Жанр: Научная фантастика
Пришедшие из мрака 2. Ответный удар
...лениях. Их ничем не заменишь. Вот когда я спускался к
Юпу... или садился на Миневру у Арктура... или... - Пилот махнул рукой. - Словом,
впечатлений были полные штаны.
- Вот этого нам не надо. - Коркоран поднялся, отодвинул пустую чашку. Дядя Павел
строго взирал на него со стены, словно напоминая: пришел твой час, сынок. Давно уже
пришел, мелькнула мысль, и он, нахмурившись, промолвил: - Значит, так, бойцы: Туманов
при АНК, Серый на управлении, Праа на вахте и держит в готовности информзонд, мы с
Зибелем наблюдаем. Бо, ты поведешь "филинов" из дубль-рубки. Справишься сразу с
двумя?
- Хоть с четырьмя, капитан. Они послушные скотинки.
Отдав салют, Сантини ринулся в неширокий коридор. За ним вышли Праа, Туманов и
старший пилот. Зибель задержался.
- Экипаж, внимание! - произнес Коркоран, склонившись к вокодеру устройства связи. -
Смена вахты. "Зеленая тревога" , готовность по секциям через десять минут.
- Ты ничего не чувствуешь? - спросил Зибель. Он все еще стоял на пороге. Покрутил
пальцем у виска и снова поинтересовался: - Вот здесь? Совсем ничего?
- Нет.
- Ладно. Позже поговорим.
Протиснувшись друг за другом в ходовую рубку, они опустились в кресла, попав в тугие
объятия коконов. Секции отрапортовали в должном порядке: Туманов, Эрнандес,
Пелевич, Праа. Дюпресси сообщил, что никакой разумной активности в пространстве не
наблюдается, ни широкополосных радиосигналов, ни кодированных импульсов - только
космический фон и трехсантиметровое излучение. Затем отозвался Бо Саитини: два
"филина" уже находились в стартовых обоймах. Консоль АНК подмигнула Коркорану
алыми огоньками, потом их сменили зеленые, и пульт пилота озарился неяркой
вспышкой.
- Расчет курса завершен, - произнес Туманов.
- Курс принят.
Руки Серого затанцевали над пультом, гигантский шар планеты пополз в сторону, к
краю обзорного экрана, потом тихо щелкнул АНК, и в световом столбе рядом с его
панелью замелькали цифры. Дистанция до объекта, компоненты скорости, линейное и
угловое ускорение, позиция в пространстве... Тяжесть на борту сохранялась нормальной -
ее колебания компенсировала установка искусственной гравитации. Круглый глаз
локатора успокоительно мерцал, впереди не было ни камней, ни пыли, ни другого
космического мусора, как и искусственных объектов.
Раздался резкий короткий аккорд, и руки пилота опустились. Теперь корабль шел на
автоматике; его траектория стала постепенно искривляться, закручиваться около
планетарной сферы, чуткие видеокамеры фиксировали этот туманный мир, пересылая
информацию в память корабельного компьютера. До плотных слоев атмосферы было
полторы тысячи мегаметров. На боковых экранах, дававших максимальное: приближение,
неслись чудовищные стаи туч, сиявших в свете далекого солнца серебристым блеском.
- Турбулентность тут не такая заметная, - сказал Туманов. - Есть вихревые токи и
смерчи, однако... - Сощурившись, он присмотрелся к бегущим внизу экрана данным
анализаторов. - Однако ничего сравнимого с Юпитером. Спокойная атмосфера.
- По прогнозам специалистов с "Европы", так и должно быть, - заметил Коркоран. -
Массы спутников ничтожны, и приливной волны или иных возмущений практически не
наблюдается.
Зибель пошевелился в тесном объятии кокона.
- И что отсюда следует?
- Там можно летать, - буркнул Серый. - Не опускаться слишком глубоко, но наверху -
без всяких проблем и риска. Запросто!
- Можно летать, - повторил Зибель. - Водород, метан, гелий, ацетилен, даже вода,
огромные ресурсы, плюс минералы на сателлитах, все источники для химического
синтеза... И - можно летать! Это наводит на некую мысль.
