Жанр: Научная фантастика
Профилактика
... снабдили
меня нужными сведениями!.. Кстати, сколько вы берете за... гм... за консультацию?" "У меня
твердая таксация, - откликнулся голос в трубке. - Сто баксов за каждое разыскиваемое лицо
плюс пиво за ваш счет". "Пиво? - удивился я, но тут же спохватился. - Да-да, конечно. Как
скажете. Только позвольте уточнить, сколько и какого пива потребуется". - "Любого, главное
- побольше. Литра два-три". "Простите, конечно, - не отставал я. - А если вы не сможете
мне помочь, это как-то отразится на оплате?" - "Смогу-смогу, - заверил меня голос. -
Можете не сомневаться".
После этого мы стали договариваться о встрече, и тут ясновидец меня поразил, предложив
встретиться в метро на "Китай-городе". Я-то думал, что люди, поставившие свои способности
на деловые рельсы, принимают клиентов исключительно на дому, и воображение уже рисовало
мне стандартный офис гадалок и прорицателей: комнатка в обычной квартире, обильно
декорированная эзотерическими прибамбасами в виде хрустальных шаров, курящихся
сандаловых палочек и церковных свечей по "десятке" за штуку; таинственный полумрак,
тщательно загримированный "чародей" с демонически-пронзительным взглядом и замашками
не то зубного врача, не то отставного следователя; унылая очередь страждущих в
импровизированной "приемной", которая, в зависимости от конкретного случая, устраивалась
либо в смежной комнате, либо в прихожей коммунальной квартиры, либо вообще на
лестничной клетке. Однако собеседник мой пояснил, что по ряду причин работает он
исключительно вне дома, а место и время встреч для него не имеют особого значения. К тому
же, насколько ему известно, в настоящее время я звоню ему из здания, расположенного в
непосредственной близости от "Китай-города", и, стало быть, мне не придется тащиться на
другой конец Москвы.
Я принял его предложение, хотя демонстрация экстраспособностей на моем примере (а я
действительно звонил из "Антидеуса") мне не очень-то понравилась. Если этот ясновидец
действительно кое-что мог, то не хватало, чтобы он сразу раскусил меня!..
Ясновидца звали Ярославом, фамилия его была самая неказистая - Лабыкин, было ему
двадцать лет с хвостиком, а что касается всего остального, то узнать мне удалось не так много,
как хотелось бы.
В статье, которую мне пришлось перечитать несколько раз, про биографические данные
Лабыкина говорилось мало. Похоже, журналистке он тоже отказался поведать о себе. Автор
статьи лишь предполагала, что Ярослав учился в каком-то вузе, откуда его успешно исключили
пару лет тому назад.
Поиск по номеру сотового ничего не дал по той простой причине, что телефон был явно
оформлен на подставное лицо.
База данных Профилактики, в которую я не преминул сунуть нос, выдала мне троих
Лабыкиных Ярославов, но один из них успел отбыть в мир иной, не дожив нескольких месяцев
до своего 90-летия, другой оказался сорокалетним тружеником по части водопровода и
канализации, а третий был дипломатом и уже несколько лет работал в Перу.
Был час пик, и народ тек вокруг меня во все стороны. Я вертел головой, пытаясь засечь
уникума издали. Почему-то мне казалось, что я его сразу узнаю, но никого, похожего на
человека, способного находить людей по фотографиям, в поле зрения не обнаруживалось.
Кроме меня, возле бюста околачивалась разная публика - в основном молодежь. Возле
"Башки" было принято назначать свидания, и я с невольной завистью следил, как
воссоединялась очередная парочка.
Когда я уже потерял всякую надежду на то, что встреча с Лабыкиным состоится, и
обдумывал два основных варианта своих дальнейших действий (либо попытаться дозвониться
на его сотовый, либо сразу сообщить шефу, что объект имел наглость не прибыть на встречу), в
спину мою вдруг легонько постучали, словно в приоткрытую дверь.
Я недовольно обернулся - и обомлел.
