Жанр: Научная фантастика
Завет сургана
...ннель.
— И заодно скрыли все следы его создания — кто работал, какая техника
была использована, как она туда попала...
— Ты, конечно, можешь так думать. Но мы действовали в интересах страны.
Безопасности. А ты своей волей не только освободил людей, которых следовало
допрашивать и допрашивать, но и помог им скрыться за пределами Свиры.
Сидо сделал большие глаза:
— Это невероятно. Нет. Не могу поверить.
— Ну, что же. Я пока не могу ничего доказать. Однако, когда эти твои
люди будут схвачены и доставлены к нам, тебе придется не только признать факты,
но и понести наказание.
— Спасибо, друг, — поблагодарил Сидо с иронией. — Но наберись терпения:
не торжествуй раньше времени. Ведь, если ты прав, эта группа не вернется, а
останется там — откуда же ты возьмешь доказательства?
Разведчик усмехнулся:
— Не волнуйся. Их доставят сюда. Под конвоем и в наручниках.
— У тебя что — договор с улкасами?
— Упаси Творец. Нет, просто я разгадал эту твою операцию сразу же, как
только ты приказал освободить четверых, взятых мною еще там, у туннеля. И
принял меры. Сейчас по следам этой группы идет мой отряд. И я думаю, не пройдет
и суток, как мне доложат об успешном выполнении моего приказания.
— Ага, — сказал верком Сидо угрожающе тихо. — Ты, значит, принял меры,
чтобы сорвать выполнение боевой задачи, поставленной мною? Это, приятель,
воинское преступление. И отвечать будешь ты, а не я. По-твоему, я сыграл на
руку врагу? Ну, что же, попробуй арестуй меня сейчас! Увидим, где окажешься ты
сам.
— Ни в коем случае. Навлечь позор на всю нашу службу? Да еще во время
войны? Нет. Но в нужный миг — если у тебя самого не окажется под руками — я дам
тебе пистолет с одним патроном.
— Прибереги ею для себя, Гумо. Это тебе он понадобится, и гораздо
раньше, чем ты думаешь...
Сидо встал, с грохотом отодвинув стул. Нет, ничего не получилось из
вершительского замысла — примирить руководителей двух важнейших служб воюющего
государства...
Женщины и правда остановились на ночлег в той самой пещере в Трех
камнях. Это, собственно, не пещера была, скорее грот, но достаточно глубокий,
чтобы в нем могла разместиться дюжина людей. Тогда, правда, ношу им пришлось бы
сложить снаружи, под открытым небом. Но сейчас путниц было почти вдвое меньше,
и они смогли занести внутрь свою поклажу. С удовольствием напились воды, не
обращая внимания на своеобразный привкус, поужинали всухомятку, разводить огонь
не стали и улеглись спать — плотным рядком, чтобы теплее было. Одна из них
правда осталась снаружи — присела у входа и сразу слилась с бурой поверхностью
скалы, так что и в трех шагах ее можно было не заметить.
Внутри же все затихло. Но ненадолго. Уже через несколько минут
завязался разговор — приглушенным шепотом — между двумя из них:
— Ты что?
— Я не могу, не могу больше так...
— Опомнись!
— Нет больше сил терпеть. Все помню, с начала до конца. А сегодня в
особенности... Ты стала такой же, какой была в тот день. Ну пожалуйста...
— Ты в уме? Что же я могу сделать? Все изменилось, все не так...
— А мне уже все равно. Ну, можно же и так! Ты — все равно ты.
— Иди на место! Сейчас же! Врежу!..
— Делай, что хочешь — только согласись.
— Иди к чертям!
— Ну пожалуйста...
Кто-то третий вмешался — тоже шепотом, но погромче:
— Эй, вы! Дайте уснуть, а там делайте, что хотите!
— Да ну тебя! — это тот голос, что умолял. — И так уснешь.
— Немедленно иди на место — спать! — это тот голос, что отказывал.
—Ну...
— Ладно. Если не можешь уснуть — давай рацию. Пора уже выйти на связь с
Прямым.
— А? Что? Здесь нельзя — не пройдет сигнал, горы кругом, и мы — в
горе... Ну, что ты брыкаешься?.. Ты...
Дальше вместо слов последовало только приглушенное хрипение: словно
кого-то схватили за горло, придушили. Потом послышалось лишь судорожное
дыхание, затем — шорох: кто-то отполз в сторонку и замер. Стало можно уснуть.
