Жанр: Научная фантастика
Профилактика
....
Стоило тебе взять эту мысль на вооружение - и сразу все вокруг чудесным образом
переменилось. И ты сразу увидел, что в мире есть над чем работать и что есть люди, которые
заслуживают любви и уважения. И сразу решились все проблемы с Алкой, и ты даже завел себе
подружку по имени Света, с которой регулярно сожительствуешь на основе свободной любви и
не урегулированных семейным кодексом отношений. Кстати, давненько мы со Светкой не
виделись, почти неделю. Надо бы позвонить ей...
И тут вдруг меня словно ударило по затылку, и я замер, едва не поперхнувшись горячим
кофе.
Чёрт возьми, и как это я раньше не обратил на это внимание?! Поистине, надо было быть
слепцом, чтобы чуть ли не ежедневно сталкиваться с этим и не видеть его в упор!..
Я кинулся в прихожую и достал из внутреннего кармана куртки дискету с отчетом,
который так и не успел доделать.
Потом включил компьютер.
Та-ак, посмотрим...
Говорят, статистика обманчива. Но в данном случае складывалась потрясающая картина!
"Общее количество чрезвычайных ситуаций в первом семестре текущего года составило
125, что меньше на 26% по сравнению с тем же периодом прошлого года. При этом количество
ЧС техногенного характера уменьшилось на 36%".
А? О чем это, по-вашему, говорит?!
Дальше, дальше...
"Количество ЧС природного характера по сравнению... увеличилось на 5%, но количество
погибших в них человек снизилось на 49%".
Bот!..
Теперь ищем целенаправленно по погибшим.
Авиакатастрофы - зарегистрировано всего три, причем практически без жертв.
Крупные ДТП - полным-полно, но упорная тенденция к снижению количества трупов -
почти на 20% меньше в этом году, чем в прошлом.
Пожары - на 35% меньше!..
Дальше, дальше!.. Природные ЧС... Землетрясений - ноль... А как там у нас с
эпидемиями и инфекциями?.. А никак. Потому что в этой графе записано: "Органы
Профилактики, отвечающие за санэпиднадзор, своевременно принимали необходимые
противоэпидемические и санитарно-технические меры по устранению причин возникновения и
недопущению распространения очагов инфекционных заболеваний".
Ай да молодцы!
Зато по животным сведения не радуют. Что по заболеваниям свиней классической чумой,
что по бруцеллезу. Есть даже случаи туберкулеза среди крупного рогатого скота (а я-то всегда
считал, что туберкулезом болеют только люди!)... И никакой тенденции к снижению падежа
скота нет, наоборот, наличествует некоторое повышение. И это вполне объяснимо: ведь
главное-то у нас - кто? Человек. Тот самый, который мера всех вещей и высшая ценность
природы...
Ну вот, мозаика постепенно начинает складываться в нечто определенное.
Жаль, нет данных по всей стране в целом. Или за весь мир.
Хотя - почему нет? А Интернет на что?
И я закрыл файл с отчетом и открыл браузер Сети.
И сразу потерял всякое представление о времени.
Очнулся только поздно вечером, и то только потому, что в комнате стало темно и
пришлось включить свет.
Размял затекшую спину и подошел к окну.
В доме напротив, по другую сторону двора, светились окна. За ними люди сейчас
ужинали, отмечали дни рождения, смотрели телевизор, ссорились, воспитывали детей или
готовились ко сну. И никто из них не ведал о том, что стало известно мне. А если бы и узнали
- вряд ли поверили бы...
Одно только не понятно: зачем Профилактике это понадобилось? Чтобы
продемонстрировать свою необходимость и важность для общества? Бред. Ведь тогда тому же
Старшине вряд ли потребовалось бы выдумывать несуществующих жертв вчерашней
катастрофы. И вообще, странно как-то получается: Профилактике выгодно занижать число
погибших, а в идеале представить дело так, будто выживают все до единого. А она, наоборот,
предпочитает сгущать краски и даже плодить мертвые души. Чтобы на нужды спасения
государство выделяло как можно больше средств? Но и сейчас профилактам грех жаловаться:
самые высокие заработки по стране, сеть филиалов по всей планете, и вот-вот наша
отечественная контора превратится в международного колосса. А что потом? Стать
суперорганизацией, этаким "государством в государстве"? Учинить переворот и захватить
власть в свои руки? Фу, какая чушь!..
