Жанр: Научная фантастика
Илион
... - Дорога в дальнюю башню пролегает через лазарет, где залег Калибан, -
напомнил старец, испытующе глядя на пришельцев. - Скажите, у вас не осталось дел
перед отлетом?
- Нет, - поморщился Харман.
- Да, - возразил молодой спутник.
Заставив свое тело подняться из кресла, он с трудом добрел до изогнутой стеныокна.
Стекло отразило тощее небритое лицо и какой-то новый, незнакомый взор.
- Мы должны уничтожить лазарет, - сказал Даэман. - Избавиться от этого
бедлама. Раз и навсегда.
52
ИЛИОН И ОЛИМП
Неясно почему, однако я бегу вместе с троянцами от Лесного утеса через малую
створку Скейских врат, главного входа в город. Ветер по-прежнему воет в ушах, почти
оглохших от ядерного взрыва на юге. Бросаю последний взгляд на гриб: огромный столп
из дыма и пепла сворачивает на юго-восток. Клубящаяся туча еще сохраняет очертания
лица Зевса, но они потихоньку расплываются.
Люди сшибаются и давят друг друга у малой створки. Поэтому Гектор отдает
приказ, которого в Трое не слышали целых девять лет: распахнуть ворота целиком.
Тысячи беглецов устремляются внутрь. Приамид мечется, пытаясь успокоить горожан и
привести рати в боевой порядок.
Аргивяне уже снаряжают свои корабли. Ахиллес так же, как и Гектор, силится
остановить разбегающееся войско. В "Илиаде" есть место, где озверевший после гибели
Патрокла Пелид вступает в противоборство с могучей рекой - и побеждает, запрудив
русло телами убитых врагов. Однако эту битву быстроногому не выиграть. Остается
лишь прикончить сотню-другую товарищей, на что герой никогда не пойдет.
Неудержимый поток буквально вносит меня в город. Я почти жалею, что поддался.
Надо было пробиваться сквозь толпу к маленькому роботу, укрывшемуся за валунами на
кургане амазонки Мирины. Известно ли этой машинке - погодите, как его там? -
моравеку? - известно ли моравекам про ядерное, возможно даже термоядерное оружие?
В голове всплывает воспоминание из прошлой жизни: Сюзанна пытается затащить
меня на семинар по точным наукам - в колледже проходила очередная
междисциплинарная неделя, и парень по фамилии Моравек излагал свою теорию
независимого искусственного разума. Как там его звали - Фриц, Ганс?.. Я так и не
пошел: на кой знатоку классики слушать лекции негуманитария?
Теперь уже не важно.
Словно в подтверждение последней мысли, с севера является пять колесниц,
которые начинают кружить над Илионом на высоте трех-четырех тысяч футов. Даже мое
усовершенствованное зрение не в силах различить крохотные фигурки, которые
управляют сияющими повозками, хотя уверен: это боги и богини.
И тут начинается бомбардировка.
Стрелы с оглушительным свистом обрушиваются на город подобно тонким
серебряным снарядам, порождая вспышки, пыль, дым и громкие вопли. Илион довольно
велик по античным меркам, но вскоре разрывы и крики оглашают каждый квартал
обширного метрополиса. Без "сребролукого" наверняка не обошлось; к тому же, когда
одна из колесниц опускается, мне чудится бог войны Арес, который хищно прицеливается
на лету.
Ну вот я не только утратил контроль над событиями, а еще и потерял из виду тех,
кому необходимы мои слова, поддержка, совет. Ахилл уже мили за три отсюда, тратит
нечеловеческие силы, тщится урезонить перепуганных героев, поднимающих паруса.
Судя по взрывам - обычным, не ядерным, - что доносятся из ахейского стана, вряд ли
он добьется успеха. Гектор тоже неизвестно где. Великие врата с грохотом захлопываются
- как будто дубовые створки помешают Олимпийцам сеять разрушение и панику.
Несчастный Манмут и его молчаливый друг, наверное, давно изничтожены небесным
огнем. Разве переживут они подобный налет? А мы?
