Жанр: Научная фантастика
Завет сургана
...следнее слово:
вперед!
. Но Онго его
так и не произнес.
Две группы боевых агракоров, отличавшихся бесшумностью полета (что,
впрочем, свойственно всем антигравитационным устройствам вообще), стремительно
спикировали, на миг уравновесились над самой землей, мягко сели: первая группа
— перед фронтом наступавших улкасов, вторая — правее. И открыли огонь из своего
бортового оружия, пока прилетевшие солдаты-посадочники выскакивали из машин, и
сразу же, в свою очередь, начинали стрелять. Улкасы попали под кинжальный огонь
и поспешно залегли, отстреливаясь; но агракоры, высадив десант, вновь поднялись
и повели огонь сверху. Предупреждать первый триг больше не было надобности. И
Онго подал другую команду:
— Преследование противника отставить! Задача: захватить открывшийся
туннель. Войдя туда — стрелять во все, что шевелится. Бегом — марш!
И пока наверху шел яростный бой, триг Онго беспрепятственно проник в
туннель. Он оказался достаточно коротким: менее сорока шагов. Охрана
встретилась только в конце его, где выход закрывался тяжелыми воротами и улкасы
успели все-таки сомкнуть их створки, не дать свирам возможности сразу вырваться
на поверхность уже по ту сторону пограничного хребта. Состояла охрана всего из
четырех человек; из людей Онго лишь один получил легкое ранение. Остановились,
чтобы перевести дыхание.
Самым разумным сейчас было бы, — подумал Онго, тяжело дыша, — найти
способ открыть этот внутренний выход; вручную это явно не получится, слишком уж
массивна конструкция. Наверняка тут есть Meханизмы. Где же они расположены, кто
и откуда ими управляет?
Наверное, было бы интересно расспросить об этом
четверых улкасов, но, к сожалению, сделать это невозможно: все четверо лежали у
самой стены — без звука, без движения, без признаков жизни. Разведчики были
мастерами метать ножи.
— Кто это у вас такой художник? — спросил Онго.
— Моя работа, — ответил ему один из разведчиков, Керо, самый молодой. —
Нравится?
— Хоть бы одного оставил, для разговора...
— С этим не ко мне, — сказал паренек. — Мне с ними тесно в одном мире.
— Что ж так круто?
— Есть причина. Только сейчас не спрашивай.
— Оставайтесь здесь, — сказал Онго разведчикам, — и никого не
впускайте, разве что какое-то начальство появится. А я прогуляюсь по туннелю,
погляжу — что к чему. Это ведь пока только начало.
— А ты нам еще командир? — спросил все тот же Керо.
Онго всмотрелся в него повнимательнее. Длинные глаза, высокие скулы...
Похоже, в роду молодца не обошлось без улкасских генов. Но таких было много на
граничащих с горами территориях.
Онго только пожал плечами.
— Будь спок, — сказал молодой. Двое постарше лишь кивнули. Опытные
разведчики привыкают чаще изъясняться жестами, не сотрясая атмосферы.
Десятью минутами позже, уже в машинном отделении, Онго с изумлением
качал головой: рьяные противники прогресса, улкасы тем не менее не только
проложили туннель под скалой, но и оборудовали его механизмами для открытия и
закрытия тяжеленной крышки вместе со слоем земли и щебня, механизмами,
снабженными мощными электромоторами, которые питались от портативной ядерной
установки. И на кожухе этой установки была приварена фирменная пластинка широко
известного в Свире концерна
Демо и Но
. Не были безымянными и моторы, и сама
подъемно-опускная система туннельных ворот. Кто-то не жалел, вероятно, ни сил,
ни денег, снабжая исторических врагов лучшими образцами свирской техники — и не
только оружейной... Вот, значит, как обстоят дела!.. Интересно, а командование,
а самые верхи — они хоть что-нибудь об этом знают? Неплохо было бы поговорить с
ними, да кто же пустит туда рядового солдата?..
Было над чем подумать. Но сейчас главным показалось, чтобы неприятное
открытие, явное предательство где-то наверху, не дошло до солдат: такая картина
могла у любого отбить всякую охоту сражаться.
— Эй! Солдат! Ты что тут делаешь? От войны прячешься? Ко мне!