И все-таки что-то в этом есть.
Ладно, сказал я себе, отложим пока полученный результат в уме.
Нужны еще данные, много данных. Например, по общей смертности населения. С
выкладками по каждому году.
Хотя это ничего не даст. Кто проверяет те цифры, которые публикуются в широкой
печати? И кто их дает? Написать там можно все, что угодно, и все проглотят эту ложь, глазом
не моргнув, и даже будут ссылаться на эти "официальные данные".
Зато кое-что другое можно проверить прямо сейчас.
Я вернулся к компьютеру, зашел на сайт Профилактики и вывел на экран список
погибших, который был обнародован по телевидению.
Потом снял трубку телефона.
Мне ответил казенно-вежливый женский голос:
- "Горячая линия", слушаю вас.
- Девушка, меня интересует один человек в том списке погибших, который показали
сегодня... то есть - вчера... по телевизору, - сказал я, стараясь изобразить волнение в
голосе. - Вы можете мне что-то сказать по этому поводу?
- Да, конечно. Кто вас интересует?
- Валгутов Андрей Станиславович. Понимаете, моего брата зовут точно так же, и он
должен был ехать на том поезде, но я не уверен... не могу поверить, понимаете?..
А можно приехать на опознание тела?
Пауза.
Пotom женский голос уже менее уверенно произнес:
- Минутку, я должна проконсультироваться...
Как я их, а?! Если моя версия верна, они наверняка не ожидали подобных звонков. Ну и
как они теперь будут выкручиваться?
- Алло, - возник в трубке уже другой голос - мужской и еще более уверенный. - А
вы откуда сейчас звоните?
- Да я тут, в Москве, проездом... - начал было я, но голос перебил меня.
- Год рождения вашего брата?
Я бросил взгляд на экран монитора. Рядом с фамилией Валгутова было написано: "37
лет".
- Тысяча девятьсот семидесятый, - сказал я. - Послушайте...
Но мой собеседник опять не дал мне договорить.
- Место жительства вашего брата? Точная дата рождения?
Хм, похоже, они продумали все до деталей. Но и мы ведь не лыком шиты, верно?
- Даты рождения я не знаю, - стал выкручиваться я. - Понимаете, Андрей мне - не
родной брат, а двоюродный... И я, честно говоря, даже не знаю, что у него записано в паспорте
в качестве места проживания.
- Ну, хорошо, - невозмутимо сказал голос. - А где родился ваш двоюродный брат, вы
тоже не знаете?
- Не помню. Послушайте, какое это имеет значение? Я хочу убедиться, что указанный
вами в списке человек - не мой Андрей, вот и все! Имею я право приехать и взглянуть на
труп?
Если я рассчитывал услышать что-то вроде: "Извините, но такой возможности в
настоящее время нет" - или какую-нибудь другую отговорку ("Знаете, мы охотно пойдем вам
навстречу, но вы не сможете опознать вашего брата, потому что тело гражданина Валгутова
сильно обгорело"), то ошибся.
Голос в трубке благожелательно сказал:
- Ну, разумеется, вы имеете такое право. Приезжайте завтра к девяти в Центральный
морг судебно-медицинской экспертизы. Запишите адрес...
Э-э, так дело не пойдет, подумал я.
- А почему только к девяти? - принялся канючить жалобным голосом я. - А сейчас
нельзя? Видите ли, рано утром я должен уехать из Москвы, и поэтому никак не смогу...