Передо мной стоял высоченный, метра под два ростом, верзила в кожаной куртке,
увешанной какими-то металлическими бляхами, пряжками, значками и прочим металлоломом.
Лицо под неопрятной шевелюрой было асфальтового оттенка, надбровные дуги сильно
выдавались вперед, как у питекантропа, в уголках глаз скопилась грязь. Брился верзила,
наверное, только по праздникам, а дышал хрипло, с присвистыванием, словно курил с момента
рождения.
- Вы - Альмакор? - осведомился верзила и, когда я кивнул, протянул мне руку,
похожую на грабли: - А я - Ярослав. - Потом добавил с неожиданным смущением: - Вы
уж извините, что задержался: пришлось исполнять один срочный заказ...
М-да, подумал тоскливо я. Везет же мне на всяких придурков!
- Пиво принесли? - поинтересовался Лабыкин, не давая мне опомниться.
- А как же? - Я приподнял пакет, провисший от тяжести двухлитровой бутыли
"Толстяка". - Только оно. наверное, уже теплое - я ведь здесь давно торчу...
- Это непринципиально, - отозвался верзила. - А стакан есть?
- Стакан? - поразился я. - А зачем?
Лабыкин дурашливо осклабился:
- Что ж, по-вашему, я из горла должен высосать такую емкость?
- А что - прямо здесь?.. - по-прежнему не понимал его я.
- Эх, люди, люди, - свысока посетовал Ярослав. - Все-то вам разжуй да на тарелочке
подай... А вы что, думали, я вас в ресторан поведу? Или к себе домой? Или вы не хотите вот
так, в общественном месте, решать свою проблему?
Я пожал плечами:
- Да нет, мне все равно... Просто странно как-то...
- "Странно", - с непонятным выражением повторил за мной Лабыкин. - Нет,
гражданин Альмакор, ничего странного в этом нет. Просто, во-первых, у меня слишком мало
времени, чтобы тратить его на возню с каждым клиентом, а во-вторых, пиво для меня - это
всего-навсего орудие труда. Как гаечный ключ для слесаря или калькулятор для бухгалтера...
Ладно, стакан у меня, к счастью, всегда имеется с собой. Вы все-таки у меня - не первый, и
будем надеяться - не последний... - Он порылся в недрах своей чудовищной куртки и выудил
на свет складной пластмассовый стаканчик - изобретение отечественной индустрии,
основными потребителями которого несколько десятков лет назад стали не рыбаки и туристы,
как предполагалось, а труженики алкогольного фронта.
- Ну что? Приступим, если вы не возражаете?
- Да-да, - сказал я. - Конечно. Только я, знаете ли, - пас.
- А при чем здесь вы? - удивился он. - Пить буду я один!
- Может, хотя бы отойдем в сторонку? А то ходят тут всякие, толкнут вас под руку - и
прольется драгоценная влага...
- Разумно, - согласился Лабыкин. - Тем более с учетом возможных последствий.
Намек на последствия мне не понравился, но уточнять, что имел в виду
верзила-экстрасенс, я не решился.
Мы обосновались у стены, в укромном уголке между бюстом революционера и
телефонами-автоматами, потеснив девушку, углубленно штудировавшую учебник по
формальной логике, и мужчину с "МК-Бульваром".
- Послушайте, Ярослав, - сказал я. - А может, чтобы сэкономить время и мне, и себе,
вы просто заберете пиво с собой? А то неудобно как-то получается...
- Вы что - действительно не понимаете? - спросил Лабыкин, дыша с присвистом. -
Или думаете, что я - просто алкоголик? Да если хотите знать, мне это пиво уже поперек горла
стоит: я его каждый день ведрами хлебаю. Однако без него, проклятого, работать не
получается. Это, знаете, - как допинг для спортсменов. Иначе я ничего не увижу...
- Извините. Я не знал, что это для вас так важно... Ну что - наливаю?
- Наливайте, наливайте, - кивнул Лабыкин.
Я с усилием открутил тугую пробку, и нагревшееся в тепле подземки пиво рванулось из
бутыли тугой пенистой струей - я едва успел отклонить горлышко от себя, чтобы не облиться.
