Жанр: Научная фантастика
Илион
...льше не
трясутся. - Хочу знать, кто вы на самом деле и откуда взялись. Ясно ведь, что вы не
подлинные боги древней Греции.
- Разве? - Острые зубы Кронида сверкают из посеребренной бороды. Совсем не
по-отечески.
- Кто вы такие? - повторяю я.
Всемогущий вздыхает:
- Боюсь, у нас нет времени на рассказы. Прощай, схолиаст Хокенберри.
Оторвав ладони от перил, он решительно поворачивается ко мне.
Как выясняется, бессмертный был абсолютно прав: времени не осталось. Ни для
историй, ни для чего другого. Огромное здание содрогается, трещит и громко стонет.
Чудится, сам воздух вокруг Олимпа затвердел и потрескался. Сияющие колесницы
спотыкаются на лету, а боги внизу так громко вопят, что крики долетают до нас.
Громовержец валится спиной на перила и, выронив мой медальон, упирается рукой в
дрожащую стену. Высоченная башня сотрясается у основания, раскачиваясь и выписывая
верхушкой десятиградусную дугу.
Зевс поднимает взгляд.
Небо заполняют черточки-вспышки. Слышатся акустические удары; марсианский
небосвод разрезают полосы огня. Прямо над нашими головами посреди лазури
стремительно кружатся гигантские сферы цвета черного космоса и пылающей лавы. Они
напоминают громадные дыры, пробитые в голубой тверди, и к тому же заметно
опускаются.
Ниже - гораздо ниже, у подножия Олимпа - раскручиваются подобные им
неровные круги радиусом не меньше футбольного поля каждый. Другие вертятся над
морем, ближе к северу, а некоторые вгрызаются прямо в волны.
Из приземлившихся у горы шаров устремляются наружу тысячи муравьев. Да нет
же, людей. Интересно, просто людей или как?
Среди золотых повозок, успевших взмыть, летают темные остроконечные машины.
Некоторые крупнее колесниц, другие меньше, и у каждой - смертельный, не по-земному
военный вид. Верхние слои атмосферы испещряют пламенные линии, со свистом
устремляясь к Олимпу, словно межконтинентальные баллистические ракеты.
Громовержец потрясает кулаками.
- ПОДНЯТЬ ЭГИДУ! - оглушительно ревет он, обращаясь к малюсеньким богам
у подножия. - АКТИВИРОВАТЬ ЭГИДУ!
Хотелось бы, конечно, остаться и посмотреть, что будет дальше, однако сейчас у
меня иные заботы. Опрометью проскакиваю между исполинских ножищ великана,
прокатываюсь на животе по сотрясающемуся мраморному полу; левая рука подхватывает
медальон, а правая быстро крутит диск.
58
ЭКВАТОРИАЛЬНОЕ КОЛЬЦО
Поначалу никак не получалось извлечь Ханну из бака. Увесистый кусок трубы не
справлялся с пластикоподобным стеклом. Даэман израсходовал три обоймы дротиков, и
те рикошетом разлетелись по залу, сокрушая более хрупкие предметы, вонзаясь в обломки
обездвиженных сервиторов, едва не задев самих мужчин. По стеклу побежали тонкие
трещинки. В конце концов Харман забрался на верх резервуара и, используя трубу как
рычаг, оторвал хитроумную крышку. Сняв с лица ночные линзы и респиратор, собиратель
бабочек запрыгнул в пересыхающий бак - помочь товарищу. Огни совершенно погасли,
работать приходилось при свете фонарика.
Обнаженная, мокрая, безволосая, с обновленной кожей, девушка лежала на полу
лазарета беззащитная, словно неоперившийся птенец. Добрая новость заключалась в том,
что она дышала - неглубоко, прерывисто, пугающе часто, но все-таки дышала. Однако
была и дурная новость. Мужчинам не удавалось привести подругу в чувство.
- Она выживет? - требовательно спросил Даэман.
Прочие двадцать три человека не проявляли признаков жизни, к тому же достать их
наружу не оставалось возможности.
- Откуда я знаю? - огрызнулся девяностодевятилетний.