- Простите, но мы ничем не можем вам помочь, - твердым голосом сказали в трубке. -
Кстати, имейте, пожалуйста, в виду, что захоронение тел погибших состоится через несколько
дней, в среду... На опознание может приехать любой родственник, а не только вы. До свидания.
И не забудьте, пожалуйста, захватить с собой паспорт.
Глава 3
До следующего дежурства у меня оставалось еще два свободных дня, и я решил принести
их в жертву своему расследованию.
На следующий день я встал поздно, но в морг все-таки надо было съездить. Конечно же,
не для того, чтобы опознавать тело пострадавшего гражданина Валгутова А. С., которого,
возможно, и в природе не существовало. Мне просто хотелось посмотреть, что собой
представляет это неприятное заведение в свете возникшей версии.
Я вышел из дому около двенадцати и тут же увидел Курнявко. Старший лейтенант шел
куда-то быстрым шагом, и под мышкой у него была зажата кожаная папка. Как и следовало
ожидать, на меня он не обратил ни малейшего внимания - в этой жизни он еще не посещал на
дому тунеядца и разгильдяя Альмакора Ардалина, который через несколько месяцев воткнет
ему кухонный нож ПОД ребро.
Тем не менее, сейчас участковый мог мне пригодиться.
- Добрый день, Игорь Васильевич, - сказал я, поравнявшись с Курнявко, и он
недоуменно воззрился на меня. - Извините, может быть, вы мне поможете?
- У вас что-то срочное? - поинтересовался вяло он, бросив взгляд на часы. - А то
приходите в участок. Я принимаю граждан с трех до шести по вторникам и четвергам...
- Ответьте, пожалуйста, только на один вопрос, - попросил я. - Умирал ли кто-нибудь
в последнее время на вашем участке?
Старший лейтенант снял форменную фуражку и вытер платком вспотевшую плешь.
Потом бросил на меня внимательный, царапающий кожу взгляд:
- А почему вас это интересует?
Что бы такое ему соврать поправдоподобнее?
"Да понимаете, у меня один родственник при смерти вот я и хотел посоветоваться с
кем-нибудь, как действовать, когда он отдаст богу душу... А то ни разу не приходилось никого
хоронить..." Бред.
"Я - ученый, знаете ли. Социолог. Пишу диссертацию по демографическим проблемам
нашего района. Вот, собираю материал для обобщения..." Еще больший маразм.
- Я из Профилактики, - сказал наконец я. - Вот моё удостоверение. - И открыл свои
служебные "корочки" так, чтобы Курнявко успел разобрать лишь слово "Профилактика", а не
наименование подразделения, напечатанное мелким шрифтом ниже. - Время от времени мы
проводим кое-какие статистические исследования... закрытого характера. Поверьте, для нас это
очень важно...
Участковый опять надел фуражку, надвинув ее на лоб, и, подумав, сказал:
- Ну, так вот сразу трудно, конечно, припомнить... И потом, я в этом районе не очень
давно работаю. Участок, в принципе, тихий и спокойный, убийств и катастроф здесь на моей
памяти не было. А вот что касается естественных смертей - несколько раз мне приходилось
видеть, как кого-то хоронили... По-моему, речь шла о лицах пенсионного возраста - старики,
старухи, инвалиды...
- И когда это было? - с некоторым разочарованием спросил я.
- Один раз - зимой, это я помню точно, а вот второй раз - совсем недавно... Кажется, в
десятом доме одна бабулька богу душу отдала... - Он опять взглянул на часы. - Извините, но
я очень спешу по важному делу... Приходите все-таки в участок, хорошо? Тем более что у меня
там хранится вся документация...
Я смотрел на него - живого, здорового и энергичного, и мне вдруг захотелось что-то
сделать для него. Но что?
И тут меня осенило.
- И вот еще что, Игорь Васильевич, - сказал я. - Имеется одна информация по вашей
части... Обратите внимание на одного молодого человека, который обычно крутится возле
ночного бара "Фиалка" на углу Виноградной и Ключевой. Его кличка - Сушняк. Приметы:
около 20 лет, дохлый такой, носит очки и дешевый спортивный костюм. Есть сведения, что он
связан с наркодельцами и доставляет "товар" своим клиентам на дом. На теле у него есть
особый пояс с кармашками, только будьте осторожнее, потому что при малейшем шух...