Онго обернулся. Не рывком, как невольно получилось бы у него всего лишь
днем раньше; наверное, уже всерьез ощущал себя командиром, пусть и небольшим,
но начальником. Поэтому на трех десантников, оказавшихся у него за спиной, он
взглянул без подобострастия, напротив — с изрядной долей независимости.
Скользнул глазами по значкам на воротнике одного из них — то был подофицер, —
по нашивкам на плече, свидетельствовавшим, что десант был, оказывается, не
армейский, а сил ОСС — внутренних войск. Чего это их занесло сюда, на линию
огня?
— Оглох? Онемел от страха? — продолжал тот, что окликнул его.
— Тебя, что ли, прикажешь пугаться?
— Ох ты! — как бы удивился подофицер. — Какой крутой!
Но всерьез ссориться Онго не хотелось.
— Ладно, ребята, — сказал он примирительно. — Давайте лучше вместе
попробуем разобраться, как тут открыть внутренние ворота: наши наверняка решат
сразу продолжать наступление — туда, вглубь, в горы...
Однако его призыв не получил поддержки.
— Стратег! — сказал десантник и направил на Онго автомат; другие двое
сразу же повторили его движение. — Давай-ка шагом марш на выход, там и
размышляй. На свежем воздухе. А здесь посторонним находиться неположено, здесь
место секретное, и мы присланы его охранять. Ну? Идешь сам или тебе помочь?
Три ствола были направлены на него, а его собственный автомат находился
за спиной; рано расслабился, рано... Ну, что же — пусть будет по-ихнему.
— Да иду я, иду, — проворчал он. И в самом деле направился к выходу из
машинного отделения и дальше—к внешним, открытым воротам туннеля. Трое топали
сзади, дыша в затылок. Поднялись наверх. Разведчики трига таким же способом,
видимо, удаленные из туннеля, стояли кучкой поодаль, внимательно наблюдая за
появившимися. Онго направился к ним. Десантники остались у выхода — и в самом
деле, наверное, им была поручена охрана, а не арест или что-то в этом роде.
— Вот так, ребята, — неопределенно сказал им Онго. — Ладно, отдыхайте
пока, свое дело мы вроде бы сделали неплохо...
Отпустив их, Онго присел на корточки, опираясь спиной о камень, и
задумался не о закончившемся бое и не о своей дальнейшей воинской судьбе, а
совсем о другом.
Как это он решился вдруг оставить без помощи раненого командира? Еще
совсем недавно жизнь человека, тем более любимого, была бы для него в миллионы
раз ценнее, чем успех какой-то там военной операции. Но, видно, с той поры
военное возобладало в нем над гражданским. И мужское над женским?
Последний вопрос, заданный самому себе, заставил задуматься. Еще за
секунды до этого Онго подумал о Меро как о любимом человеке; но любить людей
можно, как известно, по-разному; и вот сейчас он понял, что мысли его двоятся:
он, безусловно, любил квадрат-воина как человека, как опытного солдата,
хорошего командира. Но иначе?.. Да, он помнил все, что происходило между ними
еще так недавно — всего несколько часов тому назад, что уже было — и что еще
могло случиться. Тогда — могло, да; Онго отлично понимал это. А сейчас?
Сейчас, пожалуй, уже нет?
Странно, так далеко это вдруг оказалось: командирская землянка,
желание, страсть... стремление плоти. Вдруг заинтересовало другое: каким был
Меро, когда еще был женщиной? Как одевался — одевалась? Какую прическу носила?
Чем душилась? Ну, и так далее... То .есть возникло почему-то желание оценить
Меро с мужской точки зрения — вовсе не наоборот.
А свое женское показалось таким давним, что его и не разглядеть — разве
что при очень сильном увеличении. Непонятным было все это. Но интересным. Хотя
что сейчас толку об этом думать?
Но о чем вообще сейчас думать? Да ни о чем. Жизнь сама осуществит все,
что нужно.
Директор Про-Института... да ладно, просто — верком Сидо пробежал
глазами только что принятое по своему каналу и мгновенно доставленное сообщение
с пометкой
Свет
, что означало совершенно немыслимую срочность. Откинулся на
спинку стула. Поднял глаза на секретаря.
— Приказываю: срочно выслать группу на место событий — на клин Ком Сот.
Сверхсрочно! Там сразу же найти и доставить ко мне того, кто разработал и
возглавил операцию по захвату сходного туннеля. Мне нужен этот человек или
люди. Но боюсь, что он понадобится и кое-кому другому. Срочно!