Ненадолго, однако. Затаившаяся у входа фигура пришла в движение.
Скользнула в грот. Чуть помедлив, ,нашла нужного человека. Дотронулась до
плеча.
— Опять ты? (Шепотом.) Да я тебя...
— Это я. Мори.
— А!.. Что там?
— Приближаются люди.
— Кто — можно опознать?
— По шагам — не из отряда. Скорее патрульные. Горский шаг, мягкий.
— Вот как. На сладкое потянуло!
— Что же, встретим?
После мгновенного раздумья:
— Нет. Рано. Спохватятся. Надо уходить.
—Куда?
— А вот куда... Где ночует отряд, известно примерно?
— Соки проследил. Примерно в махе отсюда — выше. Прямо рядом с тропой.
— Значит, туда.
— Хочешь вывести патруль на отряд?
— Было бы хорошо. Пусть почешут бока друг другу. Сдавленная усмешка. И
сразу же:
— Всем подъем. Тревога. Выступаем немедленно. Мори — в голове колонны.
Голоса не подавать. Рука на плече переднего. Каждому проверить груз и
подогнать. Три минуты.
Через три минуты короткая колонна растаяла в темноте.
А еще через несколько минут возле покинутого грота оказался патруль.
— Что за дьявол: никого!
— Прошли мимо?
— Нет. Были здесь. Лежали. Еще не остыло.,
— Отчего же вдруг — сбежали? От нас?
— Нас они услышать не могли, старшой. Думаю, тут другое.
—Ну?
— Свиры их засекли. И выкрали. Большое дело — утащить полдюжины
женщин...
— Значит, решили поразвлечься?
— Ну так!
— Ладно. Устроим им развлечение. Они наверняка недалеко, если сделали
такое. И с тропы им никуда не уйти. Всем: изготовить оружие к бою!
Команда была излишней: оружие у них и так постоянно было в готовности.
— Вверх по тропе, бесшумно, быстро! За мной, братья, — марш!
Прошли размахов двести, когда правый дозорный нагнулся, поднял что-то с
земли. Оглядел, насколько позволяла темнота. И окликнул старшого:
— Брат, посмотри, что я нашел.
— Что там?
— Платок женский, вот что. Головной. Понимаешь, да?
Тут подошел и левый дозорный, он целых два платка нес. И одну мягкую
кожаную туфельку — с женской ноги.
— Так, — зловеще сказал старшой. — Нет, это женщины не сами бросили.
— Что ты, какая женщина бросит свой платок! А туфлю? Их силой тащили,
ясно. Нет сил стерпеть такое!
— Нет им пощады! — вынес приговор старшой. — Вперед, и пусть у каждого
вырастут крылья! Улкасы любят образные выражения.
Остановившийся на ночевку отряд не был застигнут Врасплох: службу в нем
знали и несли исправно. Так что приближение патруля улкасов, как ни старались
они продвигаться бесшумно, было заблаговременно обнаружено. В первую очередь не
людьми, правда, а приборами, которыми отряд был снабжен в изобилии. Однако
такое действие патруля никого в отряде поначалу не встревожило: они уже
встречались сегодня, и — хотя без особого восторга — отряд был пропущен: надо
полагать, у патрульных имелись некие указания на сей счет.
— Что у них там стряслось? — сказал Саги, командир отряда, отдыхавший у
небольшого костерка, разведенного на пятачке, окруженном здоровенными
обломками, в давние поры скатившимися сверху и застрявшими тут, примерно на
середине склона. — Такого уговора у нас не было...
— А может, они наткнулись на тех, кого мы ищем? А сами в одиночку не
решились, — предположил второй офицер.
— Ладно, — сказал командир Саги. — Явятся — узнаем, что у них горит. На
случай чего — подними наших, только без шума. Все-таки улки есть улки — никогда
не знаешь, что у них на уме...
И нажал на телефоне кнопку, вызывая заметивший приближавшихся улкасов
дозор. Дозор не откликнулся. Командир отряда нахмурился. Что-то было. не так,
как надо.
Стукнул выстрел, гулко раскатился. Совсем в другой стороне: не там, где
были замечены улкасы. Командир взвел затвор автомата, ожидая начала
перестрелки. Но выстрел оказался единственным. Наступившая тишина показалась
куда более опасной, чем огневой контакт.
