Жанр: Научная фантастика
Профилактика
...нская у тебя получилась...
- Вера, - спросил он, поворачиваясь к психологу. - А что такое - Вали...
Лавивонская?
Та возвела очи горе. Видимо, сегодня он ее уже успел достать своими вопросами.
- Посмотри, что я тебе принес, Витя, - сказал я, доставая из сумки коробку с
дардами. - Это называется дарты. Их надо бросать так, чтобы они попадали в мишень. А вот и
мишень. Ее вешают на стену... или на дверь... Помнишь, как тебя Старшина ругал за порчу
двери в "дежурке"?
- Алик, - укоризненно сказала Вера Захаровна, - что вы такое говорите? Какие могут
быть дарты? У него еще на кубики едва координации хватает, а вы хотите, чтобы он кидал эти
штуки с иголками в мишень...
- Ничего, ничего, - бодро сказал я, но коробку положил подальше от Виктора на
стол. - Может, это поможет ему хоть что-то вспомнить. Раньше-то он увлекался дартами,
просто фанатиком был...
Виктор посмотрел на меня, перевел взгляд на Веру, сморщил лицо, явно собираясь
зареветь, но потом взгляд его упал на кубики, и он продолжил градостроительную
деятельность.
- Ну, как ваши успехи, Вера Захаровна? - спросил поспешно я, чтобы перевести
разговор. - Алфавит уже выучили?
- И не только алфавит, - с гордостью просияла Вера Захаровна. - Витя, расскажи-ка
Алику стишок...
Витя с неохотой отложил в сторону очередной кубик, на котором был нарисован
красавец-петух, встал и, держа руки по швам, продекламировал без выражения:
Прибежали в избу дети,
Второпях зовут отца:
"Тятя, тятя! Наши сети
Притащили мертвеца!"
- Достаточно, Витя, - торопливо перебила его Вера Захаровна. - Молодец, умница.
Садись, играй дальше кубиками... Впечатляет? - обратилась она ко мне.
- Впечатляет, - уныло согласился я. - Вы прямо семимильными шагами
продвигаетесь, Вера Захаровна. Глядишь, через полгодика программу начальной школы
освоите.
- Дело в том, Алик, что память у него все-таки отличается от памяти ребенка. Вы не
думайте, мы его вовсе не программируем, мы только оживляем в его голове то, что там уже
заложено. Кстати, вы, может быть, читали где-нибудь... Есть такая теория, что у всех людей в
памяти уже имеются сведения о мире, накопленные в ходе так называемой "предыдущей
жизни", только все это основательно подзабыто и прорезается лишь в отдельные моменты...
- Ложная память? - спросил я. - Вы имеете в виду "дежа вю"?
- Вера, а что такое программировать? - вдруг спросил Виктор.
- Это значит учить кого-то делать все быстро, правильно и не задумываясь, - без
запинки отчеканила психолог.
Виктор нахмурил брови, а потом спросил:
- А вы запромагр... запрограммируете меня стать космонавтом?
- Нет, - вмешался в разговор я. - Нет, Витя. Тебя запрограммируют стать спасателем.
У Полышева дрогнула рука, и башня со стуком тут же обвалилась, образовав на столе
развалины из кубиков.
- А если я не хочу? - спросил он. - Я хочу быть космонавтом, чтобы летать в космос!
- Хочешь - значит, будешь, - успокоила его Вера Захаровна, укоризненно
покосившись на меня: что ж ты, мол, ненужные проблемы создаешь? - И вообще, иди мой
руки, и пойдем обедать.
Виктор послушно встал, зачем-то осмотрел свои ладони и с горестным вздохом
направился в коридорчик, где размещался туалет.
Походка у него до сих пор еще была неуверенной.
- Скажите, Вера Захаровна, - спросил я, - вы давно здесь работаете?
- Сколько себя помню, - неумело пошутила она. - А что?
- И много у вас бывало таких пациентов, как Виктор?
- "Пустышек"-то? Да достаточно. Иногда в две смены приходилось работать.
- И все - после тяжелых травм?
