Жанр: Триллер
Хоризма
.... В
ежика? Уже тогда?
. - Тогда - это на канатной дороге? Нет. - Она качает головой. - Тогда
я просто испугалась, когда какой-то дурак
полез по канату и сорвался вниз.
- И что? Вы даже не стали узнавать, чем все закончилось?
- Не-а. Мы с Катькой испугались и уехали... Я рада, что все кончилось
хорошо.
- А когда ты стала в ёжика превращаться?
- Не хочу об этом рассказывать, - говорит Инна. - Можно? Был стресс,
хотелось провалиться сквозь землю,
исчезнуть, свернуться, чтоб никто не трогал. А ежиков я люблю, у меня с детства
живут ежики... И превратилась.
Удивилась. Потом еще два раза превращалась.
- И больше ни в кого?
- Нет.
- И клыков не выращивала? Не экспериментировала с клыками, с мордой?
- Зачем? - Инна пожимает плечиками и смотрит мне в глаза. - Да и
времени нет на ерунду - у меня и так дел
хватает. Время про минутам распланировано, даже свидания на две недели вперед.
- Свидания? - удивляюсь я и невольно перевожу взгляд на букет роз и два
недопитых бокала.
- Да, - говорит Инна. - Так что наше романтическое знакомство слишком
далеко не продолжится, предупреждаю
сразу.
- А не слишком далеко?
- И не слишком, боюсь, тоже. Ты огорчен?
- Да нет, - говорю я. - Я ж не по этому поводу вообще сюда пришел...
- А по какому ты поводу, кстати?
- Я случайно попал. От погони.
- Погони? - Она вскидывает ресницы. - От этого Клима, про которого ты
мне твердил? За тобой гонятся? Может
быть, тебе лучше сразу уйти?
- По водопроводу за мной никто не гонится.
- А вообще гонятся?
- Вообще разыскивают. И мой тебе совет - никому и никогда не показывай,
что ты умеешь в ежика превращаться.
- А я никому и не показываю.
- Вот и не показывай.
- Не показываю.
- Чтоб никто не знал.
- Никто и не знает. Ну, только...
- Кто-то знает? Твой этот... Бойфренд?
- Нет, он не знает. Знает Катька.
- Плохо.
- А что такое?
- Расскажет кому-нибудь.
- Вообще-то она собиралась сделать со мной передачу на телевидении, она
же в новостной программе работает
корреспондентом...
- Ни в коем случае! - говорю я. - Поверь мне, я тоже с этого начинал.
Неприятностей не оберешься.
- Да я и не собиралась. Она предложила, я отказалась. Зачем мне эта
клоунада? Это мне испортит служебный
имидж.
Я молчу и внимательно смотрю на Инну. Она жует бутерброд с сыром.
Красиво жует, не чавкает, не набивает
полные щеки, хотя я вижу, что она очень голодная.
- Инна, - говорю, - давай я тебе буду про тебя рассказывать, а ты
будешь головой кивать?
- Давай, - кивает Инна.
- Это началось у тебя примерно полгода назад... - говорю я осторожно.
- Да, сразу после моего дня рождения, - кивает Инна.
- Ты не помнишь, что с тобой было первые двое суток...
- Почему? Помню. Напились с друзьями на даче.
- На даче? - удивился я. - А кстати, в каком месте, если не секрет?
- Не секрет. Платформа "Восемьдесят первый километр".
- Что?!! - изумляюсь я. - Уж, случайно, не в том месте, где от станции
идти через поселок, через лес и снова
поселок?
- Нет, - говорит Инна. - От станции просто в поселок, и там дача. В
лес не надо заходить.
- И в лес вы не ходили?
- Не помню. Говорю же - напились, смутно помню. Ходили где-то.
- Занятно получается... - говорю я.. - Я ведь тоже в то же время был в
том месте.
- И?..
- Не помню. Двое суток не помню, причем я не пью особо. Говорят, выпил
только бутылочку пива. А твои друзья
как?
- Что - как?
- В смысле, с ними ничего странного не начало происходить?
- Нет.
- Ты точно знаешь?
- А чего тут знать? Нас было всего трое - Катька, подружка моя, и ее
бойфренд. Ты вообще обещал не спрашивать, а
рассказывать.
