Жанр: Научная фантастика
Профилактика
...льник. -
Тоже мне, артист! Проверять, что ли, старого Макса вздумал?
Ну вот, подумал я. Сколько информации сразу. И как зовут его, и что за мигалка
образовалась.
Скорость... Значит, надо прибавить газу. Нога моя машинально вдавила крайнюю педаль,
но вместо увеличения скорости самолет вдруг стал разворачиваться вправо.
Идиот! Это же самолет, а не автомобиль, и крайняя педаль - не газ, а руль поворота!..
Газ, наверное, вот он - сдвоенный рычаг слева от кресла. Осталось только решить, куда
его тянуть - на себя или от себя. Ошибешься - и тогда точно штопора не миновать.
Я напряг память. Кажется, в книжках про военных летчиков, которые я читал в младшем
школьном возрасте, от себя - значит прибавлять газ, и наоборот. Но ведь там описывались
самолеты полувековой давности, а как сейчас с этим обстоит дело?
Невольно покрывшись с головы до ног липким холодным потом, я осторожно толкнул
рычаг от себя. И с облегчением увидел, как цифры на спидометре стали возрастать. Тогда уже
смелее я вывел рычаг до отказа, и самолет аж затрясся, как лошадь, получившая больной укол
шпорами в бока.
- Полегче, полегче, - проворчал Макс. - Будешь лихачить - горючку сожжешь. Это
тебе не стратегическая авиация, тут в воздухе никто тебя не заправит... Разве что ангелы на
крыло помочатся... И курс, курс держи!..
- Как это? - машинально спросил я.
Кабина наполнилась отборным матом, и я невольно втянул голову в плечи, словно ожидал
еще одного подзатыльника.
Сто двадцать, он сказал? Где же тут указатель курса, черт бы его побрал? Ладно,
попробуем на глазок...
Я крутнул штурвал вправо, и кабину тут же перекосило так, что я правым боком вдавился
в подлокотник кресла, а радиста, видимо, снесло с сиденья и, судя по глухому удару, вдарило
башкой о переборку.
А-а, вот в чем дело. Надо орудовать не штурвалом, а педалью.
Я выровнял самолет и добился того, что горизонт поплыл влево от меня. Хватит? Или
еще?
- Не двадцать, а сто двадцать! - прохрипел сзади голос Макса после нецензурного
вступления. - Ты что, совсем сбрендил?
Вот сейчас бы и признаться, что я ни черта не смыслю в самолетовождении. Только,
наверное, уже поздно. Сразу надо было бить тревогу, когда тебя разбудила эта красотка. А
сейчас кто тебе поверит?
И вообще, что это они на меня все орут? Я ведь, можно сказать, спасаю их, а они еще
издеваются!
И тут у меня появилась идея.
Этот мир, где я стал летчиком, - для меня уже третий по счету за последние три дня.
Первый перенос в другую реальность имел место, когда я заснул в ванне, наполненной
кровавым раствором. Умер я тогда или просто заснул - пока не имеет значения... Вчера же я
опять заснул - и проснулся здесь. Что будет, если я засну или умру здесь? Меня снова
вытолкнет в другое измерение? Двух раз для того, чтобы установить закономерность этого
явления, конечно, маловато, но ведь, в принципе, такой шанс есть, верно?
Значит, сейчас надо просто-напросто вырубиться - и после пробуждения я вновь
окажусь в другом мире. В самолете наверняка есть аптечка, и в ней должно иметься
снотворное. Значит, надо вызвать красотку-стюардессу и попросить у нее пару таблеток. А если
не даст, то взять самому...
Постой, постой, а как же они?
Сто пятьдесят шесть человек на борту, сказала она мне. И никого, кто смог бы управлять
этой штуковиной. Если только Макс...
- Слушай, Макс, - позвал я, - а тебе никогда не приходилось сидеть в кресле пилота?
Детина хмыкнул:
- Сидеть - тыщу раз. А если ты имеешь в виду вести самолет - то извини,
бортинженеров этому не учат...
Выходит, если я сбегу в другую реальность, то брошу погибать всех, кто летит на этом
самолете? Однажды ты уже так поступил: помнишь того старика, истекавшего кровью в
подземном переходе?
