Жанр: Научная фантастика
Профилактика
...аптечной резинкой.
Этот звонок меня достал, когда я сидел в одном кафе на Тверской, беззаботно потягивая
холодное пиво и разглядывая осенний пейзаж за окном.
- Какая работа? - спросил я.
- Как всегда, - откликнулся голос. - Инструмент надеюсь, с тобой?
- Смотря что ты имеешь в виду, - осторожно сказал я.
- Ладно, это твои проблемы, - заявил голос. - В конце концов, купишь в любой
галантерее... Короче, так. Есть один человечек, которого надо побрить. Работа не сложная, но
оплата - по высшему тарифу. Сделаешь?
Так вот для чего мне нужны бритвы, подумал я. Хм, вот уж не думал, что в наше время
существует такая профессия, как парикмахер по вызову. К тому же, никогда я не брил других,
тем более - опасными бритвами.
- Нет-нет, я - пас, - мирно сказал я.
- Чего-о? - протянули в трубке. - Ты что, решил завязать, что ли?
- Типа того, - решил уйти я от прямого ответа. - По крайней мере, сегодня. Ты мне
лучше завтра перезвони, ладно? Завтра я побрею тебе хоть кактус. А сегодня - извини, не
могу...
- Да че ты мне пургу гонишь? - взбеленился мой невидимый собеседник. - Ты че, не
въезжаешь? Человечка надо побрить сегодня, а не завтра, потому что завтра его уже будет
поздно брить. Завтра меня самого могут побрить! В морге!..
Стоп-стоп-стоп, сказал я себе. Что-то не похоже это на вызов брадобрея на дом. Да от
такого разговора криминалом попахивает! Наверняка Цирюльник - не профессия, а кличка.
Тогда, значит, бритву я должен пустить в ход, чтобы лишить человека не растительности на
лице, а лица как такового. Вместе с головой...
Ну вот, докатился я и до киллерства. Странная реакция Круговерти на мои намерения
творить добро, занимать активную общественную позицию и всякие уси-пуси.
- Кстати, ты тоже в этом замазан, - продолжал голос в трубке, и лишь теперь я понял,
кому он принадлежал. Бизнесмен Вовик по кличке Стрекозыч - вот кто это был. Тот самый,
который застал меня в спальне своей любвеобильной жены и расстрелял в упор. А здесь я,
выходит, выполняю его "особые поручения". - Человечек слишком много знает о нас с тобой,
и если мной займутся менты, то они и тебя из-под земли достанут... Поэтому пораскинь
мозгами, Цирюльник: работать тебе сегодня все-таки придётся. И не вздумай ложиться на дно:
ты же знаешь, я тебя везде найду, не хуже ментов.
В конце концов, подумал я, почему бы и нет? Наверняка "побрить" надо кого-нибудь из
таких же "авторитетов", как Вовик. Разве это не праведная миссия - очищать землю от всякой
скверны? Разумеется, не с помощью бритвы - это я вряд ли смогу. Что-то другое придется
придумать, чтоб рук не замарать...
- Ладно, Вовик, - сказал я. - Считай, что ты меня убедил. Где встретимся?
- А на хрена? - удивился Стрекозыч. - Лишний раз засветить меня хочешь, что ли? Я
тебе сейчас перегоню по мобильнику фотку человечка, и эсэмэску с наводкой. А дальше -
работай. Как дело сделаешь - звякни, только не мне, а, скажем, Тихушнику. Он же тебе
гонорар передаст. Заметано?
- Заметано, - уныло сказал я. - А...
- А за Вовика еще ответишь! - перебил меня голос. - Обурел вконец, коз-зел!
И ухо мое принялись буравить короткие гудки.
Фотка и SMS-сообщение пришли через несколько минут. Я запустил просмотр
фотографии на экранчике мобильника - и чуть не свалился со стула.
И памяти тут же всплыло: "Ну, до послезавтра!" - "А что будет послезавтра?" - "Как
- что? Очередной рейс!"...
Вот и свела нас опять с тобой Круговерть, прелестная стюардессочка по имени Люда.
