Жанр: Наука
Футурошок
...х манипуляций и трудностях отбора. "Допускаю
на миг надежду, что не диктатор, самодовольно
планирующий свое правление, или всемогущий черный ящик
намереваются совершить селекцию будущего поколения;
тогда кто или что это? Не родители, конечно,.. - говорил он, -
они переложат эту проблему на дружественного местного
Проверенного Генного Архитектора" [17].
757
"Мне кажется неизбежным, что также будут конкурирующие
школы генетической архитектуры... Функционалисты
будут убеждать родителей производить детей, приспособленных
для современных нужд общества; Футуристы
будут внушать детям, кто займет надлежащее место в культуре
через 20 лет; Романтики будут настаивать, что каждый
ребенок будет рожден с одним, по меньшей мере, выдающимся
талантом; а Натуралисты будут рекомендовать изготовление
индивидуумов, сбалансированных генетически,
чтобы пребывать в почти безукоризненном равновесии...
Типы человеческих тел, как и стили одежды человека, станут
outre или a la mode, как генетические кутюрье, которые
конструируют их по моде".
За этой ироничной речью кроются серьезные проблемы,
которые неограниченность возможностей делает более глубокими
- некоторые из новых моделей столь гротескны, что
кажутся сошедшими с полотен Иеронима Босха. Упоминание
об этом появилось задолго до самой идеи создания людей
с жабрами или вживления им жабр для эффективной деятельности
в подводной среде. На заседании всемирно
известных биологов в Лондоне Дж. Б. С. Хэлден начал разглагольствовать
о возможности создания новых замечательных
типов человека для использования их в космосе.
"Наиболее явные отклонения во внеземной среде, - заметил
Хэлден, - это различия в гравитации, температуре, атмосферном
давлении, составе атмосферы и в радиации... Очевидно,
что гиббон лучше, чем человек, заново адаптируется
для жизни в слабом гравитационном поле, таком как на
космическом корабле, астероиде или, возможно, даже на
Луне. Животное с цепким хвостом делает это еще лучше.
Пересаженные гены могут дать возможность объединить
подобные особенности в человеке".
Все ученые на этом заседании уделили много внимания
этическим последствиям и опасностям биологической революции,
многие подвергли сомнению утверждение Хэлдена,
что мы в один день создадим людей с хвостами, если захотим
этого. Действительно, Ледерберг только заметил, что могут
быть использованы и не генетические способы, чтобы гораздо
легче достичь тех же результатов. "Мы приближаемся к тому,
чтобы опытным путем видоизменять человека с помощью
психологической и эмбриологической реорганизации, - заявил
Ледерберг. - Если мы хотим человека без ног, мы не
можем его создать без них, мы можем только отрезать их;
если мы хотим человека с хвостом, мы будем искать способ,
чтобы привить его" [18].
На другом собрании ученых и естествоиспытателей доктор
Роберт Синшеймер, биофизик, открыто изложил эту
сложную проблему:
"Как вы решитесь вмешаться в древнюю природу человека?
Вы бы хотели контролировать пол вашего отпрыска?
Будет так, как вы пожелаете. Вы бы хотели, чтобы у вашего
сына было шесть ног, больше - семь ног? Восемь ног?
Что вас беспокоит - аллергия, ожирение, подагра? Этим
будет легко управлять. Для лечения рака, диабетов, фенилкетонурии
будет применяться генетическая терапия. Соответствующая
ДНК будет даваться в соответствующей
дозе. Вирусная и микробная болезнь будет встречена легко.
Даже вечные модели роста, зрелости и старения станут
предметом нашего замысла. Мы не знаем границ жизненного
периода. Как долго вы бы хотели жить?"
Чтобы публика не поняла его неправильно, Синшеймер
спросил: "Не кажутся ли эти проекты ЛСД-фантазиями или
отражением в кривом зеркале? Никто не переступает пределы
ни одной из известных нам сейчас возможностей. Они
могут не проявляться никаким образом, ожидая своего
часа, но они осуществимы, они могут стать реальными, и
скорее раньше, чем позже" [19].
