Жанр: Политика
ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА И БЕЗОПАСНОСТЬ том 2.
...ам
или по крайней мере поощрять или поддерживать процесс их освоения?
Исторический опыт, во всяком случае, послевоенный, выявляет, что навязывание
демократии в определенных условиях может быть не только оправданным,
но и давать неплохие результаты. Так, например, после второй мировой
войны демократический строй был определенно навязан тоталитарной Германии
(ФРГ) и авторитарной Японии (которой американцы фактически продиктовали
ее будущую конституцию, действующую и поныне). Разумеется, демократия
была навязана обеим странам не в наказание за те беды, которые они принесли
миру, а для того, чтобы исключить повторение трагического прошлого. Следует
признать, что это навязывание было обусловлено особыми историческими обстоятельствами.
Тем не менее, оно было оправданным, и ныне оба государства
не только являются ведущими демократиями современного мира с процветающими
экономиками, но и странами, конституционно исключившими из своего
внешнеполитического арсенала войну как способ решения международных проблем
(Для участия германских вооруженных сил в военной акции НАТО в Югославии
потребовалось специальное решение бундестага).
Однако сегодня навязывание извне даже демократии вряд ли может быть
оправданно (хотя в каких-то чрезвычайных обстоятельствах этого и нельзя исключать
вовсе), оно может быть контрпродуктивным, т.е. принести результат, обратный
ожидаемому. Достаточно вспомнить историю с опубликованием "Независимой
газетой" "руководящих указаний", направленных Международным валютным
фондом и Всемирным банком российскому премьеру В. Черномырдину.
В них по пунктам перечислялось то, что руководитель правительства должен был
обязательно сделать для повышения эффективности российской экономики и чего
он делать не должен Подобный диктат, какими бы благими намерениями он ни
руководствовался, был воспринят обществом как унижение для страны . А стремление
лидеров Запада наставить югославского президента на путь истинный (демократический)
привело к обратным результатам. Общество восприняло это давление
как оскорбление и сплотилось вокруг человека, которого оно до этого столь
же дружно ненавидело.
Поэтому в нынешних условиях речь, видимо, может идти о помощи в становлении
демократии в тех или иных странах, о поддержке (поощрении) этого
процесса. В ряде государств подобный подход фактически становится официальной
доктриной. Э. Лейк, в прошлом помощник американского президента по
вопросам национальной безопасности, заявлял, в частности, что во внешней политике
США на смену стратегии сдерживания "приходит стратегия вовлеченности
и расширения - расширения мирового сообщества рыночных демократий" .
Об этом же неоднократно говорил и сам президент Клинтон. Между прочим,
расширение НАТО в значительной мере виделось многими американскими (западными)
политиками и исследователями опять-таки как расширение (консолидация)
зоны демократии.
В свое время Запад оказал помощь и выразил поддержку становлению
демократии в Греции, Португалии, Испании, поощрял процессы демократизации
в странах Центральной и Восточной Европы, его, несомненно, беспокоят
судьбы демократии в России, других государствах постсоветского пространства.
Запад не скрывает, что утверждение демократии в этом, обширном регионе
в его интересах, что безопасность Европы (Запада) сегодня и на перспективу в
значительной мере зависит от успехов начавшихся социально-политических
преобразований постсоциалистического мира. Именно поэтому за последние
десять лет Запад оказал странам постсоветского пространства материальную
помощь на сумму, в два раза превышающую помощь Западной Европе по
"плану Маршалла" (правда, доллар уже давно не в той цене). И можно понять
его нынешнюю нервозность в связи с замедлением процесса демократизации и
рыночных реформ в России, явным усилением тенденции к авторитаризму в
большинстве постсоветских государств.
ДЕМОКРАТИЗАЦИЯ И БЕЗОПАСНОСТЬ
Между тем многие политики и эксперты, соглашаясь с тем, что демократии,
как правило, не ведут войн (прежде всего друг с другом), утверждают, что
данное положение не затрагивает процесса демократизации. Более того, по их
мнению, процесс этот в гораздо большей мере, чем существующие стабильные
авторитарные режимы, чреват вооруженными конфликтами и войнами. События
последних лет, последовавшие вслед за крахом коммунистических режимов,
распадом федеративных социалистических государств началом процессов демократизации
на постсоциалистическом пространстве, в известной мере, подтверждают
справедливость этого утверждения.
