Жанр: Научная фантастика
Илион
...азурных озер.
Колесница резко снизилась, так что моравек разглядел укрытые полумраком
четырехкилометровые отвесные скалы у подножия, ниточки дорог и крохотные постройки
на тоненькой, в две-три мили, полоске пляжа между золотым океаном и подошвой горы.
Чуть севернее выглядывал из воды терраформированный островок, напоминающий
голову осторожной ящерицы.
Любитель Шекспира живописал захватывающее зрелище слепому другу по личному
лучу. Иониец ответил кратко:
- Звучит премило. Если б еще погулять здесь без экскурсовода...
Манмут спохватился: и в самом деле, что-то он увлекся местными красотами.
Колесница нырнула вниз. За три тысячи километров до заснеженного склона
европеец ощутил озоновый шок и перепад напряжения: путешественники пересекли
силовой щит.
- Прости, дружище, что вовремя не заметил этого парня, - шепнул Манмут за
пару мгновений до посадки.. - Могли бы улизнуть...
- Брось ты, - метафорически отмахнулся Орфу. - Даже искушенного знатока
прозы нет-нет, да и подстережет эдакий бог из машины.
Приземлившись, великан ухватил бывшего капитана подлодки за шею и поволок его
в самое огромное из рукотворных помещений, которое тот видел на своем веку. Навстречу
вышли другие боги, они потащили следом помятого ионийца, Прибор и передатчик.
Любитель сонетов уже привык думать, что эти существа на колесницах считают себя
античными богами и что выбор ими Олимпа вовсе не случаен. Голограммы в
бесчисленных нишах только подтвердили его догадку.
Зал начал заполняться. Великан, изловивший моравеков, докладывал о поимке
царственному старцу - очевидно, Зевсу, - и лопотал исключительно по-гречески. Когда
молодой исполин умолк, его начальник обратился к Манмуту на том же древнем наречии.
Маленький европеец ответил по-английски. Боги непонимающе наморщили лбы.
Проклятье! Отправляясь в первые плавания на "Смуглой леди", маленький моравек не
мог и вообразить, что однажды его существование будет зависеть от такой чепухи.
Ругая себя за недальновидность, любитель-шекспировед переключился с
английского на французский, с французского на немецкий, с немецкого на русский, с
русского на японский, пытаясь воспроизвести одну и ту же фразу: "Я пришел с миром и
не желал ничего дурного". Зевс властно поднял гигантскую длань, чтобы тот замолчал.
Боговидные создания оживленно заговорили, и голоса их звучали не слишком
дружелюбно.
- Что происходит? - спросил по личному лучу Орфу, побитый панцирь которого
валялся на полу вместе с прочими артефактами, захваченными на гондоле.
Как и подозревал Манмут, местные жители не распознали в изуродованной железке
разумное существо. Потому-то он и употреблял местоимение "я" вместо "мы".
Неизвестно ведь, что ждет впереди, пускай уцелеет хотя бы друг. Конечно, моравек с
трудом представлял себе, каким образом слепой и безногий бедняга скроется из
вражеского стана, и все же...
- Боги толкуют между собой. И я ни бельмеса не понимаю.
- Повтори-ка несколько слов.
Европеец беззвучно повторил.
- Так и знал. Это классическая версия древнегреческого. В моей базе данных он
есть.
- Скачаешь для меня? - попросил Манмут.
- По личной связи? Это займет примерно час. Ты не торопишься, старина?
Тот повернул голову. Красавцы гуманоиды перебрасывались непонятными
отрывистыми фразами и, казалось, близились к некоему общему решению.
- Тороплюсь.
- Тогда пересылай мне все, что услышишь. Я стану переводить и затем
диктовать тебе наши ответы.
- Достаточно быстро? - уточнил европеец.
- А что, есть выбор? - хмыкнул товарищ.
Бывший капитан подлодки воспроизвел речи молодого блондина, получил перевод,
посоветовался с Орфу и выучил ответ по слогам в течение доли секунды.
- ...на мой взгляд, груда металла и маленькая умная машинка - никчемная добыча,
владыка Зевс, - с поклоном закончил двух-с-половиной-метровый атлет.