подозрении юноша сбрасывает с себя пояс, и будет трудно доказать, что эта штука
принадлежала ему. Так что советую заранее запастись понятыми.
Курнявко слушал меня, удивленно подняв брови, но когда он открыл рот, чтобы что-то
спросить, я повернулся и пошел прочь.
Догонять меня он, конечно же, не стал. И окликать тоже. Оставалось надеяться, что мои
слова не испарятся у него из памяти слишком быстро.
Морг меня разочаровал.
Подсознательно я все-таки надеялся увидеть его в запущенном виде - какое-нибудь
обветшалое строение, не ремонтировавшееся последние полвека, с замшелой крышей и
ржавыми решетками на окнах. Внутри должны были царить тишина и пустота, а персонал
должен был состоять из бабульки преклонного возраста, вяжущей бесконечные носки, и
полупьяных санитаров, режущихся в карты на патологоанатомических столах-каталках.
Однако снаружи последний приют для упокоившихся душ выглядел вполне пристойно и
даже блистал кое-чем - например, пластиковыми входными дверями и домофонным
устройством фирмы "Сони". Вообще, крыльцо, выложенное гранитной плиткой, и навес над
входом, поддерживаемый колоннами античного типа, смахивали больше на атрибуты
какого-нибудь современного офиса, нежели ритуального учреждения.
Я прикоснулся к кнопке вызова, породив внутри мелодичный сигнал, и через несколько
секунд из динамика домофона приятный мужской голос осведомился:
- Вы к кому?
Вопрос, конечно, интересный. У меня возник сильный соблазн сострить, что я зашел
проведать одного знакомого покойничка - давно, мол, не виделись. Но я устоял перед этим
искушением и принялся много, а главное - нелогично и бессвязно говорить.
Сам Бог велел впустить меня внутрь, чтобы в личной беседе разобраться, чего же я
все-таки хочу.
Невидимка, слушавший меня, так и поступил.
Щелкнул электронный замок, и я переступил порог, оказавшись в просторном вестибюле,
устланном роскошным ковром. Человек, впустивший меня, оказался охранником, дежурившим
за стандартным столиком с барьером и монитором, на который скрытая видеокамера
транслировала изображение улицы.
- Слушаю вас, - сказал охранник, привставая со своего места.
В вестибюль выходили три двери из ценных пород дерева, одна из них была закрыта не до
конца, но из-за нее доносились не характерные щелчки костяшек домино и не пьяные возгласы
картежников, а деловитое жужжание, словно там кто-то пылесосил ковры.
Теперь финт насчет сбора статистических данных для Профилактики вряд ли прошел бы.
- Два дня назад мой отец погиб в автомобильной катастрофе, - с ходу принялся
сочинять я, внимательно следя за реакцией человека за барьером. - В отделении дорожной
инспекции мне сказали, что его тело направили сюда. Можно ли это как-то уточнить? И если...
если мой папа здесь, то когда можно будет забрать его... то есть, его тело... для похорон?
Охранник - если это был, конечно, именно охранник - и глазом не моргнул, выслушав
меня.
Он достал откуда-то из недр стола толстую канцелярскую книгу и деловито спросил:
- Как фамилия вашего отца?
- Арда... - начал было я, но вовремя спохватился. - Ардашев Семен Петрович.
- Через "А" или через "О"? - уточнил он.
- Через "А".
- Два дня назад у нас было восемнадцатое, так?
- Совершенно верно.
Палец охранника с аккуратно подстриженным ногтем вел по списку. Список был
длинным. И вообще, книга была заполнена более чем наполовину.
- Нет, - с сочувствием сказал наконец он. - Ваш отец в нашем реестре не числится.