В самом деле, имели место жестокие вооруженные столкновения между
странами - наследницами бывшей Югославии, а также между бывшими советскими
республиками и автономиями - Арменией и Азербайджаном, Грузией и
Абхазией, Россией и Чечней, в той или иной степени вовлеченными, во всяком
случая официально, в процесс перехода от тоталитарного к демократическому
режиму. И если войной считается вооруженный конфликт, в котором погибло более
тысячи сражающихся, то все упомянутые выше вооруженные конфликты
можно просто отнести к разряду войн. Да и эмпирические" исследования более
ранних периодов, проведенные профессорами из Колумбийского университета
Э. Мэнсфилдом и Дж. Снайдером, проанализировавших процессы демократизации
в период между 1811 и 1980 гг., как будто бы подтверждают эту тенденцию .
Государства, приходят авторы к выводу, "не становятся зрелыми демократиями за
один день. Они проходят через трудный период, когда демократический контроль
за внешней политикой крайне слаб, когда устремления масс хаотически перемешаны
с устремлениями авторитарных элит, когда сам процесс демократизации
испытывает давление антиреформистских сил. Страны, переживающие этот переходный
период демократизации, становятся более агрессивными и склонными к
военным конфликтам, в том числе и с государствами зрелой демократии .
В чем же причина этого явления? Истоки его - в характере политической
борьбы после краха авторитарного или тоталитарного правления. Группы элит,
оставшиеся от прежнего политического режима, базировавшегося на насилии,
по-прежнему (по привычке) предпочитают силовое (военное) решение возникающих
проблем. В борьбе за власть они конкурируют с другими группами того
же режима, с новыми элитами, представляющими демократическое движение,
также мечтающими получить место под солнцем и вынужденными принимать
навязываемое им силовое соперничество. В результате общее силовое конфликтное
поле в обществе (государстве) значительно увеличивается. Возникающая
напряженность требует разрядки, и часто она происходит за счет внешнего
окружения, в котором всегда можно найти источник раздражения: либо оно молится
не тому богу, либо слишком богато, либо просто говорит на непонятном
языке. Массам, потерявшим ориентацию на переходе от одного общества к другому,
часто нравятся твердые, напористые, агрессивные лидеры - неважно, куда
они зовут и ведут, важно, как они зовут, - убедительно ли и достаточно ли
эмоционально. Все это создает благоприятную атмосферу для любителей авантюр,
не в последнюю очередь военных.
В процессе перехода от тоталитарного (авторитарного) правления к демократии
общество сталкивается, как правило, со значительными трудностями или
даже хаосом: старые структуры разрушены, новые еще только нарождаются. Широкие
массы недовольны. Тем не менее, и старым и новым элитам нужна поддержка
масс в их борьбе за власть. Ради этого они раздают множество обещаний,
часто заведомо невыполнимых. Наиболее легкий путь отвлечь внимание людей от
невыполненных обещаний - возбудить их националистические чувства. Однако,
взбудоражив массы, элиты сами становятся заложниками их настроений, для поднятия
собственного престижа они на каком-то этапе вынуждены от лозунгов переходить
к действиям - националистическая травля переходит в военные столкновения
между государствами, нациями, этническими группами. Но легких военных
побед не бывает, и вооруженные столкновения превращаются в длительную
войну (война между Нагорным Карабахом, поддержанным Арменией, и Азербайджаном
идет 15 лет, между Грузией и Абхазией - 10 лет.).
Следует также подчеркнуть, что в переходный период институционные
тормоза, сдерживающие любителей военных авантюр, значительно ослабевают.
Армия не чувствует над собой гражданского контроля, усиливается автономность
родов войск, военных округов и даже отдельных соединений. Военные не
знают, для чего в нынешних условиях существуют вооруженные силы и нужны
ли они вообще. Стремление быть востребованным, доказать свою необходимость
вдохновляет любителей авантюр и непредсказуемых харизматических лидеров,
не боящихся играть с огнем. "В конце концов, - заключают Э. Мэнсфилд
и Дж. Снайдер, - расширение зоны стабильной демократии, возможно, и увеличивает
шансы на мир. Но в ближайшей перспективе необходимо сделать многое,
чтобы минимизировать опасности турбулентного переходного периода .