И я гляжу, чем больше Инна приходит в себя, тем серьезнее и официальное
становится ее тон. Кажется, еще вотвот
- и она начнет меня на "вы" называть.
- А, ну да. Рассказываю. Через некоторое время ты обнаружила, что твоя
жизнь тебя тяготит и надо что-то менять и
куда-то двигаться. И ты занялась карьерой,
- Это верно, - кивает Инна и смотрит на часы. - И достигла успехов. Ты
рассказывай быстрей, потому что, кстати,
через десять минут за мной приедет машина.
- Бойфренд?
- Нет, служебная.
- Тебя возят на работу на машине?
- Да, Продолжай.
- Погоди. Расскажи, как ты добилась такого высокого положения?
- Очень просто. Правильный режим дня, фитнесс, холодный душ по утрам,
планирование рабочего времени
правильное общение с правильными людьми.
- Ну и я примерно о том же... Так вот, затем ты заметила, что твое тело
может превращаться.
- В ежика.
- Не только.
- Не заметила.
- Заметишь. А еще в один прекрасный день ты заметишь, что можешь
превращаться в людей.
- Пока не замечала.
- А еще в один прекрасный день ты заметишь, что тебе хочется убить
вышестоящего по должности, труп
уничтожить, например, съесть, а самой превратиться в него.
Инна хлопает ладонью по столу:
- Хватит! Почему я должна выслушивать этот бред?
- Это правда. Это все к тебе придет. У тебя в голове сидит программа,
она начинает работать.
- Значит, вот что, - холодно говорит Инна. - Мне пора собираться на
работу, еще себя в порядок привести, у тебя,
наверно, тоже свои дела?
- Да уж, - говорю. - Дел у меня непаханый край. Меня по всей стране
уже, наверно, ищут со спутников.
- А что ты натворил? - настораживается Инна.
- Ничего. Бегал много. Светился. Интересовался, откуда у меня такие
способности.
- Мне, например, это совсем не интересно, - говорит Инна.
- Ты не находишь это странным?
- Нет.
- Человек превращается в ежа и не считает это странным! Может быть, это
часть программы?
- Может быть, нам имеет смысл закончить разговор в связи с нехваткой
времени? - холодно произносит Инна.
- Да уйду я, уйду сейчас. Скажи мне вот что - кто-нибудь еще из твоих
знакомых превращается... э-э-э...
- Нет. - Инна стремительно выходит в коридор и щелкает замком на двери.
- Машина придет через семь минут, я не
хочу, чтобы шофер видел у меня в квартире неизвестного мужика в халате.
- Шофер будет ревновать?
- Нет. Но это может дойти до нашего босса.
- А каким, собственно, боком твоего босса тревожит... начинаю я и
осекаюсь.
- А твой босс это и есть твой бойфрейд?
- Бойфренд - не вполне удачное слово, он не настолько молод, -
отчеканивает Инна, твердо глядя мне в глаза.
- Наверняка еще и женат, - говорю я.
- Пошел вон! - взрывается Инна, распахивает дверь и продолжает злым
шепотом: - Какое твое собачье дело?!!
- Стоп, - говорю. - Ты меня так и хочешь выгнать в белой пижаме?
- Да. Мне она не очень нужна. Но, если угодно, молодой человек, можете
оставить пижаму и убираться вон голым.
- Мы уже на "вы"?
- А если угодно, можете уйти как пришли - через канализацию.
- Через водопровод, - поправляю я.
- Как вам угодно. Прошу покинуть помещение.
- Значит, так, - говорю. - Во-первых, мне нужен телефон.
- Будет лучше, если вы сделаете свой звонок из автомата!
- Нет, мне нужен твой домашний телефон. На всякий случай.
- Видимо... - Инна сверлит меня глазами, - видимо, у нас нет повода
для новых встреч.
- Ты не в офисе, Инна, - говорю я. - Разговаривай со мной человеческим
языком, а не как секретарша. Если ты мне
не дашь свой телефон и мы не договоримся о встрече, я буду вынужден побеседовать
с твоим шофером и сыграть перед ним
комедию.
Инна вспыхивает.
- В таком случае я немедленно вызову милицию и скажу, что на меня напал
тот самый маньяк Алекс, которого они
разыскивают.