- Не спеши выбрасывать игрушки на свалку, о сребролукий Аполлон, - возразил
тот. - Еще неизвестно, откуда и зачем они прибыли. Воздушный шар - это тебе не
детская забава.
- Я тоже не игрушка, - вмешался Манмут. - Я прилетел с миром и не желаю
ничего дурного.
Боги засовещались вполголоса.
- Какого роста эти существа? - поинтересовался Орфу.
Товарищ прикинул на глаз и ответил.
- Невозможно, - заспорил краб. - Функции человеческого скелета начинают
нарушаться уже после двух метров, а три - полная анатомическая нелепость. Кости
голеней не выдержат нагрузки.
- Мы ведь на Марсе, - напомнил европеец. - Здешняя гравитация хоть и
ужаснее всех, которые мне приходилось терпеть, однако земное притяжение должно
быть троекратно сильнее.
- Так ты полагаешь, они оттуда? Мне почему-то не верится, разве что...
- Извини, дружище. Я тут слегка занят.
Владыка рассмеялся, чуть наклонившись вперед на своем золотом троне:
- О, маленькая игрушка умеет болтать по-человечьи?
- Умею, - отозвался зрячий моравек; вдвоем с товарищем они перебрали разные
варианты обращения, но, так и не отыскав ничего подходящего для верховного божества,
отца бессмертных и смертных, отказались от притязаний на придворную вежливость.
- Целители тоже ведут беседы! - огрызнулся Аполлон, по-прежнему глядя на
Зевса. - А думать не могут.
- Я способен и говорить, и мыслить, - ответил знаток сонетов.
- Да неужели? - протянул седобородый. - Какая умная машинка. Ну-ка, скажи
нам, есть ли у тебя имя?
- Моравек Манмут, - с достоинством представился тот. - Исследователь
подводных глубин обледеневших морей Европы.
- Далековато заплыл! - Гигант усмехнулся в бороду, и поверхность бывшего
капитана содрогнулась от низкочастотного грохота. - Кто твой отец, о моравек Манмут?
- У меня нет отца, о Зевс, - честно признался тот, посоветовавшись с приятелем.
- Тогда ты всего лишь игрушка, - заключил владыка, и его громадные
белоснежные брови почти сошлись на переносице.
- Нет, - бесстрашно возразил европеец. - Я разумное существо, хотя и облачен в
непривычную для вас форму. Как и мой друг Орфу с Ио, высоковакуумный моравек. -
Он указал рукой, и взоры бессмертных устремились на покоробленный панцирь.
Иониец сам пожелал быть представленным и разделить судьбу товарища.
- Еще одно мыслящее создание, только в виде раздавленного краба? - Верховный
бог больше не улыбался.
- Да, - кивнул Манмут. - Можем ли мы теперь узнать ваши имена?
Аполлон сердито сверкнул очами. Владыка помедлил, но все-таки насмешливо
раскланялся и обвел рукой присутствующих:
- Это, как тебе уже известно, Аполлон, мой сын. Тот, что надрывал глотку больше
всех, - Арес. Темный силуэт за его спиной - Аид, еще одно дитя Крона и Реи. По
правую руку от меня стоит Гефест, сын моей супруги. Величественный старец подле
твоего друга-краба тоже любит морские пучины, люди нарекают его Посейдоном. Он
нарочно явился посмотреть на вас. В золотом воротнике из водорослей - другой
повелитель океанов, седовласый Нерей. А рядом с ним Гермес, убийца великана и
проводник мертвых. Как видите, здесь гораздо больше богов и богинь. Но судить вас
будем именно мы.
- Судить? - эхом повторил европеец. - Мы с товарищем не совершили никакого
преступления.
- Ошибаетесь! - расхохотался Зевс. И перешел на английский: - Зачем вам было
прилетать с Юпитера, гнусные моравеки? У вас недобрые намерения! Мы с дочкой
Афиной лично подстрелили ваш корабль и, честно признаюсь, не верили, что кто-нибудь
уцелеет. Прочности вам не занимать, мелкие железки. Ничего, сегодня я сам положу
этому конец.
- Ты изъясняешься как чужеродные твари! - возмутился Арес. - Тебе знаком их
мерзкий для слуха язык?
