Жанр: Сказка
Сказки
...ву, милейший Ларсен, принести в
комнаты подобный цветок? Теперь над нами будут потешаться!
И прекрасный голубой цветок, сорванный на грядке, был изгнан из господских
покоев, где он оказался не к месту. А господа отправились к
принцессе извиняться и объясняться, что цветок был обыкновенным огородным
растением, которое садовник вздумал поставить в вазу, за что и получил
строгий выговор.
- Это грешно и несправедливо - укоризненно проговорила принцесса. -
Он открыл для нас цветок, о котором мы ничего не знали, показал нам красоту
там, где мы и не думали ее искать! Пока артишоки в цвету, я прикажу
придворному садовнику каждый день ставить их в вазу в моей комнате.
Так она и сделала.
Тогда господа объявили садовнику, что он снова может поставить в вазу
свежий цветок артишока.
- В сущности, цветок и в самом деле красив, - сказали они. - Да, красив,
как это ни странно!
И они даже похвалили садовника.
- Он любит, когда его хвалят, - говорили господа. - Он у нас балованное
дитя!
Как-то раз осенью поднялась буря. К ночи она так разбушевалась, что
вырвала с корнем несколько могучих деревьев на опушке леса. И к большому
горю господ (они так и говорили: "Какое горе!"), но к великой радости
садовника, она повалила оба высоких дерева с птичьими гнездами. Слуги
потом рассказывали, что к завыванию бури примешивались крики грачей и
ворон, которые бились крыльями в оконные стекла.
- Ну, теперь вы рады, Ларсен, - сказали господа. - Буря сломала деревья,
и птицы улетели в лес. Ничто здесь больше не напоминает о старине:
от нее не осталось и следа. Нас это глубоко огорчает!
Садовник ничего не ответил господам. Он молча лелеял мечту о том, как
он возделает теперь прекрасный, солнечный участок земли, к которому
прежде не смел прикоснуться, и превратит его в украшение всего сада на
радость своим господам.
Вырванные бурей деревья, падая, смяли и поломали старые буксовые кусты,
и садовник посадил на их месте простые полевые и лесные растения
родной земли.
Ни один садовник, кроме Ларсена, не решился бы посадить в господском
саду подобные растения. А Ларсен каждому отвел подходящий для него участок
на солнце или в тени - как кому было нужно. Землю он возделывал с
любовью, и земля щедро отблагодарила его.
Здесь поднялся уроженец шотландских пустошей - можжевельник, похожий
цветом и очертаниями на итальянский кипарис. Расцвел блестящий колючий
терновник, одетый зеленью и зимой и летом. А кругом пышно разросся папоротник
разных видов, то напоминавший миниатюрные пальмы, то казавшийся
предком нежного прекрасного растения, которое мы называем "венерины волосы".
Здесь цвел и репейник, который люди обычно презирают, но напрасно,
потому что его свежие цветы могут служить украшением любого букета.
Репейник рос на сухой почве, а ниже, на более влажном месте, зеленел лопух,
тоже презираемое всеми растение, хотя его крупные, мощные листья
придают ему своеобразную красоту. Королевская свеча - полевое растение с
высоким стеблем и яркими цветами - тянулась ввысь, похожая на огромный
многосвечный канделябр. Цвели здесь также ясменник, первоцвет, лесной
ландыш, белокрыльник и нежная трехлистная кислица. Любо-дорого было
смотреть на всю эту красоту!
А впереди всех, у самой проволочной ограды, расположился ряд карликовых
грушевых деревьев, привезенных из Франции. Погода стояла солнечная,
уход за ними был заботливый, и они вскоре стали приносить крупные, сочные
плоды - такие же, как и у себя на родине.
На месте двух старых, засохших деревьев садовник водрузил два длинных
шеста: один из них был увенчан Даннеброгом - датским флагом, а другой
шест летом и осенью был обвит душистыми побегами хмеля; зимой же к нему
подвешивали кормушку, чтобы птицам небесным было чем поживиться на рождество.