"Слушай, что ты несешь? - одернул я себя. - Какая тебе разница, что будет после тебя?
Один умный французский и император, помнится, говаривал: "После нас - хоть потоп!"... И
если разобьются они в лепешку при посадке - тебе-то что? В мире ежедневно разбиваются
самолеты, и не надо из этого делать трагедию. Этим людям просто не повезло, что в кресле
пилота оказался я. К тому же, еще неизвестно, чем все это закончится. В конце концов, старик
Митрич может оклематься и вернуться за штурвал..."
- Ого! - сказал вдруг Макс. - Ни хрена себе!
Я машинально оглянулся на него и увидел, что он, приподнявшись со своего сиденья,
глядит куда-то вдаль сквозь лобовое стекло кабины.
И только сейчас до меня дошло, что весь горизонт перед нами сделался черным. Видимо,
это и был тот грозовой фронт, о котором говорила стюардесса. Тучи там клубились в бешеном
водовороте, вспухали клубками молний, и в них не было ни единого просвета.
- Обойти стороной никак нельзя? - спросил я.
Макс только покачал головой.
И тогда мне вдруг стало легко. Не надо никакого снотворного. Через несколько минут мы
рухнем с огромной высоты в океан или на землю, и даже не успеем почувствовать боли. Это
хорошая смерть. Мгновенная и безболезненная. Даже получше перерезания вен в горячей воде.
А раз так - что я, собственно, теряю? Все, что меня здесь окружает, - не более чем игра,
этакий компьютерный авиасимулятор. И не страшно, если я проиграю. Я ведь уже один раз
умер - в своей настоящей жизни. И, если повезет, эта смерть будет такой же иллюзией, как та,
в ванне.
И я лишь крепче сжал штурвал, поудобнее уселся и спокойно сказал бортинженеру:
- Не дрейфь, Макс. Прорвемся!..
Глава 15
Как ни странно, но мы действительно каким-то чудом прорвались сквозь грозу.
Напряжение, которое я испытывал, было так велико, что временами в голове образовывались
провалы, и я даже не помню, что именно я делал.
Кажется, пару раз, когда я не мог удержать в потных ладонях взбесившийся штурвал,
приходилось просить Макса о помощи, и вдвоем мы кое-как предотвращали неуправляемое
падение самолета в черную бездну. В какой-то момент молния шарахнула так близко от
кабины, что мы оба на несколько секунд ослепли и оглохли.
Потом нас накрыл сильнейший ливень, и казалось, что нос самолета раздвигает странную
стену, состоящую сплошь из водяных струй, и тогда пришлось полагаться только на приборы
(Макс показал мне, где находится "горизонт", по которому можно определить положение
машины в пространстве)...
Грозовой фронт кончился внезапно, и, полуослепшие от чередования вспышек молний и
тьмы, очумевшие от болтанки, мы вырвались к ослепительному солнцу.
Я хотел было включить автопилот, но Макс сообщил, что скоро будем садиться, и я опять
рефлекторно вспотел.
К счастью, откуда ни возьмись, в кабину приплелся тот самый Митрич, про которого я
уже успел забыть, - еще вполне крепкий мужик лет шестидесяти, с квадратным морщинистым
лицом, серым после перенесенного приступа.
Он плюхнулся в свое кресло и, с трудом отдышавшись, сказал:
- Ну что, орлы, соскучились без меня?
Потом спросил меня:
- Ну как, сам будешь садиться или мне подсобить?
Я невольно вспомнил один голливудский боевик о том как после схватки с террористами
полицейский и стюардесса пытались посадить пассажирский лайнер по подсказкам с земли, и
перспектива повторить этот киношный подвиг меня не обрадовала.
- Нет уж, с меня хватит, - сказал я. - Хорошего понемножку.
И обессиленно распластался в кресле, когда Митрич взял правление на себя.
К моему великому облегчению, рейс наш оказался обратным в Москву, и мы совершили
посадку во Внуково.