Обитатель Парижского Кратера огляделся вокруг:
- Без электричества тут быстро холодает. Не успеешь глазом моргнуть, как будет
ниже ноля. Надо чем-нибудь ее прикрыть.
По-прежнему сжимая оружие, хотя уже не разыскивая врага во всех углах, Даэман
устремился в темноту. Трубки, пробирки, человеческие кости, разбитые сервиторы,
разлагающиеся останки... Ничего похожего на одеяло.
Ханна лежала без сознания и сильно тряслась всем телом. Вернувшийся ни с чем
молодой мужчина принялся растирать ее голыми руками, но это явно не помогло.
- Нужно что-то придумать, иначе ей конец, - в отчаянии прошептал он.
Из сумерек между рядами послышался звук скользящего металла. Товарищи даже
ухом не повели. Испарения жидкого кислорода и прочих пролитых жидкостей заполняли
зал мутной пеленой.
- Нам всем скоро крышка, - поправил Харман, указывая вверх, на прозрачные
потолки.
Даэман запрокинул голову. Белая звезда-ускоритель угрожающе выросла в размерах.
- Сколько еще? - выдохнул коллекционер.
Девяностодевятилетний покачал головой:
- Хронометры исчезли вместе с напряжением и Просперо.
- Когда началась эта заварушка, до ухода нам оставалось двадцать минут.
- Да, только когда это было? Может, все сорок минут назад?
Молодой мужчина внимательно вгляделся в ночной небосвод, покрытый ледяными
звездами.
- Земля еще светила. Значит, как только она снова покажется...
Бело-голубой краешек планеты взошел над горизонтом.
- Пора уходить, - произнес Даэман.
Стук и скрежет за спинами путешественников усилились. Собиратель бабочек
развернулся всем корпусом, целясь во мрак, однако Калибан так и не появился. Теперь
лазарет начал терять и гравитацию. Разноцветные лужицы принялись взлетать над полом
в виде бесформенных медуз, силящихся стать шарами. Луч фонаря повсюду натыкался на
их блестящие поверхности.
- Как уходить? - удивился Харман. - Без нее?
Веки девушки были слегка приоткрыты, из-под них виднелись мутные белки. Озноб
понемногу отпускал ее, хотя мужчин это скорее пугало. Даэман снял респиратор, глотнул
достаточно плотного, пусть и пропахшего гнилой плотью воздуха, и почесал щетинистый
подбородок.
- С двумя термокостюмами нам не добраться до соньера. В городе, а тем более на
открытом пространстве, она сразу погибнет.
- На диске есть силовое поле и обогреватель, - прошептал девяностодевятилетний
и тоже поднял маску; дыхание вырвалось изо рта клубами пара. Бороду и усы
путешественника покрывали белые сосульки, а в глазах застыла такая тоска, что больно
было смотреть.
Молодой спутник покачал головой:
- Сейви рассказывала мне про вакуум и что он делает с человеческим телом. Ханне
не дождаться, пока мы включим защитное поле.
- Ты хоть помнишь, как его активировать? - спросил Харман. - И как летать на
этой хреновине?
- Э-э-э... не знаю. Ну, видел, конечно... А ты что, забыл?
- Я так устал, - откликнулся товарищ, потирая виски.
Девушка перестала дрожать и теперь совсем походила на мертвую. Даэман сорвал с
руки перчатку и приложил обнаженную ладонь к груди Ханны. Ничего. Неужели?.. Тут он
ощутил слабое, как у птички, биение сердца. И решительно произнес:
- Харман, снимай термокожу.
Тот вскинулся, беспомощно поморгал, затем понурил голову:
- Ну, да. Ты прав. Мой век уже позади. Она больше заслуживает...
- Вот дурень-то! - выругался собиратель бабочек, помогая другу разоблачиться.
Между тем воздух охлаждался с пугающей быстротой; голоса товарищей звучали все
выше и тоньше. - Будешь меняться с ней. Досчитаешь до пятисот - одевайся сам. И так
все время, если только она не погибнет.
- А ты куда? - сипло поинтересовался товарищ; его ладони так сильно тряслись от
мороза, что горожанину пришлось самому натягивать на девушку синюю кожу и
дыхательную маску Хармана.