— Рог-воин! — крикнул он, подзывая второго офицера.
Мелкие камни осыпались почти рядом — там, куда второй уходил. Но
появился перед командиром вовсе не он.
—Слушай, что это вы тут... — начал было Офицер. — Эй, что вы себе...
Не договорил: чья-то рука, дурно пахнущая, закрыла рот. Сзади
подкрались, схватили за локти, вывернули руки за спину. Один подошел спереди,
протянул руку, схватил за горло:
— Дай ему сказать... Ты, грязный свир! Где женщины?
— Ты что? Какие...
— Такие! Скажешь?
— Да я ничего...
Ему снова закрыли рот. Запихнули что-то. Солдатскую рукавицу, понял он
по фактуре ткани.
Саги повалили на землю. Он извивался. Ударили по голове. Стянули
удобные горские башмаки, офицерские штаны.
— Ты их тоже, да? Сладкие горские бабы, да?
Он только мычал, с трудом догадываясь, в чем дело.
— Слушай. Если сейчас не скажешь — сначала отрежем тебе то, чем ты с
женщинами воевал; им отнесем на память. Дай ему сказать, брат.
— Да не видали мы ваших баб!
— Врешь, нечистый пес. Где они? Куда спрятали?
— Да не спрятали они их, брат, — подал голос другой улкас. — Они их с
кручи сбросили: вот, я на самом краю туфлю нашел!
Туфля на самом деле была той самой, что подобрали раньше. Но уж очень
хотелось сделать со свиром — единственным, оставшимся в живых — то, что и
полагалось сделать в таких случаях: заставить его долго-долго просить, умолять
о смерти.
— А ты говоришь — не видали?!
— Брат, не надо разговаривать с ним, осквернять свой слух его ложью.
Слушай, позволь мне! Прошу тебя, позволь!..
Старшина, однако, не позволил. Не потому, что не хотел. Просто не смог.
Высоко над головами вспыхнул яркий ком света. И в тот же миг узкий веер
крохотных, крутящихся в полете звездочек, вылетев из-за отдаленного камня,
рассек грудь старшины слева направо как бы единым взмахом кинжала, и глава
патруля, хрипя и извергая кровь из пересеченных сосудов, рухнул наземь, не
успев издать ни звука. С другой стороны последовала еще одна очередь, и второй
патрульный упал, не успев выстрелить ни разу, — да и не понять было в
мгновение, куда же целиться.
Орро!
— раздалось сразу с трех сторон — боевой
клич свиров.
Патрульные улкасы были людьми бывалыми; не дожидаясь команды, они сами
выполнили все, что следовало в такой обстановке: упали, кто где стоял, и быстро
расползлись, каждый — к ближайшему укрытию. Тут и без долгих размышлений
понятно было, что произошло: отряд отдыхал не группой, каждый свир расположился
на ночлег отдельно, и когда улкасы, ориентируясь на слабый огонь костра,
пробирались к нему, по пути убив часовых и еще нескольких солдат — тех спавших,
на кого наткнулись, — большей части отряд-ников удалось уцелеть: патрульные
стремились прежде всего захватить командиров, обезглавив сопротивление. Но
второй офицер, как известно, успел уйти; когда одному из застигнутых врасплох
удалось все же выстрелить единственный раз, рог-воин немедленно поднял всех —
не громкой командой, но условным сигналом по телефону, имевшемуся в отряде у
каждого человека. Не увлекись так улкасы предстоящей казнью, они не позволили
бы застать себя врасплох, но уж очень привлекательным было готовящееся дело, и
вот теперь приходилось на скорую руку организовывать оборону.
Однако дело для них вовсе не было проиграно: они как-никак находились
дома — если не у себя, то, во всяком случае, у единоплеменников. И в отличие от
свиров им было кого позвать на помощь. Так они и поступили, а точнее — так
поступил второй по главенству в патруле. И хотя телефонов у них не было — не
успели обзавестись, — сигнальные ракеты разных цветов имелись в изобилии. Так
что улкас, принявший на себя командование, предоставив другим вести ответный
огонь, сам прежде всего трижды зарядил ракетницу, и три красных огня взвились
высоко, ярко вспыхнули там и медленно упали, словно капли крови сползли по
черному пологу ночи. Лишь после этого он и сам повел огонь, одновременно
соображая, какой путь для отхода избрать — наиболее неожиданный для противника.
