Жанр: Научная фантастика
Профилактика
... происходит.
- Куда выходить? - сипло спросил я. - Зачем?
Женщина насмешливо скривилась:
- Да хватит тебе придуриваться! Ты еще скажи, что не помнишь, кто ты и где ты!.. Мне
эти твои дурацкие шуточки - вот уже где!
- А если я действительно не помню? - по инерции спросил я.
Женщина мученически завела глаза под лоб и простонала:
- Господи, если бы ты знал, как мне уже надоели твои выходки!.. - Она вдруг
нахмурилась и нацелила на меня указательный палец с облезлым лаком на ногте. - В общем,
так... Завтрак найдешь себе в холодильнике, глаженая рубашка - в шкафу, а я, с твоего
позволения, посплю еще часок, потому что если я с тобой встану, то потом уже не усну.
Позвони мне днем. Чао!
И, стремительно развернувшись, она нырнула под одеяло. С головой - именно так, как
собирался это сделать я.
Черт возьми! Не слишком ли много сюрпризов сразу навалилось на меня?
По какому, собственно, праву, эта особа так ведет себя со мной? Я что ей - муж? Или
перманентный любовник? Да я ж ее в первый раз вижу!..
Ладно. Вот что я сейчас сделаю. Пускай для меня навек останется тайной, каким образом
я попал в будуар к этой стервозной дамочке. И кто она такая. И что она о себе возомнила,
пытаясь распоряжаться мной - свободным, как ветер, холостяком, отринувшем узы общества
и брачных союзов. Я просто-напросто оденусь и уйду домой, хлопнув на прощание дверью.
"Мы домой шли, будто в озере - карасями шли из мошны... Скольких женщин уже мы
бросили! Скольким мы еще не нужны!"
Я решительно откинул одеяло, десантировался одним прыжком с кровати на коврик,
сделал шаг к креслу и замер.
Что за чертовщина?
В ворохе одежды, которая была свалена на кресле, имелась лишь одна вещь, которая
подходила ко мне по размеру. А именно - пошлого вида махровый халат в синюю полоску. А
где же мои вещи?
На всякий случай я заглянул за кресло, потом - под кровать. Хотел было заглянуть еще и
в шкаф, но в последний момент решил проявить порядочность и джентльменство: истинные
джентльмены, как известно, по чужим шкафам не лазят. Даже будучи в гостях у любовниц и
уличных женщин.
Может, мое тряпье находится где-то за пределами этой комнаты?
Я осторожно приоткрыл дверь и выглянул из будуара.
Так, кухня тут слева, прихожая - прямо. А справа - дверь ещё в одну комнату. Хорошо
живет моя новоиспечённая подружка, раз обладает двухкомнатными хоромами!..
Я совершил осторожную вылазку до кухни, по дороге заглянул в туалет и ванную, потом
вернулся в темную прихожую.
Ни футболки, ни стареньких джинсов нигде не было видно. Как и всего прочего, что
должно было иметься при мне: например, бумажника, ключей от квартиры...
Меня невольно обдало холодом. А не стал ли я жертвой каких-нибудь аферистов,
которые, воспользовавшись вчера моей отключкой, затащили меня сюда, одежду выкинули в
мусоропровод, а сами, пока я тут дрых под боком у девицы, проникли в мою квартиру с
неизвестной, но явно не с благотворительной целью?
Хотя - что им там брать, в моей конуре?
И все-таки, во что мне теперь облачиться-то?
Я включил в прихожей свет и огляделся. И тут увидел нечто такое, от чего в груди
тревожно трепыхнулось сердце.
Рядом с настенной вешалкой для пальто стоял комод, а над ним на стене висела большая
фотография в деревянной рамке. И на этой фотографии был изображен я и та девица, которая
сейчас нежилась в постели за стеной. Типичный снимок молодоженов сразу после ЗАГСа: на
мне - черный костюм, белая рубашка, галстук бабочкой, тщательно прилизанные волосы. А на
девице, опирающейся на мою руку, - белое платье, фата, букет роскошных роз в руках...