Все-таки каким-то странным был этот институт: им бы заниматься сбором и
анализом примет грядущего, а они проявляют такой интерес к сегодняшним делам! И
получают информацию, и возглавляет его почему-то верком.
— Но, верком, вы ведь только что уже беседовали по связи со старшим
флаг-воином Зено. Именно он...
— Вы ни черта не знаете. Хоть бы спросили у него перед тем, как
соединять со мною. Тогда поняли бы, что его роль там весьма скромна: Зено всего
лишь поддержал инициативу нижестоящего и доложил выше. Включая нас: все же наш
кадр. .
— Начал операцию кто-то на уровне трига, так точно. Но не станете же вы
разговаривать...
— С командиром трига? Почему же это я не стану? Тем более что тригом
командовал квадрат-воин. Что это, по-вашему, зазорно? Мне? Я сам начинал
рядовым! Да я вас, чистоплюев тихоньких...
— Верком, квадрат-воин Меро был убит еще до начала операции.
— Кто жe? Его помощник?
— И не он. А какой-то рядовой, не кадровый, и даже, так сказать... Ну,
вы понимаете: из этих... экс-дама.
— Из обертышей, что ли? Так бы и сказал. Экс-дама! Ха!
— Так точно, обертыш.
— Значит, он мне и нужен. И надеюсь, что нас никто не опередил: тогда
вам самому пришлось бы ехать за ним! Время пошло. Я жду. Ты что — еще здесь?!
Директор Про-Института бывал крутенек — не в Высоком Совещании,
разумеется.
— Слать аналитическую группу, верком?
— К чему? Группу защиты!
— Слушаюсь.
А дела шли своим чередом. Первый триг, едва не уничтоженный, сразу же
отправился обратно, чтобы занять позиции, с которых поднялся в атаку.
Постепенно стали подходить и десантники: улкасы были большей частью уничтожены,
расстреляны с земли и воздуха, кто-то, наверное, уцелел, но благоразумно не
стал возвращаться к сходному туннелю; преследовать немногих убежавших
десантники не стали.
Но для второго трига на этом, собственно, эпизод закончился. Онго не
понимал, кем же он сейчас является: по-прежнему командиром трига, пусть и
временным, или снова рядовым первого разряда, вторым номером при тяжелом
пулемете (которого здесь и не было вовсе — он так и остался на той позиции близ
леса). Кажется, такая же неясность была и у тех, кто еще совсем недавно
беспрекословно выполнял его команды: сейчас к Онго никто не подходил, ни о чем
не спрашивал, как-то само собой получилось, что все солдаты сгруппировались по
своим линиям, он же медлил идти в свою, вторую, и остался в одиночестве,
расслабляясь и стараясь не думать о будущем: в конце концов это армия, что
прикажут, то и надо будет делать, а чего не прикажут — не надо. Только вот кто
прикажет? Линейный-два, только что находившийся у Онго в подчинении? Наверное,
формально он мог; но, видимо, понимал, что здесь и сейчас неуместно это было:
что бы там ни было, однако заурядным солдатом Онго не станет уже никогда.
Прикажут старшие начальники, хотя бы командир квадрата, старший флаг-воин Зено?
Но его тут не было, операцию осуществляли десантники-оссовцы, а не стрелки.
Командиру же десантников скорее всего об Онго вообще ничего не было известно, и
не было причины выделять его из массы солдат с точно такими же гладкими — без
единого значка — воротниками форменных курток.
Но жизнь принялась расставлять все по местам очень скоро.
Наконец появились свои же, из второго трига, — те, кто не участвовал в
атаке, с подофицером Сина во главе. Он сразу же отыскал Онго.
— Принимаю командование тригом, — сказал он официально. — Ты ступай на
свое место — в линию.
У Онго не было желания оспаривать действия Сина; к тому же по форме он
был целиком прав: имел звание и занимал должность помощника командира трига.
Онго ответил лишь:
— Давай, командуй!
И отвернулся, не собираясь возвращаться в расчет — во всяком случае,
сейчас. А подофицер все же не решился повторить свое приказание: понимал, что
сейчас для любого солдата Онго человек, куда более авторитетный, несмотря на
скромный чин. Сина лишь громко откашлялся, подкрутил длинные усы и отошел —
неторопливо, с достоинством. Онго даже не посмотрел ему вслед.