- А посмотрите под другими датами, - с готовностью подсказал я. - Может,
дорожники что-то перепутали...
Он покосился на меня, словно хотел что-то сказать, но все же стал добросовестно листать
книгу, ведя по списку пальцем.
- Работы, вижу, у вас хватает, - провокационно заметил я. - Что - мрет народ, как
мухи?
Замечание мое охраннику явно не понравилось, но реагировать на него он не стал.
Он просто захлопнул книгу и сухо сообщил:
- Извините, но умерших по фамилии Ардашев у нас нет.
- А неопознанные тела есть? Видите ли, у него не было в момент смерти при себе
документов, и его могли отнести к неизвестным умершим...
Тут приоткрытая дверь, ведущая в недра морга, распахнулась, и в вестибюль выглянула
молодая и, я бы сказал, весьма хорошенькая женщина в зеленоватом одеянии, состоявшем из
свободных штанишек до колен и блузки навыпуск. Поверх этого костюма был надет грубый
клеенчатый фартук.
- Толя, - крикнула она моему собеседнику, - когда у нас по графику следующий
покойник?
Тот покосился куда-то за барьер и ответил:
- В пятнадцать тридцать. А что?
- Хочу сходить в банк, заплатить за квартиру. Успею как ты думаешь?
Толя пожал плечами:
- Если только в банк - успеешь. А если, как в прошлый раз, зайдешь в супермаркет -
то сомневаюсь...
- Ну ладно, я полетела. Если Елизавета будет спрашивать, скажешь ей, что я скоро
вернусь, хорошо?
- Хорошо. Да, слушай, у нас неопознанные в хранилище есть? А то вот гражданин
интересуется...
- В данный момент - нет, - ответила женщина. - Ты же знаешь, что мы их не храним.
У нас и для обычных-то покойников места не хватает...
И она исчезла за дверью.
Охранник красноречиво развел руками.
- Стра-анно, - протянул, как бы в замешательстве, я. - И куда же его могли тогда
девать? Папахена-то моего, а? - Он лишь пожал плечами с равнодушным лицом. -
Послушайте, а вы весь город обслуживаете? Или есть еще какие-то морги?
- Конечно, есть, - сказал он. - Почти при каждой больнице... Но туда обычно
помещают нормальных покойников.
- Что значит - нормальных? - вскинулся я.
- Извините, - вежливо сказал он. - Оговорился... Я имел в виду усопших естественным
образом. От болезни или по старости... А мы занимаемся только погибшими и наложившими на
себя руки.
Мне невольно вспомнилась классификация смертей по Ильфу и Петрову, но в бутылку
лезть по этому поводу не было никакого смысла.
- Ладно, спасибо, - сказал я. - Придется снова обращаться в дорожную инспекцию.
- Всего доброго, - воспитанно откликнулся он.
Я вышел на крыльцо и стал закуривать.
Пока я возился с не желающей загораться зажигалкой, с улицы на дорожку, ведущую к
моргу, свернул фургон с надписью "Агентство ритуальных услуг" и, обогнув здание, исчез за
углом.
Я направился туда, чувствуя себя разведчиком, осмелившимся проникнуть в глубокий тыл
врага.
Однако ничего особенного у заднего подъезда не происходило.
Из кабины спрыгнул человек в черном костюме с галстуком, сжимая в руках пачку
каких-то бумаг, подошел к двери и позвонил.
Из морга вышли парни в рабочих комбинезонах, похожие на грузчиков мебельного
магазина. После недолгого, но бурного диспута с черным костюмом они открыли заднюю
дверцу фургона и принялись выгружать и таскать внутрь здания деревянные ящики, обитые
красным и синим материалом характерных очертаний. Гробы - вот что это было такое.
Крышки были плотно закрыты, и, судя по возгласам разгружавших, в гробах было что-то
тяжелое.
Ящиков было много, и я не стал дожидаться окончания разгрузки.
После морга грех было не довести проверку до логического конца. Я купил в цветочном
магазинчике букет любимых маминых роз и поехал на кладбище.