Этого нельзя было объяснить никаким наркотическим бредом или аферами неизвестных
мошенников. И на розыгрыш это не походило: да и кому бы вздумалось разыгрывать меня
столь наглым образом, а главное - зачем?
Тогда это - что? Внезапная амнезия, стершая из моей памяти целый кусок жизни и
подменившая его другим? Эксперимент, который решили провести надо мной пресловутые
"зеленые человечки" из "летающих тарелок"? Или то, что верующие называют чудом?
Чтобы окончательно не потеряться в этой чаще вопросов и не свихнуться, я принялся
лихорадочно действовать.
Допустим, фотография - еще не показатель... Ее можно легко изготовить с помощью
компьютера. Но если речь идет в самом деле о чуде, то должны быть и другие, более весомые
доказательства.
Я рванул на себя ящик комода и принялся изучать его содержимое.
Мое внимание сразу же привлек бумажник типа "портмоне". Коричневый, из натуральной
кожи. С клеймом фирмы "Петек".
В нем оказалась не очень большая, но и не малая сумма денег. Какие-то бумажки с
каракулями записей (я машинально присмотрелся - почерк если не мой, то очень похож на
мой), дисконтные карты разных супермаркетов, календарик, визитки... Я подносил их одну за
другой к глазам. но имена и должности, запечатленные на бумажных прямоугольниках,
абсолютно ничего мне не говорили.
А в специальном отделении обнаружилось несколько одинаковых визиток. С надписью
жирными буквами: "АРДАЛИН Альмакор Павлович". А чуть пониже, красивой золотой вязью
- "Торгово-промышленная палата. Старший референт". На обороте - все то же самое, только
по-английски.
Я уронил бумажник обратно в ящик и обессиленно опустился на пуфик, стоявший рядом с
обувной полкой-этажеркой.
В голове белкой в колесе крутилась одна и та же мысль: "ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!"...
Внезапно открылась дверь комнаты - не той, из которой вышел я, а другой, соседней -
и в прихожую выглянула полная женщина того возраста, который почему-то наливают
бальзаковским. На ней был аляповатый халат не то с павлинами в натуральную величину, не то
с карликовыми страусами. Под прозрачной косынкой виднелись жидкие волосы, накрученные
на бигуди.
- Алик? - удивленно спросила она. - Что это ты тут расшумелся? И почему, пардон,
без штанов и халата?
Боже мой, обреченно подумал я, сколько же баб тут? Целый бордель, что ли?
Но надо было что-то отвечать, и я выбрал нейтральное: "Доброе утро".
Женщина посмотрела на меня, как на психа, хмыкнула и тяжелой поступью отправилась в
ванную.
- А Светка дрыхнет, что ли? - спросила она на ходу.
Ага. Значит, ту особу, которая выдает себя за мою жену, зовут Света.
- Угу, - пробурчал я.
- А ты чего так рано вскочил?
- На работу.
- Ну-ну, - сказала с ехидцей носительница бигудей. - Работник ты наш золотой...
Небось опять за спасибо будешь пахать в выходной день?
Я встал с пуфика, забыв, что на мне - лишь трусы.
- Послушайте, - сказал я, решив произвести разведку боем, - а может быть, вы мне
поможете?
Женщина искоса поглядела на меня с оттенком презрения.
- Ну, чего тебе? - осведомилась она.
- Скажите, вы меня хорошо знаете? - не обращая внимания на недоброжелательный тон
своей собеседницы, начал я.
Она насмешливо склонила голову набок:
- Да как облупленного!.. Думаешь, теща твоя - такая дура, что не видит, к чему ты
клонишь? А ведь ты мне зубы заговариваешь, чтобы попросить чего-то. Только чего? Денег?
Или чтобы я Светке не говорила, во сколько и в каком виде ты приползал домой, пока она на
курсах училась? Эх, Алик, Алик, неужели ты думаешь, что я тебя за эти пять лет не изучила?
Я лихорадочно поглощал крупицы важной для меня информации, которые содержались в
словах "тещи".