Только не для совместного полёта в составе экипажа пассажирского авиалайнера, а для того,
чтобы я тебя убил, потому что в этом мире ты оказалась на пути у бандитов в лице Вовика. И
теперь, судя по твоим координатам, ты не разносишь прохладительные напитки пассажирам, а
имеешь какое-то отношение к инспекции по налогам, пошлинам и сборам. Потому что именно
там я должен тебя подкараулить сегодня вечером, проводить до дома и чикнуть по твоему
точеному горлышку лезвием бритвы - к сожалению, совсем не оккамовской...
И не знаю, как насчет "бритья", а встретиться с тобой мне придется. Иначе завтра к тебе
придет какой-нибудь другой "парикмахер", который не только ни разу не летал с тобой в одном
самолете, но и в глаза тебя раньше никогда не видел.
Она вышла из инспекции, когда я уже изрядно продрог от ветра с дождем и искурил почти
весь свой запас сигарет.
Она была в черном кожаном плащике до колен, в строгих черных брюках, с другой
прической - и, в принципе, с другим лицом. От той Людочки, которая подвозила меня
когда-то на своей машине, осталась лишь слабая, бледная тень. Эта Люда ступала уверенно,
держала голову высоко и смотрела на мир так, будто ей все были что-то должны.
Я пошел ей навстречу, опасаясь, что у нее есть и тут своя машина, и тогда я ее упущу.
Если бы она меня узнала (хотя внутренне я понимал, что на это глупо надеяться), то проблема
отчасти решилась бы сама собой. Однако она уделила мне не больше внимания, чем лужам, в
которые старалась не ступать своими черными ботиночками - кажется, они называются у
женщин ботильонами? - и я, оставшись у нее за спиной, зачем-то закурил от волнения ещё
раз, хотя в горле уже першило от никотина, и пошел за ней.
К моему облегчению, она направилась не к машинам на стоянке, а в сторону метро.
Пока я ждал ее, у меня в голове крутилось множество вариантов сближения - от самых
дурацких, предполагавших создание видимости ухаживания за красивой незнакомкой, до
натужных попыток как-то объяснить необходимость нашего разговора. Однако сейчас все они
вылетели из моей головы, и я просто плелся за Людой по пятам, тупо разглядывая ее
ботильоны.
Она была явно не из тех представительниц прекрасного пола, которые ждут не дождутся,
когда с ними на улице познакомится потенциальный жених. К тому же, здесь у нее вполне
могла быть полноценная семья с мужем и детьми.
Случай представился мне уже в вестибюле метро. Кассир отвергла пятисотрублевую
купюру Люды со словами: "У меня нет сдачи, девушка!"
- Что значит - у вас нет сдачи? - с возмущением спросила Люда (я буквально дышал
ей в затылок). - Меня это абсолютно не интересует! Вот вам деньги, и будьте добры со мной
рассчитаться!
- Очень умная, что ли? - сказала старуха-кассирша из-за мутного стекла. - Ты бы еще
с тысячей пришла! У меня таких, как ты, знаешь, сколько за день проходит? И всем подавай
сдачу! А где я вам возьму мелкие деньги - рожу, что ли?
Побледнев, Люда открыла рот, чтобы излить на обидчицу праведный гнев, и в этот
момент я тронул ее за локоть.
- Я вам разменяю, - предложил я. - Как вам лучше - по сотне или пятидесятками?
Хорошо, что еще днем я поменял свои "баксы" на рубли и умудрился их не потратить.
Люда сердито покосилась на меня, хотела сказать что-то резкое, но потом пожала
плечами:
- Ну, хорошо, давайте... Только это все равно безобразие! Они обязаны иметь любые
деньги! А я не обязана бежать куда-то менять...
- Все мы никому ничего не обязаны, - искренне сказал я.
- Спасибо, - буркнула она, отворачиваясь к окошку кассы и, видимо, считая наше
общение исчерпанным.
Однако теперь-то я имел полное право обращаться к ней.
И сделал это, когда ступил вслед за Людой на дорожку эскалатора.
- Кстати, - сказал я, еще не зная, что я скажу дальше (анекдот? историю из своей
жизни? спросить, как ее зовут? что может быть в этой ситуации кстати?), - кстати, у вас сзади
спина чем-то испачкана. Позвольте?
