Жанр: Научная фантастика
Пришедшие из мрака 2. Ответный удар
...море. Лес тянулся до
прибрежного хребта, походившего на старинные китайские рисунки: сглаженные
очертания гор, мягкость пастельных красок, некая загадочность пейзажа, дававшая
простор фантазии зрителя. Море, пышные громады облаков и восходившее солнце
казались такими же таинственными, но впечатление нарушала индустриальная деталь:
два голубоватых купола, торчавших над террасой, как две половинки огромного яйца. Они
соединялись основаниями, и там, будто бледная круглая луна, мерцала входная мембрана.
- Они здесь, - промолвил Зибель. - Только пара квазиразумных и больше никого.
Кажется, Дайт, наш покойный приятель, не нуждался в помощниках. Ты слышишь их?
Ощущение было совсем иным, чем в краткое мгновенье, когда Коркоран
соприкоснулся с мозгом на Обскурусе. То существо - или даскиыская тварь, как называл
его Зибель, - представлялось не только огромным, но зрелым, мощным, наделенным
множеством индивидуальностей, связанных, очевидно, с тхо и фаата, которые работали на
верфи. Квазиразумные под куполами походили скорей на гигантских дремлющих
животных, на сытых питонов, что переваривают пищу в покое и тишине; они как будто не
обладали интеллектом, и память их была прозрачна и почти чиста. Похоже, они
находились на стадии, более близкой к их назначению у даскинов - живых устройств для
усиления эмоций и их телепатической трансляции. Зачем это было нужно Древним, не
знал в Галактике никто; не исключалось, что они потеряли способность чувствовать и
хотели как-то ее возместить.
Коркоран покинул ментальное пространство, вернувшись в мир рокочущих волн и
фиолетовых небес.
- Их надо уничтожить, Клаус. Другие мозги, более мелкие, мы не тронем, пока не
закончится эвакуация, но эти надо уничтожить. Слишком они велики и непредсказуемы...
как чудовищные змеи, еще не осознавшие собственную мощь.
- Как змей Мидгарда..." Змей Мидгарда, или Ермунганд, - чудовищный змей, который,
согласно скандинавской мифологии, стискивает в кольце своего тела весь обитаемый
мир, Мидгард." - пробормотал Зибель. - Что ж, я согласен с тобой, надо уничтожить.
Слишком опасны эти даскинские игрушки. Пока фаата их не нашли, имелся другой
вариант развития, другие способы предотвратить катастрофу. Возможно, тхо были бы
людьми, а не придатком к мыслящим машинам.
Молча кивнув, Коркоран поглядел на море, бурлившее у подножия куполов, затем на
джунгли, что подступали к террасе чередой застывших темно-зеленых волн. Если не
смотреть на купола, вид был совершенно первобытный.
- Ни автострад, ни даже тропок... никаких дорог для наземного транспорта... Странно,
Клаус.
- Не думаю. У них нет колесных и гусеничных экипажей. Что до аппаратов с
гравитационными двигателями, то для них дороги не нужны. Они взлетят и приземлятся
где угодно, хотя бы на этой террасе.
- Видимо, для этого она и предназначена, - согласился Коркоран. - Ты сможешь
перенести нас внутрь, Клаус? Или придется дезактивировать мембрану?
- Попробую перенести. Это получается надежней, когда я могу представить место
финиша. В данном случае - купольный свод, гладкий пол, каналы с потоками воды и пара
бурых тварей... Информации хватает.
- Зачем им вода? - спросил Коркоран.
- Носитель питающих веществ. Разная мелкая органика, соли, металлы, кремний,
кислород, водород... Все, что нужно для роста.
Мир мигнул в очередной раз, отворив невидимые двери в огромное пространство,
казавшееся на первый взгляд пустым. Все здесь было так, как ожидалось: голубоватый
потолок на стометровой высоте, пол, мощенный каменной плиткой, два широких проема
в стенах, в которые с шумом и гулом вливались морские воды. С места, где они стояли,
Коркоран видел края округлых бассейнов, каждый под отдельным куполом, и возвышение
между ними - прозрачную плиту площадки на трубе гравилифта. Вытащив оружие и
кивнув Зибелю, он двинулся к ней.