Как бы ее разговорить, чтобы окончательно уяснить, где я и что со мной?
- А вы не видите во мне ничего странного? - решил я зайти издалека.
Она подбоченилась и оглядела меня с головы до ног.
- Странного? А по-твоему, стоять чуть ли не нагишом передо мной - это не странно?
Да, я для тебя - почти что вторая мать, но ведь я все-таки - женщина, и должны быть
какие-то приличия...
- Я не про это... Понимаете, я не помню, как здесь оказался. Ничего не помню!
- И неудивительно, - спокойно сказала "теща". - Скоро вообще всю память
потеряешь. Мыслимое ли дело - чуть ли не каждый день "под мухой" заявляешься... Подожди,
вот открою я на тебя глаза своей дурочке - и выгонит она тебя пинком под зад. И куда ты
тогда пойдешь, куда?
Где-то на улице все настойчивее сигналил автомобильный гудок.
Моя собеседница мотнула головой в направлении кухонного окна:
- По-моему, это тебе сигналят. А ты еще в чем мать родила расхаживаешь по
квартире!.. - И с демонстративным стуком захлопнула за собой дверь ванной.
Я прошел на кухню и выглянул в окно.
Квартира была примерно на десятом этаже.
Во дворе, рядом с подъездом, стояла черная "Волга", и водитель, высунувшись в окно
дверцы и задрав голову кверху, подавал истошные сигналы. Разглядев меня, он махнул рукой и
что-то крикнул, перестав сигналить.
Что всё это значит - одному Богу известно.
Ясно было одно - каким-то образом я оказался в столь излюбленной фантастами
альтернативной реальности. В мире, где Альмакор Ардалин - не добровольный изгой из
общества, потихоньку теряющий человеческий облик в стенах своей холостяцкой квартиры, а
вполне нормальный гражданин, состоящий на службе (возможно, даже престижной) и
наделенный всеми прочими атрибутами нормальных граждан в виде жены, тещи и халата в
полоску.
Что породило это чудо - оставалось только гадать. Но не сейчас, а как-нибудь потом, на
досуге. А пока надо играть роль, которая отведена мне в этом варианте моего бытия.
С помощью жены Светки (которая вынуждена была выползти из спальни, разбуженная
громогласным голосом своей мамаши) и, отчасти, "тещи" я кое-как был приведён в
надлежащий внешний вид и выпровожен из квартиры выполнять какое-то служебное задание.
Какое именно - установить я не успел, да и, подозреваю, не смог бы, даже если бы захотел,
потому что и так называемая "жена", и так называемая "теща" реагировали крайне
отрицательно на мои попытки вдолбить в их мозги, что я - не тот, кого они знали до этого дня.
То есть внешне - тот, но на самом деле - чужак, пришелец из других
временно-пространственных далей.
Ладно, говорил я себе, спускаясь вниз на лифте, авось со временем удастся ликвидировать
пробелы в памяти.
И тут меня поразила неожиданная мысль.
А, может, причина вовсе не во мне? Может быть, дело в том, что этот мир - другой? Что,
если изменения произошли задолго до моего рождения, но именно они и оказали такое влияние
на мою судьбу?
Что ж, посмотрим. А пока что следует сосредоточиться на ближайших задачах.
Шофер оказался ненамного старше меня. Он был явно недоволен тем, что я соизволил
задержаться, но недовольство свое выразил лишь тем, что резко рванул машину с места.
Мы довольно долго плутали по лабиринту дворов и узких дорожек, вьющихся между
домами (я вертел головой из стороны в сторону, пытаясь определить, в каком районе мы
находимся, но, как назло, ни одной таблички с названием улиц на глаза не попадалось).
Первым нарушил молчание водитель. Выбросив в окно дверцы докуренную почти до
фильтра сигарету, он осведомился:
- Ну а теперь куда?
Ну вот - начинается!..
- А вы не знаете? - поинтересовался я.
Он с явным любопытством покосился на меня.
- Вот те раз! Приплыли... Вообще-то, Аркадьич вчера говорил мне, что кто-то там
прилетает, а вот куда - не сказал. Я думал, ты знаешь...