Ханну снова забил озноб, хотя термокостюм совершенно не растрачивал телесное
тепло.
- А я пойду к соньеру, - пояснил Даэман и отдал оружие. - Возьми, вдруг
Калибан явится за вами.
- Не явится, - судорожно прохрипел девяностодевятилетний. - Сперва он сожрет
тебя. Тогда и мы станем легкой добычей.
- Подавится, - процедил молодой мужчина сквозь зубы и, оттолкнувшись от пола,
поплыл к полупроницаемой мембране.
Уже после того, как Даэман разрезал пластиковую покрышку острым концом трубы
и выплыл наружу, обитатель Парижского Кратера сообразил, что не сказал другу самого
главного: он собирается вернуться за ними на соньере.
"Ладно, теперь уже некогда. Может, сам догадается".
Месяц - вернее, целую вечность - назад Даэман едва успевал за Харманом и
Сейви, неуклюже кувыркаясь в воздухе, пока те плавно парили в нужном направлении.
Теперь же он чувствовал себя в хрустальном городе словно рыба в воде: без усилий
находил точку опоры, легко отталкивался, свободно взмывал к небесам, при
необходимости кувыркался, выписывал сложные пируэты...
И все же этого было недостаточно. Время неумолимо настигало его. Так
подсказывало чутье, пусть даже погасшие панели над головой не давали возможности
увидеть грозный ускоритель, увенчанный черной дырой. "Интересно, услышу я, когда он
врежется в стекло, или атмосфера для этого слишком разрежена?" - подумал
путешественник, пробиваясь через бурые водоросли, но тут же выбросил глупый вопрос
из головы. Можно не сомневаться: миг ужасного столкновения не пройдет незамеченным.
Даэман едва не миновал южную башню, однако вовремя поднял взгляд, чтобы
увидеть над головой многие сотни воздушных этажей, уходящих во мрак.
Ориентироваться приходилось только при помощи ночных линз. Тени, похожие на людей,
парили над головой, некоторые довольно близко, правда, двигались они так неловко и
бесцельно, что мужчина слегка успокоился. Лишь слегка.
Приземлившись, Даэман попытался скопировать позу Калибана - опустил руки
между ногами и оттолкнулся из последних сил. Все же взлетел он не столь быстро, как
надеялся. Уже через семьдесят - восемьдесят футов, достигнув первой террасы,
путешественник почти завис на месте. Он пристроился на перилах и приготовился
прыгать, всматриваясь во тьму.
Призраки были повсюду. Монстр мог броситься на жертву с любой затененной
террасы, но что поделаешь: мужчина был вынужден держаться ближе к стене и
выступающим платформам. Так он и прыгал: быстрый взлет, замедление, новый толчок...
Сам себе Даэман напоминал несуразную костлявую лягушку, прыгающую вверх по
вертикальной реке, с камня на камень.
Да и костюм-то на нем зеленый! Путешественник не выдержал и расхохотался в
голос. Гулкое эхо, прокатившееся по линии в собственных микрофонах, напугало и
отрезвило его. Мужчина замолчал, и с тех пор лишь натужное хриплое дыхание нарушало
тишину стеклянной башни.
Внезапно Даэман содрогнулся от ужаса и на лету совершил опасный кувырок.
"Пропустил". Что, если этаж, на котором припаркован соньер, находится ниже? Тьма под
ногами казалась бездонной - тысяча футов до пола, не меньше, а на голограмме
Просперо машина поблескивала в... пятистах футов, наверное?
Сердце бешено забилось. Молодой мужчина оттолкнулся подальше от стены и
оглядел хрустальные панели. Большинство из них источало жалкие остатки потухающего
рыжего мерцания, однако верхние уже посеребрила своими лучами Земля. Нигде ни
единой мембраны. "Почему я не взял фонарь? Думал, Харману он нужнее, а теперь не
могу найти треклятый выход".
Лоб покрыла холодная испарина; к горлу подступил огромный ком. "Спокойно, без
паники. Некогда бояться". Пользуясь свободными конечностями, словно отдаленным
подобием ласт, кузен Ады отплыл еще дальше и перевернулся на спину, как опытный
пловец, который захотел полюбоваться звездами.