- Как правило. Не пойму, правда, к чему вы клоните, Алик...
- А вам не кажется, уважаемая Вера Захаровна, - медленно произнес я, - что все эти
"пустышки", как вы их называете, просто-напросто притворяются?
- Притворяются? Но зачем? - поразилась она.
- Да хотя бы затем, что они должны были умереть, но у них это не получилось. Что-то
или кто-то не допускает, чтобы люди умирали. Им просто вкладывают в голову другоеГлава 7
Едва началась дежурная смена, как Старшина поручил мне доставить в Центр очередной
отчет о деятельности отряда. При этом он благосклонно предложил мне воспользоваться его
служебной "Волгой", но я наотрез отказался. Центр Профилактики находился, в соответствии
со своим названием, в центре столицы, и меня не прельщала перспектива тащиться по забитым
пробками улицам со средней скоростью пешехода, парясь в духоте салона и слушая в сотый раз
душещипательный рассказ водителя Григория о том, как ему в прошлом году вырезали
аппендицит. Лето уже было бабьим, но солнце жарило не хуже, чем в июле.
И я отправился в краткосрочную служебную командировку своим ходом, то есть - на
метро, прихватив с собой карманный комп для убийства времени.
Выйдя на "Китай-городе", я пошел вдоль комплекса зданий, в которых когда-то, еще до
моего рождения, размещался ЦК КПСС, а потом - администрация Президента. Я шел,
обдуваемый простудным ветерком с Москвы-реки и щурясь от яркого солнца, от которого не
спасали даже непроницаемо-черные очки, и не сразу увидел его, хотя он шел мне навстречу со
стороны Варварки. А когда увидел, то невольно ускорил шаг.
Расстояние между нами было метров пятьдесят, и сначала я подумал, что ошибаюсь и этот
тип просто здорово похож на того придурка из "Тойоты", который умудрился не заметить нас
на Владивостокском проспекте. Но чем ближе мы сходились, тем я все больше понимал:
нет-нет, это именно он. Только на этот раз вместо кожаной куртки на нем была обычная
ветровка, из-под которой выглядывала клетчатая рубашка. И сейчас он был абсолютно трезв.
"Но этого не может быть!" - мысленно заорал я. Его же на наших глазах увезла милиция.
Да и Старшина сообщил, что этого негодяя судили и дали ему десять лет строгого режима. Что
же происходит в этом долбаном мире, если отморозок, совершивший ДТП с тяжкими
последствиями и при отягчающих вину обстоятельствах, как ни в чем не бывало разгуливает по
городу? Неужели этот мерзавец сбежал из колонии? Или откупился?
И я мысленно вспомнил Витю Полышева, собирающего башню из кубиков и
декламирующего стихи.
Нет, сказал я себе. Что бы там ни было на самом деле, но я не пройду мимо этого
любителя скоростной езды в пьяном виде. Сейчас схвачу его за шиворот и сдам первому
попавшемуся милиционеру. И пусть Фемида разбирается...
Однако наша встреча не состоялась.
Словно разгадав мои намерения, тип в ветровке вдруг резко свернул к подъезду
Профилактики, поднялся на крыльцо, открыл дверь и вошел внутрь. Неужели он решил таким
образом спрятаться от меня? Ха-ха, если б он знал, что именно там ему некуда будет от меня
деться!
Я ускорил шаг и тоже вошел в Центр.
Однако ни между дверей, ни в тамбуре перед вахтенным постом преступника не
оказалось.
И только теперь до меня дошло, что он не должен был узнать меня, поскольку на мне
были черные очки. Значит, сюда он вошел не потому, что стремился избежать встречи со
мной...
Я всмотрелся в глубину вестибюля и увидел спину в ветровке, направлявшуюся к лифтам.
Что ему могло понадобиться в нашей Конторе? Может, его вызвали в связи с той аварией? Но
при чем здесь Профилактика? И вообще, он давно должен сидеть в тюрьме!
Я попытался как можно быстрее миновать пост, махнув небрежно своим служебным
удостоверением, но охранники оказались, как назло, очень бдительными и заставил меня
притормозить. Долго вчитывались в каждое слово моих "корочек", сличали мою физию с
фотографией. А драгоценные секунды уходили.