- Отцу бессмертных и смертных известны все наречия, сынок! - рявкнул владыка.
- А теперь заткнись.
Грандиозный зал быстро наполнялся любопытными зрителями.
- Отправить безногого краба и говорящую механическую собачку в запечатанную
комнату, - распорядился Кронид, - а вещи положить рядом, в сокровищнице. Нам
нужно посовещаться. Вскоре я объявлю приговор.
Арес и Аполлон двинулись на Манмута. Бежать или драться? - колебался тот.
Можно ведь огорошить их внезапным выстрелом из напульсного лазера и рвануть на
четвереньках - так быстрее - прочь из огромного зала... Если повезет, нырнуть в
кальдеру - и поминай как звали. Да, но... Четыре новых, не представленных великана
подняли Орфу, словно пушинку. Европеец посмотрел им вослед - и передумал.
Гуманоиды схватили маленького моравека под руки и вынесли, будто надоевшую
железную куклу.
Согласно показаниям внутреннего хронометра, друзья прождали в просторной
кладовой ровно тридцать шесть минут. Мраморные стены шестиметровой толщины
оказались усилены защитными полями, которые, как подсказывали датчики, устояли бы и
перед ядерным взрывом.
- Пора включить Прибор, - промолвил иониец. - Все лучше, чем позволить им
уничтожить нас без борьбы.
- Да я бы включил, - вздохнул Манмут, - будь у него дистанционное управление...
А ведь хотел смастерить! Но потом так увлекся строительством гондолы...
- Ах, эти упущенные возможности! - громыхнул краб. - Ну и хрен с ними. В
конце концов, мы попытались.
- Я еще не сдался, - заверил его любитель сонетов, расхаживая взад-вперед и
дотошно изучая металлическую дверь.
За ней ощущались такие же мощные силовые поля. Впрочем, если бы Орфу
сохранил руки, он бы вырвал ее. Пожалуй.
- Что бы сказал твой Бард о подобном финале? - спросил иониец. - Он когданибудь
прощался с юношей?
- Ну... - Манмут принялся ощупывать створку органическими пальцами. -
Можно сказать, они расстались на ножах, когда выяснили, что занимаются сексом с
одной и той же дамой.
- Надеюсь, это шутка? - вспылил Орфу.
Маленький европеец даже замер от неожиданности.
- Как?
- Ладно, проехали.
- А твой Пруст, он-то писал о таких вещах? - заинтересовался бывший капитан.
- "Longtemps, je me suis couche de bonne heure", - процитировал товарищ.
Французская речь всегда напоминала Манмуту звук излишней смазки, хлюпающей в
суставах, однако он порылся в базе данных и без труда перевел начальную фразу книги "В
поисках утраченного времени": "Давно уж я привык укладываться рано".
Спустя две минуты и двадцать девять секунд европеец негромко ответил:
- "Дальше - тишина".
Металлическая дверь открылась, и в комнату вошла богиня семи футов ростом. В
каждой руке она держала по серебряному яйцу с крохотными черными отверстиями,
направленными на чужаков. Внутренний голос подсказал Манмуту: нападать на эту даму
опасно и бессмысленно. Тогда он просто попятился и положил руку на панцирь Орфу,
прекрасно зная, что друг не почувствует прикосновения.
Бессмертная заговорила по-английски:
- Меня зовут Гера. И я пришла избавить вас, наиглупейших моравеков, от жалкого
и бесполезного существования. Недаром я всегда недолюбливала вашу расу.
В воздухе полыхнуло, стены содрогнулись, и комната погрузилась в кромешный
мрак.
42
ОЛИМП И ИЛИОН
Как только в Зал Собраний вторгаются Фетида и Афродита в компании Музы,
первое мое побуждение - естественно, квитнуться куда подальше. Но ведь это
бесполезно: богиня любви наверняка учует поспешное перемещение в квантовом
континууме. Кроме того, у меня здесь кое-какие дела. На цыпочках, стараясь прятаться от
вошедших дам за толпой и широкими колоннами, потихоньку выхожу из Великого Зала и
пячусь дальше по коридору. Арес продолжает бушевать, требуя отчета о прошедших днях.
