Жанр: Политика
ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА И БЕЗОПАСНОСТЬ том 2.
...ражение неприятие договора в
том виде, в котором он планировался первоначально. Администрация Клинтона
в сентябре 1996 г. была вынуждена даже на время отозвать из конгресса и приостановить
рассмотрение текста Конвенции о химическом оружии.
В этой ситуации верх взяли аргументы, что договор без участия Индии,
Пакистана и Израиля бессмыслен в обстановке, когда пять ядерных держав соблюдают
мораторий на ядерные испытания. Можно прийти к выводу, что пять
ядерных держав стали в определенной степени заложниками этой формальной
логики и стремления получить максимальные результаты, недооценив решение
Индии сохранить независимость в ядерных вопросах.
С точки зрения максимальной эффективности договора о запрещении
ядерных испытаний, стремление включить в него Индию, Пакистан и Израиль на
формальной юридической основе, чтобы нейтрализовать не только реальный, но
даже гипотетический риск проведения ядерных испытаний этими странами,
вполне обоснованно и понятно. Но с точки зрения укрепления режима договора
нераспространения, аргументация, что договор бессмыслен без участия этих
стран, не выдерживает критики. Во-первых, договор - это прежде всего выполнение
обязательств ядерных держав перед участниками Договора о нераспространении
ядерного оружия, и в данном случае они выполнены. Во-вторых, само
наличие договора о запрещении ядерных испытаний с участием пяти ядерных
держав и подавляющего большинства неядерных государств по сути дела поставит
такие же политические препятствия на пути проведения ядерных испытаний,
как и договор с прямым юридическим участием этих стран. При обсуждении
внутри каждой из них возможностей проведения ядерных испытаний реакция
мирового сообщества в этом случае станет одним из решающих факторов. Достаточно
вспомнить в связи с этим реакцию мирового сообщества на возобновление
Францией испытаний ядерного оружия в 1995 г. в обстановке существования
моратория со стороны США, России и Англии. Ее ближайшие союзники по ЕС
присоединились в ООН к резолюции, осуждающей эти испытания. Стихийный
бойкот французских товаров, в частности вина, прозвучал звонкой пощечиной
мирового сообщества на нецивилизованное поведение Парижа, после чего последний
был вынужден урезать число намеченных испытаний и заявить о поддержке
"нулевого варианта".
Отсутствие договора и непрекращающиеся испытания ядерными державами
в годы холодной войны были благодатной средой для подготовки и проведения
соответствующих испытаний околоядерными странами. В 1974 г. Индия
провела взрыв ядерного устройства под кодовым названием "Улыбающийся
Будда". В 1977 г. ЮАР собиралась провести испытания своих ядерных устройств,
которые были сорваны совместными действиями США и СССР.
В 1993 г. выяснилось, что в арсенале ЮАР было шесть ядерных устройств.
В 1979 г. американские разведывательные спутники зафиксировали над Южной
Атлантикой яркую вспышку, которая могла быть, по оценке экспертов, испытанием
ядерного устройства совместно ЮАР и Израилем. В 1990 г. стало известно,
что Бразилия в джунглях Амазонки готовила специальную шахту для испытания
ядерного устройства. В декабре 1995 г. газета "Нью-Йорк таймс" сообщала о
подозрениях разведывательных служб США по поводу того, что Индия готовится
к проведению испытательного взрыва ядерной бомбы на полигоне Покаран в
пустыне Раджастан. В новой атмосфере при наличии Договора о всеобщем запрещении
ядерных испытаний даже предварительная тайная подготовка к подобным
действиям не только будет трудно осуществимой, но и чрезвычайно
скандальной, учитывая очевидную негативную реакцию всего международного
сообщества на возможность подобного шага.
Хотя на современном этапе индийское общество в целом позитивно реагирует
на возможность усиления ядерного потенциала страны путем проведения
ядерных испытаний, официально Индия продолжает курс на необъявление страны
ядерным государством. Более того, по оценке авторитетного английского
эксперта П. Бивера, вопрос о проведении испытаний пока не стоит. Учитывая
состояние военных программ Индии, в частности ракетных средств доставки
ядерного оружия, Бивер полагает, что этот вопрос может встать лишь через 23
года. На подход Индии к ядерному оружию оказывает сильное воздействие соседний
ядерный Китай и Пакистан, который также решительно настроен в пользу
обладания ядерным оружием. По опросу Гэллапа, проведенному весной
1996 г., почти 70% респондентов в Пакистане были за проведение испытаний и
открытое объявление страны ядерным государством.