Не выдержав, я сказал:
- Слушайте, ребята, а побыстрее нельзя? Я очень спешу, поймите!
- "Мы все спешим за чудесами", - нараспев продекламировал охранник, насмешливо
окидывая меня взглядом - Не слыхал такую песню, стажер Ардалин?
А второй хмуро поддакнул:
- Не спеши в камыши, лучше сядь да подыши.
Ну, прямо не охрана, а сплошные массовики-затейники!
- Вместо того чтобы к своим придираться, вы бы лучше чужих проверяли как
следует! - сквозь зубы бросил я.
- А кто тут чужой? - удивился тот, у которого в руках было мое удостоверение.
- А вон тот, - ткнул рукой я в направлении лифтов, и в этот момент двери одного из
них раскрылись с мелодичным сигналом, и владелец "Тойоты" шагнул внутрь кабины.
Охранник пожал плечами.
- Не знаю, не знаю, - с сомнением сказал он, возвращая мне удостоверение. - За
последние полчаса перед тобой сюда входили только профилакты...
Но я его уже не слушал, бегом устремившись в лифтовый отсек. Разумеется, в лифт с
типом в ветровке я опоздал. Чертыхнувшись, нажал кнопку, вызывая другую кабину и
одновременно следя, на каком этаже остановится только что отбывший лифт.
К моему облегчению, он остановился на третьем, а не на десятом. Еще можно успеть
засечь, куда же направляется эта сволочь.
А сволочь неторопливо шествовала по коридору третьего этажа. Коридоры тут были
сложной конфигурации, со множеством разветвлений и развязок, как какой-нибудь проспект,
поэтому отставать не следовало.
Я резво кинулся вслед за ветровкой, но она свернула влево и пропала из виду.
А прямо передо мной из кабинета вывалилась целая толпа каких-то мужиков в пиджаках и
при галстуках. Они, видимо, просидели полдня на совещании, потому что, вместо того чтобы
быстренько разойтись, тут же принялись дымить и обсуждать свои проблемы. Мне пришлось
притормозить и сдержаться, чтобы не заорать, как не раз бывало во время спасательных
операций: "Дорогу! Немедленно очистить проход, идиоты!"
Когда же я продрался через это живое заграждение и миновал поворот, то там уже никого
не было, хотя по всем признакам это был тупиковый коридорчик. Тип в ветровке
просто-напросто улетучился из-под моего носа. Не то прошел сквозь стену, не то вошел в одну
из железных дверей, которые виднелись по обе стороны коридора. Я принялся дергать все
ручки подряд, но двери оказались наглухо запертыми, и на каждой из них было выведено белой
краской: "ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН".
Я почесал в затылке.
Хм, интересно: кто здесь может быть посторонним, в самом сердце нашей Конторы? Я,
что ли?
Рядом с одной дверью имелась стандартная коробочка с прорезью и кнопкой -
электронный замок, которые можно открыть либо специальной картой допуска, либо изнутри, с
пульта.
Я нажал на кнопку.
В коробочке что-то щелкнуло, и невидимый мужской голос осведомился:
- Вы к кому, молодой человек?
Ага, подумал я, у них тут даже скрытые камеры видеонаблюдения установлены.
- Понимаете, - принялся объяснять я, - я только что видел тут одного человека... в
серой ветровке... Он мог войти в эту дверь, потому что никуда больше не мог деться. А это -
преступник, понимаете? Он совершил тяжкое преступление, и я хотел задержать его!
- А вы кто? - спросил бесстрастно голос.
- Я из отряда Старшинова. Моя фамилия - Ардалин. Спасатель-стажер Ардалин.
- Ты свободен, стажер, - сказал небрежно голос.
- То есть? - не поверил я своим ушам.
- То есть иди куда шел и не забивай свою голову всякой ерундой, - насмешливо
отозвался голос. - Это вход в спецподразделение, и никаких преступников тут не держат.
Просто ты обознался, стажер, вот и все...