Струя, ударив в мраморную стену, забрызгала любительницу формальной логики, и та
испуганно вскрикнула.
Пришлось рассыпаться в извинениях, выслушивать в свой адрес обидные эпитеты,
характеризующие нас с Лабыкиным как козлов, страдающих хроническим алкоголизмом, и
одновременно наполнять стаканчик, следя за тем, чтобы он не вздумал сложиться в разгар этого
процесса.
Лабыкин опорожнил стаканчик одним духом, так, будто в нем было какое-то мерзкое
снадобье. А потом нетерпеливо помахал ладонью перед моим носом:
- Наливайте, наливайте...
Обидно будет, если он, опустошив всю бутыль, пьяно икнет и скажет: "Извините, но,
кажется, сегодня сильная магнитная буря, так что с вашим заказом ничего не получится", -
думал я, едва успевая подносить ясновидцу стакан за стаканом.
Содержимое бутыли уже подходило к концу, когда Лабыкин заметно замедлил темп.
Видно было, что он вливает в себя жидкость, напрягаясь, как штангист перед подпишем
рекордного веса.
- Что, не идет? - полюбопытствовал я.
- Еще бы, - сказал он, тяжко отдуваясь и отрыгивая пивные газы. - Попробуйте сами
каждый день промывать желудок и почки такими дозами...
- Вредная у вас работенка, - посочувствовал я. - Эгак вы долго не протянете.
- Я знаю, - обреченно откликнулся Ярослав. - Только ведь не могу я держать в себе
такие способности и не пользоваться ими. Людям-то наплевать, за счет чего я нахожу их
пропавших родственников. Когда случается беда, человек готов пойти на любые жертвы,
верно?
- Значит, к вам обращаются в основном для того, чтобы найти пропавших без вести?
- Ну а для чего же еще? - покосился на меня он. - Вот взять хотя бы вас... Вы же,
наверное, тоже не просто так хотите узнать что-то об интересующем вас человеке, верно?
Я ощутил некое подобие стыда.
В кармане у меня лежала фотография не кого-нибудь, а моей сестры Аллы, с которой еще
сегодня утром я благополучно общался по телефону и которую я собирался выдавать этому
верзиле за пропавшую без вести несколько месяцев назад при странных обстоятельствах (с этой
целью мною была придумана целая легенда, позаимствованная отчасти из детективов
карманного формата, отчасти - из газетной хроники происшествий).
Пусть даже он - аферист, который глушит пиво за чужой счет, но вид у него и в самом
деле нездоровый, а я ломаю перед ним комедию. И вообще, на хрена Ивлиеву понадобились эти
конспиративные игрища? Не проще ли было, пригласить в Профилактику этого кандидата в
чудотворцы, чтобы убедиться, врет он или нет?..
- Верно, - подтвердил я, наливая очередную порцию "Толстяка". - Послушайте,
Ярослав, а вы уверены... в своих способностях? И вообще, давно ли вы этим делом
занимаетесь?
Он с подозрением глянул на меня, прежде чем проглотить содержимое стакана.
- А почему вас это интересует?
- Да просто так...
- Вы, случайно, не журналист?
- А что, похож? - попытался усмехнуться я.
- Кто его знает. Я же, наверное, тоже не очень похож на телепата.
- На телепата? - переспросил я. - Вы что - читаете мысли?
- Нет-нет, - почему-то смутился он. - Это я просто так называю свои способности
видеть. На самом деле, конечно же, я не знаю, о чем думают люди. Но когда я держу в руках
чью-то фотографию, то у меня возникает странное чувство. Будто я нахожусь рядом с тем, кто
изображен на снимке, причем в данный момент. И вижу не только его, но и все окружающие
его предметы, слышу все звуки - если они есть - и даже чувствую запахи. Правда, такое
состояние длится недолго - какие-то секунды, не больше. Но обычно этого бывает достаточно,
чтобы понять, что происходит с разыскиваемым.
Я недоверчиво хмыкнул.
