботики, которые мне Ник дал вместе
с одеждой, наполовину кроссовки,
наполовину штиблеты, в дырку никак не лезут. Вот на это я не рассчитывал, честно
говоря. Поэтому я дергаюсь, извиваюсь
и вылезаю из ботинок. Они падают на пол, а я встаю, отряхиваюсь, принимаю свой
нормальный ленинский облик, сажусь
на корточки и пытаюсь ботинки достать. То есть просовываю руку через решетку и
начинаю их тянуть на себя. А они не
лезут.
В общем, мучился я с ними долго, очень не хотелось ботинки оставлять -
были бы мои, еще ладно, ботинки-то
чужие. К тому же это улики. Наконец поднимаю глаза и вижу, что у самого потолка
над решетчатой дверью - здоровенная
щель. И чего я мучился, чего туда сразу не посмотрел? Забираюсь в носках на
решетку, просовываю руку через эту щель,
отращиваю ее до пола, хватаю ботинок - раз - вынул. И второй - раз - вынул.
Надеваю их, еще раз отряхиваюсь и думаю -
чего теперь делать? Первым делом меняю лицо. На что я его сменил - не знаю и,
наверно, уже никогда не узнаю. Постарался
сделать поприличнее и посолиднее. В смысле - брови погуще, подбородок потолще,
щеки пожирнее, росту повыше, все
такое. Но поскольку зеркала нет - как получилось, не знаю. И иду в таком виде по
коридору, заглядывая во все комнаты.
Мне же надо Габриэлыча найти с Амвросием, проинструктировать их, чтобы они все
отрицали.
В комнаты я заглядывал аккуратно. В смысле хитро. Не так, чтобы в
каждую дверь ломиться - "драсьте!" - нет. Я
вырастил себе на мизинце глазик маленький. Почему-то как раз это мне удалось с
первой попытки и без проблем. Просто
представил, что на мизинце у меня маленький глазик, - и сделал. И этот мизинец
я прикладывал к замочной скважине и
смотрел, чего там делается. Единственное плохо - не удалось мне его как следует
с остальными глазами синхронизировать,
поэтому когда я включал обзор мизинца, то отключался правый глаз. И тогда такая
общая картинка получалась, что просто
ужас, видно, мозг пытался стерео по привычке достроить, но какое тут стерео,
когда у тебя один глаз на голове, а второй в
замочной скважине?
Но если закрыть оба глаза и смотреть только мизинцем - то ничего,
нормально. Изображение поганое, мутное, но
разобрать можно. Главное - не поцарапать глазик, пока в замочную скважину
просовываешь. Глаз - штука тонкая, нежная.
В общем, иду я по коридору и заглядываю в каждую камеру, потому что у
меня такое ощущение, что Габриэлыч с
Амвросием где-то тут должны быть. В одну дверь сунулся - темнота, что-то типа
хранилища бумажного. В другую дверь -
никого, свет выключен, стол стоит пустой, на нем компьютер и шкаф рядом, набитый
карточками.
Тут я неожиданно выхожу на лестничную площадку, а там курят мент и дама
в штатском, но деловая.
- Мужчина, вы что ищете? - поворачивается она строго.
- Да я по поводу загранпаспорта, - начинаю бурчать экспромтом. - У
меня старый кончился, а мне продлить надо.
Понимаете, мне в командировку лететь через неделю, в Австралию, а оказалось, что
паспорт...
- Мужчина, это вообще не здесь! - говорит дама таким возмущенным тоном,
словно я попросил одолжить на
недельку ее паспорт. - Это во дворе паспортный стол! Следующее здание! Только он
закрыт уже! Кто вас вообще сюда
пустил?
- Как закрыт? - изображаю удивление. - А мне сказали, что до шести
работает?!
- Нет, ну нормально, да?! - Женщина нервно стряхивает пепел и
поворачивается к менту. - Вот люди пошли! -
Поворачивается ко мне и кричит: - Мужчина, а времени сейчас сколько?! Вы на часы
гляньте!!!
- Сколько?!! - кричу я.
- Времени - половина восьмого!!! И кто вам сказал, что до шести?!! До
четырех!!! Короткий день сегодня!!!
- А что же мне делать?!! - кричу я ей. - Мне же в Австралию!!!
- А вот это уже ваши проблемы!!! - Женщина срывается на визг. - Какие
ко мне претензии?!!
- К вам никаких претензий!!! - кричу. - Просто так бы и сказали бы, что
короткий день!!! А я-то думал - до
шести!!! Расчет оказался верным, тут уже в беседу вступает мент.