- Вот стерва! - искренне возмущаюсь я. А затем вдруг даже неожиданно
для самого себя хватаю ее в охапку за
тонкие плечики и целую в губы. Инна повисает у меня на руках, и вдруг я чувствую
острую боль - и понимаю, что держу в
руках громадного ежа, завернутого в серый пиджачок. Я рефлекторно отпрыгиваю
назад и разжимаю руки - еж брякается на
порог со скрежетом и откатывается в квартиру. В следующую секунду дверь
защелкивается перед моим носом, и внутри
проворачивается громоздкий ключ. На пороге передо мной лежит обломок иголки
размером со спичку, я поднимаю его, с
досадой вонзаю в дверной косяк, а затем подпоясываюсь потуже и спускаюсь по
ступенькам на улицу.
Прежде чем открыть дверь, оглядываю себя - махровый халатик очень похож
на кимоно. А почему бы и нет?
Босиком в кимоно? Гордо поднимаю голову, сжимаю руки в кулаки, поджимаю локти
повыше и разминочной трусцой
выбегаю из подъезда.
Как ты понимаешь, Москва - город безумных людей. Поэтому менты так
безошибочно вычисляют приезжих. Идет
себе человечек по городу - тихий, скромный, загорелый, . постриженный без
авангарда, одежонка на нем складная,
серенькая. Украшения, конечно, - как же не украситься? Цепочка золотая, зуб
золотой - все как у людей. А менту издалека
видно - вот он, клиент без документов, без регистрации или чего там положено
спрашивать. И попался человечек. А вот
если бы шел в сомбреро и ярких клетчатых штанах, махал розовым флагом и на одном
глазу у него висел монокль, это сразу
видно - свой, местный. Культура другая.
Помню, как-то ехал я в метро, а напротив сидел пожилой кавказец -
солидный, седой, гордый. А на руке у него
перстень с гигантским камнем такого нежно-малахитового цвета, каким разве что в
детских садах цифры на горшках
рисуют. Но он гордо едет, брови насупил. В свои кожаные куртки и турецкие брюки
завернут - тусклые, темные, с
расцветкой старого чемодана. И колотушка эта на пальце сверкает. А я смотрю и
думаю - вот странно, пожилой человек,
солидный, а носит на руке побрякушку такого несерьезного цвета... Не стыдно? Как
баба, как не мужик прямо. И вдруг
поймал его взгляд. Не знаю, какое у меня лицо было но я сразу понял - у него
сейчас такое же, когда он меня разглядывает.
Посмотрел я на себя - а на мне ярко-желтая куртка, из тех, что в любую погоду и
в любой местности со спутника видны. И
тут мне так смешно стало! Пока я над цветом его перстня прикалывался, он мою
куртку изучал. И тоже небось думал, что
нормальный мужик в такой цвет никогда не оденется...
Так к чему я это говорю? Вот ты думаешь, пока я через полгорода трусцой
пробежал босиком, в белом халате
пижамном, - думаешь, на меня хоть одна собака посмотрела? Хоть один прохожий
оглянулся? Хоть один мент
поинтересовался документами, которых явно нет при себе? Мент тоже не дурак. Ему
на жизнь надо зарабатывать, а не
лекции слушать о пользе сыроедения, босохождения и древних методов превращения
организма в боевую корягу по
системе японской боевой школы Годен-До.
Надо сказать, бежал я не всю дорогу. Два раза заскакивал в попутные
троллейбусы, а один раз проехал остановку на
метро, как я туда прошел, не спрашивай - у нас, самодельных йогов, свои методы.
Не потому что мне бежать было не в кайф
- бежать-то как раз полный кайф, поутру, по прохладце. А просто чтобы след сбить
и на Инку не навести. Потому что из
того места, куда я собирался попасть, запустить собаку обратным ходом - плевое
дело.