Площадка, вероятно, была рабочим местом Держателя - с высоты просматривались оба
бассейна, на дне которых лежали огромные бурые туши. Два неподвижных дисковидных
тела метров сорок в поперечнике, еще не отрастившие щупальцев; вода, бурля и клокоча,
омывала их, и сквозь ее прозрачную линзу твари казались еще больше. Воздух под
куполами был душным, насыщенным влагой.
Коркоран поднял метатель плазмы.
- Они не знают о нашем присутствии, - произнес Зибель.
- Поставил барьер?
- Да. Но мне его не удержать, когда ты прикончишь первого. Второй почувствует...
Реакция будет сильной. Пол.
- Насколько сильной? - поинтересовался Коркоран, сдвигая регулятор мощности на
максимум. Излучатель МП-44, который он держал в руках, был смертоносным оружием,
способным снести скалу или вскипятить небольшое озеро.
- Не знаю. Очень сильной... может быть, чудовищной... Я постараюсь ее ослабить, но
приготовься к самому худшему варианту.
- Я готов.
Он поднял метатель и выстрелил. Клубы пара взметнулись над правым бассейном,
бортик его оплавился и жидкой массой стек на дно, канал, подводивший воду, обмелел, и
огненный шар прокатился по его ложу, испаряя новые водные потоки. В лицо пахнуло
зноем, влажная мгла затянула купол, не позволяя разглядеть, что творится в бассейне.
Впрочем, в том не было нужды - в точке удара светилось плазменное облако с
температурой солнечной короны. Небольшое, но жаркое, как разведенный в аду костер.
Вытерев слезившиеся глаза и прикрывая лицо ладонью, Коркоран повернулся к левому
бассейну. Одна из тварей испарилась вместе с водой и пластиком обшивки, но оставалась
другая, знавшая, что ее ждет. Он был готов к ментальной атаке, к попытке проникнуть в
его сознание, остановить сердце, разрушить сосуды, к чему-то такому, что собирался
сделать с ним Держатель, но с удивлением подумал, что не ощущает ничего. Пока -
ничего.
- Скорее... - пробормотал Зибель за его спиной, - скорее... Нет больше сил держать...
Что-то беззвучно треснуло, или, возможно, лопнула невидимая нить, соединявшая
Клауса с Коркораном. Он не успел коснуться спусковой скобы - страх затопил его разум,
вселенский ужас перед тьмой небытия, исчезновением навеки. Эмоция была
нечеловеческой, принадлежавшей существу, которое осознавало свое "я" не больше, чем
дикий зверь, но даже зверь, не понимая, что такое смерть, ее страшится. Тяга к жизни,
бессознательный инстинкт, усиленный тысячекратно, заставил Коркорана согнуться и
оцепенеть; он едва не выпустил из рук метатель. Страх обрушился на него, но было в этом
смутном чувстве что-то еще, что-то выходившее за рамки животного ужаса - мольба?..
просьба о пощаде?.. соблазн?.. обещание благ, которые он получил бы, став симбионтом
этого странного создания?..
- Стреляй! - хрипло каркнул Зибель. - Уничтожь его, иначе нам конец! Сведет с ума,
проклятая тварь!
Превозмогая смертельную тоску и ужас, струившиеся из бассейна, Коркоран поднял
излучатель. Ему казалось, что целится он в мать или в Веру, а может, в них обеих, и стоит
нажать на спуск, как самое дорогое, самое драгоценное погибнет, превратившись в
сгусток плазмы. Не только мать и Вера, но Наденька с Любашей, и их смоленский дом, и
город, и вся планета с Солнечной системой...
"Бред, - сказал он себе, - морок, мираж! Перебрал ты, приятель!"
Палящая молния вырвалась из ствола, новые клубы пара затмили купол, и страх
оставил его. Это случилось так резко, так неожиданно, что Коркоран не удержался на
ногах; колени его подогнулись, и он опустился на площадку. Зибель испустил вздох
облегчения.