Индия как страна, выступившая за полное прекращение ядерных испытаний
еще при жизни Дж. Неру в середине 50-х годов, и сегодня отнюдь не стремится
быть главным виновником срыва ДВЗЯИ, а только рассчитывает на то,
чтобы привлечь большее внимание мирового сообщества к своей программе
полного ядерного разоружения и заставить ядерные державы считаться с реальным
положением страны с 900-миллионным населением. Политика давления на
Индию со стороны ядерных держав, вероятнее всего, будет контрпродуктивной
- это уже осознают, в частности, США. По мнению большинства экспертов,
гораздо эффективнее было бы начать обсуждение с Индией ее программы
ликвидации всех ядерных потенциалов в мире и той роли, которую она могла бы
сыграть как лидер неприсоединившихся государств.
Скорее всего, и Пакистан вряд ли возьмет на себя обязательства, от которых
отказывается Индия, однако эксперты считают, что Исламабад может пройти
половину пути, т.е. подписать договор, но не ввести его в действие. Как представляется,
на современном этапе другое "подпольное" ядерное государство -
Израиль, скорее всего, присоединится к договору, ибо в противном случае арабские
страны полностью проигнорируют его, т. е. поступят таким же образом, как
они это делают в отношении Конвенции о химическом оружии. Эксперты полагают,
что отрыв Израиля в ядерной сфере от арабских государств и Ирана настолько
велик, что он ничем не рискует, подписав договор. Более того, и в техническом
отношении израильская ядерная программа не испытывает потребности
в проведении испытаний. Тель-Авив предпочитает придерживаться своей
внешнеполитической формулы: он не станет первой страной на Ближнем Востоке,
которая обзаведется ядерным оружием, и не будет объявлять себя официально
ядерным государством.
Вступление нового международного договора в силу и его судьба зависят
не столько от того, будут или нет проводить ядерные испытания "подпольные"
государства (их даже можно проигнорировать, учитывая громадный разрыв в
степени продвинутости атомных программ пяти ведущих ядерных держав),
сколько от того, не поднимут ли "мятеж" атомные лаборатории и военные круги
против договора в самих ядерных державах под тем предлогом, что без испытаний
ядерные арсеналы будут ненадежны и небезопасны. Именно этот вопрос
был главным в острых баталиях, которые шли внутри каждой из стран при выработке
формулы запрета на ядерные испытания.
До того как администрация Клинтона официально избрала подход "нулевого
варианта" испытаний, ей пришлось преодолеть сильное сопротивление
сложившейся еще в годы холодной войны негласной коалиции военных, политиков,
экспертов, которые последовательно выступали за необходимость продолжения
ядерных испытаний, хотя и меньших по мощности, чем в годы ядерного
противостояния двух сверхдержав. Весной 1994 г. министерство обороны
США, основываясь на рекомендациях Лос-Аламосской национальной лаборатории,
выступило с предложением о необходимости проведения испытаний малой
мощности до завершения переговоров по договору. Эти испытания были необходимы
прежде всего для того, чтобы удостовериться в надежности длительного
хранения ядерного арсенала. Однако этот вывод не разделялся учеными из Ливер-морской
национальной лаборатории, которые отрицали необходимость таких
испытаний. Пентагон же настаивал на том, что испытания малой мощности
должны быть разрешены и после заключения договора (США считали, что это
положение может распространяться на испытания ядерных взрывных устройств
до 10 т, а Франция, Россия и Англия, как отмечалось в американской печати, -
до 500 т). Более того, военные круги США настаивали на 10-летнем сроке действия
договора. Против этих рекомендаций выступал госдепартамент, обоснованно
считавший, что "пороговые ограничения" могут стать лазейкой для околоядерных
стран, которые непременно воспользуются ими. Позицию госдепартамента
поддерживали министерство энергетики и Агентство по разоружению и
контролю над вооружениями.
