Жанр: Философия
Явление и смысл
...с своим рядом покоящихся на ней региональных
наук; в зависимости от того, составляют ли
высшие роды наук региональные (конкретные) роды
или только их несамостоятельные компоненты, и
сами науки выступают, как науки конкретные или
абстрактные^. Вместе с формальными онтологиями,
относящимися одинаково ко всем наукам, эти
региональные онтологии или региональные эйдетические
науки в их спецификации составляют существенный
теоретический фундамент всякой эмпирической
науки.
Приняв сказанное во внимание и зная, что
феноменология тоже есть наука эйдетическая, о
сущностях, мы теперь можем ответить на вопрос:
что же остается на долю феноменологии, по выключении
всех предметов эмпирических наук, равно как
и предметов нашего практического, эстетического,
культурного и проч. отношения к ним, и в каком
отношении она стоит к другим эйдетическим наукам,
т. е. выключаются ли и они в феноменологической
редукции и в какой степени, и что остается после
такого выключения?
Едва ли могут возникнуть затруднения для выключения
тех из вышеназванных материальных
онтологий, которые относятся к региональным сферам
индивидуального бытия, обнимающих, хотя и в
высшей рационализированной форме, но именно те
области предмета, которые относятся нами к cogitatum.
Трудности возникают прежде всего в отношении
чисто логического, и вообще всего того, что
обнимается у Гуссерля термином mathesis universalis,
того, что составляет сферу формальной онтологии,
так как здесь речь идет не о реальных
предметах, а о "всеобщих" предметах и "сущнос1
Ideen... S. 134.
62 Густав Шпет. ЯВЛЕНИЕ И СМЫСЛ
тях"^ составляющих высшие категории, обязательные
для всех предметов и наук. Формальная онтология,
следовательно, имеет дело с предметом вообще",
который не составляет региональной области в
том смысле, в каком мы говорим об областях
предметов действительного мира; если до известной
степени "предмет вообще" и составляет региональную
категорию, то только в переносном и образном
смысле, строго говоря, это не региональная, а
quasi-региональная область. Трудности возникают в
особенности по отношению к логике по той причине,
что феноменология должна не только следовать ей,
но она постоянно имеет дело с теми же предметами,
что и логика, она постоянно образует понятия,
суждения и выводы. Но не нужно забывать, что
феноменология, исследуя чистое сознание, имеет в
виду только чисто описательный анализ, производящийся
в чистой интуиции, тогда как в логике ее
собственный предмет, как и сущность формальнокатегориального
вообще, уже сами предполагают и
требуют феноменологического основания. Поэтому,
феноменология требует ено^т) и по отношению к
эйдетической сфере логического, и вообще всей
mathesis universalis,- для нее даже формальные
теории логики, алгебры и других математических
дисциплин также остаются вне использования, остаются
"выключенными"; для нее и эта область
остается трансцендентной, хотя и в другом смысле
трансцендентности, чем трансцендентность действительного
мира.
Этот вопрос о "выключении" логики из сферы
феноменологии имеет, на наш взгляд, вообще принципиальное
и основное значение, и не только в
указанном здесь смысле. Напротив, в этом смысле
вопрос не так труден, как кажется с первого
взгляда, и уже априорно предрешается именно тем,
что феноменология - чисто описательная дисциплина
и, следовательно, должна быть Эо-теоретической
не только в смысле свободы от не-практических
оценок и мотиваций, как не может быть
свободна от них логика и наука вообще, но до-теоретична
и в смысле самой логики, т. е. можно бы
сказать до-логична. Трудности, которые, действите1
ldeen...S.lllff.
;//. ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКАЯ РЕДУКЦИЯ 63
льно, коренятся в этом вопросе, касаются, следовательно,
не столько способа его разрешения, сколько
способа понимания этого разрешения. Дело в том,
что, с одной стороны, феноменология все же чисто
теоретическая наука,- в самом широком смысле
этого слова при его противопоставлении тоже в
самом широком смысле практическому,- и это
абсолютно'. Но, с другой стороны, утверждая, что
феноменология должна быть Эо-теоретической, не
приписываем ли мы ей некоторого практического
значения, хотя бы в том смысле, в каком Гегель
предлагал войти в воду, чтобы научиться плавать?