Однако когда он уже почти принял решение, три другие ракеты, на этот раз
зеленые, вспыхнули в небе — если по лучу зрения, то совсем недалеко, но пешком
по склонам (прикинул улкас) махах в двух. Близко. Эти могло быть лишь
подкреплением, высланным караульным отрядом с перевала Ур-Обор, на который
только и могла вывести эта самая тропа, что они патрулировали. Охранители
перевала знают эти места как свой дом, значит, окажутся здесь даже быстрее, чем
можно подумать. А значит — отходить нет смысла, напротив, надо удержать тут
свиров, пока они не попадут под огонь со всех сторон. Перепутать врагов со
своими невозможно, так как слишком по-разному звучит оружие у тех и Других:
улкасские автоматы — гулко, громко, оружие свиров (на которое улкасы с большим
интересом поглядывали еще при первой, мирной встрече с отрядом) скорее негромко
свистели, выбрасывая серии звездочек.
Когда будем делить захваченное, —
подумал улкас, выпустив короткую очередь в сторону очередного свиста, — надо
будет, чтобы большая часть досталась нам, а не охранителям: ведь, если кто-то
чужой приближается к перевалу, мы встречаем его первыми — значит, лучшее оружие
и должно быть у нас... Ничего, договоримся
.
Усмехнувшись про себя, он выпустил еще одну очередь. Ответный огонь
велся все с тех же мест, свиры почти не перемещались — значит, ответного
маневра опасаться не приходилось. Жаль, а то можно было бы завести их в хорошую
ловушку и просто-напросто сбросить с кручи — или на худой конец обрушить на них
каменную речку, которая превратила бы их в кровавую слякоть. Ладно, они и так
уже приговорены...
— Что там за драчка завязалась? Чего не поделили и кто?
Это Мори тихо спросил у Онго. Группа, вернувшись на тропу, продолжала
подниматься по склону, и внезапно вспыхнувший бой был впереди — похоже, там,
куда они и направлялись.
— Кто тут может драться? — вопросом же ответил командир. — Только тот
отряд, что обогнал нас. А что не поделили — не знаю. Может, отряд принял
кого-то за нас. А может, вышел к перевалу, и их там обстреляли на всякий
случай.
— Нет, — сказал Мори, подумав. — Это не перевал. Ближе. Примерно на
полпути отсюда. Что же — поспешим, поддержим своих?
Эта мысль была первой и у Онго: как бы там ни было, но отряд был свой,
свирский, и здесь, в чужих местах, в горах, где улкасов могло оказаться очень
много, шансов спастись у него немного. Точнее, вовсе нет. И требование
инстинкта было: помоги своим, потом как-нибудь с ними разберетесь.
Однако рассудок протестовал. У группы своя задача, от которой — как
понимал Онго — слишком многое зависело не столько для них самих, сколько для
страны и для войны вообще. До сих пор им удалось продвигаться скрытно: при
дневном свете — в женских нарядах, теперь все успели уже скинуть длинные,
мешавшие в шаге платья, когда-то столь привычные. Да и сейчас, как оказалось,
никто не успел отвыкнуть от них по-настоящему, и как только надели их на себя,
вытащив из тугих ранцев, так снова, пусть ненадолго, ощутили себя женщинами и
даже поговорить захотелось о других, о женских делах, а не о мужском,
солдатском. Если бы не это, Онго скорее всего не скомандовал бы обратное
переодевание: так идти было куда безопаснее, случайный взгляд мог обнаружить их
и в темноте. Но платья эти, и платки, и легкие женские башмачки расслабляли, и
кто взялся бы сказать, куда такое расслабление могло завести. Да, они
продвинулись до этого места скрытно; те, от кого они поспешили уйти, покинув
удобную пещеру, наверняка искали там не свирскую группу, а женщин — хотели
устроить пикничок на лоне природы. И скрытность эту надо сохранять до предела
возможного. То есть ни в какие схватки не вступать, если только удар направлен
не на них.
— Хотелось бы помочь, — ответил Онго. — Но тогда на этом наш поход и
закончится. А мы не для того тут. Послушай-ка... эта суета, чего доброго,
поможет нам проскользнуть через перевал. Нигде ведь не сказано, что это не с
нами там дерутся.
— Думаешь, они о нас вообще что-то знают?