Ага, вот что его удивило в моем вопросе. Видимо, мы с ним - на "ты".
- Да нет, - пробормотал я, - я тоже... это... забыл...
- Тогда звони шефу, - предложил водитель, показывая взглядом куда-то между нашими
сиденьями.
Там, в специальном гнезде, была закреплена квадратная черная коробочка с кнопками.
Радиотелефон, наверное. Господи, неужели в этом мире до сих пор пользуются такими
допотопными вещами?
Я растерянно вынул трубку из гнезда и повертел ее в руках.
- А как? - задал я вопрос, который, наверное, показался водителю верхом идиотизма.
- Ну ты крут! - восхитился он. - Надубасился, что ли, вчера до потери пульса в левой
пятке?
Да что они все - сговорились, что ли? Почему они считают, что если человек не помнит
чего-то, то, значит, он здорово надрался накануне? Хотя поставь себя на их место. Что бы ты
подумал, если бы твой знакомый ляпнул нечто подобное?
- Да я никак не могу привыкнуть к этому агрегату, - посетовал я вслух. - Лучше
набери сам...
Не отводя взгляда от дороги, водитель на ощупь ткнул несколько кнопок на трубке и
протянул ее мне.
Гудок. Второй. Наконец я услышал энергичный и абсолютно не знакомый мне мужской
голос:
- Да?
- Здравствуйте, - сказал я, сожалея, что не удосужился выведать у водителя имя и
отчество своего предполагаемого начальника. - Это Ардалин говорит... то есть, Альмакор...
- Ты где? - оборвал меня голос.
- Еду, - решив быть кратким, чтобы не попасть впросак, сообщил я.
- Где именно?
Я глянул в окно.
За время разбирательств с шофером пейзаж за окном измелился, и я узрел на ближайшем
столбе схему-указатель. И вздохнул с облегчением: все-таки это была Москва, а не
какой-нибудь незнакомый мне Мухосранск...
- На Каширке, - сказал я. - Подъезжаем к МКАДу.
В трубке грязно ругнулись.
- А что? - машинально спросил я.
- Как это - что? Как - что? - заорала мне в ухо трубка. - Да в это время ты уже
должен был подъезжать к "шарику"! Короче, так: самолет, на твое счастье, задерживается, но
на полчаса, не больше. Ну еще полчаса я беру на себя... Но если тебя через час здесь не будет,
Ардалин, - пеняй на себя!..
И в трубке пошли короткие гудки.
- Ну что? - поинтересовался водитель. - В "шарик"?
Знать бы еще, что это такое.
- Ага, - кивнул я.
- В первый или во второй? - уточнил водитель.
О, боги!
- В смысле? - прищурился я.
- Ну то есть - какое "Шереметьево"? Один или два?
Ах, вот оно что. Нечто вроде профессионального жаргона, значит. Так. Напряжем свои
дедуктивные способности.
- По-моему, в "Шереметьево-два", - наконец сказал я. - И шеф просил побыстрее, а то
мы опаздываем...
- Понял, - усмехнулся водитель. - Пристегните ремни безопасности, леди и
джентльмены...
И утопил педаль газа до самого пола.
За время последующей бешеной гонки я не раз успел пожалеть о том, что дал себя втянуть
в эту авантюру. Чтобы обжиться в новом мире, разумнее было сказаться безнадежно больным и
остаться дома. И потихоньку, шаг за шагом, добывать нужную информацию. А теперь я
оказался в положении не умеющего плавать, которого швырнули в глубокий омут, чтобы
посмотреть, утонет ли он сразу или еще какое-то время попускает пузыри.
Все мои попытки вытянуть из водителя хоть какую-нибудь полезную информацию о цели
нашей поездки в аэропорт ни к чему не привели. Я только сумел узнать, что его зовут Сашей и
что шеф наш - "зверь, если что не так", а вообще-то отходчив и долго зла не держит...