И, не дожидаясь ответа Люды, принялся усиленно "оттирать" несуществующее пятно на
лоснящейся коже ее плаща.
- Вы такой внимательный, - усмехнулась она, оглянувшись на меня снизу вверх. В ее
устах это звучало как если бы она обозвала меня наркоманом. - Вы со всеми такой
внимательный или я вас интересую как предмет сексуальных домогательств?
Да, характер в этом круге "карусели" у нее был - не сахар. Этакая стервочка, твердо
знающая, что все бабы - шлюхи, а все мужики - сволочи.
- Да нет, - пожал плечами я. - Вы меня вовсе не интересуете, гражданка. Во всяком
случае - как женщина.
- А-а, - сказала Люда. - Понятно. Что - проблемы с налогами?
- Никаких проблем у меня нет. Это, простите, у вас - проблемы. И очень неприятные.
- То есть? - нахмурилась она. - Вы вообще - кто?
Я вздохнул.
- Вы же мне все равно не поверите вот так, сразу... Может быть, присядем на перроне на
скамеечку? А то на эскалаторе не удобно вести серьезные разговоры...
- Еще чего! Не собираюсь я с вами рассиживаться на скамейках. Мне домой надо,
понятно?
- Люда, не надо со мной так...
- Откуда вы знаете, как меня зовут?
- Именно это я и хочу вам рассказать, а вы ерепенитесь.
Эскалатор закончился, и мы сошли на перрон станции.
- Ну, хорошо, - явно колеблясь, сказала Люда. - Только садиться не будем, свободных
мест на скамейках все равно нет... Давайте просто отойдем в сторону. - И она прислонилась
плечом к мраморной колонне. - Я вас слушаю. И не забудьте представиться для начала.
- Вообще-то меня зовут Альмакор, - сказал я, - а фамилия - Ардалин. Но паспорт у
меня на имя Виктора Стрельникова. Скорее всего, он поддельный. Вы можете, конечно, позвать
милицию, но лучше вам этого не делать. Дело в том, что я - киллер.
- Кто-кто? - подняла брови она.
- Наемный убийца, - спокойно пояснил я. - И получил от одного человека задание
убрать вас.
К чести бывшей стюардессы, она не испугалась - может быть, просто не поверила мне.
Только подняла брови:
- И что?
- Не пугайтесь, я вовсе не собираюсь душить вас или стрелять сквозь карман из
пистолета с глушителем.
- Серьезно?
- Серьезнее не бывает. Знаете, у меня кличка - Цирюльник. Потому что обычно я
пользуюсь для... для выполнения заказов опасной бритвой.
- Господи, - сказала она. - Какой ужас! Вот что - если вы не шутите, то я... то вы...
- Да, вот такой я подонок, - предупредил ее дальнейшие излияния я. - Но дело сейчас
не во мне. Если сегодня у тех, кто хочет убрать вас, ничего не выйдет, то завтра они вместо
меня пришлют кого-нибудь другого. Даже если вы обратитесь за помощью в милицию, они
найдут способ убить вас. Поэтому на вашем месте я бы уехал куда-нибудь подальше на
некоторое время и никому не говорил бы о своем местонахождении.
- А кто это - "они"? - недоверчиво осведомилась Люда.
- Понимаете, я точно не знаю, - опустил голову я. - Заказчик общается со мной только
по телефону. Единственное, что я о нем знаю - его зовут Вовик... Владимир, наверное. И у
него странное прозвище среди... среди своих: Стрекозыч. Может быть, это вам что-нибудь
скажет, но мне это ничего не говорит...
- Стрекозыч? - задумчиво повторила Люда. - Стрекозкин, что ли? Вроде бы я
припоминаю... Только его вовсе не Владимиром зовут, а Георгием...
- Кто он?
- Да так, - отмахнулась она. - Вечно к нашим девчонкам с цветами и конфетами
подкатывает... Представляется генеральным директором какого-то банка, а сам боится больше
ста рублей на подарки потратить...
- Если ему за пятьдесят и у него волосы ежиком, то это точно он, - сказал я.
Люда поежилась, словно от холода.