- Ну а если разыскиваемый давным-давно мертв и лежит под землей? Вы что, тоже
оказываетесь рядом с ним в могиле?
Лабыкин резко вздернул голову, и я испугался, что он сейчас повернется и уйдет, но он
сказал:
- Я понимаю - поверить в это трудно. Слепой от рождения никогда не поймет, что
значит - видеть. Так и вы все не способны понять, что чувствую и ощущаю я. И вообще, не
надо вам во все это вникать. Это - моя забота. Для вас ведь главное - результат...
- Ну, почему же? - искренне возразил я. - Вас ведь могли бы использовать как-то
активнее и не в интересах частных лиц, а на благо всего общества.
- Как, например? - прищурился он. - Шпионить, что ли? Узнавать, что делают в тот
или иной момент президенты других стран?
- Ну, насчет президентов - это вы загнули, Ярослав. А вот для поиска террористов или
особо опасных преступников, находящихся в бегах, вы могли бы пригодиться.
- Так я разве против? - печально сказал Лабыкин. - Если хотите знать, я множество
раз предлагал компетентным органам свои услуги. А на меня вешали ярлык проходимца и
посылали подальше.
- И даже не испытывали вас?
- Не-а, - мотнул он головой. - Да и зачем я им? Ведь, если вдуматься, такие, как я, им
не только не нужны, но даже мешают.
- Это как?
- А вот так! В принципе, я мог бы один заменить целые подразделения. Но кто же
захочет, чтобы его лишили возможности получать зарплату от государства? Плюс всякие
льготы... Не-ет, Альмакор, мы, ипостаси Господа Бога,. еще долго не будем нужны
человечеству...
- Кто-кто? - Мне показалось, будто я ослышался. - Как вы себя назвали?
- А, - махнул он небрежно рукой - по-моему, поглощенное пиво уже начинало
действовать на него. - Не обращайте внимания. Это всего лишь красивый образ... вычитал
где-то, сам не помню - где...
- А все-таки?
- Ладно, - сказал Лабыкин, принимая из моих рук последний стаканчик. - Расколюсь,
так и быть... Короче, в той статье автор утверждал, будто все известные экстрасенсы, колдуны,
маги и прочие ходячие аномалии - не что иное, как воплощение тех или иных качеств
Всевышнего. Мол, если Бог существует, то он должен уметь творить любые чудеса. А
поскольку, как гласит Библия, мы все созданы по его образу и подобию, то в некоторых людях
могут содержаться зачатки определенных способностей Божьих. Кому-то досталась
способность читать мысли, кто-то владеет даром внушения, кто-то двигает предметы взглядом,
а кто-то видит на расстоянии, как я...
- Любопытная теория.
- Чепуха! - категорически сказал он. - Такая же, как и рассуждения о тайных происках
инопланетян.
- Ну, ладно, - решительно сказал я, покосившись на часы и запихивая опустевшую
бутыль обратно в пакет. - Бог с ними, с инопланетянами. Давайте вернемся к нашему делу.
И полез в карман за фотографией.
- Обождите, - остановил меня Лабыкин, словно прислушиваясь к себе. - Еще не
время. Я скажу, когда дойду до кондиции.
- Вообще-то так говорят про опьянение, - заметил я. - Вы что, работаете только под
градусом?
Он коротко хохотнул:
- Если бы!.. Тогда не нужно было бы травиться этой мочой, - он брезгливо кивнул на
бутыль в пакете. - Употребил грамм двести водочки - и работай!.. Не-ет, Альмакор, тут
совсем другой механизм действует. И, кстати, не очень приятный - во всяком случае, лично
для меня. Мне ведь не само по себе пиво нужно, а его последствия, понятно?
- Нет, - честно признался я. - Какие еще последствия?
Ярослав вдруг принялся энергично переминаться с ноги на ногу.
- Вы что, никогда не пили пиво в больших количествах? - спросил он.
- Ну, пил, - недоумевая, ответил я.
- И куда вас тянет, когда вы вливаете в себя пару литров?
- А-а, - наконец дошло до меня. - Так, значит?..