- Думаешь, здесь фабрика с транспортной сетью? - предположил Коркоран. - Черпают
сырье из атмосферы, металл берут на спутниках, тащат на Обскурус и выпускают какуюто
продукцию?
- Например, вакуумные унитазы, - подсказал пилот.
- Посмотрим. - Зибель неопределенно усмехнулся. - Углеводороды - отличная штука,
Егор, что угодно можно из них сотворить - конечно, при известном умении. Пищу, ткани,
пластик... А если добавить минеральное сырье, спектр значительно расширится. В
принципе до всех излишеств и благ, какие нам известны на Земле.
- Транспортная сеть нуждается в связи. Диспетчеризация перевозок, команды пилотам,
опознавательные сигналы и все такое. А мы, - Туманов покосился на молчавший
интерком, - мы не слышим ровным счетом ничего - ни переговоров, ни других
осмысленных сигналов. Хотя на таком небольшом расстоянии и при нашей аппаратуре...
В рубке воцарилась тишина. Коркоран, поглядывая то на дисплеи, то на свой
капитанский пульт с темной выемкой пентальона, припоминал, какие средства связи
имелись у пришельцев. Дядя Павел говорил о каффе, телепатическом усилителе, а
радиоприборы вроде бы ему не попадались. Что касается экспертов, изучавших звездолет
фаата, то они нашли обычные системы, ориентированные на радиоконтакт с Землей и
прослушивание теле- и радиостанций. В боевых модулях не было ничего подобного, и
вопрос, как корабль поддерживал связь с их пилотами, оставался открытым. Ясно, что не
с помощью тех средств, какие приняты в Солнечной системе. Ни радио, ни лазерных
пучков и никакого иного излучения в известном диапазоне... Ментальная техника?
Возможно. Клаус должен был бы это знать...
Он попытался прикоснуться к разуму Зибеля, наткнувшись, как всегда, на прочный
барьер. Впрочем, пара мыслей сквозь эту преграду просочилась: жди, мой друг, не
торопись.
В напряженной тишине, изредка прерываемой репликами Зибеля и Селины Праа,
прошло около часа. Пилот и навигатор молча трудились, маневрируя над планетарной
атмосферой и стараясь подогнать фрегат к какому-нибудь небольшому сателлиту, что
помогло бы скрыться понадежнее. Наконец Серый с облегчением вздохнул, потянулся,
насколько позволяли покровы кокона, и доложил:
- Мы на орбите, капитан. Пятьсот двадцать мегаметров от центра этой ублюдочной
звезды. Период обращения - восемнадцать и три десятых часа.
- Объект по другую сторону планеты и постепенно догоняет нас, но скорость
сближения невелика, - добавил Туманов. - Трое суток можем ни о чем не беспокоиться.
- Более чем достаточно, - произнес Коркоран. - Селина, зонд готов?
- Да, сэр.
- Сантини, что у тебя?
- Я в полной боевой. Даже палец на клавише чешется, - послышалось из интеркома.
- Пускай разведчиков.
"Коммодор Литвин" чуть заметно вздрогнул. Два небольших цилиндра вырвались из
стартовых обойм, развернули парные антенны, в самом деле став похожими на филинов с
большими круглыми глазами, и стремительно скрылись в темноте. Праа тут же
переключила изображение: теперь огромный диск планеты заполнил левый боковой
экран, а на обзорном и правом, куда выводились сигналы МАРов, сияли звезды и
траурной лентой тянулся Провал меж галактическими рукавами. Гравитационные
движки, разгонявшие "филинов", одновременно снабжали энергией следящую аппаратуру
и крохотный импульсный передатчик. Считалось, что засечь его невозможно - поток
сигналов был остронаправленным, импульсы шли с низкой частотой, а промежуточную
картину дорисовывал интерполирующий программный блок корабельного компьютера.
Скорость этих миниатюрных разведчиков была чудовищной: двигаясь по орбите
"Литвина" и шестикилометровой каменной глыбы, прятавшей фрегат, они отыгрывали у
Обскуруса десять мегаметров за каждую минуту. Расстояние, однако, было не маленькое;
прошло с полчаса, прежде чем Сантини доложил:
- "Филин"-А тормозится. Еще немного, и я его подвешу.