- Жаль, что у меня нет сигги... Но ты, Пол, справился не хуже.
- Он что-то хотел предложить, - пробормотал Коркоран, сжимая метатель обеими
руками. - То ли производство в адмиралы, то ли счет в швейцарском банке, то ли власть
над миром... И грозил! Грозил, ублюдок! Грозил, что уничтожит Землю или как минимум
мою семью! Нет, не так... Что я сам их уничтожу...
- Говорил я, опасная игрушка, не для гуманоидов. - Глаза Зибеля затуманились, словно
он опять прислушивался к чему-то. - Вас так легко обмануть, или подкупить, или
столкнуть в противоборстве... Я полагаю, причина в том, что вы ощущаете свою
индивидуальность с особой остротой. В этом ваша сила и ваша слабость. Да, вы способны
на великие деяния... Но каждый из вас - замкнутый мир, куда почти нет хода другому
человеку, и оттого...
- Даже родному и близкому? - прервал его Коркоран, поднимаясь.
- Было сказано - почти. Но сколько их, родных и близких? Трое-четверо, если повезет,
как тебе. А остальные... остальные, как и я, обречены на одиночество.
- Недавно ты о другом толковал. - Коркоран утвердился на ногах, сунул излучатель за
пояс и с удовлетворением оглядел оба бассейна - вернее, то, что от них осталось. Вода уже
заполнила черные ямины с обугленными краями и текла по полу - видимо, стоки были
забиты. - Ты говорил, что я счастливчик, ибо с детства окружен любовью. А кто ее дарит,
Клаус? Кто дарит эту любовь, если не родные и близкие?
- Это так, однако... - начал Зибель, и вдруг его лицо переменилось, черты пожилого
фаата поплыли, будто растопленный жаром воск, голова запрокинулась к куполу, одетому
туманом. Он стиснул кулаки, прижал их к груди и смолк.
- Что? - спросил Коркоран. - Что случилось, Клаус?
- Боевые модули... те, что ты видел во Сне... они обнаружили фрегат... наши люди
защищаются, но атакующих много, слишком много... Селина... Селина!
Глава 9
Пространство вблизи
внешней планеты и другие места
Адмиральский отсек на "Европе" был обширен и, кроме жилых апартаментов, включал
салон-кабинет для совещаний, отдыха и товарищеских встреч. На других крейсерах такой
роскоши не предусматривалось, поскольку они являлись обычными боевыми единицами,
а "Европу", первый корабль серии, строили как флагман. По идее, сидеть бы в салонкабинете
коммодору Павлу Литвину и руководить флотилией ответного удара... Но Павел
Литвин не дожил до операции возмездия, и председательское место за круглым столом
принадлежало теперь другому человеку, высокому, сухопарому, с коммодорскими
нашивками в петлицах. Ни внешностью, ни нравом Карел Врба не походил на Литвина, но
было между ними нечто общее: каждый из них имел к фаата личный счет.
Перед коммодором Врбой лежали распечатанный пакет и тоненькая стопка
документов. Сам по себе факт удивительный, ибо в текущую эпоху ни бумагой, ни
пластиком, ни другим материалом, подходившим для письма, практически не
пользовались. Чипы, покетпьюты и пленочные экраны сменили старинные книги, и даже
художники рисовали не на бумаге и холсте, а с помощью компьютеров и голопроекторов.
Но из пакета Врба извлек листы с крупным печатным текстом, и каждая страница была
подписана трижды: Первым и Вторым Спикерами Всемирного Парламента и адмиралом
Юмашевым, командующим Третьим флотом. Плотная желтоватая бумага, темные строчки
букв, подписи и контрольная лента-прошивка, удостоверяющая их подлинность, - все это
придавало документу архаичный вид, словно перед коммодором лежал древнеегипетский
папирус.