Вместе с тем стоит отметить, что в утверждениях, будто демократизация
несет с собой большую склонность к военным решениям проблем, немало уязвимых
мест. Прежде всего - это понятийный аппарат. Не очень ясен сам термин
"демократизация", тем более, что процесс этот в разных странах проходит
по-разному и конечные результаты его далеко не тождественны. Непонятно, где
кончается демократизация и начинается демократия, у которой есть свои градации
и степени зрелости. Возможно, утверждение о повышенной конфликтогенности
демократизации применимо к постсоветскому пространству, но оно в
меньшей степени соответствует развитию событий в Центральной и Восточной
Европе (за исключением бывшей Югославии).
Действительно, для Греции процесс демократизации прервался приходом
к власти "черных полковников" и военным конфликтом с Турцией. Но процессы
демократизации в Португалии и Испании, при всех их внутренних трудностях,
не вылились во внешнюю агрессивность. Наверное, это справедливо и для Южной
Кореи, десятка других стран, относимых к категории продвигающихся к демократии.
Все это важно иметь в виду, особенно принимая во внимание выводы,
которые делают некоторые эксперты по факту повышенной конфликтогенности
на этапе демократизации. А эти выводы в ряде случаев сводятся к тому, что для
Запада может быть выгоднее поддерживать стабильность (авторитарные режимы,
если они ее обеспечивают), чем чреватый противоречиями малопредсказуемый
процесс демократизации.
Подобный подход западных политиков и экспертов проявился, в частности, в
их реакции на политический кризис в России 2-3 октября 1993 г. Последствия этой
западной реакции российская демократия ощущает до настоящего времени.
Вся эта проблематика соотношения демократии и войны имеет большое
значение для России, задержавшейся на стадии демократизации. Между
тем политическая элита страны, калькулируя ее будущее, все больший упор делает
на российскую самобытность, в том числе на специфику демократического
устройства страны. В ходе дебатов политики и эксперты приходят к выводу, что
российская демократия вряд ли будет схожа с классической демократией Запада.
Создается впечатление, что будущее демократическое устройство России, по их
мнению, должно на 99% состоять из национальной специфики и только на 1% -
из общих принципов демократии. Возможно, за всем этим кроется простое желание
части российской политической элиты, ориентирующейся на прошлое,
создать демократию в России без самой демократии.
Между тем любое демократическое государство специфично само по себе
- Франция не похожа на США, Канада - на Германию, не говоря уже о
Японии и Великобритании. Тем менее, их объединяют, прежде всего, принципы
демократии. Это их историческое приобретение, то что отличает их от десятка
других стран, находящихся за пределами этого круга или приближающихся к
нему, а уже потом выступает специфическая ее форма Демократия предполагает
определенный набор ценностей, воплощенных в общественные и государственные
структуры, на которые накладывается все остальное, в том числе и национальная
специфика. Поэтому демократия - она и в Африке демократия. И Россия,
если она хочет войти в Европу, в сообщество цивилизованных государств,
может сделать это только как демократия - с общими для всех демократий
принципами и нормами.
Судьбы самой России, ее безопасность в значительной степени обусловлены
характером ее окружения, тем, будет ли оно состоять из демократических
или авторитарных (тоталитарных) режимов. Пока российский истеблишмент за
редким исключением равнодушен к этому вопросу. Для него определяющим является
не политическое лицо режима, а степень его лояльности по отношению к
Москве. Наверное поэтому в числе ее "близких друзей" немало государств с авторитарным
правлением Возможно, в тактическом плане это и оправданно. В то
же время нельзя забывать, что поведение этих режимов малопредсказуемо, они
ориентированы на интересы личности (узкой группы), а не общества. И если
Россия удержится на демократической волне, то ее устремления объективно будут
повернуты в другую сторону - она неминуемо станет частью зоны мира, те
группы государств, которые никогда не ведут войн друг с другом. И с точки зрения
своей безопасности Россия будет крайне заинтересована в том, чтобы и ее
окружение принадлежало к этой же зоне в мире.