Пока мы занимались послеполетными процедурами, оформляли какие-то документы,
заправляли самолет, подписывали многочисленные акты и накладные, я допустил ещё мaccy
промахов и заслужил от своих товарищей по экипажу немало обидных слов.
Но мне уже на это было наплевать.
Улучив момент, я просто сбежал с летного поля. Прошёл через служебный выход в здание
аэропорта и остановился, не зная, что делать дальше.
Вокруг меня кипела обычная суматоха, и я невольно вспомнил, что еще вчера вот так же
стоял пень пнем в зале аэропортa, озираясь по сторонам, словно контуженый, только это было в
Шереметьево.
Прямо на меня шли трое: мужчина, женщина и ребенок. Вид у них тоже был какой-то
растерянный. Мужчина нёс тяжелый чемодан и битком набитую сумку - судя по его
напряженному лицу, в обеих вещах было не меньше десятка гирь. Женщина влекла за собой за
руку маленького мальчика, который с отрешенным видом глядел себе под ноги.
Я посторонился, уступая им дорогу, и услышал, как женщина сказала мужу:
- Надо было поблагодарить того пилота, который вел самолет. Если честно, я думала,
что мы не долетим... Такая сильная гроза бушевала! Господи, думаю, вот мы попали!..
- Серьезно? - спросил мужчина, останавливаясь чтобы поменять местами чемодан и
сумку. - А я ничего не заметил...
- Да ты спал, как барсук! - воскликнула женщина. - Вот и Гоша тебе подтвердит...
Скажи, сынок, правда ведь, что рядом с нами сверкали молнии?
- Плавда, - с серьезным видом кивнул мальчик.
- Вот видишь, Слава, - сказала женщина. - Не-ет, по-моему, мы все в рубашках
родились!..
Они направились к выходу, а я стоял и смотрел им вслед.
И внутри меня что-то заворочалось, обдавая душу бодрящим теплом и добродушно
бормоча.
Эти люди остались целы благодаря мне. А ведь я, подлец, хотел либо бросить их на
произвол судьбы, дезертировав в другой вариант своей жизни, либо врезаться вместе с ними в
землю. Как же мне повезло в этом мире, вдруг подумал я. Я не знаю, где живу и есть ли у меня
жилье, семья и машина. Да это и не важно. Важнее другое - тут я выполняю очень важную и
нужную работу, и с каждым новым полетом мне доверяют свои жизни сотни людей. Разве это
не счастье - оправдывать такое доверие, в сущности, абсолютно незнакомых людей?..
И ведь, смотри-ка, даже гибель родителей в небе над Альпами не сумела отвратить тебя от
авиации. Что ж, это вполне объяснимо. В "первой" жизни ты ведь буквально бредил
самолетами класса этак до седьмого. Читал книжки о летчиках, строил модели, даже одно время
ходил в авиамодельный кружок в районном Доме культуры. Что тогда случилось, почему я
постепенно охладел к этой профессии? Не помню. Как-то само собой получилось, что увлекся
чем-то другим, и недоконченные модели так и остались пылиться на полках, пока однажды во
время генеральной уборки Алка не выкинула их в мусоропровод.
Единственное, что потом напоминало мне о своей детской страсти, это традиционный
укор из уст сестры по самым разным поводам: "Эх, ты! А еще хотел быть летчиком!"
В зале ожидания находилось небольшое кафе, и я вдруг ощутил зверский аппетит. Еще бы
- за этот неполный полет я, наверное, потерял столько энергии, сколько не терял за всю свою
"первую" жизнь.
Помимо сосисок в тесте и салата я взял двести граммов водки и бутылку пива: гулять так
гулять. Сегодня я это заслужил.
Люди за соседними столиками с любопытством покосились на меня, когда я залпом
осушил фужер, наполненный водкой, и запил его пивом. Наверное, они полагали, что пилотам
алкоголь категорически противопоказан.
Утолив голод, я взял еще крепкий кофе-эспрессо и блаженно развалился на стуле.
Электронное табло на противоположной стене показывало время. Семнадцать сорок.
Наверное, пора добираться домой, только вот, как поется в старой песенке, "где эта улица, где
этот дом"?
Я достал из кармана кителя пухлый бумажник и принялся изучать его содержимое.