Пять других кресел у стола занимали капитаны. Разумеется, не во плоти: группа "37",
покинув облако Оорта, двигалась в походном строю к внешней планете, и капитаны
находились в рубках, на боевых постах. Строй был тесным, запаздывание сигналов не
превышало нескольких микросекунд, и голограммы людей ничем не отличались от
реальности. Справа от Врбы сидел коммодор Рустем Адишеров, его первый заместитель и
капитан "Азии", слева - второй заместитель Джеймс Дуглас Клейтон, капитан
"Америки". "Африку", "Антарктиду" и "Австралию" представляли Брюс Калинге, Юрий
Шаврин и Пауль Бург.
- Вы ознакомились с тремя сообщениями, полученными с "Литвина", - сказал
коммодор Врба. - Два первых касаются верфи, последнее - обзор ситуации на Рооне, где
сейчас пребывают наши разведчики. Все согласны с тем, что верфь и Обскурус - наша
первоочередная цель?
Головы сидящих за столом дружно склонились. Все они были ветеранами ОКС,
дожившими до капитанских нашивок, что удавалось не каждому, и все владели тонким
искусством отыскивать в обороне врага уязвимое место. Цвет Звездного флота Земли, с
гордостью подумал Карел Врба.
- Если иных мнений нет, приступим к разработке плана операции. Бург, прошу вас.
Пауль Бург, урожденный марсианин из Купола Малый Квинсленд, считался в
капитанском совете младшим. Обычно это рассматривали как пустую формальность,
связанную с номерами, присвоенными кораблям, за исключением двух обстоятельств: вопервых,
в совете высказывались по старшинству, и, во-вторых, в случае гибели группы
"37" "Австралии" полагалось добраться до Земли. В ее компьютерах хранилась та же
информация, что на флагманском корабле, копии всех приказов, рапортов и донесений,
меморандумы и доклады научной секции и видеоматериал, отснятый МАРами и
наблюдателями.
- Нельзя ввязываться в долгое сражение с неясным результатом, - сказал Бург. - По
данным Коркорана, один из звездолетов на верфи уже оснащен, и там квазиразумный...
Вспомним, что корабль, атаковавший Землю, нес до полутора тысяч боевых единиц. Здесь
может оказаться столько же или больше - против шести наших крейсеров и шестисот
"сапсанов". Исход прогнозировать трудно.
- Да, при таком соотношении сил прогноз гадательный, - согласился Врба. - Ваше
мнение, Шаврин.
- Внезапная атака, коммодор. После Вторжения параметры их защитного поля нам
известны. Оно не выдержит удара трех крейсерских аннигиляторов. Мы вскроем его,
сожжем корабли и средства их защиты. Если действовать быстро, они не успеют
развернуть флотилии модулей.
- Калинге?
- Шаврин прав: внезапность - лучшая стратегия. Возможно, мы не сумеем уничтожить
все модули массированным ударом, но даже против тысячи у нас есть хорошие шансы.
"Сапсанов" только шесть сотен, но не забудем про крейсерскую поддержку. Кроме того,
мы можем сбросить на верфь боевых роботов, а за ними - десантников.
- Клейтон, вам слово.
Капитан "Америки" был относительно молод, но успел прославиться как блестящий
тактик и стратег. Он обладал особым даром, который делает солдата полководцем, - не
забывать о своих преимуществах над врагом, самых незначительных и мелких, и
использовать их с ловкостью опытного фокусника. Ему прочили блестящую карьеру -
если, конечно, он возвратится живым из Новых Миров.
- Возможно, мы справимся с их обороной, - молвил он, поглядывая на монитор, где
медленно поворачивалась скала Обскуруса. - Теперь у нас есть защитные поля,
аннигиляторы и гравипривод, так что в маневренности и огневой мощи мы не уступим
противнику. Возможно, справимся, но это будет стоить жертв. Атака обескровит нас, а
есть еще планеты... два мира в этой системе и Эзат у Беты Молота.
- Что вы предлагаете?
- Сделать ставку на наше преимущество. Не на внезапность, хотя это тоже момент
существенный, а на контурный двигатель. Боевые модули фаата перемещаются только в
реальном пространстве, как и наши истребители, а крейсера способны погрузиться в
Лимб. Это обеспечит быстроту маневра.
- Но не у внешней планеты, - возразил Шаврин. - Такая огромная тяготеющая масса не
позволяет...