Они не только могут каким-то чудом стать реальными,
но есть шансы, что они будут таковыми. Несмотря на неизбежность
сложных этических вопросов, остается фактом,
что сама научная любознательность является одной из самых
мощных движущих сил нашей науки. По словам доктора
Роллина Д. Хочкисса из Рокфеллер Института: "Многие
из нас испытывают инстинктивное отвращение к вмешивающимся
в наши дела случайностям, особенно люди с хорошо
уравновешенной нервной системой. Я полагаю, что это
непременно будет сделано или будут предприняты попытки
сделать. Путь будет проложен через сочетание альтруизма,
личной выгоды и невежества". К этому перечню, что ещё
хуже, он мог бы добавить политические противоречия и
вежливое безразличие. Так, доктор А. Нейфах, руководитель
научно-исследовательской лаборатории Института
развития биологии при Советской Академии Наук, предсказывает
с пугающим отсутствием каких-либо опасений,
что мир вскоре увидит генетический эквивалент гонки вооружений.
Он основывает свой аргумент на представлении о том,
что капиталистические державы заинтересованы в "борьбе
за мозги". Чтобы возместить утечку мозгов, то или иное
"реакционное правительство" будет "принуждать" использовать
генную инженерию для увеличения выпуска гениев и
одарённых индивидуумов. Так как утечка так или иначе
будет происходить "вне зависимости от их намерений", интернациональная
генетическая гонка неминуема. И потому,
полагает он, Советский Союз должен быть готов овладеть
этим оружием.
Нейфах критикует советского философа А. Петропавловского
за его кажущуюся готовность, и даже энтузиазм, по
поводу участия в подобной гонке, но игнорирует ужасы, которые
могут осуществиться при необдуманном применении
новой биологии; он лишь отмечает, что научный прогресс не
стоит и не должен стоять на месте. Если политическая логика
Нейфаха более-менее приемлема, то его призыв к развязыванию
холодной войны в качестве оправдания генетического
моделирования вселяет ужас [20].
Итак, можно с уверенностью сказать, что пока не приняты
определенные контрмеры, если что-то может быть сделано,
кто-то где-то непременно сделает это. Характер этого
явления может и будет превосходить все, к чему человек до
сих пор был психологически и морально подготовлен.
ВРЕМЕННЫЙ ОРГАН
Мы решительно отказываемся смотреть в лицо таким
фактам. Мы избегаем их, упрямо отказываясь осознать быстроту
изменения. Мы чувствуем себя лучше, откладывая это
на будущее. Даже те, кто более внимателен к острым граням
научных исследований, едва могут доверять реальности.
Даже они обычно недооценивают той быстроты, с которой
будущее разрушает наши опоры. Так, доктор Ричард Дж.
Клевелэнд, перед конференцией специалистов по трансплантации
органов, проходившей в январе 1967 г., говорил о
том, что первая операция по пересадке сердца человеку будет
осуществлена "не позже, чем через пять лет". Однако в том
же году доктор Кристиан Барнард прооперировал 55-летнего
бакалейщика, которого звали Луис Вашкански, и стаккато
пересаженного сердца отозвалось в мировом сознании.
Между тем процент удачных случаев пересадки почек постоянно
возрастает. Также успешно проводились пересадки
печени, поджелудочной железы, яичника.
Эти растущие успехи в медицине должны были вызвать
глубокие изменения в нашем образе мышления, так же, как и
в нашем отношении к болезням. Результатом явились потрясающие
новые правовые, этические и философские спорные
вопросы. Что, например, есть смерть? Происходит ли
смерть, когда перестает биться сердце, как мы это обычно
представляем? Или она происходит, когда перестает функционировать
мозг? Благодаря успешным медицинским методикам,
в больницах становится все более и более повседневной
ситуацией сохранение жизни пациентов, обреченных
вести бессознательное, растительное существование. Этично
ли обречь такого человека на смерть и тем самым добыть
здоровый орган, необходимый для пересадки, чтобы спасти
человека с более оптимистичным прогнозом?
Не имея руководств или прецедентов, мы спотыкаемся
на этих моральных и правовых вопросах. Отвратительные
слухи распространяются о медицинских работниках. The
New York Times и "Комсомольская правда" делали предположения
относительно возможности "появления в будущем
круга хирургов, поставляющих здоровые органы на
черный рынок, хирургов, которые убивают пациентов, не
дожидаясь естественного исхода, для получения нужных
им сердца, почки или поджелудочной железы". В Вашингтоне
Национальная Академия Наук, поддерживаемая дотацией
Рассел Сейдж Фонда, начала изучать социальную
политику проблем, проистекающих из прогресса научных
достижений. В Стэнфорде симпозиум, также финансируемый
Рассел Сейдж, рассмотрел метод организации банка
пересадки органов, экономику рынка органов и признаки
качества или радикальное умение разбираться в пригодности
органов [21].