Вот он!
Полусотней футов выше по стене. Знакомый белый квадрат на затуманенной панели.
Едва заметное притяжение все же начало увлекать мужчину вниз, в кромешный
мрак, полный водорослей и мумий. Даэман ловко вывернулся, прижал трубу подбородком
к груди, чтобы освободить обе руки, и отчаянно погреб брассом к оставленной площадке.
Если он потеряет высоту сейчас, то не скоро найдет в себе силы вернуться обратно.
Наконец обитатель Парижского Кратера достиг платформы, перехватил обломок
трубы под мышку и устремился ввысь. Навык приучил его столь метко рассчитывать
движения, что путешественник замер точно напротив вожделенной белой метки. "Слава
тебе, господи", - выдохнул он, обливаясь потом. Правая ладонь прошла сквозь
мембрану, будто прорвала немного липкую газовую ткань.
Из темной ниши наверху метнулась какая-то тень. Неестественно долгие
конечности, серебристые блики от земных лучей на хищных зубах...
- Нет! - только и успел прохрипеть Даэман.
Калибан сграбастал его руками, обвил ногами, а челюсти жадно защелкали у горла
жертвы. Мужчина выставил вперед правую руку, защищая шею. Острые зубы пронзили
плоть и сомкнулись на кости. Противники плотно сплелись и, нанося жестокие удары,
упали вниз, на ближайшую платформу. Вокруг разлетались брызги крови, осколки стекла,
обломки дерева и пластика. Человек и нечисть боролись во тьме, среди столиков и серых
мумий с белыми очами.
ДОЛИНЫ ИЛИОНА
Манмут первым заметил изменения в небе, в воде и на суше вокруг Трои. Видимо,
маленький европеец был единственным, кто чего-то ожидал... Правда, не того, что
предстало взору.
- Ну, как там? - не утерпел Орфу.
- Ах ты... - ахнул знаток сонетов.
На высоте многих тысяч футов над Илионом в облаках завертелась огромная сфера.
Другая такая же, радиусом в сотни метров, внезапно явилась посреди поля брани, между
городской стеной и курганом амазонки Мирины. Моравек стремительно развернулся:
третий шар вынырнул из ниоткуда прямо над ахейским лагерем. Четвертый возник над
морем, сразу же отрезав черным кораблям пути к отступлению. Пятый закружился чуть
севернее Трои. Шестой - южнее.
- Что видишь-то? - повторил иониец.
- Ух ты... - ухнул бывший капитан.
Поверхность таинственных сфер засияла всеми цветами радуги, покрылась живыми
фрактальными узорами - и вдруг в каждой из них показались множественные
изображения Олимпа. С разного расстояния и под разными углами, в различном
окружении, все они являли один и тот же марсианский вулкан под тем же марсианским
небосклоном. Один из шаров опустился в долину, где инопланетный грунт почти слился с
почвой Илиона. Другая гигантская сфера на западе расширила свои пределы и
погрузилась в воду, так что волны марсианского океана заплескались вровень с волнами
Средиземного моря, равнодушно перекатываясь туда-сюда между двумя мирами. Ахейцы
попытались убрать паруса, гребцы побросали весла, однако их остроносые корабли
продолжало неумолимо затягивать в чуждый круг, оказавшийся на деле порталом, за
которым возвышались ледяные склоны Олимпа. Теперь, куда бы Манмут ни посмотрел,
он повсюду натыкался на вулканы-близнецы.
- Да что происходит?! - взмолился краб.
- Ох ты... - охнул знаток Шекспира.
Дюжины черных летающих объектов вырвались из порталов на небесах, над морем,
даже из-под полукруглой арки, торчащей из земли почти в ста метрах от Ахилла, Гектора
и их товарищей. Европеец пригляделся. Машины смахивали на гигантских шершней,
слегка сплюснутых и заостренных к носу, с пульсирующими моторами по бокам, на
брюхе и на корме; рядом с выпуклыми кабинками из непроницаемого стекла щетинились
коммуникационные антенны, со всех сторон торчало какое-либо оружие - снаряды,
ружья, бомбы, излучатели...
М-да, если это колесницы последнего поколения, значит, божественные технологии
развиваются чересчур быстро.