Я опустил голову.
А действительно, почему я так уверился, что тип в ветровке сидел за рулем той "Тойоты"?
Очень похож? Ну и что? В мире полным-полно двойников, которые и не подозревают об этом.
Нельзя же так, стажер Ардалин. Конечно, эта история с Виктором оставила неизгладимый след
в твоей душе, но это не основание для культивирования всяких маний на этой почве...
И я повернулся и побрел в девятьсот шестнадцатый кабинет, где располагалось
статистическое управление.
Сдав отчет и выйдя из Центра, я почему-то пошел не обратно к метро, а вниз, вдоль
вереницы машин. Я шел, думая о типе в ветровке, и вдруг остановился как вкопанный.
Мне в глаза бросилась черная "Тойота", аккуратно припаркованная на служебной стоянке
Профилактики. А точнее - не сама машина, а ее номер. По-моему, это был тот же номер,
который красовался на "Тойоте", сбившей Полышева. Я обошел машину со всех сторон. Не
знаю, что я ожидал увидеть, но машина оказалась новенькой, блестящей и без единого намека
на то, что месяц назад она пыталась таранить на огромной скорости железобетонный столб.
Черт, неужели у меня действительно начинается паранойя?!
Сквозь тонированные стекла кабина просматривалась плохо, и в ней не было видно
ничего особенного. У той машины чехлы были красные, а у этой - кажется, синие. Ну и что?
Номерной знак - тот же, но где гарантия, что память не изменяет мне?
Может, Старшина помнит номер той "Тойоты"?
Я достал мобильник.
Старшина откликнулся не сразу. И начал с небольшой нотации по поводу того, где меня
носит, потому что мне пора бы уже и вернуться, и у него возникают смутные опасения, что я
сбился с пути истинного и сейчас попиваю где-нибудь пиво в рабочее время...
Я отмел подозрения в свой адрес, соврав, что одновременно со мной прибыли сдавать
отчеты представители всех АСО столичного региона, и поэтому пришлось сидеть в очереди, а
от пива у меня давно изжога, и в том же духе.
И, дабы перевести разговор в конструктивное русло, поинтересовался насчет номера
"Тойоты".
Старшина почему-то замолчал, словно подавившись, а потом сказал:
- Нет, не помню.
- А это можно как-нибудь узнать? Ну, например, в милицию позвонить или еще
что-нибудь...
- А зачем? Почему тебя это интересует?
Сказать ему про этого типа или нет?
- Да так, - сказал я наконец. - Пренебреги. Приеду - все расскажу...
И отключил мобильник. Совсем.
А потом принялся ждать, дав себе слово, что, если в течение получаса хозяин машины не
появится, то я плюну и отправлюсь в отряд несолоно хлебавши.
Возможно, так бы и произошло, если бы через десять минут бесплодного топтания около
"Тойоты" я не позволил себе привалиться задом к багажнику, чтобы немного разгрузить
начинающую неметь поясницу.
В машине вдруг взвыла сирена противоугонной сигнализации, замигали фары, я
вздрогнул и отпрянул в сторону, а немногочисленные прохожие стали с подозрением коситься
в мою сторону.
Ещё через десять минут, на протяжении которых машина не переставая звала хозяина на
помощь, дверь Центра открылась, и на крыльце появился тип в ветровке. В руке у него был
брелок-пульт, и он был явно намерен отключить сигнализацию, не подходя к машине, но я
решил идти до конца. Проверять так проверять.
Отвернувшись, я согнулся над водительской дверцей, делая вид, будто копаюсь в ее
замке. Время от времени я воровато озирался по сторонам, словно пытаясь определить, не
обращает ли кто-нибудь внимание на то, как средь бела дня пытаются угнать тачку.
Наверное, роль угонщика у меня неплохо получилась, потому что вскоре голос за спиной
сказал:
- Эй, ты что там делаешь? А ну, отойди от машины!
Он стоял передо мной, поигрывая связкой ключей и ощупывая меня настороженным
взглядом с головы до ног.