Последний раз мы с Алкой навещали родителей в прошлом месяце, но пространство в
оградке возле могилы опять успело зарасти сорняками и травой, от цветов остались только
сухие прутики, а конфеты и крошки печенья бесследно исчезли.
Я навел внутри оградки относительный порядок, повыдергав колючий осот и молочай с
корнем, а траву - пучками, возложил розы к могильной плите, забил поглубже с помощью
большого булыжника покосившиеся столбики и посидел на скамеечке, глядя в лица родителей.
Слез не было. Горе растворилось в тумане прошлого, и сейчас было бы нелепо пытаться
вернуть те чувства, которые я испытывал почти двадцать лет назад, когда Алка впервые
привела меня сюда. Да и помню ли я, что тогда ощущал? Удивление, страх, нежелание
смиряться с жестокой правдой? Что-то в этом роде... И еще - детская нелепая обида на
кого-то. Будто кто-то был виноват в том, что я лишился мамы и папы одновременно. Хотя, по
большому счету, в таких случаях всегда кто-то виноват, и Алка мне потом рассказывала, что
столкновение самолета и вертолета произошло из-за отказа системы аварийного оповещения,
которую выпускала известная фирма. Но это же все равно, что никто не виноват. Железку
бесполезно винить, а найти конкретного человека, изготовившего ее вряд ли возможно. Однако
в детстве я верил, что в мире должно быть нечто, виновное в гибели родителей. И сходил с ума
от бесцельной ненависти и злости - пока это не прошло само собой...
Я сидел, сжигая одну сигарету за другой, и мысли мои незаметно вернулись к проблеме,
которая передо мной возникла. И вспомнил я по ассоциации, что из материалов о бедствиях и
катастрофах, которые я вчера допоздна просматривал по Интернету, вытекало еще одно
загадочное явление, о котором никто нигде не говорил. Ни один самолет в последние годы не
разбивался так, чтобы абсолютно все пассажиры погибли. Воздушные суда не сталкивались
друг с другом, не рушились с огромной высоты на землю, не взрывались в полете. Самое
большее, что с ними случалось - это различные аварии, начиная от невыпуска шасси и отказа
двигателей. И всегда пилотам удавалось совершить вынужденную посадку. Люди при этом
получали травмы разной степени тяжести, в том числе и смертельные, но умирали уже потом, в
больницах и госпиталях, а не в самой катастрофе. Неужели самолетостроение достигло такого
уровня, что стало возможным предотвратить фатальный исход любой аварии? Или за этим
чудом стоит что-то другое?
Я швырнул очередной окурок в кусты за оградкой, переглянулся в последний раз с
родителями и пошел к выходу.
Здание администрации располагалось у ворот кладбища. Рядом с ним наслаждались
перерывом в тяжкой работе землекопы - молодые парни в мятых пляжных штанах, с
загорелыми до черноты торсами. М-да, далековато же им ещё до зарубежного кладбищенского
сервиса, где землекопы называются стюардами и носят черные смокинги, белоснежные
рубашки с черными "бабочками" и белые перчатки.
Я поздоровался с гражданами отдыхающими и тактично поинтересовался, много ли у них
бывает работы.
"Хватает, - ответил самый кряжистый, с татуировкой на груди в виде черепа и подписи
"Memento mori". - Это ж не кладбище, а целый город!.."
"Но раньше работы у вас было, наверное, больше?" - настаивал я.
"По-всякому, - уклончиво ответил татуированный. - А что, хочешь устроиться к нам?
Если так, то извини: наш штат уже укомплектован, и за воротами - длинный хвост
желающих".
Я машинально посмотрел за ворота, где не было видно никого, кроме бабушек,
торгующих искусственными цветами и венками, и осведомился, где в этом мрачном городе
селят кости, так сказать, новоселов.
"А вон, - лениво махнул куда-то вдаль татуированный, - иди по этой дорожке и
попадешь в сто семнадцатый квартал".