- Наш Ларсен становится сентиментальным на старости лет, - пожимали
плечам" господа. - Но он служит нам преданно и честно.
В новогоднем номере одного столичного иллюстрированного журнала появилась
гравюра, изображавшая старое поместье. На ней виден был и Даннеброг,
и кормушка с рождественским угощением для птиц, а подпись гласила:
"Какая это прекрасная мысль - возродить давний обычай, столь характерный
для подобной старинной усадьбы!"
- Что бы наш Ларсен ни придумал, об этом сейчас же раззвонят по всему
свету! - удивлялись господа. - Прямо счастливец какой-то! Право, нам,
чего доброго, придется еще гордиться тем, что он служит у нас.
Но они, разумеется, и не думали этим гордиться, ибо никогда не забывали,
что они знатные господа, а значит, могут в любую минуту прогнать
Ларсена, если им вздумается. Но они его не прогоняли, это были добрые
люди, а таких добрых людей на белом свете очень много, к счастью для
разных там Ларсенов.
Вот и вся история о садовнике и господах.
Поразмысли-ка о ней на досуге.
Огниво
Шел солдат по дороге: раз-два! раз-два! Ранец за спиной, сабля на боку;
он шел домой с войны. На дороге встретилась ему старая ведьма - безобразная,
противная: нижняя губа висела у нее до самой груди.
- Здорово, служивый! - сказала она. - Какая у тебя славная сабля! А
ранец-то какой большой! Вот бравый солдат! Ну сейчас ты получишь денег,
сколько твоей душе угодно.
- Спасибо, старая ведьма! - сказал солдат.
- Видишь вон то старое дерево? - сказала ведьма, показывая на дерево,
которое стояло неподалеку. - Оно внутри пустое. Влезь наверх, там будет
дупло, ты и спустись в него, в самый низ! А перед тем я обвяжу тебя веревкой
вокруг пояса, ты мне крикни, и я тебя вытащу.
- Зачем мне туда лезть? - спросил солдат.
- За деньгами! - сказала ведьма. - Знай, что когда ты доберешься до
самого низа, то увидишь большой подземный ход; в нем горит больше сотни
ламп, и там совсем светло. Ты увидишь три двери; можешь отворить их,
ключи торчат снаружи. Войди в первую комнату; посреди комнаты увидишь
большой сундук, а на нем собаку: глаза у нее, словно чайные чашки! Но ты
не бойся! Я дам тебе свой синий клетчатый передник, расстели его на полу,
а сам живо подойди и схвати собаку, посади ее на передник, открой
сундук и бери из него денег вволю. В этом сундуке одни медяки; захочешь
серебра - ступай в другую комнату; там сидит собака с глазами, как
мельничные колеса! Но ты не пугайся: сажай ее на передник и бери себе
денежки. А захочешь, так достанешь и золота, сколько сможешь унести;
пойди только в третью комнату. Но у собаки, что сидит там на деревянном
сундуке, глаза - каждый с круглую башню. Вот это собака! Злющая-презлющая!
Но ты ее не бойся: посади на мой передник, и она тебя не тронет, а
ты бери себе золота, сколько хочешь!
- Оно бы недурно! - сказал солдат. - Но что ты с меня за это
возьмешь, старая ведьма? Ведь что-нибудь да тебе от меня нужно?
- Я не возьму с тебя ни полушки! - сказала ведьма. - Только принеси
мне старое огниво, его позабыла там моя бабушка, когда спускалась в последний
раз.
- Ну, обвязывай меня веревкой! - приказал солдат.
- Готово! - сказала ведьма. - А вот и мой синий клетчатый передник!
Солдат влез на дерево, спустился в дупло и очутился, как сказала
ведьма, в большом проходе, где горели сотни ламп.
Вот он открыл первую дверь. Ох! Там сидела собака с глазами, как чайные
чашки, и таращилась на солдата.