Единственное, что меня утешало - город был таким же, как и в "моем" мире. Во всяком
случае, в тех местах, где мы проезжали (правда, я давненько тут не был), видимых изменений
не было. А упросив Сашу включить радиоприемник, я убедился, что все остальное - события в
мире, музыка, радиостанции, политические персоналии - тоже вроде бы остались прежними.
Выходит, мир - прежний, а изменился только я?
Бред какой-то!
Глава 11
Аэропорт оглушил меня и смял. Это было неудивительно, если учесть, что до этого я не
выходил из дома почти год. Отвык уже от обилия людей вокруг. Тем более что все куда-то
спешили, с сумками, чемоданами на колёсиках и тележками, заставленными вещами. С
многочисленных экранов по глазам прицельно били рекламные клипы, в баре-кафе,
отгороженном от зала стойками и канатами, раздавалась громкая музыка, и то и дело под
мелодичный перезвон музыкальной заставки женский голос объявлял на русском и английском
о прибытии и вылете рейсов со всех концов мира.
Едва я вошел, в глаза мне бросился огромный экран с расписанием, над которым световое
табло показывало сегодняшнюю дату. И, несмотря на свою растерянность, я не мог не
отметить, что она полностью совпадает с тем днём, который сейчас должен был бы быть в
"моем" мире.
Значит, не было никаких переносов во времени - ни в премилое, ни в будущее. Я просто
заснул в ванне, наполненной горячей водой, а на следующий день проснулся совсем другим
человеком. Значит, все-таки - параллельный мир, но таковым он является только для меня
одного...
Я стоял, не зная, где искать своего мнимого шефа Аркадьича и стоит ли его искать
вообще.
- Ардалин! - вдруг послышался крик, перекрывший на мгновение гомон зала.
Я повертел головой, но никого не обнаружил.
Зов повторился, и он явно исходил откуда-то сверху.
Я поднял голову и увидел на балюстраде второго этажа, нависающей над залом ожидания,
лысого мужика в потёртом костюмчике, который махал руками, как мельница, явно пытаясь
привлечь мое внимание.
На всякий случай я приветственно поднял правую ладонь и улыбнулся так широко, как
только мог.
Однако лысому было явно не до улыбок - лицо его было озабоченным и напряженным.
- Поднимайся! - разобрал я его следующий выкрик. - Чего встал там, как сирота?
Я одолел крутую лестницу, ведущую наверх, под вывеску "Зал официальных делегаций".
Лысый уже спешил навстречу мне.
- Быстро, быстро, быстро! - приговаривал он. - Они вот-вот появятся! Самолет сел
двадцать минут назад!..
- Здрассте, - вежливо вставил я.
- Да некогда церемониться! - раздраженно отозвался лысый и широкими шагами
направился к двери ВИП-зала. - Пошли!..
Судя по его хозяйскому отношению ко мне, это, видимо, и был тот самый Аркадьич, с
которым я общался по телефону. И знакомить меня с ситуацией он явно не собирался. А жаль...
Мы пересекли прокуренный салон, застеленный мягким ковром, и углубились в
коридорчик, по одну сторону которого были настенные телефоны-автоматы, а по другую - ряд
дверей без пояснительных табличек.
За одной из них обнаружился длиннющий овальный стол, окруженный мягкими
стульями-креслами. Сбоку от него на тумбе возвышался огромный "Панасоник" с плоским
экраном, на столе имели место букетики цветов, бутылки с минеральной водой и вином,
хрустальные фужеры, блокнотики, остро заточенные карандаши.
В комнате находилось несколько человек. Пожилой мужчина в костюме с иголочки
небрежно слушал, что ему рассказывает бойкий, вертлявый человечек. Дама не первой
свежести в брючном костюмчике созерцала экран телевизора, на котором беседовали какие-то
унылые личности, причем почти без звука - громкость была убавлена до минимума. В углу,
развалившись в обширном кресле, изучал пухлый номер "Коммерсанта" мужчина с густыми
бровями и плоским подбородком, а возле окна неприкаянно маялись два молодых
широкоплечих парня в одинаковых костюмах, рубашках и галстуках, хотя на близнецов они
похожи не были.