Паспорта, разумеется, нет. Только летное удостоверение, выданное пять лет назад. На
фотографии - я, только с короткой стрижкой, какой у меня никогда не было. Летчик-пилот
второго класса. Круто. Ладно - с этим все ясно. Деньги - слава богу, много. Пилотам,
видимо, неплохо платят. Какие-то бумажки с наспех записанными номерами телефонов, но без
имен. Визитные карточки. Незнакомые фамилии, имена. И очень странные личности.
Интересно, что могло связывать пилота Ардалина и некоего Андрея Викторовича Метелкина,
топ-менеджера футбольного клуба "Факел"? Или вот эта: "Утлинов Григорий Алексеевич.
Фирма "Глобус". Старший консультант" - откуда она ко мне попала?.. А это что? Ого,
фотография четыре на шесть - наверное, специально уменьшенная, чтобы влезала в бумажник.
На ней - я и какая-то брюнетка с кудряшками, в очках и в джинсовом костюмчике. Стоим в
обнимку на фоне какого-то дальнего зарубежья: на заднем плане - реклама на иностранных
языках, какой-то явно неотечественный памятник, потому что надпись на нем - тоже на
иностранном, если не ошибаюсь, на финском... М-да. Ничего не скажешь - голубки. Кто же
это - моя невеста, жена?
Записка какая-то, написанная торопливым женским почерком тупым карандашом. На
фига я ее таскаю с собой, как талисман? _"Алька, запомни: я тебя всегда буду ждать". И ниже
- телефон, причем не московский номер, а федеральный сотовый... Любовница? Запасной
вариант на случай развода с женой? Мда-а, похоже, с женским полом у тебя здесь все
нормально.
С бумажником все. Теперь обшарим остальные карманы. Связка ключей. Но не от
квартиры, а явно от машины. Значит, ты тут - крутой ас, да? Не только по части самолетов, но
и машин тоже. Только толку от этого теперь - на грош. Не будешь же ходить по стоянке и
подбирать, к какой машине твои ключики подойдут. Да и вести машину ты вряд ли сможешь -
у тебя ж в первой жизни и прав-то водительских не было.
А вот ключей от квартиры почему-то нет. Следовательно, есть кто-то, кто ждет твоего
возвращения из рейса. И сотового почему-то тоже нет - из жмотства или как?
- Алик? - сказали вдруг за моей спиной. - Ты что здесь делаешь?
Это была она - та самая милашка-стюардессочка, которая разбудила меня в самолете.
Уже переоделась в вызывающе коротенькую юбочку, на плече - сумочка на длинном ремешке.
Как куколка.
Что ж, развлечемся.
- Вопрос, конечно, интересный, - усмехнулся я. - Тебе как ответить: честно или
серьезно?
- И так, и так, - улыбнулась она.
- Тогда присаживайся. - Я галантно отодвинул свободный стул рядом с собой.
Она озабоченно взглянула на изящные наручные часики.
- Не бойся, не задержу, - пообещал я. - Просто у меня проблемы, Наташ, ты даже не
представляешь, в каком трудном положении я нахожусь. И только ты можешь мне помочь...
Вот что с людьми чудеса творят. Никогда не подозревал, что могу быть этаким
покорителем женских сердец. Или по крайней мере претендовать на это звание. Еще несколько
дней назад, в прошлой жизни, я бы и близко побоялся подойти к такой красотке, а сейчас вот
сижу, болтаю с ней как ни в чем не бывало и даже, кажется, намерен клинья к ней подбивать. А,
собственно, почему бы и нет? Человек я свободный, никакими обязательствами по отношению
к этому миру не связан. Если правильно понял, то не задержусь здесь надолго, а раз так, то сам
бог велел извлекать из своего положения выгоды и удовольствие...
- Во-первых, меня зовут не Наташа, а Люда. А во-вторых, не пытайся мне пудрить
мозги, Алик. Уж у тебя-то проблем никогда ни с чем не бывает. Ты же у нас - счастливчик.
- Прости, оговорился. Чем тебя угостить? Мороженым или чем-нибудь покрепче?