- Вот так молодец! - сказал солдат, посадил пса на ведьмин передник и
набрал полный карман медных денег, потом закрыл сундук, опять посадил на
него собаку и отправился в другую комнату. Ай-ай! Там сидела собака с
глазами, как мельничные колеса.
- Нечего тебе таращиться на меня, глаза заболят! - сказал солдат и
посадил собаку на ведьмин передник. Увидев в сундуке огромную кучу серебра,
он выбросил все медяки и набил оба кармана и ранец серебром. Затем
солдат пошел в третью комнату. Фу ты пропасть! У этой собаки глаза
были ни дать ни взять две круглые башни и вертелись, точно колеса.
- Мое почтение! - сказал солдат и взял под козырек. Такой собаки он
еще не видывал.
Долго смотреть на нее он, впрочем, не стал, а взял да и посадил на
передник и открыл сундук. Батюшки! Сколько тут было золота! Он мог бы
купить на него весь Копенгаген, всех сахарных поросят у торговки сластями,
всех оловянных солдатиков, всех деревянных лошадок и все кнутики на
свете! На все хватило бы! Солдат повыбросил из карманов и ранца серебряные
деньги и так набил карманы, ранец, шапку и сапоги золотом, что
еле-еле мог двигаться. Ну, наконец-то он был с деньгами! Собаку он опять
посадил на сундук, потом захлопнул дверь, поднял голову и закричал:
- Тащи меня, старая ведьма!
- Огниво взял? - спросила ведьма.
- Ах черт, чуть не забыл! - сказал солдат, пошел и взял огниво.
Ведьма вытащила его наверх, и он опять очутился на дороге, только теперь
и карманы его, и сапоги, и ранец, и фуражка были набиты золотом.
- Зачем тебе это огниво? - спросил солдат.
- Не твое дело! - ответила ведьма. - Получил деньги, и хватит с тебя!
Ну, отдай огниво!
- Как бы не так! - сказал солдат. - Сейчас же говори, зачем тебе оно,
не то вытащу саблю да отрублю тебе голову.
- Не скажу! - уперлась ведьма.
Солдат взял и отрубил ей голову. Ведьма повалилась мертвая, а он завязал
все деньги в ее передник, взвалил узел на спину, сунул огниво в
карман и зашагал прямо в город.
Город был чудесный; солдат остановился на самом дорогом постоялом
дворе, занял самые лучшие комнаты и потребовал все свои любимые блюда -
теперь ведь он был богачом!
Слуга, который чистил приезжим обувь, удивился, что у такого богатого
господина такие плохие сапоги, но солдат еще не успел обзавестись новыми.
Зато на другой день он купил себе и хорошие сапоги и богатое платье.
Теперь солдат стал настоящим барином, и ему рассказали обо всех чудесах,
какие были тут, в городе, и о короле, и о его прелестной дочери, принцессе.
- Как бы ее увидать? - спросил солдат.
- Этого никак нельзя! - сказали ему. - Она живет в огромном медном
замке, за высокими стенами с башнями. Никто, кроме самого короля, не
смеет ни войти туда, ни выйти оттуда, потому что королю предсказали,
будто дочь его выйдет замуж за простого солдата, а короли этого не любят!
"Вот бы на нее поглядеть!" - подумал солдат.
Да кто бы ему позволил?!
Теперь-то он зажил весело: ходил в театры, ездил кататься в королевский
сад и много помогал бедным. И хорошо делал: он ведь по себе знал,
как плохо сидеть без гроша в кармане! Теперь он был богат, прекрасно
одевался и приобрел очень много друзей; все они называли его славным малым,
настоящим кавалером, а ему это очень нравилось. Так он все тратил
да тратил деньги, а вновь-то взять было неоткуда, и осталось у него в
конце концов всего-навсего две денежки! Пришлось перебраться из хороших
комнат в крошечную каморку под самой крышей, самому чистить себе сапоги
и даже латать их; никто из друзей не навещал его, - уж очень высоко было
к нему подниматься!