Когда я повернулся к нему и он увидел мое лицо, то на миг в его глазах мелькнуло
удивление. Всего на миг, но этого было достаточно, чтобы понять: я не ошибся. Он узнал меня.
Наверное, мне надо было что-то придумать, чтобы докопаться до истины.
Но я не сдержался.
Я шагнул к убийце и взял его за грудки - как тогда, после совершенного им наезда.
Спросил, глядя в ненавистные белесые глаза:
- Ты кто? Почему ты не в тюрьме? Как ты оказался здесь?
Однако он мастерски владел собой. Как заправский актёр.
Он сделал удивленное лицо и, пытаясь отцепить мои руки от его ветровки, заорал:
- Ты что, придурок, спятил? Сначала мою машину хотел угнать, а теперь руки
распускаешь?!
- Заткнись, подонок, - сказал я сквозь зубы. - Лучше расскажи мне правду. Иначе -
убью. Таких тварей, как ты, давить надо. Говори, пока я не разбил твою башку об асфальт!..
Но я недооценил его. Наверное, потому, что все еще воспринимал его, по памяти прошлой
нашей встречи, как этакую безвольную, еле держащуюся на ногах куклу, с которой можно
делать все, что угодно.
От неожиданного удара - куда, я так и не понял - вдруг перехватило дыхание и
потемнело в глазах, а потом асфальт почему-то встал на дыбы и хлестнул меня по лицу, но не
сильно, а как бы ласково, и я забыл, кто я, что происходит со мной и что надо делать, и покорно
закрыл глаза, потому что сил в теле не было, словно их высосал какой-то странный смерч...
Мне показалось, что я отсутствовал в мире всего несколько секунд, но когда я вновь
открыл глаза, то возле меня уже образовалась приличная группа людей, и кто-то протирал мне
лицо смоченным в одеколоне платком, и рубашка на груди была расстегнута на несколько
пуговиц, и уже собирались вызывать "Скорую помощь"...
- Не надо, - вяло сказал я, отталкивая руку с вонючим платком. - Все нормально.
Шатаясь, с чьей-то помощью поднялся на ноги и огляделся.
Разумеется, "Тойоты" на стоянке уже не было.
Глава 8
Ни Старшине, ни ребятам из отряда я ничего не стал рассказывать. Про ссадины на лице
буркнул лаконично: "Поскользнулся, упал" - впрочем, повреждения были пустяковые, и
никто не стал ко мне приставать с расспросами.
Чувствовал я себя скверно. Постоянно подташнивало, даже на обед вместе со всеми я не
пошел. И компьютер почему-то расхотелось включать. Сидел в кресле, тупо уставясь в стену.
Причем и мыслей-то никаких особых не было, хотя, казалось бы, теперь было над чем
поразмыслить.
В итоге я не заметил, как уснул, сидя в кресле перед телевизором с выключенной
громкостью. Ребятам спасибо: они, вернувшись и обнаружив меня в отключке, будить не стали
и даже доминошными костяшками старались стучать не слишком громко.
Разбудил меня - уже поздно вечером - сигнал очередной тревоги.
В одном из старых районов города горел жилой дом. Очаг возгорания имел место на
первом этаже, и пламя устремилось наверх. Дом был пятиэтажный, с одним-единственным
подъездом, и внутри почти все было деревянным, включая перекрытия. Жильцы пятнадцати
квартир оказались отрезанными от выхода, а окна нижних двух этажей были закрыты
наружными решетками. Конечно, для нормального взрослого мужчины спрыгнуть с третьего
этажа было бы не очень трудно, пусть даже с риском сломать ногу, но ситуация усугублялась
тем, что в доме проживали в основном женщины, маленькие дети и старики...
К тому времени, когда мы подоспели к месту пожара, дом полыхал, как спичечный
коробок. Огонь успел распространиться почти по всему зданию, и языки пламени уже
выбивались из оконных проемов. Часть людей металась по балкончикам на четвертом и пятом
этажах, а большинство спасалось от огня на крыше, с трудом удерживая равновесие на сильно
покатой жестяной кровле.