Что нечто может быть названо до-теоретическим,-
это мы очень хорошо понимаем, так как фактически
очень многому в жизни научаемся до всякой теории,
но как понимать до-теоретическое здесь? В согласии
со всем вышеизложенным, мы можем только еще раз
подчеркнуть, что в феноменологии речь идет именно
об интенциональности, и притом в ее актуальной
модификации, так как, в конце концов, in potentia
всякое cogito актуально. Конечно, и актуальное
можно назвать sui generis "практическим", но речь
идет не о словах, а о правильном понимании
употребляемых здесь терминов, и по преодолении
указанных затруднений в понимании, все же вопрос
остается последовательно разрешенным.
Но, как указано выше, здесь имеются трудности
совсем иного свойства,- это общее возражение
против возможности интуитивного познания и чистого
до-логического описания вообще, возражения,
которые и служат самым сильным препятствием для
выключения сферы логического из феноменологии, и
следовательно, препятствием стать ей действительно
основной философской дисциплиной. Нужно сказать,
что простая апелляция к интуиции потому не
кажется убедительной, и дает только повод торжествовать
противникам, что она в самом деле недостаточна,
пока мы не можем указать, что же собственно в
самой интуиции ставит ее в такое исключительное
положение, что дает возможность говорить об интуитивном
до-теоретическом познании. Простое противопоставление
интуиции понятно ровно ничего не
говорит, так как, возьмем ли мы опытную интуицию
или интуицию идеальную,- то, в чем они противопоставляются
понятию, только и делает понятным
их различие, но не показывает, как есть чисто
64 Густав Шпет. ЯВЛЕНИЕ И СМЫСЛ
интуитивное познание. Мы можем пойти еще дальше,-
и тут сторонники интуитивного познания если
и не укрепляют своей позиции, то все же сбивают с
позиции своих противников, во всяком случае,
лишают их права пользоваться тем оружием, каким
те думают нанести интуиции самый сильный удар,-
ведь по отношению к понятию имеет всю силу тот
же аргумент, что и по отношению к интуиции:
непонятно, как есть чисто интеллектуальное познание.
Кантонское решение здесь вообще не при чем,
так как из двух непонятных вещей нельзя сделать
одну понятную,- интуиция и понятие - не "части"
и не абстракции. Вопрос просто-напросто идет о
том, как мы понимаем понятия, и соответственно,
как мы понимаем интуиции, а можно поставить и
вопрос, как мы понимаем понятия с "подводимыми"
под них интуициями. Пока нет ответа на этот
вопрос,- а его нет,- все возражения интеллектуализма
против интуитивизма, не имеют принципиального
значения. Правда, это не обосновывает интуитивизма,
но зато избавляет его от ответа на мнимые
возражения, и ставит перед ним,- как и перед
интеллектуализмом,- действительную и насущную
проблему. Не случайно, что эта проблема становится
ясной только на почве самого интуитивного
описания, и поэтому, в конце концов, интуитивизм
призван разрешением ее оказать большую услугу и
враждебному ему интеллектуализму. Гуссерль,
однако, здесь этой проблемы не касается, и мы
поэтому, здесь хотели только указать на нее по
причине ее кардинальной важности, но к попытке
разрешения ее перейдем уже ниже, оставляя проблему
в следующей форме: как есть действительное
вообще, как оно есть в интуиции и как - в
понятии,- так как ближайший анализ открыл, что
простого факта, что у нас есть интуиции и понятия
(или интуиции, подведенные под понятия), явно
недостаточно,- это мертвые термины, засушенные
растения, гербарий, а не "жизнь".
Итак, допуская, что интуитивное познание, как
до-теоретическое вообще, так и до-логическое, есть;
следовательно, если оно есть, то и область чистой
логики и формальной онтологии подлежит выключению
при феноменологической етсо^т). Затруднения, на
которые мы при этом натолкнулись, таким образом,
затруднения не столько принципиальные, сколько
/Я. ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКАЯ РЕДУКЦИЯ 65
просто некоторые трудности, требующие для своего
устранения ясности и отчетливости понимания. Несколько
иначе,- и притом сложнее, обстоит дело по
отношению к некоторым дисциплинам материально
онтологическим, поскольку и они направляются не
на cogitatum, а на само cogito; вопрос об их
"выключении" не только требует ясности в своем
решении, но может вызвать и принципиальные
недоразумения, и притом очень щепетильного свойства.