Онго сидел, не двигаясь, не сделав даже попытки узнать у вновь
прибывших хоть что-то о судьбе Меро: ясно было, что ничего никто из них не
знает — их там и близко не было, прилетели они совсем из другого места. А кроме
того, интуитивно чувствовалось, что командир не выжил. Санитар не добрался или
же поспел слишком поздно, а скорее всего — ни тот невысокого ранга медик, ни
любой другой помочь командиру уже не мог, и недаром.обреченность читалась в его
глазах и слышалась в голосе, когда он передавал Онго командник, а вместе с
аппаратиком и всю свою небольшую власть: опытный солдат чувствует, когда он
ранен, а когда убит, пусть и не наповал; пусть еще дышит и даже может что-то
сказать, но — уже убит. Сейчас другие мысли занимали соддата-командира: может,
все-таки надо было остаться, хотя бы перевязать, дождаться санитара? Но тогда
не было бы ничего: ни броска в предгорье, ни боя, ни захвата сходного пути...
Ну, что было — не вернуть. А что еще будет?
— Кто занимает туннель, а главное, все его службы? Силовую установку,
машинное отделение, ну — вы понимаете.
— Только наши люди, верком.
— А те, кто начал операцию? Неужели никто не уцелел?
(
Творец, это было бы прекрасно, просто прекрасно!
)
— Первыми в туннель вошли солдаты пехотного подразделения.
(
Да, полного счастья не бывает. Но подождем, подождем...
)
— Установить и изъять немедленно всех, кто был внутри. Доставить сюда.
Не должно быть ни малейшей утечки... Только не вздумайте использовать
какую-нибудь из строевых машин. Подберите что-нибудь из дорабатывающих ресурс.
Чтобы нас не упрекнули в неправильном использовании боевой техники.
— Слушаюсь, верком.
— Хотя... подождите. Нет. Мне сейчас необходимо срочно выехать —
возможно, на несколько дней. Вот вам код для связи, но это только при крайней
надобности. Меня не будет — значит, и нечего тащить их сюда. Передайте моим
шифром — кто у нас там: триг-воин Раго?
Всех подозреваемых в нарушении.Закона
о Секретности арестовать и держать под стражей вплоть до дальнейших
распоряжений
. Вот все. Выполняйте.
— Слушаюсь!
Верком Гумо и в самом деле спешил: дело было срочным и для него лично
чрезвычайно важным.
Ждать Онго пришлось, впрочем, недолго.
...Десантный подофицер торопливо переходил от одной группы солдат к
другой, о чем-то спрашивая, и, получив, наконец, нужный ответ, оглядевшись в
последний раз, направился прямо к Онго.
Онго встал: как-никак к нему приближался старший в звании.
— Рядовой первого разряда Онго? Пойдемте. Оружие сдайте мне.
Вот, значит, как. Нажаловались те, что были в туннеле? Или что-то
другое? Могут обвинить, чего доброго, и в том, что незаконно командовал тригом,
и еще в чем-нибудь. Но спрашивать
куда
и
зачем
у старшего не положено, а
тем более —
почему
; да сейчас это было все равно. Любое продолжение казалось
Онго лучше пустого ожидания. Ведут его не в его линию — значит, продолжение
будет интереснее, чем начало. Или нет?
— Руки за спину! Не оглядываться!
Действительно, интересно. Это уже — арест, а не просто приглашение. А,
пошли бы они все к...
Онго почувствовал, что усталость овладевает им. Только сейчас он начал
понимать, в каком напряжении находился все последние часы — с самого вызова к
капитану Меро. Да и то сказать — были для того причины. Все пришлось делать
впервые: командовать, атаковать, нести ответственность за многих, терять
человека — как бы там ни было, дорогого человека. Сейчас бы отдохнуть
по-настоящему. Расслабиться. Что-то забыть. О чем-то, возможно, вспомнить...
Или о ком? О Сури, может быть? Единственном человеке, с которым ему —
тогда еще ей — удалось испытать радость физической любви? Теперь, когда Меро
больше нет, он оставался, по сути, единственным, о ком еще можно было думать и
тосковать...