Вот ты спросишь, куда я собирался? А выбора-то, в общем, немного. Либо
у знакомых оседать, либо из города
сматываться. Знакомых - жалко. Да и бесперспективно это как-то. Из города бы,
конечно, хорошо... Я уже продумывал
такой вариант, ну, чисто в порядке помечтать. Сесть на самолет и умахать куданибудь
за Гималаи. Осесть там в какойнибудь
буддистской общине, чтоб никто не искал. И пожить годиков десять. Или
пару месяцев хотя бы, и то вполне хватит -
измельчало время в двадцать первом веке. Кругосветное путешествие больше десяти
дней уже считается непозволительно
затяжным отпуском. А пара месяцев - это такой дикий жизненный срок, за который
люди умудряются три раза поменять
место работы, семью и дом.
Так вот, выбраться на пару месяцев в буддистский монастырь, посидеть в
позе лотоса (никогда не удавалось, но с
моими новыми способностями я в любую позу теперь сяду), , поразмышлять о
сущности мира и собственного организма. У
монахов я, конечно, буду инкарнацией Будды, чего уж говорить. Отколоть им пару
номеров - выйти на холм, превратиться
в дракона и повыть на луну - пусть сто лет гравюры пишут и легенды сочиняют. Вот
такая фигня лезет в голову, если
утречком бежишь босиком по городу.
Был, правда, случай по дороге, неприятно вспоминать. Ну ладно уж,
расскажу. Очень пить захотелось. А тут как раз
ларек на пути. Признаюсь - грешен. Но очень пить хотелось! Это даже не
воровство, а еще хуже - подделка дензнаков...
Очень мне стыдно потом было. В общем, вырастил я себе вместо уха червонец. То
есть представил, как он выглядеть
должен, закрыл глаза, напрягся, уху щекотно, открываю глаза, кошу взглядом
налево - болтается, по щеке колотит на ветру.
Ну, я его оторвал, рассмотрел - получился почти как настоящий, даже водяные
знаки кое-какие, есть. И я его в окошко
просунул. Ну а что мне делать было? Очень пить хотелось, а даже луж кругом не
видно. Мне бутылочку воды дали и даже
сдачи пару копеек. Но сдачу я, конечно, не взял, постыдился. Обошел ларек, выпил
воду, подождал немного, пока червонец
в себя придет и смотается оттуда. И вот уже из щели ларька червячок лезет. Я его
хвать! Он сразу у меня на руке в ухо
превратился, я его приставил к голове и дальше побежал.
А бежал я, как ты уже догадываешься, тупо и банально - домой. Клин
клином вышибать. Чуть было не оговорился
- Климом. Я специально не стал до самого последнего момента менять облик, так и
забежал к себе во двор. Чуть-чуть
только глаза поближе посадил и нос немного удлинил. Совсем немного - ровно
настолько, чтобы тому, кто мою
фотографию наизусть выучил, с первого взгляда ничего заметно не было, только со
второго-третьего Остановился,
оглянулся - и хлопнул в ладоши. Получилось эффектно - тотчас из-за каждого
второго куста вылезло дуло автомата, а из-за
каждого первого - здоровенное сопло с распылителем. Кислотой они меня поливать
хотели, что ли?
Я стою спокойно, наблюдаю. Заметил уже, где начальство прячется: в
фургоне сидело начальство наше. Такой
здоровенный фургон, в каких обычно либо куриные окорочка возят, либо
телевидение. Лиц я, конечно, не разглядел в
инфракрасном-то, но тут все ясно. И направился прямо к фургону, стараясь сделать
походку такой строгой и уверенной, как
будто учительница младших классов по звонку в дверь заплывает.
Чувствую спиной - сколько же на меня железа нацелено и прочей мерзкой
неорганики! Когда до фургона осталось
метров пять, я уже понял, что дальше тянуть нельзя - они же тоже люди, и нервы у
них не железные, а даже наоборот -
военные. И я на ходу деловито принимаю облик Клима, стараясь особенно выпилить
на морде эту его ухмылку ехидную. И
вот этой ухмылкой пространство сверлю перед собой - испугались, черти? Хорошо я
вас наколол?
И вот так я вскакиваю на ступеньку и распахиваю дверь фургона. Точнее -
ее передо мной распахивают. И вижу: в
фургоне аппаратуры немерено по стенкам развешено и пять человек народу. Из них я
только двоих знаю - это тот самый
генерал, которого я так неудачно изображал на военной базе, и его шкафтелохранитель.