- А почему вы решили мне признаться? - посмотрела она мне прямо в глаза. - Совесть
взыграла? Или думаете, что я вам заплачу больше, чем пообещал этот самый Стрекозкин? Если
так, то напрасно - я взяток не беру. И на панели по вечерам не работаю, так что денег у меня
нет...
Ну что ей на это сказать, что?!
- Я узнал вас, - в отчаянии сказал я. - Понимаете, Люда, мы с вами раньше были
знакомы, только вы об этом не знаете...
- Да-а-а? - делано удивилась она. - Это каким же образом состоялось наше
знакомство? Вы, наверное, сидели в тюрьме, а я с вами переписывалась, как делают некоторые
дурочки, да? И фотографию свою вам присылала, верно? Ну, давайте, давайте, вешайте мне на
уши свою романтическую лапшу!..
- Нет, в тюрьме я никогда не сидел. По крайней мере - пока... А знаю я вас, Люда, по
прошлой жизни. Вы верите в перевоплощения людей после смерти?
- Нет, - с отвращением сказала она. - Только идиоты верят в такую чушь.
- Тем не менее, это правда. Нет-нет, я не сумасшедший, как вы можете подумать. Просто
именно это со мной и случилось. Я вспомнил сегодня... гм... во сне, что со мной было в
прошлой жизни. И в этих воспоминаниях были вы. Вот и все. В принципе, это не имеет особого
значения. Главное - что вы на прицеле у мафии. Так что будьте осторожны...
И я повернулся, чтобы уйти и никогда больше не видеть перед собой этих зеленоватых,
чересчур аккуратно подведенных тушью глаз, в которых переливались какие-то непонятные
искорки.
- Постойте! - вдруг крикнула мне вслед она. - А почему вы... почему ты не хочешь
мне рассказать?.. Ну, о том, какой я была тогда... в прошлой жизни?
Глава 19
Спать хотелось невыносимо, и надо было бы встать, умыться, выпить еще одну большую
кружку крепкого кофе, покурить на улице, ежась от предрассветной сырости, но я боялся
пошевелиться, чтобы не разбудить Люду.
Она спала, прижавшись щекой к моей груди доверчиво и так привычно, будто мы с ней
спали так всегда - а ведь это была только вторая наша ночь. Ее пушистые волосы щекотали
мне нос, и, помимо борьбы со сном, мне еще приходилось сдерживаться, чтобы не чихнуть.
В домике стояла кромешная тьма, и рассвет все никак не наступал. А в темноте бороться
со сном труднее, чем при свете дня.
У меня все больше возникал соблазн проверить, не прекратилась ли Круговерть. Однако
страшно было рискнуть. Хотя, рано или поздно, это придется сделать. Я не сплю уже третьи
сутки и, возможно, с помощью кофе и прочих стимуляторов продержусь еще день - но потом
усталость наверняка возьмет свое.
Но сейчас мне больше всего на свете не хотелось бы покинуть этот мир. Потому что
впервые в своих многочисленных жизнях я был счастлив. И с гордостью думал, что заслужил
свое счастье.
Я спас эту девушку от смерти, а самого себя - от дальнейших преступлений. Я не знал,
сколько убийств я совершил в этом варианте своей судьбы, но теперь киллер по кличке
Цирюльник прекратил свое существование. Я выбросил мобильник еще в городе, а все вещи
оставил в гостинице. Я воспользовался лишь, и то вынужденно, теми деньгами, которые при
мне оказались.
Бодрствуя прошлой ночью, я пытался прийти к выводу, есть ли у меня здесь возможность
начать новую жизнь - не применительно к Круговерти, а в том значении, какое люди обычно
вкладывают в это выражение. Когда Стрекозыч и его подручные поймут, что я не выполнил их
заказ и сбежал, да не один, а вместе с "объектом", они наверняка приложат все усилия, чтобы
разыскать и убить нас. В крайнем случае, они могут "сдать" меня милиции, и тогда мне либо
придется уйти в бега, либо сдаться и уповать на смягчающие обстоятельства, чтобы не дали
слишком большой срок.
Но не это сейчас было главное. Для начала нужно было как-то закрепиться в этом мире, не
выбыть из него в следующий вариант. Только как это сделать, как? Ведь раньше от меня ничего
не зависело...