Вероятность расчленения тел или трупов, сама по себе
вызывающая ужас, кроме того, послужит ускоряющим
фактором безотлагательности исследований в области создания
искусственных органов - пластиковых или электронных
заменителей сердца, почки или селезенки. (Со временем
даже это может стать ненужным, когда мы научимся
регенерировать новые органы, как сейчас ящерица отращивает
хвост.)
Тенденция к разработке запасных частей человеческого
тела вместо вышедших из строя будет возрастать по мере
того, как будет возникать потребность в них. В разработке
искусственного сердца, говорит профессор Ледерберг,
"имеется только несколько временных неудач" [22). Профессор
Р. М. Кеннеди, из биоинженерной группы Стратклидского
Университета в Глазго, полагает, что "к 1984
году искусственная замена тканей и органов может стать
общим местом" [23]. В отношении некоторых органов эта
дата, на самом деле, занижена. Уже более чем 13000 сердечных
больных - включая судью Верховного суда - остались
живы, потому что они носят вшитый в полость грудной
клетки крошечный "пейсмекер" (электронный стимулятор
сердца) - прибор, передающий электрические импульсы,
чтобы активизировать работу сердца.*
Еще 10000 людей стали первыми, кому были установлены
искусственные сердечные клапаны, сделанные из волокон
дакрона. Вставные слуховые приспособления, искусственные
почки, артерии, суставы, легкие, глаза и другие
органы - все в различных стадиях разработки. Немного десятилетий
пройдет прежде, чем мы будем внедрять в тело
крошечные, размером с таблетку, датчики, чтобы контролировать
давление крови, пульс, дыхание и другие функции, и
такие же крошечные передатчики, чтобы подавать сигнал,
когда кое-что функционирует неправильно. Такие сигналы
будут поступать в огромный диагностический компьютер,
на базе данных которого будет основана медицина будущего.
Некоторые из нас будут также носить крошечную
платиновую пластину и "стимулятор" размером с гривенник,
прикрепленный к позвоночнику. Включая и выключая
миниатюрное "радио", мы сможем активизировать стимулятор
и снять боль. Начальная разработка этих механизмов,
контролирующих бодь, уже проводится в Институте прикладных
наук. Кнопка болеснимателей уже используется некоторыми
пациентами-сердечниками.
Такие достижения приведут к обширной новой биоинженерной
отрасли промышленности, к появлению цепи электронно-медицинских
восстановительных пунктов, новых технических
профессий и полной реорганизации системы
здравоохранения. Они изменят среднюю продолжительность
жизни, лишат страховые компании средств к существованию
и внесут важные изменения в человеческие перспективы.
Хирургия станет менее пугающей для среднего человека;
имплантация органов станет обычной. Человеческое
тело будет рассматриваться как модульное.
Благодаря применению модульного принципа - сохранение
целого через систематическое перераспределение
* В главную Мидвестскую больницу недавно в середине ночи
поступил пациент в очень тяжелом состоянии. Он сильно икал по 60
раз в минуту. Пациент, как оказалось, был владельцем пейсмекера.
Ординатор понял, что произошло: провод пейсмекера, вместо того
чтобы стимулировать сердце, высвободился и застрял в диафрагме.
Эти электрические толчки были причиной икоты. Быстро действуя,
ординатор ввел иглу в грудную клетку пациента около пейсмекера,-
зацепил провод иглой и заземлил его. Икота прекратилась, что дало
возможность врачам переместить неправильно расположенный провод.
Предвкушение завтрашней медицины?
6 Зак. Мг 905
переменных компонентов - мы можем увеличить среднюю
продолжительность жизни населения на двадцать-тридцать
лет. Однако, пока-мы не продвинемся дальше в понимании
деятельности мозга, это может привести к одной из величайших
насмешек в истории. Сэр Джордж Пикеринг, профессор
медицины в Оксфорде, предупреждает, что если мы не
будем осторожны, "на Земле будет постоянно возрастать
количество людей с одряхлевшими мозгами. Я считаю это, -
добавляет он, - ужасающей перспективой" [24]. Только подобные,
вызывающие ужас перспективы приведут нас к ускорению
исследований мозга, и они, в свою очередь, произведут
дальнейшие радикальные изменения в обществе.