Этому МАРу предназначалась роль ретранслятора. Его компаньон "филин"-Б резво
умчался дальше, скрывшись за диском планеты, но кадр на обзорном экране был попрежнему
устойчивым. С интервалом в несколько минут промелькнули два малых
спутника и один побольше, бесформенные обломки, изъязвленные ударами
микрометеоритов; потом возникла череда каких-то удлиненных, блестящих на солнце
пузырей, всплывавших из глубин планетной атмосферы, и, наконец, темная точка,
маячившая впереди, стала разрастаться, превращаясь в грубое подобие треугольной
пирамиды с отбитыми вершинами. "Филин" резко затормозил, изображение на экране
начало скакать, но это длилось не дольше секунды; затем картина застыла и сделалась
резче.
- Обскурус, капитан, - раздался голос Бо Сантини. - Сорок семь километров до
поверхности.
Туманов довольно засопел.
- С такого расстояния мы муху разглядим!
- Но сначала - общий план, - сказала Праа. - Идет запись в память зонда. Сними, Бо,
общий план с трех-четырех позиций, сформируем голограмму.
- Слушаюсь, мэм. Рад стараться, мэм. Ради ваших жгучих глаз и алых губ. - Бо, он же
Бонифаций Антонио Серджи Гектор Сантини. был весельчак и балагур, но пилот от Бога.
Все, что плавало, ездило, ныряло или летало, покорялось ему с особой охотой - быть
может, потому, что шесть имплантов, вживленных в тело Бо, делали его отчасти родичем
всякой штуковины с дюзами, винтом или колесами.
MAP начал двигаться, выбирая лучшую точку обзора, и казалось, что глыба Обскуруса
поворачивается, словно желая продемонстрировать все свои тайны и секреты. Горная
цепь, бывшая ребром тетраэдра, плавно сползла за обрез экрана, за ней распахнулась
темная, мрачная поверхность, иссеченная тенями, изрезанная трещинами, змеившимися,
точно черное кружево на фоне умбры и пепла. Но черно-серо-бурое оказалось не
единственным оттенком этой равнины - в самом ее центре слабо светился синеватый
овальный купол, и в глубине, под его эфемерной защитой, сияли яркие огни. Три
одинаковых круга, оконтуренных ими, были видны отчетливо и ясно.
- Посадочные площадки? - задумчиво произнес Туманов. - Как думаешь, Егор?
- Нет, скорее...
В рубке вдруг повисло молчание. Коркоран заметил, что его помощник замерла,
приоткрыв в изумлении рот.
- Командуй, Селина. Что там с общим планом? Отсняли?
Праа вздрогнула.
- Да, капитан. Бо, покажи нам теперь это поближе. Не вертикально, а под углом
градусов сорок- пятьдесят. Мне кажется, там пустота... там, за этими огнями...
Картина сместилась и приблизилась. Синеватое марево затопило обзорный экран, но
наблюдать эта дымка не мешала, даже наоборот: в ее мягком ровном сиянии и свете огней
угадывалась огромная пропасть, шахта или природная каверна эллиптического сечения и
три погруженных в нее цилиндрических корпуса. Огни горели на их торцах, а вниз
тянулись гладкие блестящие поверхности, охваченные где-то в глубине провала системой
гигантских колец, соединенных друг с другом и со стенами шахты балками, кабелями и
переходами. Там, среди этих решетчатых и трубчатых конструкций, что-то двигалось,
ползало туда-сюда, то появлялось, то исчезало в круглых отверстиях, усеивающих стены;
там ритмичными вспышками посверкивали пламенные языки, рассыпались фонтаны
жарких оранжевых искр, тянулись полупрозрачные отростки, то длинные и тонкие, то
вдруг вспухавшие пенистой белесой массой. В этой суете, на первый взгляд хаотичной,
беспорядочной, все же ощущались некие смысл и цель, будто в странной дисгармоничной
симфонии, которая, несмотря на вопли труб и грохот литавр, продвигается согласно
замыслу ее творца.