Дело в том, что при выключении действительного
мира при феноменологической установке для нас
не встретилось никаких препятствий вместе с "природой",
"человеком" и проч. выключить и "действительное",
эмпирическое, животное и человеческое,
сознание. Но в числе онтологий материальных мы
встретим наряду с "природой" и проч. опять "сознание",
и на этот раз не эмпирическое, действительное,
а "эйдетическое", идеальное, взятое, усматриваемое,
в его сущности. Как было сказано,
феноменология также рассматривает сознание идеально,
в его сущности, и она есть материально
эйдетическая наука^- не оказывается ли она тожественной
с материальной онтологией сознания? После
стольких усилий это был бы плохой результат,
так как феноменология не только утеряла бы свое
значение основной философской науки и заняла бы
место в ряду других наук, требующих "основания",
но и само ее место оказалось бы одиозным, "психологическим"
местом,- очевидно, что онтологический
характер рассмотрения против эмпирического нисколько
дела по существу не менял бы: рациональная
психология есть все же психология, а не основная
философская дисциплина. Из этого ясно, до какой
степени щепетилен вопрос, к которому мы подошли.
Гуссерль разрешает вопрос следующим образом^:
согласно сказанному выше, феноменология, сосредоточивая
все свое внимание на чистом сознании,
обращается в своей специфической установке исключительно
на имманентное. Но в таком, случае
не только действительность окажется для нее трансцендентностью,
но и не все сущности останутся в
сфере имманентного, напротив, многие из них при1
Ср. Ideen... S 133.
2 Ideen... S. 113-115.
3 Заказ N" 632
66 Густав Шпет. ЯВЛЕНИЕ И СМЫСЛ
дется отнести к трансцендентному, именно не только
"сущности" материальных онтологий "природы", но
и такие сущности, как "человек", "человеческое
ощущение", "душа" и "душевное переживание" (переживание
в психологическом смысле), "личность",
свойство характера" и т. п., являются для феноменологии
трансцендентными сущностями. Таким образом,
получается возможность подвергнуть редукции
и предметы материально-эйдетических наук,
так как принципиально признано, что никакая
трансцендентность не может служить предпосылкой
при исследовании и чистом описании чистого сознания,
феноменология должна до конца оставаться в
совершенной независимости.
Нет сомнения, что решение Гуссерля принципиально
правильно, и во всяком случае, последовательно,-
феноменология, действительно, должна оставаться
абсолютно независимой,- все, что ей ни
понадобилось бы,- хотя бы из мира других установок
или областей идеального,- она должна сама для
себя установить. И тем не менее, именно принимая
во внимание указанную щепетильность вопроса, нам
кажется, что ответ на поставленный вопрос должен
содержать в себе больше определенности, больше
наглядной ясности. Прежде всего может показаться,
что "выключаемые" сущности суть сущности того
же порядка, что и невыключаемые, остающиеся в
сфере феноменологической установки, между тем,
на самом деле этого нет, следовательно, простого
указания на различие имманентного и "трансцендентных
сущностей" не достаточно, необходимо указать,
что собственно относится, так сказать, к сущности
"трансцендентных сущностей". С другой стороны,
мы выключаем "душевные переживания",- в психологическом
смысле,- и не только в их эмпирической
действительности, но и в их сущности, но если
мы не укажем этой сущности, то рискуем впасть в
ошибку: или выключить вместе и чистое сознание,
или оставить не одно чистое сознание,- как очевидно,
здесь и кроется источник щепетильности всего
вопроса.
Между тем, неясность здесь вовсе не представляется
непреодолимой. Начать с того, что хотя мы в
материальных онтологиях,- (основных науках по
отношению к различным региональным областям
предметов),- и имеем дело с сущностями, т. е. с
ill. ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКАЯ РЕДУКЦИЯ 67
идеальными предметами, но все же мы получаем их
в иной,- им самим свойственной,- установке, чем в
феноменологии. Эта установка в известном смысле
"ближе" к той, в которой мы получаем "действительный
мир", к естественной, так как и она носит
специально научный, а не философский характер, в
том отношении, что и в ней идеальные предметы
берутся вне необходимой их корреляции к сознанию.
Наоборот, при феноменологической установке, если
мы и обращаемся к этим предметам, то в их
корреляции к сознанию, а само чистое сознание
получаем только вследствие специфической установки,
при которой все коррелятивные ему предметы
оказываются в скобках. Этим различием уже несколько
ближе определяется характер трансцендентности
сущностей материальных онтологий, выключаемых
при феноменологической установке.