Не нужно напрягаться, дабы услышать визгливое вмешательство Афродиты:
- Отец и владыка Зевс! Еще не оправившись от жестоких ран, я по своей воле
покинула целебный бак. Ибо до моего сведения дошло, что один из кратковечных выкрал
квит-медальон и Шлем Невидимости, созданный Аидом. Боюсь, беглый смертный творит
ужасное зло прямо сейчас, в эту минуту!
Толпа Олимпийцев разражается недоуменно-возмущенным гулом.
Вот тебе и застал врасплох. Не снимая капюшона, мчусь по коридору и на развилке
бездумно поворачиваю налево. У меня нет четкого плана - просто надежда натолкнуться
где-нибудь на Геру. Дорога опять разветвляется. Куда теперь? Позади нарастает шум. Я
зажмуриваюсь и начинаю молиться. Нет, не здешним богоподобным свиньям. Это моя
первая молитва - с тех пор, как мама скончалась от рака, оставив на земле девятилетнего
сына.
Открыв глаза, я вижу супругу Зевса. Она пересекает коридор в сотне ярдов по левую
руку от меня. Высоченные золотые треноги отбрасывают огненные блики на стены и
потолок. Мои сандалии громко шлепают; длинные мраморные холлы оглашает эхо.
Плевать, если услышат, главное - догнать. Крики в Великом Зале усиливаются.
Интересно, как Афродита собирается выкручиваться? Ведь это она снарядила меня и
превратила в шпиона-убийцу. Нашел чем забивать голову: чтобы непревзойденная лгунья
- и не вывернулась? Истину знаю лишь я один, а меня убрать недолго. Афродиту еще
объявят героиней, раскрывшей вероломство беглого схолиаста.
Гера тормозит на всем ходу и резко оборачивается. Я замираю, затаив дыхание.
Супруга Громовержца хмурит брови, озирается по сторонам и проводит ладонью по
металлической двери в двадцать футов высотой. Железо гудит, внутренние замки
щелкают, и створка распахивается вовнутрь. Я еле успеваю проскочить, пока богиня не
закрыла дверь легким мановением руки. Шелест моих шагов тонет в возросшем рокоте.
Гера достает из мягких складок хитона маленькое серое оружие, похожее на морскую
раковину с гибельными черными отверстиями.
В комнате находятся только маленький робот и гигантский побитый панцирь.
Первый в испуге пятится от богини, кладет чудную человекообразную руку на мятую
броню огромного предмета, и я впервые смекаю, что вторая машинка, наверное, тоже
робот. Уверен: эти создания не отсюда, не с Олимпа.
- Меня зовут Гера, - вещает бессмертная. - И я пришла избавить вас,
наиглупейших моравеков, от жалкого и бесполезного существования. Недаром я всегда
недолюбливала вашу расу.
Знаете, если б она молчала, моя рука не поднялась бы. Все-таки жена и родная
сестра Зевса, царица Олимпа, самая могущественная из богинь, не считая разве что
Афины... Не знаю, может, дело в этих ее словах: "вашу расу". Я ведь родился в середине
двадцатого века, дожил до двадцать первого и часто слышал подобные речи. Слишком
часто.
В общем, поднимаю тазер и без колебаний стреляю в надменную стерву.
Я не был убежден, что пятьдесят тысяч вольт подействуют на богиню. Но удар
уязвил ее. Падая, Гера активирует яйцевидный пистолет и разносит силовым лучом
мерцающую панель на потолке. Комната погружается в кромешную тьму.
Перезаряжаю тазер. Черт, ни зги не разглядеть. Шагаю вперед и едва не спотыкаюсь
о распростертую супругу Зевса. Кажется, она без сознания, однако по-прежнему корчится
на полу. Внезапно мрак прорезают два ярких луча. Снимаю капюшон и показываю себя.
- Не свети в глаза, - прошу я.
Лучи перемещаются. Если не ошибаюсь, они выходят прямо из грудной клетки
робота.
- Ты человек? - произносит существо.
До меня не сразу доходит, что вопрос задан на чистом английском.
- Да, - отзываюсь я, удивляясь родной речи в собственных устах. - А ты кто?