- Этот купол... - вымолвила Праа. - Силовое поле? Экран, который удерживает воздух?
- Безусловно, так, - согласился Туманов. - Удерживает атмосферу и защищает от
метеоритов. С этой технологией фаата мы знакомы, ее уже используют в марсианских
городах. Чтобы прикрыть поселение таким экраном, нужно...
- Не поселение, - раздался сзади негромкий голос Зибеля. - Не поселение, Николай, а
верфь. Или, если угодно, док. Огромный док, где собирают три межзвездных корабля.
Таких же, как прилетевший к нам.
- Клянусь Владыкой Пустоты!.. - пробормотал Серый и заворочался в кресле,
оглядываясь на Коркорана. - Три такие штуки разнесут нас в пыль и прах! Все разнесут, от
Плутона до Меркурия! Подойти бы ближе, капитан, пока там дело не закончено, и врезать
на полную мощность из всех стволов!
- Это решит коммодор. Мы только наблюдатели.
Коркоран подался к дисплею, всматриваясь в глубь чудовищной пропасти под силовым
колпаком. Ему доводилось бывать на заатмосфсрных верфях - и тех, что вблизи Земли, и
тех, что воздвигли в последние десятилетия на Церере и Палладе, - но нынешнее зрелище
потрясало. Он понимал, что видит лишь вершину айсберга: наверняка Обскурус был
источен ходами и пещерами вдоль и поперек и в его недрах таились гигантские
промышленные комплексы. Они, очевидно, перерабатывали сырье, взятое из атмосферы
планеты и с ее спутников, в миллионы тонн металла, керамики, пластмасс, всего, что
нужно для наружной обшивки, для переборок и палуб, для разгонных шахт и
гравитационных двигателей, для тысяч боевых модулей, для тонких и сложных приборов,
механизмов, оружия, генераторов поля... И, разумеется, этим хозяйством надо было
управлять, координировать усилия работников всех производственных звеньев.
- Дюпресси, - позвал Коркоран, - что у нас слышно, Дюпресси?
- Тишина, сэр. Ничего такого, что похоже на закодированные сигналы. Корабль в зоне
радиомолчания, но антенны "филина" ориентированы прямо на объект. Если бы там
говорили, я поймал бы передачу.
- Что-нибудь похожее на луч локатора не видишь?
- Нет, сэр. Никаких средств обнаружения. Кажется, они не контролируют
пространство.
- Ясно. Поиски не прекращать.
Между тем Селина давала инструкции Бо, и в результате изображение на экране стало
укрупняться - Сантини выжимал максимум из чувствительной оптики МАРа. Теперь
Коркоран разглядел, что среди сплетения кабелей и балок ползают механизмы, похожие
на многолучевую морскую звезду с множеством гибких отростков. Они были очень
велики - над центральной частью каждого, полупрозрачной и зыбкой, торчала крохотная
человеческая голова, не больше гречишного зернышка на блюдце. Тела операторов слабо
просвечивали сквозь субстанцию машин и казались неподвижными, но сами машины
трудились не покладая рук - или, точнее, щупальцев. Их гибкие манипуляторы были в
непрестанном движении, вытягивались и сокращались, подтаскивая какие-то детали или
узлы, пристраивали их на место, потом заливали пеной или вязкой белесой жидкостью,
обдавая ее фейерверками огня. Монтажные агрегаты, подумал Коркоран. Их было тут как
термитов в термитнике - тысячи, десятки тысяч, но он сосредоточился на фигурках
работников. Первые живые фаата, которых он наблюдал, не считая, конечно, Йо... Но Йо
была красавицей, а эти, похоже, приятной внешностью не отличались. Их лиц он не мог
разглядеть даже при максимальном увеличении, но казалось, что черепа их безволосы и
странно деформированы - не купол, вмещающий мозг и разум, а нечто приплюснутое,
плоское.
- Глядите, глядите! - вдруг возбужденно выкрикнул Туманов. - Транспорты! Может,
контейнеры с сырьем... Но как они ими управляют? Камилл, ты что-нибудь слышишь?
- Нет, сэр, - виноватым тоном ответил Дюпресси.