Раз как-то, вечером, сидел солдат в своей каморке; совсем уже стемнело,
и вспомнил про маленький огарочек в огниве, которое взял в подземелье,
куда спускала его ведьма. Солдат достал огниво и огарок, но стоило
ему ударить по кремню, как дверь распахнулась, и перед ним очутилась
собака с глазами, точно чайные чашки, та самая, которую он видел в подземелье.
- Что угодно, господин? - пролаяла она.
- Вот так история! - сказал солдат. - Огниво-то, выходит, прелюбопытная
вещица: я могу получить все, что захочу! Эй ты, добудь мне деньжонок!
- сказал он собаке. Раз - ее уж и след простыл, два - она опять тут
как тут, а в зубах у нее большой кошель, набитый медью! Тут солдат понял,
что за чудное у него огниво. Ударишь по кремню раз - является собака,
которая сидела на сундуке с медными деньгами; ударишь два - является
та, которая сидела на серебре; ударишь три - прибегает собака, что сидела
на золоте.
Солдат опять перебрался в хорошие комнаты, стал ходить в щегольском
платье, и все его друзья сейчас же узнали его и ужасно полюбили.
Вот ему и приди в голову: "Как это глупо, что нельзя видеть принцессу.
Такая красавица, говорят, а что толку? Ведь она век свой сидит в
медном замке, за высокими стенами с башнями. Неужели мне так и не удастся
поглядеть на нее хоть одним глазком? Ну-ка, где мое огниво?" И он
ударил по кремню раз - в тот же миг перед ним стояла собака с глазами,
точно чайные чашки.
- Теперь, правда, уже ночь, - сказал солдат. - Но мне до смерти захотелось
увидеть принцессу, хоть на одну минуточку!
Собака сейчас же за дверь, и не успел солдат опомниться, как она явилась
с принцессой. Принцесса сидела у собаки на спине и спала. Она была
чудо как хороша; всякий сразу бы увидел, что это настоящая принцесса, и
солдат не утерпел и поцеловал ее, - он ведь был бравый воин, настоящий
солдат.
Собака отнесла принцессу назад, и за утренним чаем принцесса рассказала
королю с королевой, какой она видела сегодня ночью удивительный сон
про собаку и солдата: будто она ехала верхом на собаке, а солдат поцеловал
ее.
- Вот так история! - сказала королева.
И на следующую ночь к постели принцессы приставили старуху фрейлину -
она должна была разузнать, был ли то в самом деле сон или что другое.
А солдату опять до смерти захотелось увидеть прелестную принцессу. И
вот ночью опять явилась собака, схватила принцессу и помчалась с ней во
всю прыть, но старуха фрейлина надела непромокаемые сапоги и пустилась
вдогонку. Увидав, что собака скрылась с принцессой в одном большом доме,
фрейлина подумала: "Теперь я знаю, где их найти!"взяла кусок мела, поставила
на воротах дома крест и отправилась домой спать. Но собака, когда
понесла принцессу назад, увидала этот крест, тоже взяла кусок мела и
наставила крестов на всех воротах в городе. Это было ловко придумано:
теперь фрейлина не могла отыскать нужные ворота - повсюду белели кресты.
Рано утром король с королевой, старуха фрейлина и все офицеры пошли
посмотреть, куда это ездила принцесса ночью.
- Вот куда! - сказал король, увидев первые ворота с крестом.
- Нет, вот куда, муженек! - возразила королева, заметив крест на других
воротах.
- Да и здесь крест и здесь! - зашумели другие, увидев кресты на всех
воротах. Тут все поняли, что толку им не добиться.
Но королева была женщина умная, умела не только в каретах разъезжать.
Взяла она большие золотые ножницы, изрезала на лоскутки штуку шелковой
материи, сшила крошечный хорошенький мешочек, насыпала в него мелкой
гречневой крупы, привязала его на спину принцессе и потом прорезала в
мешочке дырочку, чтобы крупа могла сыпаться на дорогу, по которой ездила
принцесса.