- Да, разумеется! Но какой отсюда вывод? - Лицо Клейтона, физиономия хитрого
фермера из Оклахомы, сморщилось в улыбке. - Только один, Юрий, только один! Мы
должны выманить их на такую дистанцию, где сможем прыгнуть в Лимб и снова
появиться в неожиданном месте. По расчетам моих навигаторов, примерно в сотне тысяч
мегаметров от планеты. Риск есть, но это возможно.
- Большой риск... - пробормотал Калинге. - Сто тысяч мегаметров... всего сутки
крейсерского хода... После такого прыжка можно попасть в центр Галактики.
- Вряд ли. Неопределенность не столь велика, и дальше облака Оорта мы не улетим.
Конечно, точка финиша будет размыта, но мы останемся в пределах системы. Главное, не
приблизиться к солнцу. Если потечет броня...
- ...тогда мы покойники, - заметил Пауль Бург. - Ты просчитал вероятность такого
исхода, Джеймс?
- Около одной сотой. По-моему, это хорошие шансы.
Врба постучал по столу костяшками пальцев.
- Мы слишком рано перешли к дискуссии, не выслушав Адишерова. Прошу вас, Рустем.
- Прыжок вблизи протозвезды разбросает нас по всей системе. Пусть риск
приблизиться к светилу минимален, но связи мы точно лишимся. Указать позиции
кораблей заранее невозможно, и если кого-то отбросит к облаку, потребуются сутки, а то
и двое, чтобы вернуться в зону надежной радиосвязи. И гораздо больше времени, чтобы
собрать флотилию для второй атаки на Обскурус.
- Значит, надо разделиться, - отозвался коммодор. Его взгляд скользнул к тонкой
стопке листов у локтя, и, прикрыв их ладонью, он вымолвил: - Здесь инструкции
Парламента, и, действуя в согласии с ними, я должен отказаться от внезапной лобовой
атаки. Собственно, не от атаки, а от ее последствий, от разрушения кораблей. Это
неприемлемо.
- Почему, сэр? - нахмурясь, спросил Шаврин.
- Мы знаем плотность населения на Т'харе - две тысячи полностью разумных и три с
половиной миллиона тхо... это из данных, полученных от женщины-фаата, той... гмм...
той, что осталась с коммодором Литвиным. На Эзате, возможно, столько же жителей,
сколько на Т'харе, или меньше, на Рооне значительно больше - скажем, на порядок. Итого
сорок миллионов обитателей. - Лицо Врбы казалось непроницаемым. - И что мы с ними
будем делать?
- Сорок миллионов... - буркнул Шаврин. - Примерно столько, сколько они уничтожили
на Земле...
- Да. Однако, - коммодор уставился на него тяжелым взглядом, - однако есть нюансы,
капитан. Мы не можем и не желаем уподобляться фаата. Если бы я приказал вам
отправиться к Роону и санировать его... скажем, выпустить облако вирулентных
микроорганизмов, сжечь поселения из плазменных орудий, вскрыть кору планеты
аннигилятором... вы подчинились бы такому приказу?
Щеки Шаврина пошли бурыми пятнами. Справившись с собой, он после секундной
паузы сказал:
- Я выполню любой ваш приказ, коммодор, и мои люди тоже. У половины из них
погибли близкие... родители, старшее поколение... как...
- ...как у меня, - невозмутимо закончил Врба. - Есть хорошая пословица: прежде чем
начать мстить, вырой две могилы. - Он мрачно усмехнулся. - Можно, конечно,
уничтожить десять миллионов разумных созданий, и двадцать, и сорок... технические
средства позволяют... Но как жить после этого? Как жить?.. - Желтоватые листы
зашелестели под его рукой. - К счастью, полученные мной инструкции не требуют
геноцида. Мы, человечество, вступаем в семью галактических рас, и многие в этом
недружном семействе будут смотреть на нас косо и судить неправедно, как судят
явившихся из захолустья бастардов, претендующих на часть наследства. Убийство
миллионов инопланетян наш облик не украсит. Мы должны изгнать их отсюда, а не
уничтожать. Учитывая факт Вторжения, это справедливая мера, и к тому же Бета и Гамма
Молота в сфере наших галактических интересов. Эти системы много ближе к Земле, чем к
империи фаата.