- Манмут! - взревел иониец.
- А? Прости, дружище.
И моравек с горем пополам, чуть ли не заикаясь, описал неразбериху в небе, на воде
и на суше.
- Ясно, - подытожил Орфу. - Что делают Гектор, Ахиллес и остальные? Бегут,
наверное?
- Некоторые - да. Но большинство ахейцев и троянцев устремились прямо в
ближайший портал.
- В портал?!
Европеец даже не подозревал, что его друг способен так изумляться.
- Ага. Приамид с быстроногим рванули первыми: вскричали, потрясли копьями,
подняли щиты - и вперед. Полагаю, парни увидели Олимп, смекнули, что к чему, ну и...
перешли в наступление.
- То есть напали на вулкан? - переспросил иониец еще более ошарашенным
тоном.
- Угу. На обиталище богов. - Манмут и сам оцепенел от увиденного. - Ой,
мамочки!
- "Ой, мамочки"? Что значит "Ой, мамочки"?
- Там, позади... - пролепетал моравек. - Дюжины греческих судов заплыли в
круг...
- Ну, это ты уже...
- Да, но теперь их там сотни!
- И все греческие?
- Не-а. МЗЧ.
- Маленькие зеленые человечки? - Орфу звучал, будто собранная дилетантом и к
тому же поломанная машинка для воспроизведения голоса. Казалось, он заговорил
впервые в жизни.
- Тысячи МЗЧ, - простонал европеец. - На сотнях кораблей.
- Старые знакомые фелюги?
- И еще крупные баржи, навроде тех, что попадались нам по пути. Потом
большие корабли, мелкие парусники... Главное, все они, вместе с ахейцами, плывут в одну
сторону. К Олимпу.
- Это еще зачем? С какой радости зеленым человечкам сдалась ледяная гора?
- Нашел кого спросить! - огрызнулся Манмут. - Я-то тут... Ну и ну!
- Ну и ну?
- Небо исчертили какие-то огоньки. Похоже на метеоритный дождь.
- Бессмертные возобновили бомбежку?
- Не знаю.
- А направление?
- Чего? - ошалело откликнулся европеец.
Будь у него челюсть - непременно отвисла бы. Небосвод затянуло сплошное
кружево из огненных черточек, над Илионом распахивались новые порталы с Олимпами,
рассерженные стаи черных шершней жужжали все ниже, тысячи героев продолжали
наступать вслед за Гектором и Ахиллом, в то время как десятки тысяч троянцев и их
союзников занимали укрепительные позиции на городской стене и в долине у Скейских
врат, а греки укрепляли вал и заградительный частокол. Звенели гонги. Били барабаны.
Наэлектризованный воздух шипел и потрескивал. Отзвуки воплей и боевых кличей
слились в единый невообразимый гул. Выглянувшее солнце заиграло резкими бликами на
щитах, клинках и шлемах. Лучники Илиона выстроились вдоль парапета, нацелив острые
стрелы в заоблачную высь. Ахейские суда поднимали паруса и срывались в открытое
море. Манмут не успевал вращать головой, пытаясь уследить сразу за всем.
- Куда движутся эти метеориты? - спросил Орфу. - С запада на восток, с
востока на запад, может, с юга на север?
- Какая, к шутам, разница? - взорвался товарищ. - Нет, извини, это я просто...
Знаешь, они летят со всех сторон. Сплошь рыжие крестики на голубом.
- Они направляются к Илиону?
- Н-нет. По крайней мере не напрямую... Ой, там что-то виднеется. Сейчас
"наеду"... Силы небесные! Это же...
- Космический корабль? - безо всякого выражения произнес краб.
- Он! - выдохнул Манмут. - Словно ракета из мулътика и сзади длинный такой,
желтый хвост пламени! Теперь я вижу, другие "метеоры" - тоже корабли...
Некоторые зависают в воздухе... Один вроде снижается... Ну и ну!
- Опять "Ну и ну"?
- Он идет на посадку. А с ним еще пять - семь "шершней".
- Правда? - невозмутимо, будто бы даже забавляясь реакцией приятеля, отозвался
иониец.