Люда вдруг пристально вгляделась в меня.
- Ты что, выпил? - ужаснулась она.
Я пожал плечами:
- Стресс снимал. Все-таки не каждый день приходится попадать в такую передрягу, как
сегодня.
- Это ты про грозу, что ли?
- И про грозу тоже... Так что ты будешь пить?
- Ничего. Слушай, давай говори что хотел, и я пойду. У меня сегодня еще куча дел.
- Может, тебя подвезти? - предложил я, демонстрируя ключи от машины.
- Спасибо, не надо, - ехидно сказала она. - У меня, как ты, наверное, помнишь, своя
машина имеется.
- А, знаю, знаю. Такая серебристая "девятка", да? - невинно предположил я.
- Не смешно. Ты ж еще позавчера помогал мне шины накачивать, неужели не разглядел
ни цвет, ни марку?
- Да? А-а, действительно... Что ж, тогда, значит, ты меня подвезешь. Услуга за услугу,
как говорится, а долг платежом красен. С миру по нитке, и не плюй в колодец...
- А свою машину на стоянке оставишь?
- А что с ней сделается? К тому же, там аккумулятор сдох...
- Это и есть твои сногсшибательные проблемы?
- Если бы...
Люда вдруг решительно встала.
- Ладно, поехали. Только до самого дома я тебя не повезу, не надейся.
- Неужели бросишь меня на полпути?
- На метро доберешься.
- А если я дорогу домой забыл?
- Ничего, язык до Киева доведет.
Мы вышли из аэропорта, и моя спутница устремилась на стоянку, заставленную рядами
автомобилей. На ходу пикнула брелоком, и одна из машин, красная "Мазда", отозвалась
коротким гудком и вспышкой фар.
В машине, нагревшейся за день, было душно, как в финской сауне. Люда уверенно
вырулила со стоянки на шоссе и вклинилась в поток машин, несущихся в сторону столицы.
- Алик, а хочешь, я угадаю, в чем заключаются твои проблемы? - вдруг предложила
она.
- Попробуй.
- Вчера перед рейсом ты поссорился со своей цыганкой и теперь пытаешься охмурить
меня, чтоб тебе было где переночевать. Ну как, угадала?
Я буквально подпрыгнул на сиденье:
- С какой еще цыганкой?
- Ну, ты же сам так называешь свою половину. Хотя она никакая не цыганка, а откуда-то
из Восточной Европы...
- А ее, случайно, зовут не Любляна? - спросил я замирающим голосом.
- Слушай, ты мне сегодня нравишься, - усмехнулась Люда. - В конце концов, кто с
ней живет - я или ты?
Вот, значит, как. Да, это наверняка Любляна - Алка именно ее называла цыганкой.
Значит, в этом варианте судьбы мы с ней все-таки поженились. Да если б я это знал, то не терял
бы так бездарно время в аэропорту!..
- Люд, а у тебя нет с собой сотового? - пересохшими от волнения губами произнес я.
- Есть, а что?
- Можно, я им воспользуюсь?
- Пожалуйста, - пожала плечиками она. - Возьми у меня в сумочке...
Я достал телефон и театрально стукнул себя по лбу.
- Послушай, а ты не знаешь мой домашний номер? - И, видя безмерное удивление в
глазах своей спутницы, торопливо добавил: - Просто мы недавно переехали, и я все никак не
могу запомнить новый номер...
- Ты сам подумай, что ты несешь, Алик! Зачем мне твой телефон? Да твоя Любляна
кастрировала бы тебя, если бы я хоть раз тебе позвонила!..
Я лихорадочно размышлял.
Что же делать? Я должен успеть ее увидеть, должен!..
- А кто может знать мои координаты? - спросил я. - Ну. там адрес или, на худой
конец, телефон?
- Да что с тобой, Алик? - теперь по-настоящему удивились Люда. - Я-то думала: ты
меня разыгрываешь, а у тебя, похоже, действительно что-то с памятью стало?
Я повернулся к ней, и наши взгляды встретились.