Грохот и вопли раздаются на главной рыночной площади. Троянские пехотинцы с
алыми гребнями на шлемах кидаются укреплять городскую стену. Если бы опасность
поджидала только снаружи! Золотая повозка пролетает над нами, недосягаемая для стрел,
и пять серебряных молний падают вниз подобно ракетам "СКАД". Взрывы гремят у
южной стены, у центрального колодца и, по-моему, справа от чертогов Приама. Внезапно
память подсовывает кадры из репортажей Си-эн-эн о сражениях в Ираке, увиденные как
раз перед тем, как Сюзанна слегла с диагнозом "рак".
Где Гектор? По идее, он собирался сплотить своих... Хотя попрятаться они и без
него догадаются. Нет, скорее герой решил проведать супругу Андромаху. При мысли о
пустой, залитой кровью детской комнате меня передергивает. Даже гул и чад
бомбардировки не вызывают столь тошнотворного ужаса. Царственная пара не успела
предать младенца земле!
Господи боже, и все это натворил я один?!
Снова над улицей пролетает небесная колесница. Бах! - и в крепостном вале зияет
дымящийся прогал, а в воздухе кувыркается дюжина солдат в красных шлемах. Рваные
куски человеческой плоти осыпают дорогу и барабанят по крышам жутким дождем. На ум
приходит другое видение из прошлого - впрочем, подобного кошмара здешнему миру
ждать еще три тысячи двести лет. Это случится спустя две тысячи и один кровавый год
после Рождества Христова. Растерзанные тела точно так же градом полетят на улицы
огромного мегаполиса, а тонны падающих обломков и каменной пыли настигнут сотни и
сотни тех, кто понадеется спастись бегством. Разве что архитектура изменится да
горожане будут одеты по-иному.
Мы никогда ничему не научимся. Мир невозможно изменить.
Я опрометью бросаюсь к чертогам Гектора. Ливень снарядов не прекращается. Вот
крохотный ребенок выбирается на улицу из-под обломков двухэтажного дома. Не знаю,
мальчик это или девочка: лицо малыша окровавлено, курчавые волосенки поседели от
штукатурки. Остановившись, наклоняюсь и подбираю младенца. Куда с ним? В Илионе
отродясь не строили детских больниц! Какая-то женщина, прикрывая голову алой шалью,
кидается ко мне и отнимает плачущее дитя.
Соленый пот заливает веки. Утираюсь прямо на бегу.
Дом Гектора исчез. От целого особняка остались груды мусора и черные вмятины в
земле. Смахиваю со лба теплые струи опять и опять, но и тогда не верю своим глазам.
Долго же Олимпийцы палили по громадному зданию. Троянские пехотинцы, чьи гордые
багряные шлемы сделались сизыми от пыли, уже ворочают груды обломков длинными
копьями и самодельными лопатами, по цепочке передавая обнаруженные тела и останки в
руки ожидающей толпы.
- Хок-эн-беа-уиии, - произносит кто-то.
Лишь сейчас я сознаю, что слышу настойчивый голос целую минуту. Теперь меня
дергают за рукав.
- Хок-эн-беа-уиии!
Бездумно поворачиваюсь, смахиваю назойливый пот и опускаю взор. Елена.
Грязная, платье в крови, волосы спутаны. В жизни не видел женщины прекраснее. Она
прижимается к моей груди, и я заключаю ее в объятья. Елена поспешно отстраняется:
- Ты сильно ранен?
- Что?
- Порезы серьезные?
- Да я вообще не...
Красавица проводит рукой по моей щеке. Ладонь окрашивается в алый цвет.
Осторожно касаюсь виска и края волос: так и есть, глубокие раны. Оказывается, я утирал
вовсе не пот.
- Ладно, ерунда, - указываю на дымящиеся руины. - Гектор и Андромаха?..
- Их не было здесь, Хок-эн-беа-уиии, - кричит Елена сквозь шум бомбежки. -
Приамид отослал семью в подземелье храма Афины. Там безопасно.
Ну, еще бы. В дыму и гари я отчетливо вижу высокую крышу святилища. Не станут
же боги ровнять с землей собственные храмы. Себялюбие, будь оно проклято, не
позволит!
- Феано мертва, - сообщает дочь Леды. - Лаодика тоже.