Сегодня мы прилагаем усилия, чтобы сделать искусственные
сердечные клапаны, имитирующие настоящие и
предназначенные заменить их. Мы боремся за функциональную
эквивалентность. Когда-то мы решили основные
проблемы, однако мы будем не просто устанавливать пластиковые
аорты людям, потому что их собственная аорта
близка к тому, чтобы перестать действовать. Мы будем устанавливать
специально разработанные органы, которые
будут лучше, чем первоначальные, и тогда мы продолжим
устанавливать органы, обеспечивающие пользователя возможностями,
которые раньше у него отсутствовали.
В то время как генная инженерия обещает создавать
"суперлюдей", технология органа также предлагает возможность
звездного пути с дополнительными способностями
легких или сердца; скульпторы с нервным прибором,
который усиливает чувствительность к фактуре ткани; любовники
с нервным механизмом, усиливающим чувственность.
Короче говоря, в дальнейшем мы будем делать имплантацию,
не только чтобы спасти жизнь, но и чтобы
продлить ее - чтобы делать возможным достижение настроений,
ощущений, состояний или экстазов, которые сейчас
являются для нас недостижимыми.
При данных обстоятельствах, что происходит с нашим
вековым определением "человечности"? Как она будет
себя чувствовать, будучи частью протоплазмой, а частью -
транзистором? Какие именно возможности будут для нее открыты?
Какие ограничения будут для нее установлены в работе,
развлечениях, в сексе, в интеллектуальных или эстетических
откликах? Что случается с разумом, когда тело
изменено? Вопросы, подобные этим, не могут быть отложены
надолго, т. к. успешные слияния человека и машины -
названные "киборгами" - более близки к появлению, чем
подозревает большинство людей.
КИБОРГИ СРЕДИНАС
Сегодня человек с пейсмекером или с искусственной аортой
еще узнаваем. Неживые части его тела еще сравнительно
незначимы в пределах его индивидуальности и сознания.
Но как только количество механических компонентов возрастает,
что случается с его самосознанием, с внутренними
переживаниями? Если мы предположим, что мозг - это то
место, где располагаются сознание и интеллект, и что именно
эта часть тела воздействует на личность и на самого человека,
тогда возможно представить себе мозг, отделенный
от тела - мозг без рук, ног, позвоночника или других частей
тела - как Я, личность, воплощение сознания. Может быть,
тогда станет возможно объединить человеческий мозг со
всем комплексом искусственных датчиков, рецепторов и
эффекторов, и считать это сплетение проводов и пластика
человеческим существом.
Все это может показаться похожим на средневековое размышление
о том, сколько ангелов может поместиться на булавочной
головке, но все же первые маленькие шаги к некоему
виду симбиоза человека и машины уже сделано. Кроме
того, они предприняты не единственным сумасшедшим ученым,
а тысячами высокообразованных инженеров, математиков,
биологов, хирургов, химиков, неврологов и психологов.
Механические "черепахи" доктора В. Г. Вальтера - это
машины, которые ведут себя так, как будто их действия
психологически обусловлены. Эти черепахи, будучи ранними
образцами созданного поколения роботов, относящихся
к числу "познающих", которые могли учиться (и
даже обобщать), сменились более новым "Wanderer"
("странником") - роботом, могущим исследовать пространство,
благодаря встроенному в его память "образу" местности,
и способным содействовать в определенных операциях,
сравнимых в некотором отношении, по меньшей мере, с
"созерцательным размышлением" и "игрой воображения".
Эксперименты Росса Эшби, X. Д. Блока, Франка Розенблатта
и других показали, что машины могут учиться на своих
ошибках, совершенствовать свои характеристики и в некоторых
ограниченных видах обучения превосходить
студентов. Блок, профессор прикладной математики в Корнелльском
Университете, говорит: "Я не думаю, что в
принципе существует задача, которую не могла бы выполнить
машина. Если вы можете определить какую-либо задачу
и человек может ее выполнить, то машина, по крайней
мере теоретически, тоже может ее осуществить. Хотя обратное
утверждение неверно" [25). Интеллект и творчество перестанут
быть монополией человека.