- Изгнать... - повторил Шаврин, покачивая головой. - Теперь я понимаю... Чтобы они
убрались отсюда, нужны корабли. Но даже сотня их огромных кораблей не вместит сорок
миллионов! А есть, в сущности, один - тот, с квазиразумным... Это не решает проблемы.
Не так ли, коммодор?
Врба переглянулся с Адишеровым. Вероятно, первый заместитель был знаком с
директивами Парламента, так как ответил сразу и без колебаний:
- На корабле Вторжения было, по разным оценкам, от ста до ста двадцати тысяч фаата
и тхо. Значит, высшая каста с Эзата, Т'хара и Роона может улететь, забрав с собой тысячи
служителей. Что касается остальных, они могут прислать за ними невооруженные
корабли, чему мы препятствовать не будем. Пусть вывозят их, все сорок миллионов, если
успеют.
- Если успеют? - переспросил Калинге. - А почему бы им не успеть?
- Потому, что срок жизни тхо ограничен, - пояснил Адишеров. - Мы ликвидируем
инкубаторы и чем-нибудь займем работников, стражей и прочие касты, но без фаата они
быстро вымрут. Как полагают эксперты, за пять- восемь лет. Даровать им более долгую
жизнь мы не в силах. Или их заберут, или... - Он пожал плечами.
Наступила тишина. Пять голограмм в салоне-кабинете и сам его живой хозяин не
двигались, обдумывая услышанное. Их корабли, прикрытые завесой силовых полей,
мчались к внешней планете, и экипажи, готовые к бою, стояли на постах в главной и
дублирующей рубках, у систем связи, жизнеобеспечения, наведения на цель, у хищных
стрел "сапсанов", у пультов МАРов и громоздких туш боевых роботов. Стрелки,
десантники, пилоты, навигаторы... Люди большей частью молодые, не помнившие ужаса
Вторжения, родившиеся позже, но потерявшие родных и близких... Или не потерявшие
ничего - ни дома, ни двора, ни родича, но сути это не меняло - отсюда, из чужого мира,
безмерно далекого от Земли, любая потеря воспринималась как своя.
Коммодор прервал затянувшееся молчание:
- К делу, камерады! Итак, наша задача: захватить верфь, уничтожить боевую технику,
но сохранить корабли - по крайней мере, один. Затем попробуем вступить в переговоры.
- Реально ли это? - усомнился Калинге, а Шаврин молча приподнял бровь. - Захотят ли
с нами говорить?
- Захотят. Если в системе нет других кораблей, мы - хозяева положения. Отдадим им
разоруженный звездолет, и пусть уходят. Можно не любить фаата, можно ненавидеть, но
в логике и трезвости мысли им не откажешь. - Коммодор собрал листы инструкции, сунул
их в пакет и добавил: - Хорошо бы обойтись без жертв, не считая, конечно, первого
столкновения. Его диспозицию разработаем на базе идеи Клейтона. Внезапность,
контурный привод и немного хитрости... Тут есть над чем подумать!
Они совещались около двух часов, затем голограммы одна за другой начали таять в
воздухе. Исчез темнокожий Брюс Калинге, родившийся в полуразрушенном Лондоне;
погасли лицо и фигура Адишерова - этот воочию видел, как превратился в руины его
родной Ташкент; растворился Шаврин - его деревня на Псковщине осталась целой, но
белокаменные храмы, гордость Пскова, были уничтожены; пропало изображение
Клейтона из городка Мускоги в Оклахоме, настолько далекого от мировых событий, что
там, услышав про Вторжение, не поверили ни единому слову. Последним растаял Пауль
Бург, сказавший за время совета максимум десяток фраз, - как все рожденные на Марсе,
он инстинктивно экономил воздух и потому был молчалив.