Примечания:
В.З. ДВОРКИН, В.В. ЦВЕТКОВ
ВОЗМОЖНОЕ ДАЛЬНЕЙШЕЕ СОКРАЩЕНИЕ
АРСЕНАЛОВ СНВ: УСЛОВИЯ И ПРИНЦИПЫ?
1. СОКРАЩЕНИЯ СНВ КАК МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА
ели и принципы дальнейших сокращений СНВ, направленных на поддержание
укрепление стратегической стабильности, подтверждены в 1990 г. на
встрече - президентов СССР и США и заключается в устранении стимулов для
нанесения первого удара, уменьшении концентрации боезарядов на стратегических
носителях, оказании предпочтения средствам, обладающим повышенной
выживаемостью . Отсюда следует, что главным условием, определяющим
возможности дальнейшего снижения арсеналов СНВ, является обеспечение
стабилизирующего характера сокращений.
Предельно допустимый уровень сокращений СНВ в какой-либо рассматриваемый
(прогнозируемый) период времени определяется минимальным количеством
СНВ, достаточным для обеспечения стратегической стабильности.
Имеется широкий спектр различных определений и представлений о стратегической
стабильности. Он отражает, по-видимому, как стремление полнее отразить
глобальные военно-политические изменения в мире и сделать эти изменения
необратимыми, так и попытки формализовать это понятие для решения
прикладных задач.
Нам представляется конструктивным такой подход, при котором под стратегической
стабильностью понимается "устойчивость военно-стратегического
равновесия" . Применительно к СНВ стратегическая стабильность может рассматриваться
как устойчивость стратегического ядерного равновесия (СЯР), которая
сохраняется (поддерживается), несмотря на влияние дестабилизирующих
факторов обычное оружие, тактическое ядерное оружие (ТЯО), ядерное вооружение
других стран, научно-технические прорывы и т.д.).
Отсюда следует, что стратегическая стабильность включает в себя два
слагаемых: первое из них - СЯР, которое характеризуется соотношением боевых
потенциалов СНВ, обеспечивающим баланс сил сторон, второе - запас устойчивости,
который характеризуется возможностями группировок СНВ сторон
по сохранению СЯР при действии дестабилизирующих факторов в рассматриваемый
период времени (см. схему: Структура стратегической стабильности).
Стратегическое Запас
Стратегическая стабильность = +
ядерное равновесие устойчивости
До настоящего времени среди отечественных специалистов не существует
общего захода к определению сдерживания, являющегося основой для обеспечения
стратегического ядерного равновесия сторон. Согласованное понимание в
данной области будет способствовать более рациональному обоснованию возможных
направлений и приемлемых уровней дальнейших сокращений СНВ .
В настоящее время наибольшее распространение получили два подхода к
определению сдерживания от применения ядерного оружия.
Первый - основан на наличии у сторон таких СНВ, боевые потенциалы
которых обеспечивают нанесение друг другу в ответном ударе ущерба, достаточного
для сдерживания противостоящей стороны .
Второй подход базируется на обеспечении примерно равных боевых потенциалов
СНВ сторон, т. е. такого соотношения, при котором ни одна из них не
в состоянии получить решающее военно-стратегическое преимущество в результате
первого удара . Сравнительный анализ подходов к оценке стратегической
стабильности показан в табл. 1.
Таблица 1
Сравнительный анализ подходов к оценке стратегической стабильности
Способ
определения
СЯР
Возможности и
условия
сдерживания
Способ обеспечения
устойчивости
и равновесия
Уровень
оборонной
достаточности
СНВ
Подход к оценке
факторов,
влияющих на
стратегическую
стабильность
Наличие у
сторон СНВ,
способных
нанести друг
другу в ответном
ударе
ущерб, достаточный
для
сдерживания
противостоящей
стороны
Допускается значительное
различие
боевых потенциалов
СНВ сторон, что создает
основу для политики
с "позиции силы".
На каждом последующем
уровне
сокращений СНВ
требуется корректировка
уровня, достаточного
для сдерживания
противостоящей
стороны и его
согласование
Устойчивость обеспечивается
за счет
дополнительных
средств, позволяющих
компенсировать
потери СНВ в
результате действия
дестабилизирующих
факторов
(обычная война,
ядерное оружие
других стран и т.д.)