Не надо было быть провидцем, чтобы понять - еще несколько минут, и огонь сожрет
деревянные перекрытия чердака, крыша не выдержит тяжести людей, и они рухнут в огненную
яму глубиной свыше двадцати метров.
Над зданием уже кружил вертолет "Аэроспаса", из его открытого люка свешивалась
веревочная лестница, но ветер был сильным, и людям на крыше никак не удавалось поймать ее.
К тому же сомнительно, что женщины с детьми на руках и старики смогли бы подняться на
борт вертолёта по раскачивающемуся трапу.
По указанию Старшины мы разделились на три группы. Первой было поручено тушение
огня, хотя было очевидно, что мгновенно погасить такое пламя невозможно. Вторая группа
занялась эвакуацией людей с балконов с помощью раздвижных лестниц. Третья, самая
многочисленная, должна была обеспечить спасение людей на крыше. С разных сторон к крыше
потянулись лестницы, и по ним стали карабкаться спасатели.
Интересно, как они собираются спускать вниз детей и стариков, если пламя уже
подступает к лестнице? И сколько времени для этого понадобится?
Я повернулся и побежал к аварийке. На каждую машину полагалось по три костюма
пожарного 1-го уровня защиты. Огнетермостойкая ткань из арамидного штапельного волокна
выдерживает непосредственный контакт с пламенем в течение пятнадцати секунд, с нагретыми
до 400 градусов твердыми поверхностями - в течение семи секунд.
Штаны, рукавицы, куртка, шлем с забралом... Я одевался, лихорадочно путаясь в
застежках и почти физически ощущая, как уходят драгоценные секунды.
Ну вот, кажется, и все.
Вперед! Прямо в подъезд. В сплошную топку, где пламя гудит, как турбина самолета.
Я уже подбегал к входу в горящий дом, когда по мне хлестнули с разных сторон водяные
струи из брандспойтов - ребята решили, что это позволит мне продержаться несколько
лишних секунд. Я споткнулся, чуть не упал, но меня кто-то вовремя поддержал под локоть.
Кто-то, тоже одетый в такой же костюм. Что ж, мысли великих сходятся. Под прозрачным
забралом я различил бороду. Старшина что-то крикнул мне, но я его не расслышал.
Я набрал побольше воздуху в легкие и ринулся вслед за Старшиной в пламя.
Бежать наверх по полуразрушенной лестнице, то и дело рискуя провалиться вниз до
самого подвала, да еще ничего при этом не видеть - безумная затея. Время от времени сверху
на нас валились горящие обломки - видимо, поручни перил, - и я вздрагивал, когда они
попадали по шлему или по спине.
Костюм работал надежно, но он не обеспечивал полную термоизоляцию. Вскоре у меня
возникло такое ощущение, будто я прислонился спиной к раскаленной батарее - жжение было
почти невыносимым, но деваться от него было некуда. Только ускорить шаг. Жаль, что
создатели костюма не предусмотрели кислородных баллонов - дым быстро забил фильтр
маски, и мне все больше казалось, что я пытаюсь дышать, сунув голову в костер...
Не знаю, сколько времени заняло восхождение в огне на пятый этаж. Мне казалось, что
там, наверху, уже все кончено и мы напрасно спешим.
Чердак местами уже горел. Значит, до обрушения крыши осталось совсем мало времени.
Мы выбрались через узкий чердачный люк, почти одновременно подняли забрала шлемов
и закашлялись от свежего воздуха, струей хлынувшего в задымленные легкие.
Обстановка здесь почти не изменилась. Вертолет все так же кружил над крышей, стараясь
не опускаться слишком низко, чтобы не сбить потоком воздуха от винтов людей, сидящих
почти на самом гребне крыши. Наши ребята тоже были здесь, но растерянно топтались вокруг
сидящих, не зная, как заставить их спускаться вниз по шатким лестницам из огнестойкого
сплава. Дым клубами уходил в небо. Дети плакали, в ужасе вцепившись в матерей, но те и сами
были напуганы не меньше...
Старшина шагнул к гребню крыши.