Внутренние дебаты в США достигли апогея в первой половине 1995 г. Комитет
начальников штабов и министр обороны У. Перри продолжали настаивать на
том, что срок договора должен быть ограничен, если не будут разрешены "пороговые
испытания". Отражением этой борьбы внутри администрации стала статья в
"Вашингтон пост" (4 июля 1995 г.) ведущего специалиста "Аналитик сайенс корпорейшн"
Р. Ридли, который предупреждал: "При таких условиях договора США
не будут иметь надежный потенциал ядерного сдерживания уже через 15-20 лет;
напротив, они могут остаться вообще без сколько-нибудь действенных ядерных
сил... Компьютерное моделирование, конечно, полезно, но пока у нас есть вероятные
противники, мы должны иметь нормальное боеспособное оружие".
Преодолению раскола в администрации по вопросу о "пороговых испытаниях"
способствовала работа комитета Джасона - независимой группы ученых,
которые в течение многих лет консультировали правительство по техническим
вопросам в сфере национальной безопасности. В августе 1995 г. министерство
энергетики США опубликовало изложение и выводы секретного аналитического
доклада этого комитета. В докладе, составленном под научным руководством
С. Дрелла, заместителя директора Стэнфордского центра линейного ускорения,
содержался следующий вывод: "Сегодня Соединенные Штаты в высшей степени
уверены в безопасности, надежности и запасе по мощности ядерного оружия,
предназначенного для длительного хранения в арсеналах. Эта уверенность основана
на данных 50-летного опыта и анализе результатов более 1000 ядерных испытаний,
включая около 150 испытаний современных типов ядерного оружия,
проведенных в последние 20 лет".
Одновременно администрация США поддержала Программу контроля за
запасами ядерного оружия, которая была выдвинута министерствами энергетики
и обороны. Она рассчитана на обеспечение гарантий, что ядерные вооружения
будут по мере их старения сохраняться и действовать предсказуемо. Это будет
классифицироваться на основе научного подхода вместо традиционной оценки
по результатам испытаний. Цели данной программы следующие: гарантировать
полную уверенность в том, что эти запасы остаются эффективным сдерживающим
средством против агрессии; обеспечивать деятельность комплекса по производству
эффективных, но мало затратных средств для ремонта и замены компонентов
устаревающих видов; сохранить базу научных исследований в области
ядерных вооружений в национальных лабораториях; совершенствовать научную
разработку принципов, влияющих на сохранность и действенность оружия; заполнить
существующие ныне пробелы в знаниях относительно результатов изменений,
связанных с возрастом ядерного оружия; сохранить способность в случае
необходимости возобновления ядерных испытаний и восстановления производственных
мощностей. Эта программа должна быть выполнена без проведения
каких-либо испытаний.
Чтобы успокоить критиков подхода с "нулевой мощностью", президент
Клинтон заверил, что в случае возникновения каких-либо серьезных проблем
для национальной безопасности США выйдут из договора, и призвал ученых из
атомных лабораторий ответить на вызов, связанный с запретом испытаний.
На первых порах Англия и Франция высказались тоже за сохранение
возможности проведения испытаний малой мощности. Однако после того как
США выступили на переговорах за "нулевой вариант", Лондон и Париж последовали
их примеру.
Что касается Англии, то у нее вообще не было никакого выбора, так как
все свои испытания она проводила на полигоне США в тесном сотрудничестве
с американцами.
Позиция Франции, по сообщениям западной печати, изменилась после того,
как было заключено секретное соглашение с США о сотрудничестве в области
обмена информацией по контролю за ядерными запасами. Как писал авторитетный
журнал "Авиейшн уик энд спейс текнолоджи" в августе 1995 г., "сфера
этого сотрудничества включает компьютерное моделирование, имитацию взрывов
и лабораторные эксперименты, которые могли бы заменить контрольные
данные, получаемые при настоящих ядерных взрывах". Позднее существование
этого соглашения было официально подтверждено.
КНР в целом заняла выжидательную позицию, но длительное время на переговорах
выступала за то, чтобы мирные ядерные взрывы договором были разрешены.