- Какие к нам претензии?!! - орет он басом. - Я не знаю, кто вам там
чего сказал!!!
- Да никаких к вам претензий!!! - ору. - Я же спрашиваю просто!!!
Тут на лестнице появляется на шум еще один мент, я смотрю на него - а
это один из тех двоих, что в кабинете
сидел. Ну, который за столом писал. Все, думаю, попался. Доорался. Дошумелся.
Сейчас опять в камеру запрут, опять мне
сбегать оттуда, опять ботинки вызволять... Может, их перед камерой скинуть
незаметно?
Но что прикольно - он меня не узнает! Понятно, лицо-то у меня другое,
но ведь одежда прежняя! Та же рубашка,
джинсы. Ботинки опять же. А он же оперативник, следователь! Он же должен все
детали запоминать! Но не узнает. И в
принципе, я так прикинул потом, понятно почему. Они же на следовательской работе
привыкли, что преступник одежду
надевает разную, а лицо носит прежнее. А тут наоборот - одежда неизменная, а
лицо какое хочу, такое и делаю. И наверно,
лицо Ильича его так поразило, что он уже не рассматривал, какая на Ильиче
рубашка и джинсы.
- Что за шум? - говорит.
- Да вот человек думает, что здесь паспортный стол, скандалит!!! -
кричит женщина.
- И совсем не скандалю!!! - говорю раздраженным тоном. - Я вас вполне
вежливо спрашиваю, до скольких работает
и в какой день я могу паспорт продлить, если сегодня закрыто?
- Милейший!!! - говорит оперативник громко. - А вы понимаете, где вы
сейчас находитесь?!!
- Да!!! - говорю. - Конечно!!! Мне уже объяснили, что это не паспортный
стол!!! А паспортный стол во дворе!!! Но
мне-то сказали - здесь!!! Вы же меня-то поймите!!! Я же не кричу!!! Я спрашиваю
просто!!! До которого часа...
- Кто вам такое сказал?!! - кричит мент.
- А как вы сюда попали?!! - перебивает оперативник.
- Так я думал, что это паспортный стол!!! А это же не паспортный
стол!!! А мне-то в Австралию лететь!!!
- Нет, вы посмотрите, какие у него к нам претензии!!! - визжит женщина.
- Боже упаси!!! - кричу. - Женщина!!! Милая!!! Никаких претензий!!! Я
же спрашиваю просто!!! Мне-то в
Австралию лететь!!! А паспорт не продлен!!! А мне-то сказали, что до шести, вот
я и спрашиваю...
- Мужчина, вы совсем тупой?!! - взвизгивает дама. - Вы слова языка
хорошо понимаете?!! Вы понимаете, что вам
говорят языком?!! Здесь не паспортный стол!!! Здесь оперативный отдел
Гагаринского округа!!!
- Люда! - говорит ей оперативник. - Не нервничай так!!! -
Поворачивается к менту: - Проводите его к выходу, чтоб
его духу здесь не было!!! Ишь скандалист нашелся!!! И скажите дежурному, почему
он пускает с улицы посторонних?!!
- Слушаюсь!!! - рявкает мент и берет меня за плечо. - На выход!!!
Быстро!!! Хватит скандалить!!!
- Да я и не скандалю! - говорю я раздраженным тоном. - Я просто вежливо
спрашиваю!!!
- А почему к нам претензии?!! - орет мент.
- Да нет к вам претензий!!! - ору я. Вот так, слово за слово, он меня
выводит мимо дежурного на улицу, на крыльцо
и указывает пальцем куда-то налево:
- Там за углом - паспортный стол!!! Прочитай часы работы!!! А сюда
нечего ходить!!! Чтоб я тебя больше здесь не
видел!!! Тем более с такими претензиями!!!
- Спасибо!! - кричу я в ответ. - Ошибся адресом!!! А чего на меня так
кричать?!!
Мент раздраженно захлопывает тяжелую деревянную дверь, и за нею лязгает
засов. И я быстро-быстро ухожу.
Но ухожу недалеко. Обхожу кругом двор, там гаражи, мусорные баки,
деревья растут, два разбитых "жигуля" -
одни железные скелеты без колес и стекол. В общем, клевое место. Я залезаю в
один из "жигулей" и быстренько
превращаюсь в собаку. А одежду и ботинки лапами запихиваю под рваное сиденье,
чтоб не сперли. И бегу обратно к
отделению, хвостом помахиваю. Думаю - началась там уже паника или нет? А там
ничего, никакой паники, все тихо.