В тот вечер, когда я все рассказал Люде, мы с ней решили уехать и отсидеться где-нибудь
в глуши хотя бы месяц. Семьей, к счастью, она еще не обзавелась. У нее были только родители.
По моему совету она не стала их предупреждать о своем отъезде. Только позвонила домой
своему начальнику и взяла отпуск без оплаты, сославшись на экстренные семейные
обстоятельства. Начальник упирался, потому что как раз в это время в инспекции был
очередной "завал", посетители шли толпами, а напарница Люды вот-вот должна была уйти в
декрет. Люде пришлось рассказать ему все про Стрекозыча и заодно попросить обратиться в
соответствующие органы.
Можно было бы просто уехать куда глаза глядят и жить в гостинице, но это было
рискованно - у такого мафиозника, как Стрекозыч, всюду могли иметься свои люди, и, кроме
того, в гостинице, надо было бы предъявлять документы.
И тогда я вспомнил про Алку. В одном из моих прошлых вариантов у них с мужем была
дача - точнее, домик - в глухой, почти безлюдной деревушке, на удалении около полутора
сотен километров от Москвы.
Я разыскал Алку с помощью все той же справочной. Сначала она не захотела со мной
разговаривать - видимо, мы с ней в этой жизни были в окончательном и бесповоротном
раздрае. Мне пришлось приложить максимум дипломатических усилий к тому, чтобы убедить
ее в том, что я решил "завязать" со своим грязным прошлым и что моей жизни угрожает
опасность (про Люду я благоразумно умолчал). Сам не знаю, как у меня это получилось...
Домик действительно пустовал, но в нем имелось всё необходимое для жизни: свет,
посуда, мебель, колодец во дворе. Крыша, правда, протекала под постоянно моросящим
дождем, но это были уже мелочи. Домик стоял на отшибе от деревни, все население которой
составляли несколько стариков и старух. В пяти километрах от деревушки проходила
автострада, по которой можно было добраться на автобусе до станции электрички, где имелся
магазинчик типа сельпо. В пятистах метрах начинался густой лес, где воздух был такой, какой
мне еще никогда не приходилось вдыхать: запах мокрой хвои, сопревшей листвы и сырой
свежести. Утром над полем стелился низкий туман, над которым призрачно возвышались
макушки деревьев...
Плечо, на котором покоилась щека Люды, затекло, и я попытался осторожно высвободить
руку.
Люда тут же открыла глаза, словно и не спала вовсе.
- Сколько времени? - спросила она, сладко потягиваясь.
Я покосился на светящийся циферблат наручных часов.
- Три часа. Ты спи, еще рано...
- А ты почему не спишь?
- А мне сон противопоказан.
Я с самого начала решил: ей лучше не знать о том, что наше счастье висит на волоске.
- Aлик, - умоляюще сказала Люда, целуя меня в висок, - но ведь так же нельзя! Зачем
ты так себя мучаешь, а?
- Ничего, ничего, - с наигранной бодростью сказал я. - Потом отосплюсь.
Она притихла, и я подумал, что она опять заснула, но потом вдруг ощутил грудью, что ее
щека стала мокрой.
- Люд, ты что - плачешь? - почему-то шепотом спросил я. - Почему? Что случилось?
Люда, всхлипнув, внезапно обхватила меня с силой обеими руками и прильнула всем
телом, жарко шепнув в ухо:
- Господи, если бы ты знал, Алька, как долго я тебя ждала!..
И мы с ней больше не заснули.
А потом в окна забрезжил бледный, словно смертельно больной, рассвет.
В лесу мне стало немного легче. Вскоре исчезла ватная тяжесть в голове, заставлявшая то
и дело клевать носом на ходу, а вместе с ней пропали невеселые мысли о том, что у нас с
Людой не может быть будущего.
На пнях и стволах деревьев росли крепкие молодые опята - и мы, повинуясь
безотчетному порыву, принялись собирать их прямо в мою штормовку, у которой я связал
рукава.
В обнимку, разгоряченные прогулкой и по уши довольные, мы вышли на опушку леса, и
тут нас словно пришибло.