Свои возражения китайская сторона сняла после визита в КНР президента
Б. Ельцина в апреле 1996 г., когда РФ согласилась с тем, что вопрос о мирных
ядерных взрывах может быть отложен на будущее и вынесен за рамки договора.
Что касается России, то, как и в "добрые старые времена", трудно судить
по скудной информации, иногда просачивавшейся в печать, как развивалась
дискуссия по этому вопросу в стране. Однако не вызывает сомнения то, что шла
острая борьба "под ковром". Ее откликом стало распространение в качестве
официального документа Конференции по разоружению Заявления пресссекретаря
президента РФ от 19 апреля 1996 г. по вопросу о Договоре о всеобщем
запрещении ядерных испытаний. В нем, в частности, предупреждалось, что
"Россия, если будут поставлены под угрозу ее высшие интересы, использует
свое право на выход из договора для того, чтобы провести все необходимые испытания,
которые могли бы потребоваться в случае, если не будет другой возможности
подтвердить высокую степень уверенности в безопасности или надежности
какого-либо из ключевых видов российского ядерного оружия". По
оценке западных экспертов, Россия из-за определенной технологической отсталости
(по сравнению с США) в большей мере нуждается в проведении испытаний
для проверки надежности своего потенциала. В связи с этим "Вашингтон
пост" 4 июля 1995 г. писала: "Достаточно взглянуть на место аварии в Чернобыле,
чтобы понять, какая пропасть разделяет наши меры безопасности и меры
безопасности второй по величине после нас державы. В малых ядерных странах
положение в сфере безопасности арсенала еще хуже".
Лишь по отдельным высказываниям в нашей печати можно воссоздать картину
отношения российских атомных лабораторий к договору. Так, газета "Правда"
писала 19 сентября 1996 г.: "Большинство ведущих российских ученых, работающих
в ядерных научных центрах "Арзамас-16" и "Челябинск-70", в том числе
академик Ю. Трутнев, член-корреспондент РАН Б. Литвинов, главный конструктор
С. Воронин, считают, что... появление компьютерных технологий разделило
ядерные государства на две неравноправные группы. Одна может совершенствовать
свое оружие, а другая, к которой относятся Россия и Китай, такой возможностью
пока не располагает". "Красная Звезда" от 30 августа 1996 г. была даже более
категорична в оценке договора: "Трудно освободиться от впечатления, что
объективно российская сторона не может быть заинтересована в принятии и последующей
ратификации договора в той же степени, как, скажем, США. Не надо
быть экспертом, чтобы выстроить линию сомнений: не приведет ли это впоследствии
к радикальному снижению способности наших ядерных средств к выполнению
ими функции сдерживания? Будет ли материально обеспечен технологический
прогресс в части, касающейся компьютерных имитаций? Не окажемся ли мы
по все той же причине нехватки денег в хвосте разработок принципиально новых
видов вооружений, способных конкурировать с ядерным оружием?"
Если на эти главные вопросы не будут даны убедительные ответы специалистов
большинства атомных лабораторий и министерства по атомной
энергии, военно-технических специалистов и ученых, то нетрудно предсказать,
что перспектива ратификации договора в Государственной Думе выглядит
практически безнадежной.
Проблема обеспечения надежности ядерных арсеналов без проведения испытаний
стоит в той или иной степени перед всеми ядерными державами. Ее
решение объективно требует открытия новой сферы сотрудничества между ними.
Если такая сфера уже есть в отношениях США, Англии и Франции, то ее
возникновению в отношениях между США и Россией все еще препятствуют неизжитые
стереотипы ядерного противостояния времен холодной войны, тяготение
к секретности, которая была доминантой всех военных ядерных приготовлений.
Воздвигающиеся в США преграды на пути продажи России суперкомпьютеров,
которые могут быть использованы и для проверки надежности ядерных
боеприпасов, стали тому ярким свидетельством. Однако быстро развивающееся
российско-американское взаимодействие в вопросах ядерного разоружения и
безопасности позволяет рассчитывать на большую транспарентность и сотрудничество
в вопросах ядерной безопасности.
Международное сообщество надеется, что заключение Договора о всеобщем
запрещении ядерных испытаний станет эффективным тормозом на пути качественного
совершенствования боезарядов и появления новых видов сверхоружия.