Определяется
минимальным
уровнем СНВ,
достаточным
для нанесения
сдерживающего
(заданного)
ущерба с учетом
действия
дестабилизирующих
факторов
Влияние на изменение
уровня
ущерба в ответном
ударе
Наличие у
сторон СНВ,
обладающих
примерно
равными боевыми
потенциалами
Исключается преимущество
любой из
сторон на всех этапах
сокращений СНВ
Устойчивость обеспечивается
за счет
внутренних возможностей
СНВ
(потенциала увода
СНВ до воздействия
по ним нападающей
стороны и
потенциала выживаемости,
характеризующего
эффективность
ядерной
атаки противника)
Определяется
минимальным
уровнем СНВ,
боевые возможности
которых
достаточны для
парирования
влияния дестабилизирующих
факторов
Влияние на запас
устойчивости
Анализ подходов к оценке стратегической стабильности показывает, что
более предпочтительным является тот, который основан на обеспечении примерного
равенства боевых потенциалов СНВ России и США. В этом случае исключается
преимущество любой из сторон в исходных боевых потенциалах, открывается
путь к более глубоким сокращениям СНВ. Возможность достижения
превосходства путем нанесения первого удара исключается наличием у сторон
запаса устойчивости стратегического ядерного равновесия. Положительным в
данном подходе является то, что запас устойчивости СЯО обеспечивается прежде
всего за счет внутренних возможностей группировок сторон.
Кроме того, уровень сокращений СНВ при втором подходе к оценке стратегической
стабильности главным образом определяется не ядерным противостоянием
СНВ ведущих ядерных держав, как это имеет место в первом подходе
(возможность нанести друг другу ущерб, достаточный для сдерживания), а степенью
влияния внешних дестабилизирующих факторов. Это означает, что без
учета этих факторов Россия и США теоретически могли бы сократить свои СНВ
до сколь угодно низкого уровня, вплоть до полного отказа от ядерного оружия.
Однако в условиях, когда конфликты между странами могут разрешаться с помощью
войн, в которых применяются обычные вооружения, в том числе и для
поражения СНВ, а также при наличии ядерных арсеналов других стран, Россия и
США должны обладать такими СНВ, которые имеют не только примерное равенство
своих боевых потенциалов, но и позволяют парировать влияние дестабилизирующих
факторов. Следует также подчеркнуть, что данный подход может
стать основой для проведения согласованной политики не только в вопросах,
связанных с ограничением вооружений, но и в военной области в целом.
2. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА МЕХАНИЗМА СОКРАЩЕНИЙ
И ОГРАНИЧЕНИЙ СНВ
Имеющийся опыт выработки договоренностей по сокращению и ограничению
СНВ позволяет выделить четыре основных аспекта, своего рода "четыре кита",
на которые опирается весь механизм контроля над СНВ, начиная с этапа переговоров
и заканчивая реализацией достигнутых соглашений. К ним относятся:
- количественные уровни сокращений СНВ;
- качественное ограничение СНВ;
- учет факторов, которые могут оказывать дестабилизирующее влияние
на устойчивость стратегического ядерного равновесия;
- контроль за соблюдением достигнутых договоренностей.
Приемлемый уровень сокращений СНВ в конкретный период времени определяется,
как уже было отмечено выше, минимальным количеством СНВ, при
котором на этот период обеспечивается военная безопасность России и США и
поддерживается (сохраняется) стратегическая стабильность в мире.
Значение этого уровня СНВ зависит от различных условий и факторов, к
основным из которых относятся:
- наличие и характер угроз национальной безопасности России;
- характер военно-политических отношений России с США и НАТО;
- перспектива развития ядерных вооружений других государств;
- перспектива развития обычных вооружений;
- возможные научно-технические "прорывы" в области стратегических
вооружений;
- существующие и перспективные планы развития СНВ сторон;
- экономические возможности государства.
Динамика изменения факторов, оказывающих как негативное, так и позитивное
влияние на устойчивость стратегического ядерного равновесия будет определять
темпы и этапность сокращений СНВ.
Уровень сокращений СНВ на каждом из этих этапов определяется, исходя
из условий обеспечения устойчивого стратегического ядерного равновесия сторон
в процессе сокращений, а также с учетом жизненного цикла СНВ, существующих
планов развития группировок СНВ и ожидаемых затрат на реализацию
сокращений.