- Вот именно, - перебил меня он. - Чтобы увидеть человека, фото которого вы мне
сейчас покажете, я должен испытывать сильнейший позыв к мочеиспусканию. Такая вот
физиология... Кстати, вы не знаете, общественный туалет в Большом Черкасском сейчас
работает?
- Не знаю, - пожал плечами я. - Я и не подозревал, что он там имеется.
- Имеется, имеется, - нетерпеливо сказал мой собеседник, начиная как бы
пританцовывать. - Если хотите знать, в настоящее время в Москве функционируют сто
тридцать общественных туалетов, не считая разных временных точек. Правда, власти имеют
дурацкую привычку закрывать их то на ремонт, то якобы для дезинфекции, то вообще без
объяснений.
- И вы знаете, где все они находятся? - поразился я.
- Приходится знать. Я и встречи стараюсь назначать клиентам в непосредственной
близости от этих заведений.
- Можно было бы вообще встречаться в туалете, - подсказал я.
- Так там же дежурные, - возразил Лабыкин. - И пиво не дадут пить, и
сосредоточиться на работе мешают. Да и зачем мне туалет?.. Облегчиться и за углом можно.
Или в кустах. Тут хуже другое... Поймать тот момент, когда ты доходишь до такой точки, что
уже почти не можешь терпеть - иначе ничего не получится. И в то же время нельзя
переборщить, иначе в штаны напустишь...
- Что, бывало и такое?
- У, сколько раз! - махнул рукой он. - Особенно в первое время, когда я только
начинал осваивать свои чудо-способности. А было это, еще когда я в школе учился - ведь
именно так я и открыл, на что способен. На перемене набегаешься, пить хочется - ну, и
наглотаешься из-под крана сырой воды. А в середине урока припрет так, что света белого не
взвидишь. А у нас одна училка была, ох и вреднющая бабка! Ну, первоначально она меня
отпускала, когда я просился выйти. Потом взъелась - видно, решила, что я курить бегаю, и как
отрезала: "Не пущу, и всё!" А у меня уже сил нет терпеть. А до перемены оставалось еще
полчаса, не меньше. Будь я постарше, может, самовольно ушел бы из класса. Но мне тогда
всего десять лет было, и учителей я боялся и почитал, как каких-то высших существ. Короче
говоря, вертелся я и так, и этак, как уж на сковородке, а сам чувствую: все, сейчас либо лопнет
мой мочевой пузырь, либо польется из меня вся жидкость, что скопилась внутри. И вот в этот
момент, чтобы как-то отвлечься, стал я лихорадочно листать учебник. И попадается мне там
фотография - какой-то пейзаж средней русской полосы. Учебник по природоведению,
кажется, был. И вдруг я понимаю, что каким-то образом я оказался в том месте, которое
изображено на фотографии! Причем все вокруг меня реально - и трава, и деревья, и даже
ветерок лицо обдувает, и дождик с неба моросит... Это мелькнуло мгновенно перед глазами, я
даже не успел ни удивиться, ни испугаться. А одновременно с этим я продолжал слышать и
голос учительницы, и все звуки в классе. Классическое раздвоение сознания. Ну а потом
видение пропало, и опять я сижу на своем месте за партой возле стены. И в классе, оказывается,
уже тихо-тихо стало, и все на меня уставились с презрением, включая учительницу. А подо
мной растекается большая вонючая лужа...
Лабыкин передернулся всем телом, словно вновь переживая свой прошлый позор. А
может, просто приближался к заветной "точке".
- И что потом было? - спросил я, не глядя на Ярослава.