- Мы оба - моравеки.
Незнакомец приближается; направленное сияние выхватывает из темноты Геру. Ее
веки уже подрагивают. Подбираю с пола оружие и опускаю его в карман.
- Манмут, - представляется собеседник.
Его темная металлическая голова не достает мне даже до груди. На лице из пластика
вместо глаз - черные пластины, однако у меня такое чувство, что робот с любопытством
разглядывает нежданного спасителя.
- А моего друга зовут Орфу-иониец, - прибавляет он, показав на громоздкий
помятый корпус, занимающий примерно пятнадцать футов пространства комнаты.
Голос у машины мягкий, тембр явно мужской и совершенно не металлический.
- А Орфу... он что... живой?
- Да, хотя и утратил свои окуляры и манипуляторы. Мы общаемся по радио. В
данную минуту он говорит, что весьма польщен знакомством и что ты мог бы стать
первым человеком, представшим его глазам... если бы те сохранились.
- Орфу-иониец, - повторяю я. - Ио - это вроде бы одна из лун Сатурна?
- С твоего позволения, Юпитера, - уточняет существо.
- Ну что же, рад встрече. Только, может, сначала выберемся, а там уже поболтаем?
А то корова приходит в себя, и неровен час, кто-нибудь заглянет. Боги сегодня малость
расстроены.
- Корова, - повторяет собеседник, глядя на Геру сверху вниз. - Забавно. - Он
переводит лучи на дверь. - Вот только хлев заперт. Ты, случайно, не знаешь, как сорвать
эту створку с петель?
- Нет. Нам это и не потребуется. Давай руку... э-э-э, лапу... в общем, что там у вас?
Робот медлит с ответом.
- Если я правильно понял, ты собираешься квант-телепортировать нас отсюда?
- Тебе известно про квант-телепортацию?
Маленький автомат устремляет свет на неподвижную груду металла выше моей
головы:
- Сумеешь забрать нас обоих?
Теперь моя очередь задуматься.
- Трудно сказать. Вряд ли. Такую большую массу...
Богиня дергается и стонет под ногами.
- Давай руку, - повторяю я. - Сперва квитирую тебя, потом вернусь за твоим
другом.
Малыш пятится прочь.
- Не будучи уверенным, что Орфу в безопасности...
В холле грохочут голоса. Меня уже ищут? Похоже на то. Афродита могла
поделиться с другими своей способностью видеть сквозь чары Шлема. Или бессмертные
разделились и прочесывают здание в поисках человека-невидимки? Супруга Зевса мычит
и ворочается на полу. Веки подрагивают сильнее.
- Вот дерьмо! - Я срываю капюшон и левитационную упряжь. - Посвети,
пожалуйста.
Прилично ли говорить машине "пожалуйста"? Впрочем, это же не робот, а моравек.
Знать бы еще, что это такое.
Пояс упряжи не смыкается на необъемной "талии" гигантского краба; приходится
скрепить воедино сразу три ремня, защелкивая пряжки на трещинах. Бедный старина
Орфу смахивает на мишень, по которой палили поколения террористов, упражняясь в
прицельной стрельбе: внутри крупных выемок - бессчетные вмятины поменьше, и так
далее.
- Ладно, проверим...
И я включаю сбрую. Тонны недвижного железа трясутся, громыхают, однако
отрываются от пола и зависают в нескольких дюймах от мрамора.
- Посмотрим, справится ли медальон с такой тяжестью. - Меня не очень волнует,
поймет Манмут или нет. Впихиваю ему тазер в руки. - Если корова шевельнется или ктонибудь
сунется до моего возвращения, целься и жми вот здесь. Это их остановит.
- Сказать по чести, - вмешивается робот, протягивая тросточку обратно, - у меня
здесь дела, и я предпочел бы твой прибор невидимости. Можно его одолжить? Боги
украли у нас кое-что важное.
- Дьявольщина! - отзываюсь я.
Голоса рокочут прямо за дверью. Отстегиваю противоударную броню и швыряю
Манмуту вместе со Шлемом. Интересно, рассчитана эта штука на механизмы?
Предупредить его, что на глаза Афродиты чары не действуют? А, некогда.