Беспомощно повторяю имена. Жрица Афины - та, что прижимала холодное лезвие
к моим яичкам считанные часы тому назад. И дочь Приама. Две троянки из пяти, которых
я знал. А война только началась...
И вдруг я подскакиваю будто ужаленный.
Что-то не так.
Взрывы умолкли.
Солдаты и простые горожане кричат и показывают пальцами в небо. Четыре
колесницы-истребителя куда-то сгинули, последняя - думаю, Аресова - стремительно
удаляется на север и тоже исчезает из виду, квитируется обратно на Олимп. Я устало
осматриваюсь. Обрушенные дома, дымящиеся воронки, трупы на улицах... И это все
после обстрела из лука? Что же будет дальше? Биологическая атака? Аполлон (который,
наверное, плавает сейчас в целебном баке) давно прославился умением насылать на людей
губительную заразу.
Нащупываю медальон на шее.
- Где Гектор? Мне нужно его найти.
- Покинул город через Скейские врата, - отвечает Елена. - Вместе с Парисом,
Энеем и Деифобом, своим братом. Сказал, что должен отыскать Ахилла, прежде чем
сердца воинов совершенно ослабеют.
- Он мне нужен, - повторяю я, озираясь на главные ворота.
Женщина разворачивает меня за плечи:
- Хок-эн-беа-уиии...
Наши лица сближаются, и мы сливаемся в поцелуе посреди хаоса и воплей. Но вот
ее губы оставляют мои. Я растерянно моргаю, продолжая тянуться к Елене.
- Хок-эн-беа-уиии... Если умрешь, покинь этот мир по-человечески.
Она уходит вниз по улице не оборачиваясь.
ЭКВАТОРИАЛЬНОЕ КОЛЬЦО
Собирателя бабочек почти не удивило, что голограмма умеет ходить. Взяв посох,
Просперо подошел к прозрачной стене купола и запрокинул голову к звездам. Молочный
свет ясно подчеркнул каждую морщину на впалых щеках и дряблой шее. Седина, борозды
на лице, гадкие бородавки... Молодого мужчину коробило при виде этих ужасных
проявлений возраста. Неужели когда-нибудь все люди будут выглядеть вот так же?
Друзья Даэмана, он сам, даже мама? Что за кошмарный сон!
Однако тут горожанину вспомнился лазарет с его резервуарами, клубками синих
червей и обеденным столом Калибана.
Не лучше ли прикончить монстра, оставив лазарет в покое?
Нет, внезапно осознал мужчина, измученный голодом и усталостью. Как ни крути,
место это мерзкое. Человечество столетиями верило в Пять Двадцаток, а главное - в
нескончаемую беззаботную жизнь с "постами" здесь, на кольцах. И что же ждет людей в
действительности? Перед глазами встали серые, наполовину съеденные мумии,
плавающие в зловонном разреженном воздухе; кузен Ады не удержался от горькой
усмешки.
- В чем дело? - повернулся к нему Просперо.
- Да так... - процедил дамский любимец; ему хотелось не то плакать, не то разбить
что-нибудь, причем второй вариант привлекал сильнее.
- Как мы сможем уничтожить лазарет? - спросил Харман. Рослого мужчину бил
мелкий озноб, его загорелое лицо побледнело словно мел и покрылось липким потом.
- И правда, как? - Старец оперся на посох, переводя взгляд с одного пришельца на
другого. - Может, вы привезли с собой иное оружие, кроме игрушечного пистолетика
Сейви?
- Не догадались, - потупился девяностодевятилетний.
- Здесь его тоже нет. Постлюди всегда держались подальше от любой опасности.
Даже простых орудий труда у них не было: всю работу выполняли сервиторы.
- Которые вкалывают до сих пор, - вставил Даэман.
- Только в лазарете, - проронил маг и медленно двинулся к панели управления. -
Кстати, вы подумали, что будет со многими сотнями людей, которые прямо сейчас, ни о
чем не подозревая, плавают в целебных емкостях?
- Боже, - прошептал Харман.
Молодой путешественник в смущении провел ладонью по колючей щеке; почему-то
новое чувство его порадовало.