- Несколько дней не ходил в школу, - неохотно сказал он. - Потом вообще пришлось
перевестись в другую школу, потому что в той меня совсем достали насмешками. Даже кличку
на меня повесили - "зассанец"... Но вряд ли это вам интересно будет... Конечно, тогда я и не
подумал как-то связать свое состояние с мысленным переносом в другое место. Но потом, когда
меня еще несколько раз припирало таким же образом и под рукой оказывалась фотография,
галлюцинация повторялась. Я же сначала думал, что речь идет о галлюцинации. Но однажды
мне подвернулась фотография не местности, а какого-то человека. И меня закинуло в то место,
где он находился, и я успел увидеть, чем он занимается. А человек этот был не кто иной, как
известный киноартист. И в моем видении он лежал на операционном столе в больнице, с
вскрытой грудной клеткой, и вокруг него толпились врачи с марлевыми повязками на лицах и с
окровавленными скальпелями в руках. Тот еще фильм ужасов был - меня чуть не вырвало,
когда я очутился опять в своем теле. А на следующий день по телевизору сказали, что артисту
этому была сделана операция на сердце, но она ему не помогла, и он скончался... Вот тогда-то я
и прозрел.
Лабыкин вдруг замолчал и закусил губу.
Потом изменившимся голосом прохрипел:
- Ну, все, накатило... Давайте вашу фотографию.
Я протянул ему снимок Алки, сделанный в тот день, когда она выходила замуж за своего
Николая.
Если сейчас Ярослав примется расспрашивать меня, кто эта девушка, кем она мне
приходится и прочее, это будет означать, что я имею дело с очень изобретательным
шарлатаном. Как показывала практика, девяноста девяти процентам так называемых
ясновидцев помогали "прозреть" те сведения, которые выдавал им, сам того не подозревая,
заказчик, а также недюжинные способности к мгновенному анализу этих данных. На
неискушенную в чудесах публику этот фокус действует магически, как гороскопы, "в которых
все сбывается", но к подлинным "аномалам" это не имеет никакого отношения.
Однако Лабыкин ничего не спросил у меня.
Он взял фотографию, на мгновение впился в нее взглядом, а потом закрыл глаза, и лицо
его стало наливаться багровым цветом. Лоб покрылся мелкими бисеринками пота, а тело
извивалось в каком-то судорожном трансе.
Прошла одна секунда, две, десять, а Ярослав и не думал возвращаться в нормальное
состояние. Я машинально стал фиксировать время.
Прошла минута.
Люди вокруг нас с недоумением косились на Ярослава, который уже напоминал
эпилептика, впавшего в очередной приступ, - так он дергался и стонал.
Я испугался, что сейчас он вообще рухнет у всех на виду или произойдет нечто
непоправимое.
Я потряс своего спутника за руку, называя по имени, но он не откликался.
Наконец (прошло уже три минуты сорок пять секунд) Лабыкин, сотрясаясь всем телом,
раскрыл глаза и вернул мне фотографию. По-моему, он был уже весь мокрый, как мышь, и не
только от пота. В воздухе повис характерный запах свежей мочи. Однако брюки у него
оставались сухими, и лужи под ним не было.
- Вот это да! - выдохнул Лабыкин, опередив мой вопрос. - Такого со мной еще не
было никогда!
- Что, опять обмочился? - спросил я, переходя на "ты", но он этого, похоже, не
заметил.
- Да это пустяки! - возбужденно махнул рукой Ярослав. - Я ж теперь ученый,
памперсами страхуюсь... Нет тут другое удивительно. Никогда еще я столько времени не был
рядом с объектом! И первый раз все было так четко, как будто я там действительно
присутствовал!.. Интересно, почему у меня сегодня так получилось?
- Может, твои способности прогрессируют? Хотя, сам понимаешь, меня не это сейчас
интересует...
- А, действительно, - словно опомнился он. Руки у него все еще тряслись, но он
постепенно приходил в себя. И уже не выплясывал, как сумасшедший, а, наоборот,
прислонился плечом к стене, будто ноги у него враз ослабли. - Так вот, слушайте, Альмакор.
Я не знаю, зачем вам эта тетка понадобилась, но можете быть спокойны: с ней все в порядке. В
том смысле, что она жива, здорова и даже, как можно сделать вывод, вовсю наслаждается
жизнью.
- В каком смысле? - оторопел я.
- С мужиком в постели развлекается, - ухмыльнулся Лабыкин.
- Не может быть! - вырвалось у меня против моей воли.