- Ну вот, господа, - неестественно веселым голосом объявил мой конвоир, делая мне
знак: мол, входи, не стесняйся. - Наконец-то прибыл наш долгожданный переводчик! Прошу
любить и жаловать: Ардалин Альмакор Павлович.
Все воззрились на меня.
А со мной случился столбняк.
Я не ослышался? Он действительно сказал - "переводчик"?!
Только теперь я вспомнил, что было написано на моей визитной карточке:
"Торгово-промышленная палата, референт". Как же я раньше-то не сообразил, а? Ведь
референт зачастую бывает и переводчиком!.. М-да, нечего сказать, повезло тебе, Алька, в этой
жизни. Интересно все-таки, как это меня так угораздило? Нет, в принципе, против этой
профессии я ничего не имею - когда-то ведь увлекался языками. Помнится, классе в восьмом
или в девятом накупил кучу самоучителей, ходил на дополнительные занятия к нашей
"англичанке", читал в оригинале Агату Кристи и даже пытался что-то переводить. А потом, как
это со мной неоднократно бывало, враз охладел - и не только к английскому, но и ко всем
прочим языкам мира...
Кстати, а с какого хоть языка я-здешний перевожу? Если я тут заканчивал иняз, то мне
могли дать любой язык. И не обязательно европейский. Вот окажется сейчас, что переводить
придется с корейского или японского - и что тогда?
Все эти мысли пролетели в моей голове за одно мгновение, а в следующий миг пожилой
спросил, цепко ощупывая меня глубоко посаженными глазками:
- Ну как, молодой человек, справитесь?
Вот подходящий момент, чтобы расставить все точки над "i"!
Я открыл было рот, чтобы признаться в полной профпригодности, но тип, которого я
принимал за Аркадьича, опередил меня.
- Конечно, справится, Митрофан Евгеньевич! - уверенно заявил он. - Парень
талантливый, да и опыт по части перевода у него уже имеется. В феврале на конференции
синхронил, в командировки не раз вместе с нашими сотрудниками ездил... Сам Леонид
Никитич ему высокую оценку дал.
Чем я с детства страдаю - так это нерешительностью. Вот бы сейчас мне и опровергнуть
заверения своего шефа (хотя - как? Кто поверит в правду? А любое вранье, естественно,
показалось бы неубедительным), но я представил, какая буча сейчас заварится, и прикусил
язык.
К тому же, сердце мое, не привыкшее к похвалам в "той" жизни, сладко екнуло: молодец
мой альтернативный двойник, сумел кой-чего добиться в этой реальности!
Один из парней у окна поднес к уху сотовый и тут же объявил:
- Они на подходе!
В комнате возникла небольшая суматоха.
Дама у телевизора торопливо затушила сигарету и кинула в рот пластинку жвачки.
Вертлявый субъект в мгновение ока скользнул вокруг стола, зачем-то поправляя стулья. Парни
у окна переместились ко входу и вытянулись по обе стороны двери по стойке "смирно".
Густобровый отшвырнул газету на журнальный столик и принялся с натугой выдирать себя из
глубокого кресла. А пожилой степенно двинулся к входной двери, держа руки за спиной.
- Сядешь слева от Митрофана Евгеньича, - шепнул мне на ухо лысый Аркадьич. - И
учти: он глуховат на правое ухо, так что всегда старайся держаться от него слева!..
- Послушайте, - смущенно пробормотал я, - я, наверное... я не смогу!..
- Да не волнуйся ты! - хлопнул меня по спине лысый. - Все будет тип-топ. Главное -
погромче, понял? И почетче!..
- А язык? - вдруг вспомнил я. - Язык-то хоть какой?
Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом осклабился:
- Молодец, если еще способен шутить!
- Да я не... - попытался было возразить я, но тут дверь распахнулась настежь (парни,
стоявшие по обе стороны от входа, с готовностью придержали и зафиксировали дверные
створки), в комнату ввалилась шумная орава в количестве пяти-шести человек, и все вокруг
сразу заговорили с преувеличенной радостью, расплылись в улыбках, засверкали откуда ни
возьмись вспышки фотоаппаратов, дама извлекла откуда-то (из своего декольте, что ли?)