Сейчас я ей все расскажу, но она мне, разумеется, не поверит. И ее можно будет понять:
кто в наше время способен вот так просто взять и поверить в чудо? Тем более что у меня нет
никаких доказательств... В прошлой жизни, которая имела место не далее как вчера, я
доверился Алке, и она мне, кажется, поверила. Но это скорее исключение из общего правила.
Все-таки сестра... А все остальные посчитают меня либо больным, либо любителем дурацких
розыгрышей.
Отсюда следует однозначный вывод. Никогда, ни при каких обстоятельствах не следует
рассказывать кому бы то ни было о том, что какая-то неизвестная могущественная сила
переносит меня из одного варианта судьбы в другой. Что я умер и опять воскрес. И что я не тот,
за кого меня все принимают.
"Молчи, скрывайся и таи и мысли, и мечты свои" - вот что мне отныне суждено.
Изобретать правдоподобно звучащие отговорки и объяснения, когда буду попадать впросак.
Как губка, впитывать информацию о себе, жившем в этом мире. И как можно быстрее
адаптироваться к новым обстоятельствам.
- Я же говорю тебе: мы недавно переехали, - натянуто улыбнулся я. - Ну, пожалуйста,
Люда, помоги мне!..
Девушка сделала гримаску, которая должна была означать: что-то ты темнишь, Алик, но в
конце концов, это твое личное дело.
- Можно было бы, конечно, позвонить Юрию Дмитриевичу, - принялась размышлять
вслух она. - У него должен быть твой номер телефона. Но ты представляешь, что скажет твоя
супруга, когда ты позвонишь ей и объявишь, что забыл, где живешь?
Да, она права. Это мы уже проходили - только не с Любляной, а с некоей Светой, в
жизни номер два.
- Ну и что же мне делать? - глупо спросил я.
- Если уж тебя так скрутило, - ухмыльнулась Люда, - то позвони в справочную по
ноль пять.
Я так и сделал. После нескольких безуспешных попыток в трубке, наконец, прорезался
вежливый женский голос.
- Мне нужен адрес гражданина Ардалина Альмакора Павловича, - сказал я в ответ на
"Слушаю вас".
- Ты что - обалдел? - вдруг схватила меня за руку Люда. - Какого еще Ардалина? Ты
ж теперь у нас - Рубич!
- С какой стати? - поинтересовался я.
Потом до меня дошло. Рубич - это фамилия Любляны. Значит, когда мы поженились, я
взял ее фамилию. Зачем? Вряд ли на этот вопрос мне кто-то ответит, кроме самой Любляны.
Я уточнил свой запрос, и через минуту, к своему великому облегчению, услышал нужные
координаты.
Адрес был мне незнаком по прошлым жизням. Где-то в Филях, где я почти и не бывал
никогда.
- Есть! - сказал я, повернувшись к Людмиле. - Порядок! Теперь мы не заблудимся!
- Поздравляю, - иронически отозвалась моя спутница. - Только не "мы", а ты!
Поскольку у тебя теперь есть курсоуказание - кажется, так это называется в штурманском
деле? - то я высажу тебя у ближайшей станции метро. Извини, но мне некогда доставлять
домой свихнувшихся сослуживцев!..
- Спасибо и на этом, - скромно отозвался я.
На этом разговор наш сам собой увял, и я, отвернувшись к стеклу дверцы, принялся
разглядывать окружающий пейзаж. Внешне город нисколько не изменился по сравнению со
вчерашним днем.
Впрочем, лучший способ проверить - это послушать выпуск новостей.
Я спросил у Люды разрешения включить приемник. Она капризно поджала губки:
"Только не настраивай на иностранщину, терпеть не могу западную музыку!"
Я нашел волну "Авторадио", где обычно каждые четверть часа объявляют о событиях в
стране.
Все было как обычно. Нефтяной кризис привел к очередному повышению цен на бензин.
В Израиле совершен очередной теракт. Космонавты на МКС совершили очередной выход в
открытый космос. Президент (все с той же фамилией) отправился с официальным визитом во
Францию. Обстановка в Закавказье, где сошло сразу несколько снежных лавин, остается
опасной. Профилактика эвакуирует жителей из населенных пунктов, находящихся в зоне
повышенной опасности... И, наконец, сегодня четверг, двадцать третье июля того самого года,
который должен сейчас быть.