Ночью собака явилась опять, посадила принцессу на спину и понесла к
солдату; солдат так полюбил принцессу, что начал жалеть, отчего он не
принц, - так хотелось ему жениться на ней. Собака и не заметила, что
крупа сыпалась за нею по всей дороге, от самого дворца до окна солдата,
куда она прыгнула с принцессой. Поутру король и королева сразу узнали,
куда ездила принцесса, и солдата посадили в тюрьму.
Как там было темно и скучно! Засадили его туда и сказали: "Завтра утром
тебя повесят!" Очень было невесело услышать это, а огниво свое он
позабыл дома, на постоялом дворе.
Утром солдат подошел к маленькому окошку и стал смотреть сквозь железную
решетку на улицу: народ толпами валил за город смотреть, как будут
вешать солдата; били барабаны, проходили полки. Все спешили, бежали
бегом. Бежал и мальчишка-сапожник в кожаном переднике и туфлях. Он мчался
вприпрыжку, и одна туфля слетела у него с ноги и ударилась прямо о
стену, у которой стоял солдат и глядел в окошко.
- Эй ты, куда торопишься! - сказал мальчику солдат. - Без меня ведь
дело не обойдется! А вот, если сбегаешь туда, где я жил, за моим огнивом,
получишь четыре монеты. Только живо!
Мальчишка был не прочь получить четыре монеты, он стрелой пустился за
огнивом, отдал его солдату и... А вот теперь послушаем!
За городом построили огромную виселицу, вокруг стояли солдаты и сотни
тысяч народу. Король и королева сидели на роскошном троне прямо против
судей и всего королевского совета.
Солдат уже стоял на лестнице, и ему собирались накинуть веревку на
шею, но он сказал, что, прежде чем казнить преступника, всегда исполняют
какое-нибудь его желание. А ему бы очень хотелось выкурить трубочку, -
это ведь будет последняя его трубочка на этом свете!
Король не посмел отказать в этой просьбе, и солдат вытащил свое огниво.
Ударил по кремню раз, два, три - и перед ним предстали все три собаки:
собака с глазами, как чайные чашки, собака с глазами, как мельничные
колеса, и собака с глазами, как круглая башня.
- А ну помогите мне избавиться от петли! - приказал солдат.
И собаки бросились на судей и на весь королевский совет: того за ноги,
того за нос да кверху на несколько сажен, и все падали и разбивались
вдребезги!
- Не надо! - закричал король, но самая большая собака схватила его
вместе с королевой и подбросила их вверх вслед за другими. Тогда солдаты
испугались, а весь народ закричал:
- Служивый, будь нашим королем и возьми за себя прекрасную принцессу!
Солдата посадили в королевскую карету, и все три собаки танцевали перед
ней и кричали "ура". Мальчишки свистели, засунув пальцы в рот, солдаты
отдавали честь. Принцесса вышла из своего медного замка и сделалась
королевой, чем была очень довольна. Свадебный пир продолжался целую неделю;
собаки тоже сидели за столом и таращили глаза.
ДИКИЕ ЛЕБЕДИ
Далеко-далеко, в той стране, куда улетают от нас на зиму ласточки,
жил король. У него было одиннадцать сыновей и одна дочка, Элиза.
Одиннадцать братьев-принцев уже ходили в школу; на груди у каждого
красовалась звезда, а сбоку гремела сабля; писали они на золотых досках
алмазными грифелями и отлично умели читать, хоть по книжке, хоть наизусть
- все равно. Сразу было слышно, что читают настоящие принцы! Сестрица
их Элиза сидела на скамеечке из зеркального стекла и рассматривала
книжку с картинками, за которую было заплачено полкоролевства.
Да, хорошо жилось детям, только недолго!
Отец их, король той страны, женился на злой королеве, которая невзлюбила
бедных детей. Им пришлось испытать это в первый же день: во дворце
шло веселье, и дети затеяли игру в гости, но мачеха вместо разных пирожных
и печеных яблок, которых они всегда получали вдоволь, дала им чайную
чашку песку и сказала, что они могут представить себе, будто это угощение.