— Отряд ведь кто-то послал по нашим следам? А если так, то они могли и
улкасов сориентировать — когда патруль пропускал их дальше по тропе.
— Могли, пожалуй, — согласился разведчик.
— Тогда наша задача сейчас: обойти бой так далеко, как местность
позволит, и как можно дольше не возвращаться на тропу: если с перевала пошлют
какое-то подкрепление к месту боя, мы не имеем права на них наткнуться. Можем
мы обогнуть эти места?
— Пусть ведет Керо: он единственный, кто здесь бывал раньше.
— Группа — стой! Керо — в голову колонны! Керо, ты. помнишь эти места?
— Слишком хорошо, — ответил Керо мрачно.
— Постой, это не здесь ли случайно...
— Стоп, командир. Здесь. Вернее, там, где сейчас стрельба. Там —
единственный хороший выпас на этом склоне.
— Ты сможешь провести?..
— Туда?
— Нет. В обход, как можно дальше. Чтобы выйти на тропу как можно ближе
к перевалу.
— Отсюда — в обход? Не знаю. Я один — прошел бы. Все вместе — не знаю.
Отсюда надо забрать круто вверх. Без дороги. А впереди там — россыпи. Один
плохой шаг — и камнепад. Его услышит вся округа. Не пойму, как еще от этой
стрельбы ничего не началось.
— Но мы-то стрелять не собираемся.
— Разведчики пройдут, все мы — люди привычные. А вот насчет этого
парня, связиста, — не верится: он и по тропе-то еле идет. А в гору по голым
камням — выдохнется через сотню размахов. Путь же получится раза в полтора
длиннее, чем по тропе.
— Не оставлять же его здесь!
— Лучше тут, Онго, чем там. Здесь он укроется, а ни обратном пути мы
его захватим.
— Нельзя, Керо. Он нам будет нужен именно там. Керо пожал плечами:
—Ты — командир, тебе и решать.
— Да. Пойдем все.
Керо только пожал плечами.
— Тогда — пойдем в связке. Було, шнур у тебя?
— Ну, вот он.
— Вяжемся. Этого, Сури, — в середину. Я - первым, ты, командир, — за
мной.
— Немного не так, Керо. Я за тобой, Сури — сразу за мной.
— Ну, как знаешь. Только, если он сорвется...
— Слышали все? Выполнять!
Подмога с перевала подоспела вовремя: огонь из нового свирского оружия
оказался более действенным, чем автоматные очереди. Звездочки разлетались не по
прямой, они не годились для прицельного огня: вращаясь сразу в нескольких
плоскостях, они меняли траекторию и могли при случае поразить человека за
прикрытием, которого прямой выстрел не достал бы. Так что в живых осталось уже
меньше половины патрульных, когда наконец выстрелы послышались за спиной у
залегшего свирского отряда: люди с перевала подошли даже в большем количестве,
чем можно было рассчитывать. И хотя оружие их было не новее патрульного,
численность сыграла свою роль, да и неожиданность тоже: охранители ударили не
со стороны тропы — к такому варианту свиры были, в общем, готовы, — а сверху, с
крутого склона, поднявшись по бездорожью. А поскольку вершины уже отбрасывали
вниз слабый свет, прибывшие получили возможность сразу же вести прицельный
огонь по противнику. Так что окончательный разгром свирского отряда хотя и
потребовал времени, но закончился, в общем, без дополнительных потерь для
улкасов. Охранители — а силы их тут состояли сразу из двух караульных смен, на
перевале же оставалась лишь одна, те, кто сейчас стоял на постах, — осторожно
спустились по крутому склону и встретились с немногими уцелевшими патрульными.
Поздоровавшись, поздравили друг друга с победой. Потом старший среди
патрульных сказал командиру охранителей, лично возглавившему подкрепление:
— Тут оружие новое, мы возьмем по одному, остальное — ваше.
— Обсудим. Это кто: те, кто должен был пройти через наш перевал?
— Не знаю. Вроде бы нет.
— Мы о других не знаем. Те, те.
— Эти шли по разрешению. Искали каких-то других свиров.
— Откуда знаешь?
— Они слова знали. А нас предупредили. Тех еще искать надо.
— За что же вы их?..
— За женщин. За горских женщин, знаешь ли.
— Каких? Откуда тут женщины?
— Да оттуда же, наверное, от вас — вниз ходили за дровами...