Больше всего меня убедило в том, что мир остался прежним, сообщение о лавинах.
Помнится, вчера, пока мы сидели с Алкой на кухне, по радиоприемнику, бубнившему в
фоновом режиме, передавали про это стихийное бедствие. И судя по табло в аэропорту
Шереметьево, вчера было двадцать второе июля.
Значит, аномалия, случившаяся со мной, продолжается, думал я под приятную
мелодичную музыку, которая полилась из приемника после выпуска новостей. И у нее есть
свои закономерности, которые нетрудно вычислить даже со второго раза.
Я последовательно перемещаюсь по тем вариантам своей судьбы, которые могли бы
иметь место, если бы в своей первой жизни я поступал иначе. Что может лежать в основе этого
чуда - пока неизвестно, и тут открывается широкий простор для всяких домыслов и фантазий.
В принципе, наверное, вряд ли я когда-нибудь это узнаю, так что следует принимать этот
феномен как объективный факт, не ломая голову над его механизмом и причинами.
Другой вопрос - зачем это мне? И вот тут, наверное, со временем можно будет выйти на
правильный ответ. Может, я должен выбрать тот вариант, который меня устраивает, и остаться
в нем навсегда?
Хм, если так, то нынешний мир мне вполне подходит. Кажется, дела у меня здесь идут
неплохо. У меня довольно интересная работа, и я женат на девушке, которую любил когда-то.
Машина, квартира... Что еще нужно для полного счастья? Что ж, пожалуй, здесь я не страдал
бы приступами депрессии.
Но как мне остаться тут? Ведь, похоже, другая закономерность заключается в том, что
перенос в иную реальность происходит, когда мой мозг отключается во сне или в
бессознательном состоянии. И что же, я не должен спать, что ли? Но ведь это невозможно!
Или мне так и суждено жить в каждом из вариантов только в течение суток? Так сказать,
жизнь-однодневка, как у какой-нибудь мошки.
Ладно, это все еще выяснится. Пока что постараемся хотя бы не вырубиться прямо здесь,
в машине у симпатичной Людочки. Хотя, надо сказать, обстановка к этому располагает:
монотонная езда с почти колыбельным укачиванием, плюс усталость после полета, плюс водка
и пиво, которые я употребил в аэропорту, плюс еще эта однообразная музыка из
радиоприемника, плюс духота...
Я с трудом разомкнул слипшиеся веки и принял необходимые меры, чтобы не заснуть.
Отключил приемник, опустил пониже стекло дверцы, чтобы меня обдувало ветром, затеял с
Людой пустой разговор ни о чем...
Помогло.
И хотя временами я все же ловил себя на том, что клюю носом, но до станции "Ленинский
проспект" успешно дотянул.
- Ну, до послезавтра! - сказала мне на прощание Люда, очаровательно улыбнувшись.
- А что будет послезавтра? - насторожился я.
- Как что? Очередной рейс.
- А-а, ну тогда - до послезавтра.
А мысленно я добавил: "Если для меня оно наступит в этом мире".
В метро был час пик. Народу в вагоне набилось, как сельдей в бочке, вентиляция не
справлялась с духотой.
Я изо всех сил боролся с подступающей дремотой, но усталость все же одержала надо
мной верх, и, вцепившись в поручень, я буквально на какой-то миг провалился в черную дыру
беспамятства...
- Аль, вставай! Ну, вставай же! Что разлегся, как у себя дома?!
Господи, ну почему каждый перенос в новую реальность сопровождается насильственным
пробуждением? Не дадут спокойно выспаться человеку! Можно подумать, что без меня этот
мир обрушится в тартарары! Не-ет, люди, зря вы так думаете. Уж я-то знаю, что от моей
скромной личности ничего не зависит. Сколько раз уже я менялся, а все вокруг, начиная от
названий пива и кончая глобальной политикой, оставалось прежним...
- Встава-ай! Иначе нас сейчас застукают! И тогда будет плохо и тебе, и мне!
О, это чт
...Закладка в соц.сетях