Через неделю она отдала сестрицу Элизу на воспитание в деревню каким-то
крестьянам, а прошло еще немного времени, и она успела столько
наговорить королю о бедных принцах, что он больше и видеть их не хотел.
- Летите-ка подобру-поздорову на все четыре стороны! - сказала злая
королева. - Летите большими птицами без голоса и промышляйте о себе сами!
Но она не могла сделать им такого зла, как бы ей хотелось, - они
превратились в одиннадцать прекрасных диких лебедей, с криком вылетели
из дворцовых окон и понеслись над парками и лесами.
Было раннее утро, когда они пролетали мимо избы, где спала еще крепким
сном их сестрица Элиза. Они принялись летать над крышей, вытягивали
свои гибкие шеи и хлопали крыльями, но никто не слышал и не видел их;
так им пришлось улететь ни с чем. Высоко-высоко взвились они к самым облакам
и полетели в большой темный лес, что тянулся до самого моря.
Бедняжечка Элиза стояла в крестьянской избе и играла зеленым листочком
- других игрушек у нее не было; она проткнула в листе дырочку, смотрела
сквозь нее на солнышко, и ей казалось, что она видит ясные глаза
своих братьев; когда же теплые лучи солнца скользили по ее щеке, она
вспоминала их нежные поцелуи.
Дни шли за днями, один как другой. Колыхал ли ветер розовые кусты,
росшие возле дома, и шептал розам: "Есть ли кто-нибудь красивее вас?" -
розы качали головками и говорили: "Элиза красивее". Сидела ли в воскресный
день у дверей своего домика какая-нибудь старушка, читавшая псалтырь,
а ветер переворачивал листы, говоря книге: "Есть ли кто набожнее
тебя?" книга отвечала: "Элиза набожнее!" И розы и псалтырь говорили сущую
правду.
Но вот Элизе минуло пятнадцать лет, и ее отправили домой. Увидав, какая
она хорошенькая, королева разгневалась и возненавидела падчерицу.
Она с удовольствием превратила бы ее в дикого лебедя, да нельзя было
сделать этого сейчас же, потому что король хотел видеть свою дочь.
И вот рано утром королева пошла в мраморную, всю убранную чудными
коврами и мягкими подушками купальню, взяла трех жаб, поцеловала каждую
и сказала первой:
- Сядь Элизе на голову, когда она войдет в купальню; пусть она станет
такою же тупой и ленивой, как ты! А ты сядь ей на лоб! - сказала она
другой. - Пусть Элиза будет такой же безобразной, как ты, и отец не узнает
ее! Ты же ляг ей на сердце! - шепнула королева третьей жабе. -
Пусть она станет злонравной и мучиться от этого!
Затем она спустила жаб в прозрачную воду, и вода сейчас же вся позеленела.
Позвав Элизу, королева раздела ее и велела ей войти в воду. Элиза
послушалась, и одна жаба села ей на темя, другая на лоб, а третья на
грудь; но Элиза даже не заметила этого, и, как только вышла из воды, по
воде поплыли три красных мака. Если бы жабы не были отравлены поцелуем
ведьмы, они превратились бы, полежав у Элизы на голове и на сердце, в
красные розы; девушка была так набожна и невинна, что колдовство никак
не могло подействовать на нее.
Увидав это, злая королева натерла Элизу соком грецкого ореха, так что
она стала совсем коричневой, вымазала ей личико вонючей мазью и спутала
ее чудные волосы. Теперь нельзя было и узнать хорошенькую Элизу. Даже
отец ее испугался и сказал, что это не его дочь. Никто не признавал ее,
кроме цепной собаки да ласточек, но кто же стал бы слушать бедных тварей!
Заплакала Элиза и подумала о своих выгнанных братьях, тайком ушла из
дворца и целый день брела по полям и болотам, пробираясь к лесу. Элиза и
сама хорошенько не знала, куда надо ей идти, но так истосковалась по
своим братьям, которые тоже были изгнаны из родного дома, что решила искать
их повсюду, пока не найдет.