Анализируя возможности дальнейших сокращений СНВ, надо учитывать,
что достигнутые соглашения еще отражают элементы конфронтационных отношений
СССР и США .
Конец "холодной войны" коренным образом изменил геополитическую
картину мира. Отношения между Россией и США отходят от конфронтационных
схем. В этот переходный период формирования новых, партнерских отношений
подход к оценке стратегической стабильности, базирующийся на обеспечении
примерного равенства боевых потенциалов СНВ сторон, создает основу для
снижения уровня соперничества в области ядерных вооружений.
При таком варианте допустимый уровень сокращений СНВ целесообразно
определять не столько минимальным уровнем СНВ сторон, достаточным
для сдерживания друг друга угрозой нанесения "неприемлемого" (или "заданного")
ущерба в ответном ударе, сколько минимальным уровнем, достаточным
для парирования влияния прежде всего внешних дестабилизирующих факторов.
Это в большей степени отвечало бы новым реалиям, характеризующимся
переходом от конфронтации к партнерским отношениям. Такой подход может
стать основной для более широкого сотрудничества. Например, в таких областях,
как координация планов военного строительства в ходе регулярных консультаций,
в том числе при обсуждении перспективных военных программ модернизации
СНВ; выработка критериев оценки стабилизирующих и дестабилизирующих
свойств систем вооружений; обсуждение условий взаимного отказа
от создания новых и качественного совершенствования существующих вооружений,
оказывающих дестабилизирующее влияние на устойчивость СЯР; разработка
согласованных действий по уменьшению влияния внешних по отношению
к СНВ дестабилизирующих факторов.
Нельзя не рассматривать и такой ситуации, когда при дальнейших сокращениях
арсеналов СНВ весомость ядерного фактора в общем уравнении военностратегического
баланса начнет убывать. Потенциальные потери в результате
применения ядерного оружия могут оказаться соизмеримыми с потерями от
обычного оружия.
3. ДАЛЬНЕЙШИЕ СОКРАЩЕНИЯ СНВ В КОНТЕКСТЕ
ОГРАНИЧЕНИЯ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЙ ГОНКИ ВООРУЖЕНИЙ
Предыдущие договоренности в области СНВ (ОСВ-1, ОСВ-2), ограничивая
уровни стратегических вооружений, не только не перекрывали опасные тенденции
в развитии военной технологии, но и в ряде случаев стимулировали такое
развитие, указывая его новые направления . Например, ограничение на количество
шахтных пусковых установок МБР (Договор ОСВ-1) привело к тому,
что военные программы двух держав предусматривали замену значительного
числа прежних моноблочных баллистических ракет на новые ракеты с разделяющимися
головными частями и боеголовками индивидуального наведения.
В результате число боезарядов на носителях ядерного оружия было увеличено
в ~2 раза для США и ~5 раз для СССР .
Стремление "ограничить ущерб" на своей территории путем нанесения
по противнику внезапных ударов с целью уничтожения его стратегических
ядерных сил привело к созданию ракетных систем с высокой точностью доставки
боезарядов к цели в сочетании с их относительно большой мощностью.
На это другая сторона ответила созданием комплексов с аналогичными системами
и обладающих при этом повышенной живучестью за счет увеличения
защищенности пусковых установок и изменения способа их базирования (создание
подвижных РК).
Придание ракетным системам способности к осуществлению ответновстречных
действий, т.е. запусков ракет по получении информации от систем предупреждения
о ракетно-ядерном ударе, потребовало повышения их боеготовности,
а также развертывания космических систем разведки, предупреждения и боевого
управления у обеих сторон (см. главу 4). Развитие указанных систем обеспечивает
благоприятные условия для интеграции будущей системы ПРО или ее отдельных
компонентов с остальными компонентами ядерного потенциала .
Таким образом, качественное совершенствование СНВ рассматривалось
как угроза СНВ другой стороны, вызывая у последней ответную реакцию. Военное
соревнование между ядерными державами развивалось в соответствии с
логикой "действие-противодействие" . В результате стратегическое ядерное
равновесие обеспечивалось,
...Закладка в соц.сетях