- Ладно, - решился он. - Если мы не можем факсовать через порталы в баках, то
уж больных-то возвратить несложно?
- Пожалуй, - согласился Просперо. - Надо лишь убедить сервиторов. Или
захватить управление факсами в свои руки. Остается только одна загвоздка.
- Какая? - Впрочем, Даэман и сам уже понял.
Старец мрачно улыбнулся ему и кивнул:
- Легко отправить назад тех, кто едва прибыл. И тех, чье исцеление завершено. А
вот сотни других, недолеченных... - Он выразительно умолк.
- Что же делать? - вскинулся Харман. - Пока поправятся одни, резервуары
заполнятся другими.
Кузен Ады озадаченно нахмурился.
- Если, по совету Просперо, мы перехватим управление, то придумаем, как
отключить входы. Пусть порталы работают лишь на выход. Исцеление длится недолго, я
же помню. Сутки для именинника, двое для серьезно пострадавших - например, для
съеденных динозаврами.
- Ну, от этого тебя точно не лечили, - возразил маг. - Погибших людей собирают
заново из органических останков, памяти ДНК и данных, сохранившихся в сети факсов.
Однако ты прав, лечение не затягивается дольше сорока восьми часов.
- Вот видите?
Собиратель бабочек торжествующе посмотрел на друга.
- Это если нам удастся прибрать к рукам лазарет, - . усомнился тот.
Старец положил желтые высохшие пальцы на спинку резного кресла.
- Помочь не помогу, однако информацией поделюсь. Объясню вам, как действуют
порталы.
- А почему бы не перепрограммировать сервиторов, чтобы они и нас переслали на
Землю? - упрямо сказал Харман, которого явно тревожила мысль о самостоятельном
перелете.
- Это невозможно, - изрек хозяин. - Вам придется либо избавиться от них, либо
вывести из строя. К счастью, машины не рассчитаны на столкновение с врагами.
- Мы тоже, - хохотнул девяностодевятилетний искатель приключений.
Призрак вышел из-за кресла.
- О нет, - прошептал он. - Вы-то как раз рассчитаны. Будь человек хоть трижды
цивилизован, разбудить старую программу в нем ничего не стоит.
Мужчины переглянулись, и больной Харман опять содрогнулся.
- Ваши гены помнят, как убивать, - продолжал Просперо. - Позвольте же
представить вам орудие разрушения.
Голографическая тень растолковала людям, что сделать с виртуальными рычажками,
стрелками, переключателями и манипуляторами панели управления. Над пультом
возникло изображение некоего прибора и покрутилось во всех направлениях для лучшего
обзора.
- Такие штуки мы видели на пути к астероиду, - вспомнил Даэман.
- Линейный ускоритель с его кольцом, собранным Из червоточин, - пояснил
хозяин. - ПЛ прямо-таки лопались от гордости за эти милые игрушки и настрогали их
тысячами.
- Ну и что? - не понял Харман. - Хочешь сказать, они управляют системой
земных факсов?
Старец покачал головой:
- Сама система находится на вашей планете. Через пространство и время она
перебрасывает лишь информацию. Коллекторы червоточин скорее пауки, посаженные в
центре квант-телепортационной сети "постов".
- Ну и что? - повторил девяностодевятилетний. - Мы просто хотим домой.
- Высоту полета можно изменять, - как ни в чем не бывало продолжал маг. - Сам
астероид находится на стабильной орбите (упади он на Землю - и конец роду
человеческому), но ускорители, а также зеркала Казимира приводились во вращение с
помощью техники.
- Отсюда, - предположил Даэман.
- И еще с других орбитальных городов.
Путешественники снова обменялись взглядами.
- Значит, есть и другие?
- Их всего четыре. Два на экваториальном кольце и два - на полярном.
- Там остались живые "посты"? - оживился молодой мужчина; подобный поворот
событий устроил бы всех, и не пришлось бы затевать весь этот разгром.
- Нет. - Просперо сел и откинулся на высокую спинку кресла. - И других
лазаретов там тоже не найти. Только здешних обитателей занимала судьба
модифицированного человечества на покинутой планете. - Он слабо махнул
морщинистой ладонью в сторону горизонта, над которым вставала Земля, озаряя комнату
новым сиянием.