- Как я тебя отыщу?
- Возвращайся к озеру кальдеры в течение часа, - отвечает робот. - Я сам тебя
найду.
Тут отворяется дверь, и он исчезает.
Я прислоняюсь к панцирю, обнимаю железку одной рукой (с Найтенгельзером и
Патроклом было проще) и кручу диск.
В глаза ударяет солнечный свет. Под ногами золотой песок. Орфу телепортировался
вместе со мной и теперь витает в десяти дюймах над пляжем. Неплохо, ведь внизу острые
булыжники. Возможно ли квитнуться в твердый объект, не знаю, однако не хотелось бы
проверять это именно сегодня.
Мы явились в ставку Агамемнона. Уже давно засветло, и шатры почти опустели.
Над головой бурлят тяжелые тучи, однако солнце изливает свои лучи на побережье,
окрашивая бока длинных черных кораблей. Ахейские стражники даже отскакивают в
испуге при нашем неожиданном появлении. В сотнях ярдов от лагеря слышен гул
сражения. Греки отчаянно бьются с троянцами у заградительных рвов - ручаюсь, что во
главе стоит сам Ахиллес.
- Панцирь обещан богами! - ору я стражникам, которые безуспешно прячутся за
собственными пиками. - Любой, кто его коснется, умрет на месте. Где Ахиллес? Вы его
видели?
- А кто спрашивает? - Громадный волосатый охранник выходит вперед и
поднимает копье.
Смутно припоминаю имя нахала: Гуней, предводитель эниан и перребов из Додоны.
С чего это парню стоять на страже в лагере Атрида? Потом разберусь, если будет время.
Укладываю Гунея одним выстрелом тазера, перевожу взгляд на кривоногого
коротышку-сержанта:
- Может, ты меня проводишь?
Мужчина проворно втыкает пику в песок, опускается на одно колено и склоняет
голову. Прочие хоть и не сразу, но следуют примеру начальника. Повторяю вопрос.
- Боговидный Пелид с самого рассвета сновал по берегу, будил спящих ахейцев
пронзительными воплями, - откликается сержант. - После чего бросил вызов Атридам
и прикончил обоих. Сейчас он в ставке, обсуждает с командирами план войны. По слухам,
войны с Олимпом.
- Веди.
Уходя вслед за провожатым, я бросаю последний взгляд на Орфу: панцирь
колышется над берегом, охрана уважительно косится на него и держится на расстоянии.
Меня разбирает громкий смех.
Сержант удивленно оборачивается. Ну и пусть. Как объяснить ему, что впервые за
девять лет я, Томас Хокенберри, свободно шагаю по долинам Илиона в собственной
личине и мне хорошо?!
ЭКВАТОРИАЛЬНОЕ КОЛЬЦО
- Покушать бы! - в который раз заныл Даэман.
Еще бы: десять часов ни крошки во рту! На что это похоже?
- Должно же здесь быть хоть что-нибудь съестное, - сетовал молодой мужчина.
Отталкиваясь от случайных опор, троица плыла по безжизненному орбитальному
городу. Стекла в окнах давно погасли, сделались просто прозрачными. Над горизонтом
поднималась Земля. Ее мягкое сияние медленно затопляло пустые пространства с их
реющими трупами, колыхающимися "ламинариями" и мертвой травой.
- Ну, хоть что-нибудь, - не унимался горожанин. - Консервы, сушеная пища... Да
что угодно!
- Если и так, еда мумифицировалась вместе с людьми, - пожала плечами Сейви.
- Встретить бы сервиторов! Они бы нас накормили, - вздохнул кузен Ады и тут
же понял, что сморозил глупость.
Друзья не потрудились ответить. Между тем троица забралась в густые бурые
заросли. Здешний воздух наверняка не был столь разрежен, однако снимать маску и
проверять это не хотелось никому. Если уж и под респиратором Даэман чуял гнилой
запашок...
- Найдем факс-портал, и сразу же домой, - нахмурился рослый, сильный Харман.
Сквозь прозрачную дыхательную маску молодой спутник заметил первые морщины,
наметившиеся у его глаз. Отметины времени? Еще вчера их не было...