А остальные трое на генерала
косятся - как себя вести, не знают. Не глазами, а как бы изнутри косятся, но я
же вижу, кто тут у них старший.
- Страшно? - говорю и цыкаю зубом. - Испугались?
- Не время для шуток, Клим, - говорит генерал задумчиво, а сам уже не
на меня смотрит, а куда-то в пол. - Где
Матвеев?
- Омаров в шоколаде, - говорю, - водку, девок, цыган и медведей.
Заказывайте банкет. Нету Матвеева!
И сам удивляюсь, что мне такие слова и с такой интонацией в голову
полезли. Но так, значит, и выражался Клим. Я
и раньше замечал - попробуешь изобразить лицом кого-то из знакомых, а тебе уже и
мысли его в голову лезут, и фразы. А
тут со всеми этими механизмами психологического воплощения...
- Вы оба, - произносит генерал задумчиво, - ушли в водозаборную
решетку, где ты на связь вышел последний раз
и рацию бросил.
- М-да, - говорю. - Пришлось повозиться. Он оказался намного сложнее,
чем меня пытались убедить...
- Тебя никто не пытался убедить! - перебивает генерал, и я понимаю, что
угадал. - Ты сам вызвался. Вот только
вопрос теперь сам понимаешь какой...
- Какой?
- Если ты сюда пришел в образе Матвеева, то не мог ли Матвеев прийти
сюда в твоем образе?
И внимательно смотрит на меня. Но я-то ждал этого вопроса, поэтому
взгляд выдерживаю.
- Ну? - говорю.
- Это я бы хотел услышать. Сам понимаешь,
- Что услышать? Оправдания и доказательства? - Я сощуриваю глаза, как
это делал Клим, и гоняю мышцы по
широким азиатским скулам. - Да, я не Клим. Я Матвеев. А Клима я удушил, на корм
мотылю отправил. Ты доволен, гнида?
Обрадовался? Это ты хотел услышать? - И надвигаюсь на него, главное прессинг,
прессинг.
- Отставить! - говорит генерал и выставляет вперед ладонь.
- Отставить? Тебе же все равно, кто из мутантов на тебя работает?
Главное, чтоб самый сильный? Тебе с
Матвеевым работать приятнее, да? С мальчишкой проще. И убрать его в последний
момент будет проще, так?
- Клим! Прекрати истерику! - рявкает генерал, но получается у него
неубедительно.
- Истерику? Да я чудом оттуда вышел - по сраным трубам, в дерьме и
ржавчине! А все потому, что одна седая
сволочь эксперименты ставит? Двух пауков сажает в банку и смотрит со спутника,
кто кого придушит, да?
- Клим!!! - рявкает генерал и оборачивается к дальней стенке, за
которой шофер. - Поехали уже! Поехали!
Я ударом ладони смахиваю с откидного столика распахнутый ноутбук, он
клацает в воздухе и захлопывается. А на
пол не падает только потому, что виснет на проводах. А я удивляюсь - чтобы вот с
такой злобой швырнуть компьютер? Это
надо было очень глубоко перевоплотиться. Но играть - так играть. Я сажусь на
откидной столик, упираю руки в колени и
смотрю на генерала. Генерал смотрит на меня.
Молчание длится несколько минут - очень долго. Наконец тонкие губы
генерала расходятся, и он говорит:
- Наорался?
Я молчу, сверлю его глазами. Действительно, ведь Клим прав - генерал
стравил нас, как пауков, и смотрел, кто
кого. То есть, тьфу, что я говорю? Не Клим прав, а я прав. Но в образе Клима.
- Для тебя новость хорошая, - говорит генерал. - Дато убрали.
Я смотрю на него в упор, глаза в глаза, а мысль у меня одна - только бы
в зрачках ничего не пробежало. Обычно в
таких случаях что-то моргает внутри человека.
Сразу понял, о ком он говорит. Я о нем часто вспоминал. "В волка
превращался. В козла превращался. Крылья на
спине делал, как летучий мыш" - так и звучали в ушах слова Вахтанга. Сколько их
еще бродит по свету, мутантов?
- А подробнее? - говорю.
- Запись посмотришь на базе.
Не видел я никогда этого Дато, но мне почему-то становится очень
горько, будто он был моим родственником.