- Они приземляются, Орфу. Рядом с тобой, на утесе... Чуть ли не на тебя! Стой
там, я сейчас!
И маленький европеец опрометью кинулся на четвереньках к высокой скале - туда,
где желтые огненные струи, вырываясь из сопл ракеты, взметали стометровые столбы
камней и праха. Черные машины с острыми жалами опускались на курган амазонки,
выбрасывая вниз хитроумные посадочные механизмы в форме треножников. Их
угрожающие орудия целились в гигантского краба. Это было последнее, что разглядел
Манмут, прежде чем ринуться в пыльный ураган.
- А куда я денусь-то? - громыхнул иониец. - Да ты не торопись, дружище.
Кажется, я знаю, кто эти парни.
ЭКВАТОРИАЛЬНОЕ КОЛЬЦО
Катаясь вместе с Калибаном по террасе, Даэман чувствовал, что тварь пытается
отгрызть ему руку. Однако металлические волокна костюма и автоматическое смыкание
любых щелей в термокоже не позволяли чудовищу оторвать ни кусочка плоти. Надолго ли
хватит подобной защиты?
Побарахтавшись между столиками и замороженными мертвецами, враги ударились
о перила и рикошетом отскочили к стене. Калибан продолжал цепко держать человека
своими предлинными конечностями. Внезапно тварь разжала зубы, запрокинула
слюнявую голову и снова нацелилась на шею противника. Мужчина опять прикрылся
правой рукой, которую чудовище тут же еще раз прокусило до кости. Даэман громко
застонал, пребольно ударившись о решетку перил. Несмотря на автоматическое смыкание
любых щелей в термокоже, разреженный воздух наполнили кровавые пузырьки, которые
лопались, попадая на зеленый костюм или блестящие чешуйки.
На какое-то мгновение бывшего коллекционера прижало к перилам, и желтые очи
Калибана хищно вперились в глаза человека с нескольких дюймов. Мужчина понимал:
правая рука больше не поднимется; понимал: ничто не мешает чудищу вцепиться через
маску ему в лицо, однако в этот миг разум пронзила одна-единственная, простая и
потрясающая мысль. Я не боюсь.
Лазарета больше нет. Синие черви не ждут больных. Никто не восстановит
разрушенное тело. Ни за сорок восемь часов, ни позже. Никогда.
Я не боюсь.
Даэман видел перед собой звериные уши, слюнявую морду, покрытые чешуей плечи.
Эта тварь тоже из плоти и крови. Мужчине вспомнился грот и неприлично розовые
гениталии монстра.
Калибан ощерил зубы для нового укуса. Отчетливо сознавая, что оставляет горло без
защиты, человек опустил свободную руку, нащупал податливые шары и стиснул их так
сильно, как ничего в жизни не сжимал.
Вместо последнего убийственного броска, чудовище откинулось далеко назад, и рев
его разнесся гулким эхом в этом почти безвоздушном пространстве. Даэман пригнулся,
переместил обе руки еще ниже - правая кровоточила, но кисть еще вполне слушалась -
и сдавил сильнее. Калибан судорожно извивался и брыкался, силясь избавиться от
противника; тот висел, волочась по полу, и не разжимал пальцев. Он представлял себе,
что давит сок из помидоров, из апельсинов, из яблока... Судьба, жизнь и смерть
воплотились для человека в этой хватке. Калибан зарычал еще громче, размахнулся
длинной лапой и обрушил на врага мощный удар.
Человек отлетел прочь, кувыркаясь, и на несколько мгновений лишился сознания. К
счастью, чудовище не воспользовалось его слабостью: оно визжало, билось в пустоте,
пытаясь прижать колени к животу, и лишь когда пелена перед глазами Даэмана начала
рассеиваться, мужчина разглядел, как тварь, барахтаясь, вернулась на террасу, вцепилась
в поручни перил и прянула на жертву, растопырив конечности в стороны.
Человек вслепую пошарил между стульями, нащупал упавшую трубу, размахнулся
обеими руками и ударил подлетевшего Калибана в висок. Раздался резкий, какой-то очень
убедительный звук. Голова твари откинулась на плечо, а колыхающееся тело, размахивая
когтистыми лапами, повалилось на мужчину. Выронив железный обломок, Даэман
отшвырнул противника левой рукой - правая бессильно повисла плетью, - вскочил на
перила и прыгнул ввысь, к спасительной мембране.