- Вот уж не думаю, что найдете, особенно в рабочем состоянии, - возразила
старуха. - К тому же после стычки с войниксами в Иерусалиме, боюсь, не только мой
код занесен в черный список на уничтожение.
Недавний именинник тяжко вздохнул.
- Но ты же сама говорила: кресла-то одноразовые. Надо срочно искать другой
выход... - Он печально обвел взглядом темные улицы, плавающих повсюду мумий и
шевелящиеся на клумбах "ламинарии". - Знаешь, Сейви, я ведь совсем иначе
представлял себе кольца.
- Я тоже, - устало призналась еврейка. - Кто бы мог подумать? Даже в мои годы
человечество верило, будто огни в ночных небесах и есть сияющие города "постов".
- Кстати, что это за железки мы видели, когда летели сюда? - без особого
воодушевления спросил Даэман, лишь бы отвлечься от мыслей от пустом желудке.
- Какие-нибудь ускорители частиц, - промолвила старуха. - ПЛ были просто
помешаны на путешествиях во времени. Миллион приборов создает столько же
малюсеньких червоточин, из которых затем получаются более крупные и стабильные. Я
имею в виду те вращающиеся массы на концах у многих ускорителей.
- А громадные зеркала? - поинтересовался Харман.
- Эффект Казимира, - пояснила Сейви. - Отражение отрицательной энергии
обратно в червоточину не дает ей взорваться вовнутрь и сделаться обычной черной дырой.
Вот почему "посты" могли странствовать в пространственно-временном континууме, куда
им угодно. Главное, чтобы туда выходил другой конец червоточины.
- Другие солнечные системы? - спросил девяностодевятилетний.
- Сомневаюсь. Насколько мне известно, здешние обитатели никогда не пытались
создать космический корабль или что-либо в этом роде. Разве что населили нашу
собственную систему умными, саморазвивающимися роботами, которые поставляли им
астероиды для строительства небесных городов. Но это было еще до моего рождения.
- Тогда в какие же края их тянуло? - недоуменно вскинул брови Харман.
- Полагаю, из-за квантовой...
Терпение молодого мужчины лопнуло.
- Хватит!! ! - заорал он. - Я голоден! Я есть хочу!
- Минутку, - перебил его спутник. - Что это там? - Он указал вперед и чуть
выше.
- Лазарет, - сказала старуха.
И она оказалась права. Прокувыркавшись еще с полмили по городу, среди парящих
постмертвецов, облитых подводным сиянием, троица достигла гигантского
четырехугольника, прилепленного к мерцающей стене высоко над землей. Сквозь
прозрачный пластик вырисовывались длинные - в сотни ярдов - ряды резервуаров с
телами "старомодных" людей внутри и деловитые сервиторы (обитатель Парижского
Кратера едва не расплакался от умиления), сновавшие в ярком свете зала.
- Дайте передохнуть, - взмолился Даэман, тяжело отдуваясь. - Сил моих больше
нет!
И хотя старуха явно горела нетерпением заглянуть в лазарет, а взор недавнего
именинника пылал алчным огнем, оба повернули назад.
- На вот, попей. - Сейви протянула молодому спутнику бутыль, и тот жадно
вылил к себе в рот остатки воды.
- Вообще-то я обещал взять Аду с собой, - тихо промолвил
девяностодевятилетний. - А что вы так смотрите? - Он смущенно пожал плечами. -
Думал, заскочим на корабле в Ардис-холл и заберем девушку. Я же не знал...
- Брось, она все равно на тебя сердилась, - хмыкнул собиратель бабочек,
понемногу приходя в себя.
- Да уж, - согласился товарищ.
Из гущи водорослей выплыла очередная изъеденная мумия, уставившись на
пришельцев белыми, остекленевшими глазами, в которых читался некий упрек. Сейви
оттолкнула тело подальше.
- Сомневаюсь, чтобы Ада испытала пылкую благодарность, попав в такое место. А
вот ты, Харман, должен быть доволен. Ты ведь этого хотел, верно? Пробраться в лазарет и
выторговать для себя лишних несколько лет?
- Что-то вроде того. - Мужчина сглотнул.
Евре
...Закладка в соц.сетях