Недолго пробыла она в лесу, как уже настала ночь, и Элиза совсем сбилась
с дороги; тогда она улеглась на мягкий мох, прочла молитву на сон
грядущий и склонила голову на пень. В лесу стояла тишина, воздух был такой
теплый, в траве мелькали, точно зеленые огоньки, сотни светлячков, а
когда Элиза задела рукой за какой-то кустик, они посыпались в траву
звездным дождем.
Всю ночь снились Элизе братья: все они опять были детьми, играли
вместе, писали грифелями на золотых досках и рассматривали чудеснейшую
книжку с картинками, которая стоила полкоролевства. Но писали они на
досках не черточки и нулики, как бывало прежде, - нет, они описывали
все, что видели и пережили. Все картины в книжке были живые: птицы распевали,
а люди сходили со страниц и разговаривали с Элизой и ее
братьями; но стоило ей захотеть перевернуть лист, - они впрыгивали обратно,
иначе в картинках вышла бы путаница.
Когда Элиза проснулась, солнышко стояло уже высоко; она даже не могла
хорошенько видеть его за густою листвой деревьев, но отдельные лучи его
пробирались между ветвями и бегали золотыми зайчиками по траве; от зелени
шел чудный запах, а птички чуть не садились Элизе на плечи. Невдалеке
слышалось журчание источника; оказалось, что тут бежало несколько
больших ручьев, вливавшихся в пруд с чудным песчаным дном. Пруд был окружен
живой изгородью, но в одном месте дикие олени проломали для себя
широкий проход, и Элиза могла спуститься к самой воде. Вода в пруду была
чистая и прозрачная; не шевели ветер ветвей деревьев и кустов, можно было
бы подумать, что и деревья и кусты нарисованы на дне, так ясно они
отражались в зеркале вод.
Увидав в воде свое лицо, Элиза совсем перепугалась, такое оно было
черное и гадкое; и вот она зачерпнула горсть воды, потерла глаза и лоб,
и опять заблестела ее белая нежная кожа. Тогда Элиза разделась совсем и
вошла в прохладную воду. Такой хорошенькой принцессы поискать было по
белу свету!
Одевшись и заплетя свои длинные волосы, она пошла к журчащему источнику,
напилась воды прямо из пригоршни и потом пошла дальше по лесу, сама
не зная куда. Она думала о своих братьях и надеялась, что бог не покинет
ее: это он ведь повелел расти диким лесным яблокам, чтобы напитать
ими голодных; он же указал ей одну из таких яблонь, ветви которой гнулись
от тяжести плодов. Утолив голод, Элиза подперла ветви палочками и
углубилась в самую чащу леса. Там стояла такая тишина, что Элиза слышала
свои собственные шаги, слышала шуршанье каждого сухого листка, попадавшегося
ей под ноги. Ни единой птички не залетало в эту глушь, ни единый
солнечный луч не проскальзывал сквозь сплошную чащу ветвей. Высокие
стволы стояли плотными рядами, точно бревенчатые стены; никогда еще Элиза
не чувствовала себя такой одинокой.
Ночью стало еще темнее; во мху не светилось ни единого светлячка. Печально
улеглась Элиза на траву, и вдруг ей показалось, что ветви над ней
раздвинулись, и на нее глянул добрыми очами сам господь бог; маленькие
ангелочки выглядывали из-за его головы и из-под рук.
Проснувшись утром, она и сама не знала, было ли то во сне или наяву.
Отправившись дальше, Элиза встретила старушку с корзинкой ягод; старушка
дала девушке горсточку ягод, а Элиза спросила ее, не проезжали ли
тут, по лесу, одиннадцать принцев.
- Нет, - сказала старушка, - но вчера я видела здесь на реке одиннадцать
лебедей в золотых коронах.
И старушка вывела Элизу к обрыву, под которым протекала река. По обоим
берегам росли деревья, простиравшие навстречу друг другу свои длинные,
густо покрытые листьями ветви. Те из деревьев, которым
...Закладка в соц.сетях