- Значит, все ПЛ умерли, - повторил Даэман.
- Этого я не говорил. - Просперо поднял косматые брови. - Не умерли, а
убрались прочь.
Обитатель Парижского Кратера посмотрел на полукружие восходящей голубой
планеты, на черноту бездонного космоса вокруг мерцающей атмосферы.
- Куда именно?
- На Марс, к примеру. - Старец хихикнул, глядя на вытянутые лица собеседников.
- Кажется, современные люди слабо представляют себе, где это?
- Очень слабо, - отозвался Харман без тени смущения. - А что, "посты"
вернутся оттуда когда-нибудь?
- Сомневаюсь, - все еще улыбаясь, ответил маг.
- Так зачем забивать голову ерундой? - парировал девяностодевятилетний. -
Просперо, ты, должно быть, предлагаешь нам использовать ускоритель в качестве
оружия?
- Причем единственно верного. - Призрак наставительно поднял палец. - Иначе
с астероидом не совладать. "Хрустальные" башни выдерживают даже удар метеорита. Но
гигантская порция антиматерии с черной дырой в главе произведет приличные
разрушения, особенно если направить ее на лазарет.
- А Калибан выживет? - полюбопытствовал молодой мужчина.
Просперо пожал плечами:
- До сих пор он спокойно отсиживался в своих катакомбах. Хотя кто знает.
Возможно, и здесь наступит собственный конец света и роду Калибанов придет конец.
- А вдруг чудовище сбежит до удара? - осведомился Харман.
- Не сбежит, если только не прознает про соньер и не завладеет одним из ваших
термокостюмов. - Губы старца тронула странная ухмылка, будто бы он вовсе не
исключал подобного исхода. - А теперь я расскажу, как навести оружие и поменять
координаты траектории.
Хозяин поднялся и вошел прямо в панель управления. Нижняя часть его тела
скрылась из виду, а тощая рука с костлявыми пальцами принялась показывать
необходимые рычаги и кнопки. Когда молодому путешественнику осталось лишь отдать
приказ "инициировать", мужчина помедлил.
- Ты не сказал, через какое время ждать столкновения.
- Думаю, пятьдесят часов вполне достаточно, - откликнулся маг. - Один вам на
дорогу до лазарета и захват управления порталами. Сорок восемь - на исцеление
новоприбывших и час, чтобы добраться до соньера и улететь из этого маленького
обреченного мирка.
- А на сон? - спросил девяностодевятилетний.
- Спать я бы не советовал. Калибан будет преследовать вас каждую минуту.
Пришельцы переглянулись.
- Можем по очереди отдыхать, есть и управлять факсами, - сказал Даэман. -
Пусть один всегда сторожит с оружием в руках.
Харман неуверенно кивнул. Вид у него был крайне изможденный.
Собиратель бабочек протянул палец к изображению ускорителя частиц.
- Просперо, ты ведь обещаешь, что мы не уничтожим ненароком жизнь на Земле?
Маг опять усмехнулся:
- Ту жизнь, которая вам известна, - еще как уничтожите. Однако никакого конца
света с падением пылающего метеорита лично я не предвижу. А там посмотрим.
Кузен Ады перевел вопросительный взгляд на товарища.
- Давай, - произнес тот.
Палец опустился на кнопку. На экране голографического проектора из восьми
огромных сопел ускорителя вырвались пульсирующие вспышки голубоватого цвета;
устройство заметно дрогнуло и медленно сдвинулось с места, направляясь прямо в лица
мужчинам.
- Прощай, Просперо. - Даэман закинул на спину дорожный мешок Сейви и
направился к полупроницаемой мембране.
- Ну уж нет, - хмыкнул тот. - С удовольствием прослежу за вами. Ближайшие
пятьдесят часов я не пропущу ни за что на свете.
ДОЛИНА ИЛИОНА И ОЛИМП
Троя охвачена пламенем и агонией. Я ухожу на поиски Ахиллеса. Жуткий
беспорядок царит на всем пути, от Скейских врат до самой кромки прибоя. Троянцы и
аргивяне вытаскивают своих товарищей из глубоких воронок, над которыми еще курится
дым. Раненых переправляют в город или за греческие укрепления. Как и в мое время,
воздушный налет больше запугал, чем навредил. Убитых, полагаю, несколько сотен -
считая воинов с обеих сторон плюс мирных жителей Илиона, - однако десятки тысяч
целы, в особенности здесь, вдали от падающих стен и летающих камней.