Нет, в принципе, такое, конечно, было возможно, но мне было трудно представить свою
сестру способной учинить сексуальную оргию с мужем после шести лет семейной жизни.
Поэтому я решил уточнить:
- А как этот мужик выглядел?
- Здоровый такой лоб, - кратко ответил Ярослав. - Волосы светлые, длинные. И на
правой руке наколка в виде змеи или дракона.
Нет, Алкиным Николаем этот тип никак не мог быть: муж у Алки - ярко выраженный
брюнет, ростом чуть ниже меня, да и наколок у него сроду не было.
- Ну и где это все происходило? - скептически поинтересовался я.
Лабыкин мученически вздохнул.
- Адрес вам я, разумеется, назвать не могу. А комната - самая обыкновенная, по-моему,
даже холостяцкая. Мебель скудная, зато кровать - огромная, как аэродром. Да, на потолке там
еще прикреплено зеркало над кроватью - надеюсь, понятно, для чего?
Я смотрел на него, и мне хотелось его ударить.
Действительно, зассанец - не зря его в школе так назвали.
И вообще, где гарантия того, что он не сочинил всю эту историю на ходу, как и рассказ о
своих экстраординарных способностях, инициируемых якобы только сильным позывом к
мочеиспусканию? Изобретательный, зараза. И артист неплохой - я-то уж было ему совсем
поверил.
Но вот эта басня про то, что Алка занимается сексом с татуированным любовником, ни в
какие ворота не лезет! Уж я-то свою сестру знаю - для нее семья и дети - на первом плане, и
никогда она не отличалась сексуальной распущенностью.
Я даже звонить ей для проверки, как намеревался, не буду. Тем более - при этом
негодяе!..
Хотя чего я, собственно, ожидал? Что таким образом наткнусь на Всемогущего? Да
Всемогущий не стал бы заниматься такими гнусными вещами!..
Я молча вытащил из бумажника стодолларовую купюру и вложил ее в потную руку
Лабыкина.
Потом повернулся и пошел прочь, делая вид, что не слышу, как он кричит мне вслед:
- Постойте, Альмакор, куда же вы? Может, вам еще какие-то детали нужны про эту
девушку?
На душе у меня было гадко, словно в нее плюнули. И еще было жаль напрасно
потраченного времени.
Остыл я, только проехав несколько станций метро. Достал сотовый. Для начала позвонил
Алке домой. Трубку, однако, взял Николай. На мой вопрос о сестре хмуро ответил: "Да я и сам
хотел бы знать, где ее черти носят. Обещала быть дома еще два часа назад, а все нет и нет. И
мобильник у нее не отвечает".
- А куда она поехала? - поинтересовался я.
- Сказала, что к подруге, - мрачно сообщил Николай. - Ну, ничего!.. Вернется - я ей
устрою!..
И бросил трубку.
Внутри у меня что-то екнуло.
Мобильник у сестры действительно не отвечал. "Абонент не отвечает или временно
недоступен", - сказал мне приятный женский голос.
Да нет, уговаривал я себя. Того, что мне описал этот хмырь, выдающий себя за ясновидца,
быть все равно не может, потому что не может быть никогда.
Я приехал домой, быстренько накатал отчет для Ивлиева о встрече с Лабыкиным и
выкинул всю эту дурацкую историю из головы.
Но через неделю мне пришлось ее вспомнить и оценить заново. Алка сообщила мне, что
она встретила и полюбила одного человека, из-за чего собирается уходить от Николая.
- А твой новый бойфренд, случайно, не белобрысый здоровяк с выколотой на руке
змеей? - мрачно поинтересовался я.
- Откуда ты знаешь? - поразилась сестра. - Ты что, уже видел нас где-то?
- Представь себе - видел, - сказал я. - Знаешь, кто ты? Ты - дура набитая, Алка!
И положил трубку.
Глава 16
Всех "подозрительных" уникумов, которые могли бы претендовать на звание
Всемогущего, Ивлиев передавал Гаршину для спецобследования в так называемой Лаборатории
-
...Закладка в соц.сетях