Над горной грядой, что ограничивала равнину, возникли удлиненные пузыри,
виденные ими раньше. Теперь уже не было сомнений ни в их искусственном
происхождении, ни в том, что они напоминают боевые модули фаата, только побольше
размером и не такие угловатые. Каждый аппарат описывал изящную кривую над темными
пиками гор и исчезал у края защитного поля, словно погружаясь в почву. Там, вероятно,
был приемный шлюз, но мнилось, что сама поверхность Обскуруса стремительно и жадно
заглатывает транспортные корабли вместе с их грузом. Они тянулись бесконечной
чередой - минуту, пять минут, десять, пятнадцать, словно пространство выстреливало их
из какого-то неиссякаемого хранилища.
Поток прекратился на семнадцатой минуте.
- Сколько же их? - в растерянности прошептал Туманов. - Тысяча? Больше?
- Праа, точное число, - потребовал Коркоран.
- Восемьсот тридцать два, сэр. - Ее голос дрогнул. - Флот всех земных компаний
включает больше транспортных судов, но эти такие огромные! До полукилометра по
предварительной оценке.
Коркоран кивнул, соображая, что здесь возможны любые сюрпризы, и значит, неплохо
бы еще понаблюдать за верфью. Ценность этих наблюдений увеличивалась с ростом
длительности и детальности, и, если фаата не контролируют ближний космос, он мог
провисеть у прикрывавшей их скалы хоть целую неделю. Затем ему подумалось, что
сюрпризы бывают всякие, в том числе фатальные, и лучше бы на этот счет
подстраховаться - тем более что на борту полдюжины информзондов и жалеть их нечего.
- Отбой "зеленой тревоги", - произнес он, расстегивая кокон. - Все, кроме вахтенных,
могут отдыхать. Бо, "филинов" переведи на автоматику. Селина, что у нас с
информзондом? Загружен?
- Да, капитан.
- Сделай комментарий к видеозаписям и сообщи, что мы пробудем здесь двое суток.
Отправь первый зонд, а через сорок восемь часов пошлем второй, с результатами
последующих наблюдений.
- Можно было бы выслать все одним пакетом, - сказала Селина. - Я имею в виду через
двое суток.
- Нет. Информация не должна потеряться, а что будет с нами через два дня, о том
известно лишь Владыке Пустоты, - сказал Коркоран и покинул рубку.
В каюте Зибеля ничего не изменилось, только колпак с похожей на осьминога
безделушкой был накрыт пакетом из непрозрачного пластика. Тем не менее он
притягивал Коркорана словно магнитом; ему приходилось делать усилие, чтобы отвести
глаза и не потянуться к странной штуковине руками. Ее смутный образ - гроздь цветных
пятен, едва различимых под матовой поверхностью колпака, - прочно засел в
подсознании.
- Верфь, - сказал Клаус, - верфь и эти строящиеся корабли... В своих Снах ты видел чтонибудь
подобное?
Коркоран помотал головой:
- Определенно нет. Ты ведь знаком со всеми моими Снами, я их тебе рассказываю...
Такие сюжеты в них пока не попадались. - Он сдвинул брови и уставился в пол, чтобы не
глядеть на черный пакет из пластика. - Должно быть, среди моих предков по линии фаата
астронавтов не было.
- Наверняка были. Наша служба полагает, что ты происходишь не от работника-тхо, а
от бино фаата, человека высшей касты. Все они потомки звездных странников,
вернувшихся домой в период Второго Затмения... Впрочем, одно дело - летать на корабле
и совсем другое - его строить. Я думаю, что на этой верфи очень мало полностью
разумных - двое-трое, не больше, и все они Держатели Связи.
- Держатели Связи? - Коркоран нахмурился. - То есть специалисты по ментальному
контакту с квазиразумом? Те, кто поддерживает его психическую стабильность? Не
инженеры, не конструкторы, не технологи? Это маловероятно, Клаус. Тут десятки, если
не сотни тысяч работников, сложные механизмы, транспортная сеть и мощное, а потому
опасное оружие... Кто же тогда руководит строительством? И, кстати, как это
происходит? Мы ведь не обнаружили радиосигналов, а такой гигантский комплекс
нуждается в управлении.