Кроме родителей, конечно; но родители как бы за-капсулировались в
сознании Онго, надежно защитились от прикосновения к ним, потому что каждое
такое касание их в памяти вызывало ощущение боли: он ничем не мог помочь им,
знал, что его превращение их огорчило, они любили дочь, а сына, каким он теперь
стал, ни разу даже не видели, и если и любили, то какой-то самими созданный
образ. Нет, лучше отложить общение с родителями, даже мысленное, до времени,
когда удастся встретиться с ними — если, конечно, такое время наступит. Война
только еще набирала обороты...
— ...Стоять!
Он покорно остановился — около агралета, но не из тех, что привезли
десантников и участвовали в бою. Другого. Не агракора,а просто агралета. Дверца
была отворена.
— Поднимайся!
— Онго Ру, рядовой второго разряда?
— Никак нет, первого разряда.
— Вот как? Быстро. А до нас еще не дошло. В кабине служебного агралета
Секретной Службы Свиры Онго сидел перед прикрепленным к борту столиком, по
другую сторону которого находился офицер со значками триг-воина ОСС на
воротнике. Онго мельком подумал, что у него-то сиденье, надо полагать, мягкое.
Ну, офицер есть офицер, все правильно.
— Прежде чем вас отправят дальше, я хотел бы задать вам несколько
вопросов и рассчитываю получить исчерпывающие ответы. Но сначала вы сами,
может, хотите спросить о чем-то?
Вот какая вежливость, — подумал Онго. — Ну, это же секслужба, где
мягко стелют, да спать, говорят, бывает жестковато. Чем же это я успел так
нагрешить? .Если и мог — то самое большее с их десантниками. Но чтобы в самых
верхах — ума не приложу
.
— Так точно, хочу.
— Триг-воин, — напомнил офицер.
— Так точно, господин триг-воин.
—Да?
— Командир трига, квадрат-воин Меро. Он жив? Или вы не в курсе?
— Мы в курсе всего, — сдержанно улыбнулся триг-воин. — Кроме вот вашего
повышения в звании. — Тут же он вновь стал серьезным, даже печальным. —
Квадрат-воин Меро, к прискорбию, скончался от тяжелого ранения по пути в
медицинское подразделение. Нас заверили в том, что уже ничего нельзя было
поделать — ранение было смертельным по своей сути.
Так Онго и чувствовал, и все же весть оказалась тяжелей, чем он
рассчитывал. Онго проглотил комок.
— Благодарю, господин триг-воин. Больше вопросов нет.
— Значит, моя очередь. Скажите, Ру, вы проникли в сходный туннель
улкасов первым?
— Трудно сказать точно. Я бежал впереди трига, которым в то время
командовал...
— Это нам известно. Да?
— Но примерно на одной линии со мной бежали и другие солдаты. Мы
ожидали встретить сопротивление и двигались так, чтобы можно было сразу открыть
огонь из максимума стволов.
— А кто первым вошел в машинное отделение?
— Это действительно был я.
— И что же вы стали там делать? Онго слегка пожал плечами:
— Сразу направился на поиски механизмов, осуществлявших подъем и
опускание крышки туннеля. Конечно, после того, как обеспечил охрану входа.
— И вы нашли эти механизмы?
— Сразу же. Они вовсе не были укрыты, машинное отделение помещалось в
боковой штольне туннеля.
— Очень хорошо. Теперь серьезный вопрос: какое впечатление произвело на
вас это машинное отделение?
— Простите — не совсем понимаю.
— Большое, маленькое, каково крепление кровли, стены, работали ли там
лопатами или действовала современная техника такого назначения — вот какого
рода впечатления меня интересуют.
— А, вот вы о чем. Ну, впечатление такое, что его строили наши
транспортники: в голову сразу пришли туннели Сурганской подземки. Машинная
работа, конечно.
— Как вам показалось: давно он прорыт?
— Ощущение такое, что там все свеженькое. Во всяком случае, если
говорить о механизмах, и в особенности о силовой установке. Я заметил
показатели силового блока: расхода топлива до сих пор почти не было, как будто
его начали эксплуатировать только вчера.
— Вот эти механизмы и установки: на них имеются какие-то признаки,
позволяющие установить производителя?
— Я их видел. Обычные фирменные ярлыки — металлические пластинки с
названиями.
— Так-так. И эти названия были?..
— Моторы —
Свароник АО
. Подъемники —
Зела Ку
. И ядерная установка —
Демо и Но
.