Но это пояснение не менее еще обще, чем
пояснение Гуссерля,- оно одинаково относится как
к онтологии "природы", так и к онтологии "души" и
"духа", между тем, последние находятся еще под
специальным подозрением. Можно ли выключать и
их, рассматриваемых в их сущности? Не является
ли здесь разница установок одним "разговором"?..
Но что, в самом деле, относится к сущности души,
душевного, духовного, психического? Беря их в
естественной установке, мы видим, что они в большей
или меньшей степени могут поддаваться абстрактному
изучению, но не только, как конкретные
предметы, но и в этой своей абстрактности они стоят
в необходимом, т. е. эмпирически постоянном, отношении
к предметам "природы". И это отношение не
есть логическое, или какое-нибудь идеальное отношение,
а есть отношение, входящее в эмпирический
состав самой же действительности, как отношение
действительное. Перейдем к новой установке и
станем рассматривать те же предметы, как идеальные
предметы, в их сущности,- мы увидим, что эти
отношения остаются вместе с ними. По существу и
принципиально, следовательно, объекты психологии
и так называемых наук о духе вообще не могут
рассматриваться иначе, как в их "натуральной",- и
социальной, добавим,- обстановке или среде, и как
в естественной установке мы констатируем "влияние"
среды и обусловленности самих названных
объектов, так и в идеальных науках мы ищем
68 Густав Шпет. ЯВЛЕНИЕ И СМЫСЛ
выражения этой обусловленности в "законах" и
эссенциальных связях. Но ведь ни о какой обусловленности
в феноменологическом изучении сознания
речи нет,- описывать "чистое" сознание в его
натуральной или социальной обстановке и обусловленности,
взятых хотя бы в их сущности, было бы
невыносимой нелепостью, так можно было бы говорить
и о том, что "четыре" или "тринадцать"
обусловлены "развитием производительных сил"
или "состоянием почвы и климата". Дело ясное, что
при феноменологическом устремлении зрения мы
даже и не увидим ничего подобного, нужно только,
чтобы устремление это действительно было совершено,-
тогда на самом деле откроется свободное
поле для чистого описания чистых данных сознания,
чистых интенциональностей или переживаний.
Наконец, указание характера выключаемой трансцендентности
требуется и еще с одной стороны:
имманентное, как абсолютное, может столкнуться
еще с проблемой абсолютного, как трансцендентного,
может явиться мысль рассматривать чистое
сознание, как сознание Божества,- простая редукция
теологических предметов на том основании, что
они относятся к "практическим" объектам, а последние
во всех установках подвергаются редукции для
феноменологии, явно недостаточна, так как сознание
Ёога,- как, напр., у Беркли и в мистицизме,-
может играть роль и в качестве чисто теоретического
мотива. Явное дело, что это Абсолютное есть
абсолютное в совершенно ином значении и смысле,
чем тот, о котором идет речь при обсуждении
имманентного опыта, как на это и указывает Гуссерль^,
но и здесь положение вещей оставалось бы
темным, если бы нельзя было провести указанного
выделения чистого сознания,- после него проясняется
и необходимость редукции в отношении к
теологическим объектам сама собою.