Как подчеркивал директор Агентства по разоружению и контролю над вооружениями
США Дж. Холом, "ДВЗЯИ сделает невозможным переход новых военных
ядерных технологий с чертежных досок в реальность".
В определенной степени с ним можно согласиться, если иметь в виду появление
и взятие на вооружение новых видов ядерного оружия. В 1992 г. президент
Буш торжественно заявил, что США не будут разрабатывать новые виды
ядерного оружия. Без испытаний и получения сертификата качества ни одна из
существующих систем оружия не была взята на вооружение.
Вместе с тем и в США, и в России часто можно встретить высказывания
официальных лиц в пользу продолжения модернизации и качественного совершенствования
ядерных систем и в условиях действия договора. Так, в апреле
1996 г. пресс-секретарь министерства обороны США К. Бэкон заявил, что США
уже модифицируют существующие авиационные бомбы для поражения целей,
находящихся глубоко под землей . Министр по атомной энергии РФ
В. Михайлов также подчеркивает, что договор не только не препятствует модернизации
ядерного оружия, но и "возможно... создание нового поколения ядерного
оружия "поля боя", обладающего относительно небольшой мощностью и
малым побочным действием на территорию и население за пределами непосредственной
зоны боевых действий" .
Подобные намерения ставят очень важный вопрос: не будет ли перенесена
гонка ядерных вооружений, хотя и в гораздо меньших масштабах, чем в годы
холодной войны, с ядерных полигонов в лаборатории? Не права ли Индия и те
страны, которые могут поддержать ее позицию, в том, что договор не кладет конец
ядерным приготовлениям вообще?
Несмотря на возникновение целого ряда важных вопросов, все же ясно,
что подписание договора пятью ядерными державами и его поддержка подавляющим
большинством государств мира незамедлительно создали международные
нормы в отношении запрета на ядерные испытания - даже до того, как
формально договор вступит в силу. Юридические затруднения, вызванные позицией
Индии, на практике не играют принципиальной роли и могут быть преодолены
в ходе дальнейших переговоров с Индией на двусторонней основе. Главное
- запустить в действие механизм договора. Принятие ДВЗЯИ на 51-й сессии
Генеральной Ассамблеи ООН стало самым главным достижением короткого
отрезка времени после окончания холодной войны (пять лет) в сфере международной
и национальной безопасности. Договор о всеобщем запрещении ядерных
испытаний, открытый к подписанию в сентябре 1996 г., является весомым вкладом
в дело ядерного нераспространения и разоружения.
После подписания Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний
центр тяжести многосторонних усилий в сфере контроля над вооружениями
переместился на достижение соглашения о запрещении производства
расщепляющихся материалов для военных целей. На Конференции по разоружению
в Женеве по этому вопросу идут трудные переговоры. Как и проблема запрещения
испытаний, запрещение производства расщепляющихся материалов
будет фигурировать на конференции стран - участниц договора о нераспространении
в 2000 г. С точки зрения неядерных государств значимость этой проблемы
определяется прежде всего тем, что запрещение производства положит
конец созданию материальной основы для изготовления новых боезарядов и наращивания
ядерных арсеналов. На конференции в Нью-Йорке они добились обязательства
от пяти ядерных держав как можно скорее заключить соответствующее
соглашение. Если в годы холодной войны, когда первостепенное значение
предавалось гонке ядерных вооружений, было чрезвычайно трудно добиться каких-либо
результатов в этой сфере, то после ее окончания и особенно с заключением
Договоров СНВ-1 и СНВ-2, рамочного соглашения по СНВ-3, когда начался
демонтаж ядерных боеголовок и стали накапливаться громадные, исчисляемые
сотнями тонн излишки оружейных материалов, появились объективные
предпосылки для такого международного соглашения.
С 1993 г. Вашингтон стал одним из главных инициаторов этой идеи. В
США остановлено производство оружейных расщепляющихся материалов -
плутония и высокообогащенного урана, закрыто уже 14 реакторов, производящих
плутоний, четыре военных завода по переработке ядерного топлива, а
также одно предприятие по обогащению урана; два других производят лишь
низкообогащенный уран.
Россия также практически прекратила производство оружейных материалов.