огромный букет роз и выставила его перед собой, словно защищаясь от возможного нападения.
Пожилой Митрофан Евгеньевич радушно расставил объятия и двинулся навстречу тем,
кто двигался в авангарде оравы - смуглолицему моложавому мужчине в помятом, но
белоснежном костюме и юной загорелой красотке, увешанной с ног до головы ювелирными
изделиями, как. рождественская елка игрушками. Причем распознать национальность гостей по
их внешности не представлялось возможным. С равным успехом они могли быть
американцами, европейцами, индусами или арабами. В принципе, даже китайцами - было
что-то монголоидное в раскосых глазах красотки.
- Добро пожаловать в Россию, господин Торн, - изрёк Митрофан Евгеньевич,
по-медвежьи облапив смуглолицего, и Аркадьич тут же двинул меня локтем в бок: мол,
переводи.
Ладно, в отчаянии подумал я. Пусть сейчас вам всем будет весело.
- Уэлкам ту зе Раша, мистер, - крикнул я, стараясь перекрыть шум голосов.
Я исходил из того, что английский - интернациональный язык, и знать его должны все,
от "негра преклонных годов" до монгольского скотовода.
Вообще-то, английский в свое время я освоил настолько, чтобы читать любой
художественный текст, понимая два-три слова в каждой фразе. О произношении же и прочих
лингвистических изысках и говорить не стоило - разговорной речи я уделял гораздо меньше
внимания. И теперь искренне жалел об этом. Потому что даже если гости и согласятся вести
беседу на английском, то они не будут облегчать мою участь посредством записок, как это
принято делать в общении с глухонемыми.
В свою очередь, моложавый мистер Торн осклабился и что-то вякнул. Судя по
неразборчивости его речи, во рту у него наверняка до сих пор пребывала та каша, которой его
потчевали в детстве.
И опять толчок в спину. Значит, придется импровизировать.
- Благодарю вас, - сказал я на ухо (на левое!) Митрофану Евгеньевичу.
Все на несколько минут смешалось в комнате, заскрипели отодвигаемые и вновь
придвигаемые к столу стулья все рассаживались, не переставая говорить - одним словом,
типичный вокзальный бардак.
Я и глазом моргнуть не успел, как оказался сидящим за столом по левую руку от
побагровевшего от торжественности Митрофана Евгеньевича, а слева от меня восседала
дама-курильщица, которая готовилась к длительному перекуру, выкладывая перед собой на
стол пачку "Данхилла" и золоченую изящную зажигалку, а прямо перед нами сидели
иностранцы, и их было почему-то гораздо больше, чем мне первоначально показалось, и все
они смотрели на меня, зловеще ухмыляясь. И вот уже установилась относительная тишина,
предвещающая официальные переговоры, а элегантные официанты откупоривали бутылки и,
картинно отклячив зады, разливали по бокалам вино и воду...
А потом началось.
Собственно, о работе переводчика я имел представление лишь по выпускам новостей, где
неприметные люди, сидящие рядом с высокопоставленным должностным лицом, без запинки
лопотали что-то на иностранном языке почти одновременно с говорящим.
И первоначально я старался соответствовать этому имиджу переводчика-профессионала.
Говорил со скоростью пулемета, стараясь делить речь Митрофана Евгеньевича на равномерные
и как можно более короткие отрезки.
Однако Митрофан Евгеньевич, видимо, был прирожденным оратором и потому не
позволил мне перебивать его иноязычными вкраплениями. Он постепенно перешел на
длиннейшие периоды со множеством придаточных предложений и с обилием слов-связок типа
"который"! "что", "если" и тому подобное.
Естественно, я быстро впал в уныние. И впервые столкнулся с интересным свойством
своей памяти. Оказывается, она, злодейка, была способна хранить не более десяти слов кряду.
Все остально
...Закладка в соц.сетях