Несмотря на неудачи и трудности, робототехника движется
вперед. Еще недавно она подвергалась насмешкам со
стороны одного из ведущих критиков роботостроительства,
создателя "Рэнд" (научно-исследовательской корпорации),
специалиста в области вычислительной техники, Хьюберта
Л. Дрейфуза. Доказывая, что компьютер никогда не сможет
соответствовать человеческому интеллекту, Дрейфуз написал
очень длинную статью, переполненную едкими насмешками
над теми, кто расходился с ним во взглядах. Среди всего
прочего, он заявлял: "Шахматная программа не может
обыграть даже дилетанта". Спустя меньше чем два года выпускником
Массачусетского технологического института
была написана шахматная программа, опровергающая заявление
Дрейфуза, к полнейщему удовлетворению исследователей
"искусственного интеллекта" [26].
Также имеются успехи в совершенно разных областях
роботологии. Специалисты в Диснейленде создают гуманоидов
очень похожих на живых, управляемых с помощью
компьютера, могущих двигать руками и ногами, гримасничающих,
улыбающихся, смотрящих сердито, имитирующих
страх, радость и целый ряд других эмоций. Сделанные из чистого
пластика, по словам одного корреспондента, "делающие
все, за исключением того, что не истекают кровью",
роботы преследуют девушек, играют музыку, палят из пистолета
и так похожи на людей, что посетители обычно пронзительно
кричат от страха, вздрагивают или реагируют
как-либо по-другому, как будто они видят реальных людей.
Цели, которым служат эти роботы, могут показаться тривиальными,
хотя технология, лежащая в их основе, очень
сложна. Она сильно зависит от многих знаний, и эти знания
быстро накапливаются.
Возникает, в принципе, резонный вопрос, почему мы не
можем на основе современных примитивных и тривиальных
роботов создавать более совершенных, способных на разнообразное
поведение, способных даже на "человеческие"
ошибки и случайный на вид выбор - короче, создавать их
поведенчески неразличимыми с человеком, если не принимать
во внимание чрезвычайно сложные и специально разработанные
тесты. Здесь мы можем оказаться лицом к лицу
с неизвестным ощущением, пытаясь определить, является
улыбающийся, уверенный гуманоид за стойкой авиакомпании
хорошенькой девушкой или тщательно скрепленным
проволокой роботом.* Есть вероятность, конечно, что она
может оказаться как тем, так и другим.
Толчком к некоторому виду симбиоза человека с машиной
послужило наше возрастающее мастерство в общении
с машинами. Было приложено много усилий, содействующих
взаимодействию людей и компьютеров. И
русские, и американские ученые, хотя и совершенно отдельно
друг от друга, проводили эксперименты с размещением
или внедрением детекторов, которые передают сигналы
от нервных окончаний в корешке ампутированной
конечности. Эти сигналы потом обрабатывались и использовались
для функционирования искусственной конечности,
таким образом создавался механизм, непосредственно
и чутко реагирующий на нервную систему человека. Человеку
не нужно "обдумывать" свои желания; будут переданы
даже непроизвольные импульсы. Ответное поведение
этого механизма так же машинально, как и поведение
собственной руки, ноги или глаза [27].
В "Ночном полете" Антуан де Сент-Экзюпери, писатель,
поэт и авиатор, описывал себя в кабине самолета-истребителя
во время Второй Мировой войны. "Вся эта запутанность
кислородных трубок, раскаленная арматура; эти выразительные
трубки, разновидности "интеркома", распределенные
между членами экипажа. Эта маска, через которую я
дышал. Я был прикреплен к самолету резиновой трубкой,
такой же необходимой, как пуповина. К моему телу будто бы
добавилось органов, и они, казалось, находятся между мной
и моим сердцем..." Мы уже далеки от этих дней. Космическая
биология неуклонно приближается к тому дню, когда
астронавт будет не только прикреплен ремнями в кабине, но
оА станет частью ее, в полном смысле слова.
Одна из целей состоит в том, чтобы сделать сам космический
корабль полностью самостоятельным миром, в котором
бы выращивались для еды морские водоросли, пополнялся
запас воды, воздух рециркулировал, очищаясь от аммиака,
* Это порождает массу забавных, полусерьезных проблем взаимоотношений
людей и машин, включая эмоциональные и даже сексуальные
отношения. Профессор Блок из Корнелла предполагает, что
до сексуальных взаимоотношений человека и машины не так уж далеко.