10 из 13 реакторов, производящих плутоний для оружия, закрыты, остальные
три (два в Томске-7 и один в Красноярске-26) продолжают работать, но
только в связи с тем, что вырабатывают теплоэнергию для гражданских целей.
На встрече в июне 1994 г. вице-президента США А. Гора и премьер-министра
РФ В. Черномырдина была достигнута договоренность о прекращении работы
этих реакторов к 2000 г. США тогда обещали оказать содействие в их замене на
альтернативные источники теплоснабжения. Все четыре завода России по обогащению
урана переключены на производство низкообогащенного урана в качестве
топлива для АЭС.
Другие ядерные державы - Англия, Франция и отчасти КНР - также закрыли
большинство предприятий по производству оружейных материалов и
обещают в ближайшее время остановить работы на остающихся.
Основное внимание ядерных держав сейчас направлено на поиски путей
юридического подключения главных претендентов в "ядерный клуб" - Индии,
Пакистана и Израиля - к фактически существующему мораторию на производство
расщепляющихся материалов. Однако это задача сложная, так как данные страны
не желают взять на себя такие обязательства: Индия не хочет увековечивать свое
отставание от КНР, Пакистан - от Индии, Израиль вообще негативно относится к
любым разговорам о международном контроле над его ядерной деятельностью.
К тому же заключение соглашения о прекращении производства оружейных
материалов с участием всех стран осложняется отказом Индии присоединиться к
Договору о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний. В этой ситуации достигнуть
цели можно было бы через кодификацию моратория ядерных держав на
прекращение производства оружейных материалов как основы всеобъемлющего
соглашения. Де-факто ядерные страны могут быть привлечены к нему на неформальной
основе, приняв односторонние обязательства. Тем более, что некоторые из
них, в частности Пакистан, уже заявили о замораживании производства дополнительных
оружейных материалов. США и Россия призваны играть ведущую роль в
формировании основы этого соглашения, что будет, несомненно, позитивно оценено
подавляющим большинством участников договора о нераспространении на
конференции 2000 г. - как выполнение принятых на себя обязательств.
Негативные гарантии безопасности, сводящиеся к обязательствам ядерных
держав не применять ядерное оружие против неядерных государств, продолжают
оставаться одной из главных задач дальнейшего укрепления режима
договора о нераспространении. Эта проблема будет фигурировать в повестке дня
конференции 2000 г. Большинство неядерных развивающихся государств продолжает
настаивать на том, чтобы ядерные державы дали гарантии о неприменении
ядерного оружия в форме договорного соглашения без всяких оговорок, а не
в виде односторонних торжественных заявлений, как это было сделано перед
началом работы Нью-Йоркской конференции в 1995 г.
Официальные подходы США и России в отношении негативных гарантий
теперь (в отличие от времен холодной войны) совпадают. Развернутая их формула
гласит: ядерные державы не будут применять ядерное оружие или угрожать его
применением против неядерных государств, если последние не предпримут нападения
на них, их вооруженные силы и их союзников совместно или в союзе с ядерным
государством. Пока ни США, ни Россия, ни Англия, ни Франция (КНР взяла
на себя обязательство не применять первой ядерное оружие) не собираются отказываться
от этих оговорок. Более того, ряд представителей администрации США
иногда делают прозрачные намеки на то, что Вашингтон оставляет за собой право
применить ядерное оружие в ответ на нападение неядерных государств с применением
химического оружия. Заявления о возможности пустить в ход ядерное оружие
в ответ на агрессию с применением обычных вооружений можно встретить и в высказываниях
официальных лиц России.
Формула негативной гарантии безопасности, содержащая оговорки, была
выработана Соединенными Штатами в условиях военного противостояния блоков
в Европе, конфронтации в Азии и других регионах мира во время холодной
войны. Вопрос, кто конкретно из союзников ядерной России может совершить
нападение на США и их союзников, и отсутствие ответа на него делает сейчас
неуместными американские оговорки. Правда, расширение блока НАТО, приближение
его к границам России, может снова породить проблему конфликтной
ситуации в Европе, а следовательно, и оправдать оговорки Вашингтона и Москвы.
И все ж
...Закладка в соц.сетях