Пол под его ногами дрогнул - Селина выслала информзонд. Эта машина была
побольше МАРа - двухметровый цилиндр с контурным приводом, способным зашвырнуть
ее на край Вселенной, но лишь единожды: переходы в Лимб и обратно при малом объеме
разгонной шахты разрушали двигатель. Фаата, похоже, с этой проблемой вообще не
справились - их боевые модули с гравитягой не были рассчитаны на полеты к звездам.
- Капитан, зонд ушел, - раздался в интеркоме голос Праа.
- Благодарю. - Коркоран прикинул, что через несколько миллисекунд их донесение
будет в компьютере "Европы", и снова поднял взгляд на Зибеля.
Тот улыбался, и эта улыбка делала его моложе. Или он в самом деле решил помолодеть
ради Селины?.. - подумалось Коркорану.
- Хочешь знать, кто у нас в главных строителях? Даскинская тварь, кто же еще! Она на
одном из кораблей, и инженеры ей не требуются, только эффекторы-тхо рабочей касты. С
ними она управляется телепатически, ну а Держатели... Держатели так, на всякий случай,
для контроля.
По спине Коркорана пробежал холодок. Внезапно вспомнились ему рассказы матери и
дяди Павла, и он почти увидел пятиугольную тесную камеру в недрах чужого корабля,
посреди которой бугрилась буро-коричневая, медленно пульсирующая масса. Потом -
беззвучный взрыв, всколыхнувший воздух, и возникшая из ниоткуда фигура человека,
высокого и тощего, со светлыми растрепанными волосами. Гюнтер Фосс, как он
запомнился Павлу Литвину... Фосс, а у его колен - тяжелый, негромко гудящий контейнер
сигги... Фосс, Изгой, Оберегающий - существо, которое тут, рядом с ним, метаморф,
надевший личину Клауса Зибеля!
Сознание этой невероятной ситуации на миг пронзило Коркорана. Он наклонился к
Зибелю и медленно произнес:
- Значит, здесь, на одном из кораблей, квазиразумный... Такая же тварь, какую
прикончили вы с Литвиным... И ты мог бы меня к ней телепортировать?
- Нет. Надо было внимательнее слушать мою историю - тебя я могу перебросить на
двадцать-тридцать тысяч километров, а до Обскуруса больше миллиона.
- Ну хорошо... я понимаю, дистанция слишком велика... А если мы приблизимся к
верфи на расстояние земного диаметра? Как тогда?
- Тогда без проблем. - Зибель ухмыльнулся. - Только для чего? Хочешь уничтожить эту
тварь или подчинить ее? Но у меня нет ни сигги, ни ментального усилителя! А тебе, мой
друг, незачем геройствовать. Сейчас не год Вторжения, и ваши крейсера - не беззащитные
скорлупки. Больше трети века миновало, у вас другие корабли, другое оружие, колонии у
всех ближайших звезд... Вы - галактическая раса!
- Это ты к чему? - спросил Коркоран, глядя на своего друга с большим подозрением.
- По-прежнему к тому, что геройствовать не надо, - коммодор Врба разделается с
верфью без пашей помощи. Ты уж мне поверь! Верфь не планета, а объект локальный и
очень уязвимый. Внезапный удар по сателлиту - и вся эта глыба станет паром вместе с
недостроенными кораблями, тысячами тхо и даскинской тварью. Ты ведь это понимаешь,
не так ли?
- Разумеется. - Коркоран начал остывать. "Прав Клаус, - подумалось ему, - вчерашний
подвиг не нуждается в повторении". Он сделал несколько глубоких вздохов и произнес: -
Вернемся к нашей ситуации. Ты утверждаешь, что на одном из кораблей есть
квазиразумный. Это предположение или точное знание?
- Можешь проверить сам.
- Как?
- Ментальным зондированием. Тебе это доступно.
- Вовсе нет, - сердито сказал Коркоран. - Я воспринимаю эмоции и мысли только
вблизи, а не в космических масштабах. К тому же мы по другую сторону планеты, и она
экранирует ментальные поля.