Когда Вахтанг рассказал, как его горцы в пропасть сбросили, - не так было
горько. Но догадывался я, чувствовал, что
пропастью дело не кончится. И вот пожалуйста - узнать, что человек выжил и снова
попал, на это раз уже в серьезные руки.
- А гарантии какие? Его уже один раз убивали?
- А ты откуда знаешь? - напрягается генерал и весь подается вперед,
вглядываясь в мое лицо.
- Знаю.
- Откуда?
- Знаю. Потом расскажу.
- Сейчас расскажи!
- Потом расскажу. - Я прищуриваю глаза. - Сейчас не могу.
- Почему?
- Потом расскажу почему.
Правда хороший ответ? Это я еще от Аленки научился. Главное -
уклониться от немедленного ответа под любым
предлогом, намекая на самые зловещие и потусторонние обстоятельства, которые не
дают ответить вслух и немедленно.
Побожиться, что ответишь как на духу, ничего не скрывая, - все-все объяснишь.
Но - потом, потому что сейчас нельзя. А
потом, когда накал схлынет, можно удивленно поднять бровь: почему? Знаешь, так
дико в тот момент голова болела... Да,
поначалу Аленка часто такие штуки выкидывала... Замечаю, что генерал что-то
говорит, а я отвлекся.
- От него хоть что-то осталось? - перебиваю.
- Клетки на генетику.
- Ну и какие теперь планы?
- Бизнес-леди искать, - говорит генерал. И у меня все внутри так и
обрушивается. Потому что все это время - и с
утра, и пока по городу бежал, я только и старался не думать про Инку. А не
думать не получалось, все время чудилось, что
ее хрупкая фигурка бежит рядом, или она что-то говорит, или головой своей
стриженой кивает... Запало, не знаю почему.
Зацепило.
- Мне б твою уверенность. - Я неряшливо цыкаю зубом.
- Не уверен уже? - усмехается генерал, и в его улыбке мне вдруг чудится
мимика Клима. - Теория четверки. Теория
точки и теория четверки, забыл?
- Теория четверки... - Я снова задумчиво цыкаю зубом. Делаю вид, что
задумался, устал... Что ж это была за теория
такая? Эх, вот бы к нашему набору свойств еще телепатию. "Бизнес-леди искать" -
значит, ее еще не нашли. Как же они ее
ищут?
- Найдется леди, - говорю, - теперь никуда не денется. Если Матвеева
и даже Дато нашли.
- Смеешься? - мрачно кивает генерал. - Даже Дато...
- Смеюсь, - соглашаюсь я, хотя упорно не понимаю, чего тут смешного.
Но расспрашивать нельзя, и так на грани держусь. Хватит,
нарасспрашивался уже на базе в образе генерала, ничем
хорошим не кончилось.
- Если бы всех можно было держать на прицеле, как Дато, - неожиданно
вздыхает генерал. - Окажется леди вторым
Матвеевым - что тогда?
- Не вижу повода для шутки, - говорю холодно. - Матвеева нашли быстро.
Генерал смеется и качает головой. Чего смешного? Неужели они меня
искали дольше, чем Дато?
Дальше мы едем молча, и вскоре фургон начинает петлять, раскачиваться,
как неумелый лыжник, притормаживает
пару раз, а затем и вовсе останавливается. Конечно, я и ожидал, что сейчас увижу
серое здание того самого института той
самой лесной воинской части, но, скажу прямо, глаз оно не радовало. Как часто
здесь бывал Клим, вот вопрос? И что он
здесь делал? Может, мне, пока не поздно, имеет смысл сослаться на .потерю
памяти? Утерял в битве кусок мозга...
- Пойдем в переговорную, там просторно, - кивает генерал.
И мы с толпой сопровождающих идем сквозь проходную, поднимаемся на
лифте на шестой и заходим в ту самую
комнату с овальным столом и прилавками из оргстекла. Вроде даже ничего тут не
изменилось. Даже газета та же самая на
стене, обратно повесили. Хотя - нет, другая газета, свежая. С заголовком "Пройди
диспансеризацию, сделай прививки!". Ко
дню медика, что ли? А на громадном ореховом столе разложен большущий, наполовину
собранный паззл с портретом
президента - лоб, глаз, ухо и отдельным куском - подбородок. А рядом разбросаны
горки разноцветных сегментов.