Сажусь я на асфальт неподалеку и думаю - чего делать? В принципе, похорошему,
мне бы сейчас домой свалить. А
они пусть разбираются сами. Но Габриэлыча жалко с Амвросием. Их поведут на
допрос, а они и расскажут, что бесов
изгоняли утюгом да гвоздями. Может, даже мой адрес назовут. Хотя нет, не знают
они адреса. А может, уже их
допрашивали? Но если их еще не допросили, то мне надо с ними обязательно
связаться... Но вот как? Если бы я умел видеть
сквозь стены...
И тут я вспоминаю школьный курс физики, вспоминаю про инфракрасное
зрение, которое у змей есть и прочих
тварей... И начинаю изменять глаза. Что самое неприятное в этом деле - каждый
раз, когда пытаешься что-то новое
изменить в организме, приходится наобум действовать. Кажется, будто организм сам
рад измениться, как ему велят, да
только не знает как. И ты не знаешь, как ему объяснить, чего нужно. Ну как
объяснить глазам, чтобы они видели в
инфракрасном свете? Казалось бы, никак. Тружусь, тружусь, а глаза реагируют
чисто механически - то стебельками
вытянутся, то блюдцами на полморды расползутся.
Но наконец я понял! Тут с умом подходить надо, хитростью брать! Стал я
вглядываться в предметы красного цвета
и мысленно делать их ярче. Чем краснее предмет - тем ярче. Табличка красная на
двери, автомобиль красный вдалеке... И
вот картинка дрогнула и стала краснеть. Не знаю, как объяснить, вроде поплыло
изображение по цветам. Табличка стала
оранжевой, машина - желтой, асфальт был сизый - черным стал. Я еще поднапрягся -
и замелькали красные тени.
Оказалось, что я сам ярко-красный, да еще свечусь, бросаю отблески вокруг.
Машины вдали проезжают - так у них как
сердце под капотом, красное такое пятно светится, мотор раскаленный. Стал я
смотреть на здание перед собой - и понимаю,
что вижу сквозь него. Помню, вроде бы инфракрасные лучи не должны через бетон
проходить, но вижу! Может, еще какойнибудь
спектр заодно прихватил? Не то чтобы здание прозрачное было, но вот
горячие стояки батарей в нем проходят - и
эти красные трубы я насквозь вижу. Или вот движется пятно внутри, все ближе,
ближе, задвижка - щелк! Открылась дверь,
вышел из здания человек - красотища! Идет у меня на виду как голый. Тело
красное, голова ярко-красная, руками-ногами
машет, они оранжевые, а ладони - те вообще желтые, видать, замерзшие. В руке у
него дипломатик небольшой - черная
штуковина.
Ну, я поднапрягся, усилил в себе это свойство, так чтобы сквозь стены
виделось хорошо. Правда, при этом глаза у
меня стали как два блюдца - ну это уже ладно. Хотя, конечно, со стороны я,
наверно, собака совсем страшная. Начал я этажи
рассматривать. На первом этаже вахта. Или не знаю чего. Комнатка около входа.
Там, видать, телевизор стоит старенький.
Это я догадался, что телевизор, там светящиеся колбы внутри - ламповый. Перед
ним развалилось на диване красное тело -
дежурный. Еще одна туша сидит на стуле - то ли в этой комнате, то ли в соседней.
Далее, на первом этаже - в дальнем конце
здания, разобрать отсюда трудно, - два пятна. Плюс на втором этаже две тетки в
одной комнате. Сразу видно, что тетки:
ярко-алые груди у них, здоровенные, светящиеся. Я долго рассматривал. Наверно,
одна из них та самая Люда, что на меня
орала. А так народу мало, ну, понятно, вечер уже, на небе луна жарит - синенькая
такая почему-то. Ну а в здании на заднем
плане еще что-то светится, что не разобрать отсюда. Может, трубы, может,
мониторы, а может, и люди.
Встал я, отряхнулся, мордой помотал - и побежал к зданию. Обошел его
почти кругом - никаких лазеек. Чего
делать? Не по водосточной же трубе пилить вверх? Собака, лезущая по водосточной
трубе.. И тут мне приходит в голову
мысль - почему именно по водосточной трубе, почему не внутри нее? И я
аккуратненько подхожу к водосточной трубе,
просовываю передние лапы внутрь и голову за ними и сам внутрь втягиваюсь. Ну,
втянуться-то я втянулся, метра на два в
высоту, а вот как вверх ползти? Пришлось вырастить себе вместо лап руки чуть ли
не с присосками. Но не с присосками,
просто гладкие, чтоб по металлу изнутри отталкиваться. Но и это не помогло -
скользят лапы, не толкаются. И вообще
темно и душно. И тут как-то само с
...Поділитися у соцмережах