Одолеваю нижний выступ Лесного утеса. Маленький робот уже встречает меня; за
ним на веревочке плывет по воздуху Орфу, точно большущий змей из железа. Не знаю
почему, но я так рад видеть обоих живыми - или правильнее сказать "существующими"?
- что готов разреветься.
- Хокенберри, ты ранен, - произносит Манмут. - Это опасно?
Прикасаюсь к порезам: кровотечение почти прекратилось.
- А, забудь.
- Тебе известно, что случилось, Хокенберри? Я имею в виду тот сильный грохот и
облако.
- Ядерный взрыв. Мог быть, конечно, и термоядерный, хотя, судя по шуму, навряд
ли. Чуть посильнее, чем в Хиросиме. Кажется. Я не очень-то разбираюсь в бомбах.
Робот склоняет голову набок:
- Откуда ты, Хокенберри?
- Индиана, - выпаливаю, не подумав.
Манмут ждет разъяснений.
- Я схолиаст, исследователь классической литературы. - Вот оно что, моравек
передает каждое слово своему неразговорчивому другу по радиосвязи, которую прежде
окрестил "личным лучом". - Боги возродили меня из костей, ДНК и кое-каких
воспоминаний, собранных по кусочкам на Земле.
- Память ДНК? - задумчиво повторяет машина. - Непохоже.
- Да какая разница? - нетерпеливо отмахиваюсь я. - В общем, перед вами
восставший мертвец. Жил во второй половине двадцатого столетия, скончался, видимо, в
начале двадцать первого. Я забывчив на даты. На все прочее - тоже, и лишь в эти
последние недели в голове стало проясняться. Ходячий труп да и только.
Манмут продолжает рассматривать меня своими темными пластинками из металла.
Затем рассудительно кивает и довольно свирепо бьет под коленную чашечку.
- Эй, ты чего?! - ору я и скачу на здоровой ноге. - Совсем сбрендил?
- Лично мне ты кажешься живым, - отвечает железка. - Значит, говоришь,
прибыл из двадцатого - двадцать первого Потерянных Столетий? Странно. Большинство
из наших ученых полагают, что путешествия во времени невозможны, разве... Ты,
случайно, не крутился вокруг своей оси со скоростью света? Или, может, чересчур близко
подплывал к черной дыре?
- Понятия не имею. Да это все ерунда, погляди, что там творится!
Я указываю на темный дым над городом и долину, погруженную в хаос. Некоторые
из греческих кораблей уже спущены на воду. Манмут кивает; для машины у него слишком
очеловеченные жесты.
- Орфу спрашивает, почему боги прекратили атаку.
Постоянно забываю: в этом измятом панцире, если верить роботу на слово, тоже
прячется разум.
- Передай Орфу, что я не знаю. Наверное, хотят вдоволь насладиться ужасом и
разрушениями. А потом уж нанести coup de grace*... [* Завершающий смертельный удар.]
э-э-э... В переводе с французского...
- К несчастью, этот язык мне известен, - перебивает Манмут. - Как раз во время
бомбежки Орфу цитировал одного француза, Пруста, который, впрочем, не имеет
отношения к нашему делу. Каковы твои дальнейшие намерения, Хокенберри?
Кидаю взгляд на данайский лагерь. Пылают шатры, израненные кони носятся по
стану, суетятся люди, суда спускаются на воду, многие уже подняли паруса и готовы к
отплытию.
- Собирался найти Ахилла и Гектора, но тут потребуются часы...
- Через восемнадцать минут и тридцать пять секунд, - вмешивается робот, -
должно произойти нечто, и тогда все изменится.
Я молча жду.
- На Олимпе, в кальдере, установлен один... Прибор. Мы с Орфу доставили его с
Юпитера, в чем, собственно, и состояло наше главное поручение, хотя включать должны
были... Нет, это долгая история. В любом случае через семнадцать минут пятьдесят две
секунды механизм сработает.