Возле нашего домика стоял черный джип-внедорожник, рядом с которым, зорко
оглядывая окрестности, покуривал какой-то тип.
Грибы выпали на траву из куртки. Теперь они были нам не нужны.
- Может, это кто-то заблудился? - неуверенно предположила Люда. - Или приезжие
хотят купить дачу?
Я даже не стал отвечать. Мне уже было все ясно.
Эх, Алка, Алка, как же ты меня подвела... Я не знаю, как эти типы тебя разыскали и
угрожали ли они тебе, но ты им сказала все.
- Уходим, - дернул я Люду за рукав. - Быстрее, пока они нас не заметили!.. Выйдем
через лес на дорогу и поймаем какую-нибудь машину!
- Но у нас ничего нет, - возразила она, не двигаясь с места. - Ни денег, ни
документов... И потом: куда мы поедем? Мотаться по всей стране? Я так не хочу!
- Хорошо, - стиснул зубы я. - Мы доберемся до города, и ты пойдешь в милицию.
Пусть этих сволочей отдают под суд!
- А ты? Что собираешься делать ты?
- Люда, дорогая, не во мне сейчас дело... Там видно будет.
Она устало привалилась к стволу березы и взглянула вверх, в серое, набрякшее очередным
дождем небо. С березы сорвался желтый лист и спланировал ей на плечо.
- Я знала, - глухо проронила Люда, не глядя на меня. - Я знала, что у нас с тобой все
будет... недолго. Ты ведь, наверное, опять уйдешь... в другую жизнь... А я не хочу этого,
слышишь, не хочу!
Я в отчаянии оглянулся на джип.
- Нет, - сказал я. - Я никуда теперь не уйду. Обещаю. Я буду всегда с тобой. Здесь, в
этой жизни. Что бы с нами ни случилось...
Из домика вышла группа парней. Их было четверо, и один из них что-то выкрикнул,
указывая в нашу сторону.
Ну все, они нас засекли. Теперь даже бегство по лесам нам не поможет.
Хлопнули дверцы, и джип, переваливаясь на выбоинах, устремился прямо по полю к нам.
- Слушай меня внимательно, Люда, - сказал я, взяв ее за плечи. - Сейчас ты уйдешь
одна, но я тебя обязательно догоню. Помнишь тот ручей, через который мы переходили
недавно? За ним есть поваленное дерево. Спрячься где-нибудь поблизости и жди меня. Если
через полчаса меня не будет, выходи из леса на шоссе и любым способом добирайся до
ближайшего отделения Профилактики...
- Отделения чего? - не поняла она.
Вот черт, неужели у них тут все осталось на уровне тридцатилетней давности?
- Ну, милиции, полиции, не знаю, как у вас тут это называется!.. Там ты все расскажешь,
в том числе и про меня... Ну, иди!
Я притянул ее к себе и поцеловал, с горечью и болью осознавая, что это - наш последний
поцелуй.
Люда заплакала.
- Алик, - сказала она, неотрывно глядя на меня сквозь слезы. - Я люблю тебя!.. Помни
об этом!
- Аналогично, - постарался как можно небрежнее откликнуться я, хотя внутренности
мои сводило таким страхом, какой я не испытывал со времен своей первой жизни.
Когда спина Люды скрылась за деревьями, я повернулся и пошел навстречу джипу, не
дожидаясь, когда он подъедет ко мне вплотную. Рука моя машинально полезла в карман и
нащупала там деревянную рукоятку. Но это была вовсе не бритва. Короткий тупой ножик,
который я прихватил из домика, уходя в лес.
И это было мое единственное оружие, если не считать отчаяния.
- Люда!.. Лю-юд!.. Ты где?..
Пошатываясь, я кое-как добрел до поваленной сосны, о которой говорил своей подруге, и
бессильно плюхнулся на сырой, скользкий ствол. Меня мутило и одновременно клонило в сон.
А может быть, тошнота и была обусловлена недосыпанием.
Я поднес руку к лицу, чтобы утереть пот со лба, и мне стало совсем нехорошо, потому что
ладонь была в крови.
Видимо, не моей, потому что боли я не ощущал.