Оставшись один, коммодор Врба устало потер виски, затем набрал на браслете шифр
климатизатора, откинулся в кресле и смежил веки. В салоне повеяло свежим запахом
воды и цветущей сирени, чуть слышно зашелестела листва, и его черты смягчились.
Мнилось ему, что сидит он в весенних садах Пражского Града, над широкой тихой
Влтавой, и позади него вздымаются готические шпили собора Святого Витта, а внизу
раскинулась река с пристанями, набережными, мостами, и самый древний из них, Карлов,
грозит небесам парой сторожевых башен.
Как прекрасно! - подумал он. Как прекрасно все это было, когда стояли собор и мост и
цвели над Влтавой те сады, каких уже никогда не увидишь...
"Красную тревогу" объявили в шестнадцать двадцать пять. Вслед за этим "Азия",
"Африка" и "Антарктида", вынырнув из-за гигантской сферы протозвезды и не снижая
крейсерского хода, пронеслись над Обскурусом, заливая треугольную равнину с пятном
силового поля раскаленной плазмой. Предполагалось, что на поверхность сателлита
выходят пусковые шахты, и если расплавленный камень забьет их, часть модулей
окажется в ловушке. Огненный шквал еще ярился среди утесов и каменных глыб,
превращая их в жидкую лаву, когда в бортах кораблей раскрылись шлюзы, выпустив в
пространство истребители. Крейсера, гасившие скорость, ушли к северному полюсу,
промчавшись над туманным шаром планеты огромными серебристыми снарядами.
"Сапсаны" развернулись в двух десятых мегаметра от Обскуруса, не пытаясь атаковать:
для взлома силового купола их оружие было слишком маломощным. Они барражировали в
пустоте, резко меняя курс, словно мошки, пляшущие во мраке тропической ночи. Они
выжидали.
Коммодор Врба следил за этими маневрами через ретрансляторы. Три его корабля
занимали позиции у диска планеты, прятались в верхних слоях атмосферы, неторопливо
дрейфуя в водородной короне протозвезды, выше метановых облаков. Удержаться на
низкой орбите, вблизи тяготеющей массы, было нелегкой задачей для пилотов, зато
недостатка в энергии не наблюдалось: водород - отличное топливо для гравитационных
двигателей. "Европа", "Америка" и "Австралия" плавали, точно киты, среди
питательного планктона, захватывая газ распахнутыми жерлами конверторов.
Внезапно поверхность Обскуруса задымилась. Лава, остывая, шла трещинами, пыль,
щебень и крупные обломки скал летели вверх, уносились в космическую пустоту, и вместе
с ними всплывала армада боевых модулей. Быть может, часть их погибла при первой
атаке, но избежавшие уничтожения казались неисчислимым войском, что поднималось
волна за волной в тучах пыли и светящегося газа. На миг в рубке "Европы", еще недавно
полной людских голосов, наступило молчание; пилоты, навигаторы, помощники Врбы и
он сам не спускали глаз с центрального экрана. Компьютер, получавший информацию с
датчиков МАРов, подсчитывал силы врага, выбрасывая цифры на монитор; они менялись
с бешеной скоростью, потом их бег замедлился и наконец остановился.
- Тысяча двести сорок аппаратов, - доложил вахтенный офицер.
Врба, стиснутый коконом, только кивнул. Не так мало, как хотелось надеяться, но и не
так много... Четыре к одному, и, значит, в прямом столкновении у нас будут потери...
Потери были неизбежны в любом случае, и он постарался об этом не думать.
- Двигаются беспорядочно, - раздался голос Леонидеса, первого помощника.
Коммодор по-прежнему молчал, но на этот раз его губы дрогнули в усмешке.
Беспорядочно! Ну, не совсем так, но все же не видно, чтобы чья-то воля, единая и твердая,
направляла корабли. Судя по донесению Коркорана, на верфи отсутствовал Стратег,
Хранитель Небес, как называли фаата своих полководцев. Это означало, что обороной
руководит триумвират: два Держателя и квазиразумный, соединенные ментальной
связью. Стратег реагировал бы иначе, быстрее и более решительно, под
...Закладка в соц.сетях