Слишком медленно.
Более приспособленный к низкой гравитации, распаленный нечеловеческой
ненавистью, монстр всеми четырьмя конечностями оттолкнулся от темной стены, в
которую ударился, поймал перила перепончатыми стопами, присел и прыгнул следом.
Видя, что эту гонку ему не выиграть, мужчина уцепился за какой-то поручень и
резко остановился. Тварь опустилась на площадку и, расставив лапы, преградила человеку
путь на волю. Острая боль в пораненной руке вдруг прожгла тело и разум Даэмана; вскоре
навалятся шок и беспощадная усталость.
Чудище задрало голову, издало протяжный вой и, обнажив острые зубы, провещало:
- Все, что мерзость, - освящает, все, что пища, - отнимает! Я не друг тебе, нет, а
вот ты - мой обед!
Калибан приготовился прыгнуть вслед, как только жертва обратится вспять.
Даэман заметил на груди твари полузатянувшиеся шрамы, и губы его растянула
зловещая усмешка.
"Сейви все-таки ранила его. Она не сдалась без борьбы. И я не стану".
Не помышляя о бегстве, молодой мужчина оттолкнулся от перил ногами, нагнул
голову и метнулся вперед, нацелясь в грудь Калибану.
Полет занял целых две или три секунды, однако нападение застало чудовище
врасплох. Еде не пристало вести себя подобным образом; добыча не нападает. Потом до
него дошло, что обед сам идет в руки, и монстр кровожадно ухмыльнулся до ушей,
готовясь принять человека в удушающие объятия, из которых тот выйдет лишь
наполовину съеденным трупом.
Они пролетели через мембрану вместе. Даэману показалось, будто бы он миновал
тончайшую завесу; Калибан возопил в безвоздушном пространстве, хотя только на
краткий миг. Затем врагов охватила леденящая тишина. Мужчина упирался рукой в
нижнюю челюсть монстра, пытаясь отвести кривые зубы от своей шеи. Сколько же секунд
ему понадобится: восемь, десять? Даэман искренне надеялся, что продержится.
Термокожа немедля отреагировала на разверзшийся вакуум, сомкнув даже пустоты
между молекулами, дабы не выпустить наружу ни крови, ни воздуха, ни тепла.
Охлаждающие капилляры умного костюма стремительно избавили сторону, обращенную
к солнцу, от выступившего пота, в то время как излишний жар передался другому боку,
облитому двухсотградусным морозом. Все это произошло за долю секунды, так что
человек даже не заметил перемен. Впрочем, ему и без того хватало забот.
Враг оказался чересчур силен. Мотнув головой, он без труда стряхнул ослабевшую
руку Даэмана и широко разинул пасть, чтобы громко завыть, прежде чем впиться зубами в
беззащитное горло.
Воздух шумно вырвался из груди чудовища, точно вода из открытой бутыли. Слюна
застыла в пустоте ледяными комьями. Узкие ладони твари взметнулись к ушам, но
слишком поздно. Барабанные перепонки полопались, разлетевшиеся багровые шарики
забурлили в вакууме, и в тот же миг кровь закипела в жилах Калибана.
Глаза твари выпучились, слезные протоки выпустили красные фонтаны, а рот
беззвучно открывался, как у рыбы, которую вытащили на берег. Застывшие очи затянула
мутная пелена.
Даэман вырвался на свободу, извиваясь угрем, еле доплыл до террасы, уцепился за
цепочку перил и, перебирая руками, добрался до соньера. Мужчине вовсе не хотелось
бежать. Тем более - показывать спину противнику. Все, чего он желал, это задушить
чудовище собственными руками.
Впрочем, одна из них почти не действовала. И потом... Харман. Ханна.
В открытом вакууме человек не протянул бы и минуты; однако Калибан человеком
не был. Разбрызгивая кровь и плюясь льдинками, будто некая страшная комета,
закипевшая при приближении к Солнцу, монстр з
...Закладка в соц.сетях