- Алик! - сказали вдруг за моей спиной, и я вздрогнул от неожиданности. - Боже мой,
счастье мое ненаглядное! Ты в порядке? С тобой все хорошо?
- Ага, - сказал я, лихорадочно вытирая руку о траву. - Лучше не бывает... А я уж
думал, что ты меня не дождалась.
Люда кинулась мне на шею.
- Господи, ну как же я тебя могла не ждать?! - причитала она, осыпая мои щеки, глаза и
подбородок быстрыми поцелуями. - Ты же единственный мой, самый-самый любимый!..
Кто бы еще два дня сказал, глядя на ту стервочку, которая величественно вышагивала
передо мной в толпе людей, что она способна на такие словоизлияния?
- Ну, что там было? - спросила наконец она, пытливо заглядывая мне в глаза.
Я как можно беззаботнее махнул рукой:
- А, пустяки. Поговорил я с ними, сказал, что ты сбежала у меня из-под носа, а куда -
знать не знаю, и они убрались восвояси...
Это было не совсем так, а точнее - вовсе не так. Но Люде знать об этом не следовало.
...Когда джип подкатил ко мне вплотную, эффектно ткнувшись мощным бампером в
толстый ствол березы, и из него высыпала вся эта вовиковская шатия-братия, у меня в сознании
возник будто бы провал, и я сам не пойму, как все случилось, но очнулся я лишь тогда, когда
мой смехотворный ножик был в крови, и кровь капала с руки на траву, а у моих ног корчилось в
предсмертной агонии чье-то тело, и вокруг меня стояли, выставив вперед пистолеты, словно
защищаясь от меня, типы с бледнеющими на глазах лицами, и в их глазах плескался страх и
бессильная ненависть, и я бросил им, тяжело дыша: "Хочу, чтобы вы убрались отсюда и чтобы
я вас больше никогда не видел!" - и они, вместо того чтобы расстрелять меня в упор из
четырех стволов, вдруг попятились, словно забыв про свое оружие, и пятились, не сводя с меня
глаз, до самой машины, а потом прыгнули в кабину, мотор взревел, и джип лихо откатился
назад, на добрых полсотни метров, не меньше, потом развернулся, выбив фонтанчики рыхлой
земли из-под колес, и на бешеной скорости, не щадя подвеску, понесся, подскакивая на кочках,
прочь...
- Значит, мы возвращаемся в наше гнездышко? - спросила Люда.
- Нет, - сказал я. - Они ведь могут вернуться завтра или этой ночью... Когда
догадаются, что я обманул их. Так что мы сейчас едем в город. Ты можешь у кого-нибудь
занять немного денег?
- Найдем, - бодро сказала она.
- Ну, вот и отлично...
Идти было трудно - не потому, что ноги подкашивались от усталости, а потому что
монотонное движение по лесу заставляло веки опускаться.
Я держался из последних сил. Разговаривал с Людой о всякой ерунде, лишь бы не
молчать. Когда становилось совсем невмоготу, я умывался холодной росой с травы.
Скорей бы кончился этот лес, думал я.
И он действительно закончился.
Уже смеркалось, когда мы выбрались, наконец, на автостраду.
Тут нам опять повезло. Водитель грузовика, направлявшегося в Москву порожняком,
видимо, принял за чистую монету мое признание, что мы совершаем автостопом кругосветное
путешествие, и согласился не выставлять нам счет за перевозку.
В кабине было тепло, сухо, укачивало, и Люда задремала, положив мне голову на плечо.
Некоторое время я еще пытался бороться со сном, кусая губы до крови и щипая себя как
можно больнее, но потом сдался.
"В конце концов, - успел подумать я, прежде чем провалиться в бездонную черную дыру
беспамятства, - неужели я не заслужил прекращения Круговерти? Я же так прилично вел себя
эти три дня!"
- Вставай, скотина! Быстро вставай!.. Устроил себе, понимаешь, спальню в
общественном: месте!
Этот сердитый голос доходил до меня откуда-то издалека, словно из глубин Вселенной, и
сопровождался он довольно чувствительными пинками в мои бока.
Я нехотя разлепил веки. Все тело ныло, словно его вначале пропустили через мясорубку
...Закладка в соц.сетях