— Это ведь наши, свирские фирмы, не так ли?
— Они всем известны — любому школьнику. (
Черт, неужели для того, чтобы
услышать такие вещи, понадобилось срочно арестовывать и везти меня сюда? Могли
бы спросить и по связи...
.)
— Вас удивляет, что мы задержали именно вас? Но, кроме вас, в этих
помещениях были только разведчики; сразу же после появления там наших
десантников все эти помещения были заперты и опечатаны. Что же касается ваших
разведчиков, то с ними сейчас тоже беседуют — правда, не тут, а в другом месте.
Поняли?
— Так точно.
(
Ни черта не понял; но чутьё подсказывает, что тут пахнет чем-то
нехорошим. Сейчас лучше быть дурачком
.)
— Полагаете ли вы, что наличие там свирских механизмов и устройств
говорит о предательстве где-то в нашем руководстве?
Онго пожал плечами. Ответил:
— А что, есть другое объяснение?
Триг-воин Раго не ответил. Откинулся на спинку кресла. Нажал кнопку.
Вошли двое солдат.
— Поместите арестованного в камеру.
Так все-таки за что он арестован? За то, что повел людей в атаку? Да
нет, не за это, конечно. Об этом его и не спросили. Может, за то, что слишком
много видел и ничего не забыл? Интересно. То есть было бы интересно, если бы не
пахло большим сволочизмом. А что с ребятами? То же самое? Интересно: посадят
вместе? И куда? Разведчики — народ тертый, не так-то просто будет удержать их
на месте, особенно если обидятся...
Его привели в камеру; оказывается, и такая тут была — все в том же
агралете ОСС. Кормовая его часть была отгорожена, и за узкой дверцей открылось
помещение, тесное, как двухместное и двухъярусное поездное купе. Одиночка для
двоих, всего простора — два шага на четыре. Кроме нар — или полок, если угодно,
— только приклепанный ножками к полу столик. Такая же табуретка. Второго
постояльца не было. Онго, изображая обиду, проговорил лбу, помещавшему его в
камеру:
— Ранец мой что, замотаете? У меня там шмотье. Глядите, если!..
Ему не ответили. Мрачный тип не в куртке, а в мундире (от них в войсках
давно уже отвыкли) — надзиратель, что ли,, или как там его? — захлопнул
железную дверь, и ключ скрипнул в скважине.
Онго огляделся. Даже иллюминатора здесь не было — лампочка под потолком
и вентиляционная решетка. На нарах — матрасик, хорошо вылежанный, не мягче
досок. Одеяло, толщиной в лист плотной бумаги. Правда, было вр.оде бы не очень
холодно — наверное, еще станет со временем.
Он лег, сняв только башмаки, солдатские говнодавы на толстой подошве.
Укрылся одеяльцем. Думал, что не уснет от обид и волнений. Да нет, уснул
все-таки и проспал, пожалуй, не меньше часа. Кемарил бы еще, если бы дверь
снова не лязгнула. Подселяют соседа, значит.
Онго открыл один глаз. И тут же второй. Потому что привели не
кого-нибудь, а разведчика. Того самого — молодого. Керо? Да, помнится, Керо.
— Привет, — сказал Онго. — С приятным свиданием. Выходит, нам судьба —
жить вместе?
Парень, похоже, его не так понял. Оскалился:
— Слушай, ты... Хоть ты и был командиром... Если только полезешь ко
мне, если только попробуешь — задушу на месте. Учти раз и навсегда.
Онго засмеялся, хотя вообще-то было не до смеха:
— Ты, друг, не в моем вкусе. Я жирных люблю, раскормленных, чтобы как
на перине. А ты...
Парень свирепо глядел на него — похоже, руки у него чесались. Но все же
сообразил, что шутка, и немного расслабился.
— Ну, тогда ладно. Побазарим?
— Давай-ка сперва выспимся по возможности.
— Тоже дело, — согласился Керо и одним прыжком оказался на верхнем
лежаке. — До завтрака еще часа три, не меньше.
— Думаешь?
— Знаю.
— Я гляжу — ты много знаешь.
— Другому и половины хватило бы. Ладно, отбой. Уснули. Но Онго вскоре
проснулся, сам не понимая почему. Почуял опасность? Нет, тогда пробуждение было
бы совсем другим. Что
...Закладка в соц.сетях