- Садись. - Генерал мимоходом кивает мне на кресло. - Чай, кофе,
коньяк?
- Бутербродов.
Один из сопровождающих выходит, другие стоят у входа, как будто чего-то
ждут. Генерал неторопливо садится за
дальний конец стола, вынимает очки - оказывается, он очки носит, - вынимает
папку, которую ему сунули в коридоре, и
внимательно рассматривает бумагу, лежащую сверху. Затем поднимает взгляд на
меня, снимает очки и совершенно подетски
прикусывает одну дужку.
- Ну и какие у тебя планы на будущее? - спрашивает он.
- Я бы сначала хотел услышать руководящую линию, - отнекиваюсь я.
Генерал задумчиво кусает дужку очков и наконец произносит:
- Удивительно.
- Что именно?
- Удивительно, что ты от меня хочешь слышать указания и инструкции.
- Что ж тут удивительного? - настораживаюсь я.
- Скажи, Алекс, - произносит генерал задумчиво, - а что, Клим тебе
прямо так и говорил, будто он с нами вместе
работает?
Я обалдеваю, но держу себя в руках. Знаем мы эти военные штуки, читали.
- Послушай, - говорю развязно, - папаша. Ты свои приборы будешь на
ком-нибудь другом проверять. Резать
правду-матку не к сроку и не к месту, фиксировать, как зрачок дрогнул и ладони
вспотели. А у меня не так много времени.
Давай по делу.
- По делу, - вздыхает генерал. - По делу. Ситуация дикая. Ты думаешь,
что я тебя раскалываю, отслеживаю
реакцию зрачков, беру на понт, да? А ты обо мне подумай. Ко мне приходит в
фургон незнакомый человек и начинает вести
себя так, будто он мой заместитель или самый любимый подчиненный. Прекрати,
Алекс, ломать комедию. Я совершенно не
понимаю, чего ты добиваешься? Что ты хочешь от меня услышать? Клим - это
оборотень-убийца, который никогда с нами
не работал. Приезжал один раз, застал твои полеты. Авиатор-самоделкин... Был
жесткий разговор, мы его отпустили.
Я молчу.
- Зачем отпустили, ты спросишь? А что с ним было делать? Устроить тот
же цирк, что и с тобой? С беспорядочной
стрельбой по амебам и летучим мышам?
Я молчу.
- Не знаю, о чем у вас был разговор и что вы за потасовку устроили. Я
не знаю, что он тебе сказал и зачем. Но я рад,
что его нет в живых.
- Ага, - говорю. - А по рации он, значит, не с тобой общался?
Генерал задумывается.
- Со мной, - кивает он наконец. - Для этого мы ему рацию и дали.
- Так чего ты мне мозги паришь, что он у вас не работал?
- Не работал. Рацию дали, помощь обещали. Советовался он, можно ли ему
пролезать сквозь мелкую решетку.
- И вы, конечно, сказали, что можно?
- Мы сказали уклончиво - подумаем над этим вопросом. Так что он у нас
не работал. Вот с тобой мы попробуем
поработать.
- А с Дато поработать? - спрашиваю.
Генерал откидывается на черную кожаную спинку кресла и смотрит на меня
сквозь прищур. Затем кивает вдаль, и
все, кто толпились все это время у дверей, выходят, человек семь их там было.
- Алекс, скажи, сколько на твоем счёту трупов?
- Трупов?
- Трупов. Убитых людей.
- Ни одного.
- Ни одного... - повторяет генерал. - Клима ты не считаешь человеком?
- Я не убивал его.
- Ну, допустим. У Дато было двенадцать, у Клима за сотню. Это еще нам
не все известно.
- Ну, раз у нас такой разговор пошел, кто ты вообще такой? Мент?
Военный?
- Внутренняя разведка.
- Ясно, - говорю, хотя мне ничего не ясно. - Ничего, что на "ты"?
- Пока ничего. Не трогай, пожалуйста, пусть лежит.
- Ну ладно. - Я встаю с кресла и прохаживаюсь по комнате. - А какое
задание у тебя, гражданин р
...Поділитися у соцмережах