- Бомба? - Мой голос внезапно садится. Во рту пересыхает так, что я не сплюнул
бы даже под угрозой смерти.
Манмут пожимает плечами - опять-таки по-человечьи.
- Мы не знаем.
- Не знаете?! - кричу я. - Они не знают! Ставят какой-то... Прибор на Олимпе,
запускают таймер, не имея понятия, что будет дальше! Впервые слышу подобную чушь!
- Возможно, ты прав, - кивает робот. - Только за этим нас и послали сюда...
вернее, туда... моравеки, разработавшие всю миссию.
- Сколько, говоришь, осталось? - Я судорожно извлекаю на свет кожаный браслет
с микросхемами и миниатюрным проектором внутри, мой личный потайной хронометр.
- Семнадцать минут восемнадцать секунд, - откликается машина. - Плюс отсчет.
Активирую таймер, визуализирую дисплей.
- Провалиться!
- Точно, - соглашается Манмут. - Хочешь квитнуться назад, на Олимп?
Я действительно положил руку на медальон, но лишь потому, что подумал
сэкономить пару минут и перенестись в ахейский лагерь. Однако вопрос робота
заставляет меня переменить решение.
- В самом деле. Надо же выведать, что они там замышляют. Сыграю-ка в лазутчика
последний раз.
- А потом?
Теперь моя очередь пожать плечами.
- Вернусь за Ахиллом и Гектором. Следом, к примеру, перетащу Одиссея и Париса.
А там и Энея с Диомедом. Доставлю богам войну прямо на дом. Одну пару героев за
другой, как зверюшек в Ноев ковчег.
- С точки зрения боевой логистики, звучит не очень удачно.
- А ты, я вижу, большой знаток военной стратегии, маленький робот?
- Нет. Сказать по чести, мне известны две вещи - устройство подводной лодки,
затонувшей здесь, на Марсе, и сонеты Шекспира... - Помолчав, он добавляет: - Как
только что заметил Орфу, последний пункт не обязательно упоминать в анкете при
поступлении на работу.
- Затонувшей где?
Блестящая металлическая голова поворачивается в мою сторону.
- А ты не догадывался? Гора Олимп и есть Олимпийский вулкан на Марсе. Ты
прожил тут девять земных лет - и не понял?
Неожиданно перед глазами все плывет. Ноги подкашиваются. Дабы не рухнуть,
опускаюсь на ближайший валун.
- Марс...
Две луны. Громадный вулкан. Красный песок. Ослабленная гравитация, которая так
радовала меня после долгого дня, проведенного в Илионской долине.
- Марс. Чтоб я сдох.
Манмут безмолвствует - сообразил, что сказанного для меня достаточно. Даже
более чем.
- Погоди, - вскидываюсь я. - На Марсе нет голубого неба, океанов, деревьев,
атмосферы для дыхания. В семьдесят шестом в новостях показывали приземление
"Викинга-1". А десятки лет спустя, когда этот компактный жук "Соджорнер" застрял
между скалами... Я же смотрел телевизор. Никаких морей. Ни единого деревца.
Безвоздушное пространство.
- Да, они терраформировали планету. Причем относительно недавно.
- Кто терраформировал? - Голос начинает дрожать от бессильной ярости.
- Боги, - отвечает робот, но я улавливаю мизерную долю сомнения в его ровном,
невозмутимом тоне.
Снова смотрю на часы. Пятнадцать тридцать восемь. Подношу дисплей к темным
камерам, окулярам, глазам собеседника.
- Так чего именно ждать через пятнадцать минут? Не говори, что вы с Орфу не
знаете.
- Не знаем.
Зажимаю в кулаке медальон.
- Ладно, погляжу, как они там.
- Возьми меня с собой, - просит Манмут. - Это же я запустил отсчет. И должен
присутствовать, когда Прибор сработает.
- Хочешь отключить его?
- Нет. Поручение есть поручение. Просто таймер может и не подействовать. Тогда
придется самому...
- Ответь мне, пожалуйста. Речь идет... мы, конечно, утрируем... о м
...Закладка в соц.сетях