— Сохрани тебя Создатель! Зачем там женщинам дрова?! Там — знаешь, что?
— Не знаю. Откуда?
— Правильно. Тебе и не надо знать. Но, клянусь Словом Создателя — там
уже целые годы нет ни одной дровяной печки. И наши женщины там — вовсе не для
тстряпни и стирки. Нет, наверное, вы что-то не так увидели!
Патрульный задумался. А командир подкрепления, он же — начальник
охранителей перевала Ур-Обор, нагнувшись, вынул из рук убитого отрядника новое
свир-ское оружие. Он тоже, как и все улкасы, видел его впервые.
— Интересная штука. А как она действует?
Задрав ствол вверх, он нажал на спуск.
Рвануло: сработал механизм самоуничтожения.
И патрульный, и командир — вернее, то, что от них осталось, разлетелось
в стороны.
Неожиданный взрыв заставил всех на мгновение замереть. Прошло несколько
секунд, никто еще не сказал ни слова. И в этой тишине взрыв прозвучал снова —
наверное, то было отразившееся от недалеких утесов эхо. А вслед за ним
послышался негромкий рокот. Он нарастал очень быстро...
— Камнепад! — догадался крикнуть кто-то один. Бросились все разом,
стремясь достичь тропы и спуститься по ней, чтобы не остаться на пути обвала.
Но камни были быстрее.
Может, два-три человека там и выжили. Но оказать им помощь было некому.
А из охранителей перевала уцелела только та смена, что несла в этот час караул;
сменить их было тоже некому. Хотя сами они этого еще не знали.
— Похоже, там дело пошло всерьез, — пробормотал Мори, услышав
донесшийся снизу грохот взрыва. — И сейчас, чего доброго... Командир, надо
выждать немного! Дальше — опасно.
— Стой! — скомандовал Онго, и группа остановилась у самого края
начинавшейся каменной россыпи, по которой им предстояло еще пройти. — Чего ты
испугался?
— Надо обождать с минуту: от этого взрыва может начаться обвал. Вся
осыпь потечет вниз, и не дай Творец оказаться на этих камушках! Мне случалось
видеть...
— Вот эта осыпь? — вмешался Керо.
— Какая же еще?
Маленький разведчик действовал дальше с такой быстротой, что никто не
успел не только остановить его, но даже сообразить, что он собирается сделать.
Рука Керо мгновенно сорвала что-то с пояса, сделала неуловимое движение, потом
описала широкий круг замаха...
— Ложись! — крикнул Мори, первым сообразивший, в чем дело. — Один,
два...
Граната разорвалась, как ей и полагалось, после трехсекундной паузы.
Еще миг тишины — и потревоженные камни, покрывавшие лежавшую впереди часть
склона и едва державшиеся на своих местах, негромко заворчали: сперва — самые
неустойчивые из них, потом — их соседи, больше, громче...
— Лихой ты парень, — Соки крикнул это в полный голос, чтобы перекрыть
теперь уже оглушительный грохот падавших все с большей высоты камней. — Только
не засекут ли нас теперь?
— Спишут на тот взрыв, внизу, — откликнулся Керо. — Да и будет ли кому
засекать? Они, похоже, как раз попадут под дождик.
— Хотел бы я знать, как мы теперь переберемся на тот берег, — сказал
Онго, наверняка имея в виду каменную реку, приведенную последним взрывом в
движение.
— Отдохнем полчаса, — ответил успевший уже разобраться в обстановке
многоопытный Мори. — Камни сойдут, и пройдем, как по шоссе, без всякой помехи.
Можно будет сразу вернуться на тропу и выходитьк перевалу.
Послышался облегченный вздох. Для Сури все обрушившиеся камни словно
упали с его души: он не на шутку боялся предстоявшего перехода по едва
державшимся камням, как и любой человек равнины. Онго, похоже, заботило уже
другое:
—На перевале все, надо думать, всполошились после такого шума. И нас
наверняка там уже ждут.
— Если еще Осталось — кому ждать, — усомнился Нито, оптимист по натуре.
--Слишком многого хочешь, — урезонил его Онго.
Глава 5
АТУРГА
Группе Онго уже пора была выйти на связь. Однако они молчали. И это
беспокоило веркома Сидо все больше.
Он понимал, что о выходе группы скорее всего уже стало известно Гумо:
утечка продолжала
...Закладка в соц.сетях