Таким образом, после тщательного выяснения
всего того, что, действительно, является трансцендентным,
и феноменологической редукции его, выключения
из сферы нашего взора, мы приходим к тому,
что перед нами остается в качестве сферы исследования
одно чистое сознание, т. е. область чистых
1 Ideen... S. 110-111.
ill. ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКАЯ РЕДУКЦИЯ 69
переживаний, рассматриваемая в свойственной им
сущности, идеально и эйдетически. Многообразие и
сложность потока переживаний, как он является нам
в естественной установке, обещает и для феноменологии
такое же богатое и разнообразное поприще
исследования, так как, как мы видели, существенное
свойство сознания: быть направленным на что-нибудь,
быть сознанием чего-нибудь, сохраняется и в
феноменологической установке, т. е. оно остается
"интенциональным переживанием". Интенциональность
характеризует сознание и позволяет нам,
поэтому, весь поток переживаний обозначить, как
поток сознания и как единство одного сознания^. Но
интенциональность переживаний состоит именно в
том, что сознание всегда есть сознание чего-нибудь,
в самом общем значении восприятие есть восприятие
чего-нибудь, суждение - суждение о чем-нибудь,
оценка, любовь, деятельность и т. п.,- все
предполагает свое что-нибудь, на которое они
направляются,- все, что было обозначено выше, как
cogito, которое (или так как оно) и есть ничто иное,
как особый модус интенционального, интенциональность
explicite, акт в широком смысле. Explicite
интенциональное переживание есть некоторый "совершенный"
акт cogito или, пользуясь выражением
Канта, "ich denke",- во всяком актуальном cogito
направляется "наш" взор на "нечто", предмет, вещь,
обстоятельство и т. д., хотя и не во всяком
переживании эта актуальная направленность интенционального
"единства сознания ', "нашего взора",
"Я", дана актуально, напротив, мы знаем интенциональное
и в другой его модальности, где "акт"
интенциональности еще "не совершен", еще только
"побуждение к акту" (Aktregung): потенциальное
поле восприятия остается как окружающий фон или
задний план актуального восприятия, где с помощью
новых "совершений" мы почерпаем и новые предметы,
не "создавая" и не присутствуя при их "появлении",
а только переводя из одной модальности в
другую. Таким образом, сам собою здесь выдвигается
вопрос как по отношению к "совершенным"
актам, так и по отношению к "несовершенным", к
"побуждениям", вопрос о "единстве сознания", един\
ldeen..S. 168 f. U.S. 235 t.
70 Густав Шпет. ЯВЛЕНИЕ И СМЫСЛ
стве интенциональных направленностей, о "нас", об
ego cogito, словом, о Я, направляющем свой взор на
предмет, на нечто, наличность чего характеризует
существенно все сознание, весь поток его, как
интенциональный поток переживаний. Возникает
вопрос: кто - это я? Не подлежит ли и оно
феноменологической редукции, не составляет, ли
cogito простой "совокупности" переживаний, "a bundle
or collection of different perceptions", по крайней
мере, как предмет феноменологии? А с другой
стороны, не вносится ли с ним, если он не "выключается",
то "естественное" или какое-либо иное трансцендентное,
от которого мы старались предохранить
себя до сих пор?
Нет надобности опять возвращаться к повторению
сказанного о психическом и духовном,- в своей
эмпирической и идеальной данности они уже подвергнуты
редукции. Точно также очевидно, что это
"Я", это "наше" сознание, "наше" cogito, "наше"
феноменологического исследования не есть эмпирическое
"я" философа, производящего феноменологическую
установку,- оно в таком же смысле "наше", в
каком, "мы" производим дедукцию теоремы или
"мы" принимаем, что две величины, равные порознь,
третьей равны, "мы" "представляем" содержание закона
противоречия и т. д., и т. д^ Явно, что и в
феноменологии, как и во всех подобных случаях,
речь идет только об обороте речи, носящем "субъективную"
форму, но - об исследовании, производимом
над предметами, не теряющими нимало в своей
идеальности от этих эмпирически неизбежных оборотов
языка. Следовательно, в поставленных нами
вопросах речь идет просто о том, можем ли мы
констатировать такое единство в интенциональных
переживаниях, которое могло бы войти в феноменологию,
как "чистое я" сознания, и если вообще
можем, то входит ли оно в состав феноменологического
исследования, или тоже должно быть подвергнуто
редукции?