Я поблагодарил за информацию и отправился в путь.
Указанный "квартал" представлял собой ряды свежих захоронений, многие из которых
еще не были оборудованы ни оградками, ни могильными плитами, ни памятниками и
представляли собой возвышенности на ладонь выше уровня кладбища. Только по надписям на
фанерных дощечках можно было отличить одну могилу от другой. Здесь ещё не успела
прорасти трава, да и деревьев почти не было - видимо, кладбище все больше вклинивалось
здесь в целинное поле.
Я двинулся между могилами, вчитываясь в таблички.
Фамилия, даты...
Фамилия, даты...
Господи, ну почему никому никогда не приходит в голову, что этого слишком мало,
чтобы составить представление о человеке?! Почему на могильной плите нельзя описать, хотя
бы в нескольких словах, что покойный успел сделать за свою жизнь, кем он был и как именно
ушёл из жизни? Да, конечно: для этого есть биографические справочники, энциклопедии и
документы в архивах. Но ведь в справочники заносят далеко не всех, и не у каждого появится
желание и возможность рыться в архивах. А разве любой человек не заслуживает того, чтобы о
нем знали не только родственники, но и другие люди? Что, у академика-лауреата или крупного
политика больше прав войти в историю, чем у простого рабочего, отдавшего всю свою жизнь
тяжелой работе? По-моему, это несправедливо.
Вот взять хотя бы Чувакину A.M., чье тело лежит под еще не успевшим высохнуть
холмиком. Даты рождения и смерти говорят о том, что она прожила всего пятнадцать лет. Как
она умерла? Попала под машину? Стала жертвой маньяка-насильника? Отравилась из-за
несчастной первой любви? Или просто скончалась от какого-нибудь врожденного недуга? Не
узнать этого никогда тому, кто будет идти мимо ее могилки. Только родственники это знают,
но ведь родственники тоже смертны, и, возможно, лет через пятьдесят на земле не останется ни
следа от гражданки Чувакиной A.M.
Ветер донес до меня голоса и дребезжащее гудение траурных труб. Там, где могилы
заканчивались, виднелась жидкая кучка людей в черном.
Когда я подошел поближе, гроб уже опускали в могилу под сдержанные рыдания женщин.
Мужчины хмуро смотрели себе под ноги. Некоторые крестились.
- Извините, - вполголоса обратился я к мужику, украдкой цедившему окурок, зажав его
к грубом кулаке. - Не подскажете, кого хороните?
Он мрачно покосился на меня.
- Да племянника моего, - сказал неохотно он. - Ему через две недели восемнадцать
должно было исполниться, а вот поди ж ты...
- А он по болезни или как? - осторожно поинтересовался я.
- Да если бы по болезни! - махнул рукой мужчина. - На мотоцикле разбился наш
Витюха... Любил он гонять с приятелями, вот и угораздило... Так покалечился, что хоронить
пришлось в закрытом гробу...
- Кошмар, - сказал я.
- Да уж, - согласился он. - Приятного мало...
Домой я вернулся поздно вечером. Ноги гудели от усталости, брюки прилипали к потным
ногам, голова от хождений по жаре была тяжелая, как большой огнетушитель, и в ней
копошилось только одно-единственное желание - принять душ похолоднее и упасть на диван
перед телевизором с запотевшей после пребывания в холодильнике бутылкой пива. И до утра
уже не вставать.
Однако мечтам моим, похоже, не суждено было осуществиться.
У соседнего дома происходила какая-то аномальная суета. Там толпился народ, стояли две
машины Профилактики с "мигалками" и микроавтобус "Скорой помощи". Проезжающие мимо
автомобили инстинктивно притормаживали, но два профилакта-милиционера сердитыми
жестами и окриками прогоняли их.
Потом санитары вынесли из подъезда носилки, накрытые простыней, погрузили их в
"Скорую", и та молнией сорвалась с места, оглашая окрестности сиреной.
- Что тут случилось? - спросил я у одно
...Закладка в соц.сетях