Зибель глядел на него с легкой насмешкой - так, как мудрый наставник, проживший
тысячелетия, смотрит на юного ученика.
- Что ты знаешь о ментальных полях? Конечно, их интенсивность падает с
расстоянием, но тяготеющие массы не создают им препятствия. И что ты знаешь о самом
себе? Ты изменяешься, Пол, силы твои возрастают, и к этому надо привыкнуть. Сегодня
ты можешь немного больше, чем вчера, завтра - больше, чем сегодня... Попробуй! Сделай
шаг в ту сторону, куда ты еще не ходил. Ты можешь! Можешь!
Прислонившись к переборке, Коркоран закрыл глаза и коснулся разумов команды. Это
было знакомое ощущение, сродни тому, когда глядишь на яркие огни, горящие
поблизости, почти что рядом, так, что чувствуется их тепло и слышен треск пылающего
хвороста. За этим кольцом привычной и прочной связи лежала тьма, которую он привык
считать ментальным барьером или чем-то таким, что ограничивало его возможности; он
иногда пытался проникнуть в этот мрак, но безуспешно - мысль вязла в нем, как мошка в
застывающем янтаре. Он понимал, что темнота - иллюзия, что где-то в ней горят другие
разумы-огни, но дотянуться к ним казалось задачей непосильной. Однако... Сделай шаг в
ту сторону, куда ты еще не ходил! Ты можешь! Можешь!
Ему почудилось, что там, в космической дали, таится нечто гигантское, похожее на
паутину из тонких пересекающихся нитей, темное и в то же время отличное от
окружающей темноты. Коркоран потянулся к этому разуму изо всех сил, и узлы паутины
внезапно вспыхнули, но не ярким, чистым пламенем, а как багровеющие, присыпанные
пеплом угли. Тысячи образов закружились в его голове: он словно бы вел космический
транспорт сквозь атмосферу огромной планеты, наполняя резервуары газами, врубался в
неподатливые скалы астероида, перетирая горную породу в пыль, командовал
полуразумными машинами, странным симбиозом человеческих созданий и псевдоплоти
из кремнийорганики, следил неисчислимым множеством глаз за мириадами других
устройств и агрегатов, таких же странных, соединявших людей с искусственными
мышцами, лучами лазеров, сенсорами, регенераторами, производившими пищу и воздух,
зародышами, которые росли, усложняли структуру и превращались в некие подобия
знакомых приборов. Каким-то непонятным образом он догадался, что существо,
обитавшее по ту сторону темноты, его не замечает - оттого ли, что занято собственным
делом, или по другой причине. Кажется, несмотря на всю свою огромность и мощь, оно
не могло проникнуть сквозь барьеры мрака, отгородившие земной фрегат и его экипаж.
Резко выдохнув воздух, Коркоран прервал контакт и открыл глаза. Лицо Зибеля
маячило белесым пятном, зрение восстановилось не сразу, и несколько секунд стены
каюты, койка и стол с голопроекторами и книгами раскачивались, словно на попавшем в
бурю древнем паруснике. Вскоре эта пляска прекратилась и мир корабля, привычный и
устойчивый, сомкнулся вокруг Коркорана.
Зибель протянул руку и стиснул его запястье, то ли успокаивая, то ли считая пульс.
- Вначале это тяжело, но с каждым разом будет легче... все легче и легче, и ты
научишься гасить ментальный резонанс... а сейчас думай о приятном... думай о Вере и
девочках, представь ваш сад в Холмах, цветущие вишни и сливы, розовый куст у крыльца...
это реальность, Пол, твоя реальность... вернись, войди в нее...
- Там тоже реальность. - Коркоран кивнул в сторону люка, будто за ним плыла в
темноте и холоде мрачная глыба Обскуруса. - Я в порядке, Клаус. Это... это было
поучительно. Не знал, что способен на такое!
- Способен, - сказал Зибель. Произнес твердо, словно гвоздь в доску заколотил. Затем
поинтересовался: - Ну, услышал ты его? Какие впечатления?
- Дьявольская штука! Ты уверен, что там одно... только одно существо?
- Да. Одного пок
...Закладка в соц.сетях