Этот субтильный вопрос требует особенного внимания
и предосторожности по отношению ко всякого
рода "теориям" и "мировоззрениям", в особенности
по отношению к теориям негативным, отрицающим
1 Ideen... S. 122.
ill. ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКАЯ РЕДУКЦИЯ 71
вовсе значение того, что называется здесь я, или
наоборот, сводящим все предметное к его активной
деятельности. Зато при беспристрастном и "чистом"
отношении к вопросу в его решении обнаруживается
особенная важность самой феноменологии, как основной
философской дисциплины. Любопытна в этом
отношении та эволюция, которую претерпели взгляды
Гуссерля,- в "Логических исследованиях", где
идея феноменологии еще не реализуется во всей
своей определенности и законченности, Гуссерль
скептически решает вопрос о "чистом Я"^ в опыте
обоснования феноменологии, при установлении того,
что может быть подвергнуто редукции, он свой
взгляд меняет. Мы не можем не констатировать
того, думает он, что всякая совершенная cogitatio
принимает explicite форму cogito^, т. е., разумеется,
Ego cogito. Переживания в своем беспрерывном
потоке многообразно меняются, мы их можем обозначать
каким угодно именем, но одно не меняется,
остается постоянным и тожественным, и это есть Я,
к которому относятся все эти разнообразные переживания
и акты, "из него проистекают", в нем
актуально "живут". Но если мы перейдем к только
потенциальному фону актуальных переживаний, мы
и здесь с неизбежностью приписываем этому фону
принадлежность к Я, объединяющему его вместе с
актуальными переживаниями в один поток, где
имеет место постоянный переход из одной модальности
сознания в другую. Но, с другой стороны, если
бы мы захотели найти это Я в самом потоке
переживаний, интенциональностей, найти как одно
из переживаний среди других, нас постигла бы
неудача,- оно не появляется и не исчезает вместе с
ними и среди них, и в то же время оно констатируется
постоянно и как постоянное, оно именно "направляет"
свой "взор" "через" самые переживания,
через всякое актуальное cogito, на предметное.
Всякая cogitatio может меняться, появляться и
исчезать, безразлично, идет ли речь о необходимо
преходящем или мы это констатируем только как
факт, тогда как чистое Я оказывается принципиально
необходимым и при всей возможной смене
1 Ср. Ideen... S. IIOAnm. Ср. также 2-е изд. Log. Unters., Unters.
V, Erstes Kapitel.
2 Ideen... S. 109 t. Cp. S. 160.
72 Густав Шпет. ЯВЛЕНИЕ И СМЫСЛ
переживаний абсолютно тожественным, а как такое,
следовательно, уже не может ни в каком смысле
составлять реальную часть или момент переживания.
Таким образом, оно выступает, как некоторая
своеобразная трансцендентность в имманентности",-
и как такая, т. е. в самом имманентном
находимая, она, очевидно, уже не может быть
подвергнута феноменологической редукции, а входит
в состав содержания феноменологии, так как
необходимо и по существу быть "направленным на
что-нибудь", "быть занятым чем-нибудь", что-нибудь
испытывать, страдать и т.д. и т.д., требует
исхождения из Я или направления к нему. Но
именно эти же существенные свойства отношения Я
и "его" переживаний указывают на то, что чистое
переживающее Я само для себя (fur sich) не может
быть взято и не может быть сделано, поэтому,
собственным объектом исследования,- вне своих
"способов отношения" оно "пусто" в своем существе
и у него нет никакого объяснимого содержания, само
по себе (an und fur sich) оно даже не поддается
описанию: "чистое Я и больше ничего" ("reines Ich
und nichts weiter")^
И здесь нам не достает ясности представления,
так как и здесь необходимо больше определенности
в том, что такое эта "трансцендентность"? Каким
образом то, что чистое Я, как некоторая трансцендентность,
не подвергается, тем не менее, редукции,
согласуется с самой постановкой проблемы: произвести
феноменологическую установку на одно абсолютное,
имманентное, и редуцировать все трансцендентное,
как не абсолютное, а обусловленное,
мотивированное, относительное? Строгость метода
требовала, чтобы мы редуцировали даже абсолютное
трансцендентное, как Бог, почему же мы оставляем
другое трансцендентное, которое, конечно, тоже
должно быть абсолютным, но все же оно подобно
первому трансцендентно? Исчерпывающий ответ
на этот вопрос могло бы дать само феноменологическое
исследование чистого Я, которое мы здесь еще
не можем предпринять, поэтому, мы должны ограничиться
только, по крайней мере, устранением возможных
недоумений, предполагая не столько решение
I Ideen... S. 160.
ill. ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКАЯ РЕДУКЦИЯ 73
проблемы, сколько намечая тот путь, в направлении
которого она может быть решена.
Основное затруднение возникает уже в чистом
описании этого чистого Я: действительно, наше
сознание, как актуальное, так и потенциальное,
необходимо относится к Я, но оно само, как переживание,
в то же время среди этих переживаний не
дано. Всякое переживание есть "мое" переживание,
подобно тому, как, всякое "что-нибудь" есть "чтонибудь"
по отношению к сознанию. Это подобие
находит свое выражение и в языке, когда мы
различает перцепцию и апперцепцию, сознание и
самосознан
...Закладка в соц.сетях