Подчеркивая, что люди часто проявляют эмоциональные привязанности
к машинам, он говорит о том, что нам придется уделять
внимание "этическим" вопросам, которые будут возникать из нашего
общения с "этими объектами внимания и страсти". Серьезное рассмотрение
этих проблем вы найдете в статье Роланда Рассетти в
Британском "Журнале философии науки", 18 (1967), с. 39-51.
поступающего в атмосферу из мочи, и т. д. В этом абсолютно
замкнутом, полностью восстанавливающемся мире человек
станет неотъемлемой частью непрерывного микроэкологического
процесса, происходящего в безбрежных пространствах.
Так, Теодор Гордон, автор "Будущего" и сам ведущий
космический инженер, пишет: "Вероятно, было бы
проще обеспечить поддержание жизни в форме механизма,
встроенного в космонавта. Он мог бы питаться внутривенно,
используя жидкую пищу, компактно хранящуюся в отдаленном
герметизированном отсеке. Возможно постоянное восстановление
теряемой телом жидкости и превращение ее в
воду, которое может быть достигнуто с помощью нового
типа искусственной почки, служащей частью космического
корабля. Есть вероятность, что сон можно было бы вызывать
электронным способом, чтобы снизить обмен веществ..." [28].
И так далее. Одна за другой функции тела человека будут
переплетены с функциями механизма кабины корабля, станут
зависимы от них и станут их частью.
Однако такие разработки не обязательно могут найти
применение только в отдаленных сферах космоса; они могут
стать привычной частью каждодневной жизни здесь, на
Земле. Это - непосредственное соединение человеческого
мозГа, лишенного поддерживающих его физических структур,
с компьютером. На самом деле, вполне возможно, что
биологический компонент суперкомпьютеров будущего
объединит в себе человеческие умы. Возможность повышения
человеческого (и машинного) интеллекта путем их
органического соединения открывает такие огромные и
захватывающие возможности, что доктор Р. М. Пейдж, руководитель
морской исследовательской лаборатории в Вашингтоне,
публично обсуждал возможность системы, в которой
человеческие мысли автоматически сохраняются
функциональным устройством компьютера в виде базы для
принимающей решения машины [29]. Сотрудников "Рэнда",
проводивших несколько лет назад исследования,
спросили, когда может произойти это событие. Ответы
были: вскоре, к 1990 году, "никогда". Но все же средней
датой был назван 2020 год - вполне в пределах жизни сегодняшних
подростков.
Между тем, изучение бесчисленных источников способствует
возможности такого симбиоза. В одном из наиболее
завораживающих, пугающих и интеллектуально-соблазнительных
экспериментов, когда-либо отмеченных, профессор
Роберт Уайт, заведующий нейрохирургией в Метрополитен
Дженерал госпитале в Кливленде доказал, что мозг может
быть изолированным от тела и продолжать жить после "смерти"
остального организма. В блестящей статье Орианы Фолласи
описан эксперимент, в котором группа нейрохирургов,
отделив мозг от тела одной обезьяны, с помощью головных
сонных артерий соединила его с другой обезьяной, чья кровь
продолжала омывать отделенный от тела орган, поддерживая
в нем жизнь.
Нейропсихолог доктор Лео Массопуст сказал: "Такой
мозг работает гораздо лучше, чем когда он имеет тело...
Это несомненно. Я даже предполагаю, что, лишенный органов
чувств, он может думать быстрее. Какого рода эти
размышления, я не знаю. По моим предположениям, он
прежде всего заполняет память, вместилище информации,
когда она свободна; он не может развиваться дальше, так
как лишен поддержки опыта. Однако это тоже является новым
опытом" [30].
Мозг прожил только пять часов. Это могло бы продолжаться
гораздо дольше, если бы входило в цели исследования.
Профессор Уайт успешно сохранял в живых другие мозговые
структуры в течение нескольких дней, используя
аппараты для смывания их кровью. Они функционировали
лучше, чем у живых обезьян. "Я не думаю, что мы дошли до
той стадии, - говорил он мисс Фолласи, - когда ты можешь
превратить людей в роботов, послушных баранов. Все же...
это может случиться, это не является невозможным. Вы полагаете,
что мы можем пересадить голову одного человека на
туловище другого, вы считаете, что мы можем изолировать
мозг человека и заставить его работать без его тела... Для
меня это значит не более, чем любое глубокое расхождение
между на
...Закладка в соц.сетях