- Внимание, граждане! - заорал он, перекрывая шум вертолетных винтов и плач
детей. - Нам надо поторопиться, иначе крыша скоро не выдержит и провалитсяю. Сейчас вы
отдаете детей спасателям, и те поднимаются с ними на борт вертолета. У остальных будет два
варианта эвакуации. Первый: по лестницам... те, кто сможет найти для этого силы... не бойтесь,
вас будут страховать от падения спасатели... Второй вариант - для тех, у кого все в порядке с
нервами. Придется прыгать с крыши на брезент, который будут держать люди внизу. Это наш
единственный шанс, и мы должны его использовать...
Воцарилась мертвая тишина, потом плач и крики возобновились с новой силой.
- Тихо! - взревел Старшина, срывая голос до хрипа. - Прекратить панику! Всем
выполнять только мои команды! Женщины, передать детей спасателям! Да поживее!..
Спасатели, вперед!
Я шагнул было вперед, но Старшина удержал меня за локоть.
- Сначала сними костюм, - сказал он. - Теперь он будет мешать тебе.
Я сбросил с себя защитную куртку и штаны, отшвырнул шлем, и он скатился к
барьерчику у края крыши.
Мы буквально вырывали детей из рук женщин, те кричали, дети упирались и тоже орали,
а нам ещё нужно было, держа ребенка одной рукой, с помощью свободной руки взобраться по
пятиметровой веревочной лестнице под порывами ветра.
Вот когда я поблагодарил тренировки, которыми нас изнурял в промежутках между
дежурствами Старшина. Все навыки, полученные в ходе альпинистской подготовки, а также
многочисленных зачетов по "физике" - подтягивания, отжимания, бег со штангой, - теперь
пригодились.
Мне достался мальчик примерно четырех лет, который сразу вцепился в мою шею обеими
руками так, что к середине трапа я понял: в будущем у мальчугана есть все шансы стать
маньяком-душителем. При этом он кричал, не переставая, мне прямо в ухо, и я понял, что
теперь не скоро смогу слышать. Он сидел у меня на закорках, а нога его для надежности была
привязана к моему широкому поясу специальным поводком - на тот случай, если у ребенка
вдруг разожмутся ручонки.
- Полегче, малыш, - прохрипел я. - Не дави мне на горло.
Но он меня не услышал или пропустил мои слова мимо ушей.
Немеющими руками я все медленнее перебирал перекладины. Голова у меня кружилась,
перед глазами вспыхивали искры. Не помню, как я добрался до верха и как нас с по-прежнему
орущим диким криком ребенком втащили в вертолет "аэроспасовцы". Возвращаться на крышу
пока было нельзя - за мной лезли еще трое ребят во главе с Мангулом.
Наконец все дети были доставлены в вертолет. Три девочки и четыре мальчика в возрасте
от трех до семи. Или наоборот: в полумраке трудно было определить пол всех детей, тем более
что многие из них были в одних трусиках и маечках - видимо, пожар начался, когда они уже
спали.
Оставив детей на попечение экипажа, мы вернулись на крышу. Там Старшина успел
организовать эвакуацию большинства женщин и стариков. Оставалось еще несколько старушек,
таких дряхлых, что о их спуске по лестнице с двадцатиметровой высоты, даже в сопровождении
спасателей, нечего было и думать.
- А с ними что будем делать, Старшина? - спросил Мангул.
- Прыгать, - сказал Борис. - Страховочные батуты на земле готовы.
Он подбежал к краю крыши, рискованно перегнулся через барьер и крикнул кому-то
внизу:
- Сюда, сюда давайте!..
- Интересно, - сказал Мангул, оглядывая старух, - и как это он себе представляет?
По-моему, акробатов из этих божьих одуванчиков не выйдет.
Старшина вернулся к нам и объявил:
- План такой. Берете вдвоем по одному человеку, подводите его к краю крыши и... - он
покусал губу, - помогаете ему прыгнуть вниз... По моей команде. Потом, когда освобождается
батут, прыгаете сами. Все понятно?
- Это что же? - растерянно спросил Ле
...Закладка в соц.сетях
