Жанр: Философия
Явление и смысл
...еноменологии Гуссерля.
Но уже с самого начала его неотступно преследовала
музыка Вагнера,- все время он слышал "Тангейзера".
Однако, и теперь Гуссерль выделен всюду
специальными указаниями и ссылками.
Поворот в философии, созданный Гуссерлем,
остается очевидным. Но едва ли удовлетворительны
в смысле ясности соблазны, преследовавшие автора,-
иначе их и не было бы. Однако, и остается на
первом плане феноменология.
Москва, 15 мая 1914 г.
ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ
Идея основной науки ^
Мм. Гг.!
Здесь, в момент, когда наука и философия
объединяются для одного общего дела, мне показалось
уместным обратить Ваше внимание на идею
того основания, которое могло бы быть почвой для
нашей общей работы. Я говорю только об идее
основной науки, а не о ней самой, так как она все
еще находится в процессе конституирования, становления.
Известно, что термин философия применяется в
двух разных по объему значениях: им обозначают
все наше знание или только некоторое специфическое
определенное знание. Первое понимание было
свойственно преимущественно античному миру, второе
- современному. И второе происходит из
первого через его ограничение в отожествлении
философии с метафизикой. Это случайное наименование:
Мета та ф^ст^ка, однако, имеет свое строго
определенное содержание,- это, прежде всего, область
принципов, начал, исходных пунктов, оснований.
Когда вскрывается, таким образом, действительное
содержание философии, мы видим, что на нем
объединяется и древний мир, и наш во всех своих
многообразных направлениях и течениях.
Только своеобразие философского метода, вытекающее
из сущности самой философии, вечное в ней
да и нет, вечный диалог, часто переходящий в
1 Речь, произнесенная автором при открытии Московского Общества
по изучению научно-философских вопросов 1914 года 26
января. Записана по памяти и значительно спустя после
произнесения. Автор настаивает только на тожестве и порядке
мыслей.
10 Густав Шпет. ЯВЛЕНИЕ И СМЫСЛ
сложную драму с многими действующими лицами,
мешает иногда разглядеть в истории философской
мысли ее единство, преемственность, философскую
традицию. Между тем именно в искании основ она
всегда была и остается. Научные взгляды, как и
всякое миропонимание вообще, должны опираться
на философский фундамент, ибо нет иного знания об
основаниях. Так было в античном мире, такова была
роль философии, когда она как ancilla держала на
себе порядок и блюла чистоту парадных покоев
теологии, так осталось и в новое время. Идея
Mathesis universalis XVII века, границы познания
Локка, география ума Юма, Трансцендентальная
философия, Наукоучение, Основные начала Спенсера
и т.д., и т. д.,- все это, невзирая на различие
содержаний, образцы и примеры попыток осуществления
одной философской идеи.
Подойдем с другой стороны к определениям
миропонимания, и мы встретим его характеристики:
математическое, механическое, биологическое, историческое,
социологическое и т. п. Что же? -
Безуспешная принципиально, безнадежная и узкая
попытка узурпации философских прав,- прежде
всего узкая, потому что здесь каждый из своего
угла, даже закоулка, тщится по близкому для него
образцу охватить все, истолковать целое по части,
понять вселенную по образу мыслей и чувств своей
области, своей провинции. Поистине провинциальные
мировоззрения! Но беспокойный дух философского
творчества витает и над этими созданиями
человеческого ума, в них обнаруживается, как
свойственное ему стремление, как его идея!..
Но отчего же сама философия не дала философского
общего взгляда на мир, не указала единого
основания? Здесь не место входить в рассмотрение
причины этого, но вот факт: наше время сознало и
формулировало это, как свою задачу, оно доросло до
нее, и мы, наконец, подошли к моменту, когда уже
"нащупывается" идея основания, о которой у нас
идет речь. Мы можем, по крайней мере, наметить те
требования, которым должна удовлетворять философия,
как "основная наука".
Мы ищем в ней начал, оснований, истоков, и
хотим, чтобы это были последние основания, чтобы
это были абсолютные начала! Всякое знание должно
покоиться уже на этих началах и это знание
ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ II
есть прежде всего знание научное. Научное знание
мы берем, как знание теоретическое, т. е. объяснительное,
устанавливающее законы, и в этом смысле
всегда обусловленное, гипотетическое, относительное
и эмпирическое. Конечно, и знание начал также
можно назвать теоретическим знанием, мало того,
мы его назовем чистым, теоретическим, однако, в
ином смысле, чем знание выводное и обоснованное.
Оно чистое теоретическое знание только потому, что
в нем нет места для каких бы то ни было "практических"
санкций и утверждений, но оно не теоретично
в том смысле, что оно свободно от каких бы то ни
было "доказательств", "обоснований", и "построений".
Будучи не теоретическим, оно принципиально
автономно и свободно от "практических приматов",
тогда как научное теоретическое знание неизбежно
прагматично. Истина современного прагматизма не
в том, что так должно быть, а в том, что так есть'.
научное знание по существу есть знание прагматическое
и даже техническое, знание pour agir!
Свободное, чистое, абсолютное философское знание
начал, должно быть, поэтому, чистым, абсолютным,
свободным от всякой теории, в недрах своих таящей
червь прагматизма, и так как это знание именно
начал, то оно должно быть знанием до-теоретическим.
Таково первое и главное требование, какое мы
предъявляем к основному философскому знанию.
Но откуда же оно почерпается, где его "источник"?
До-теоретическому знанию науки, Эо-научному
знанию, мы противополагаем знание обыденное.
Не отсюда ли почерпаются и философские начала?
Если угодно, да! Ибо это есть знание жизненное,
почерпнутое из целого, еще не ограниченного ни
рамками теорий, ни предписаниями рассудочного
раздробления. He-философский успех философии
Бергсона - знак, что мы подошли к новому роднику,
или, вернее, раскапываем старый, заваленный в
веках мусором, родник живого знания. Однако,
родник должен быть не только открыт, но он должен
быть также чист,- ведь обыденные теории и
деяния не менее теории и деяния, чем научные!
Бергсон сокрушает старые кумиры,- и тут уже
находит свое удовлетворение давно назревшая потребность.
Но нужно и другое, недостаток чего у
Бергсона и дал мне повод квалифицировать его
успех, как ке-философский: Д0? М01 ПОУ ЕТй!..
12 Густав Шпат. ЯВЛЕНИЕ И СМЫСЛ
Итак, ограниченности интеллектуального противостоит
беспорядок интуитивного, условной незыблемости
понятий - безусловная случайность потока
жизни. Но всмотритесь в эту безусловную и безудержную
случайность, и Вы увидите, что все ее
беспокойство от того, что она требует, ищет себе
господина, как тень, она преследует его: безусловную
необходимость! Меняющееся, преходящее, текущее,
всеми своими разнообразными голосами призывает
нас признать его собственную необходимость
быть таким,- и этого одного довольно, чтобы
попытаться проникнуть взором сквозь него и увидеть
там ту сущность, что составляет и его собственную
необходимую основу, исход, принцип и начало.
Через преходящее бытие чувственного взора проникаем
мы умственным оком к бытию же, но вечному и
непреходящему, бытию идеальному!
Но не прав ли Бергсон, что тут как раз и
ускользает от нас жизнь и движение? Не прав ли он,
что нашему умственному взору присуща гипнотизирующая
и мертвящая сила глаз ядовитой змеи,
приковывающая свою жертву к месту и лишающая
ее способности движения и борьбы? Но на это я
спрошу: как же проникает этот зачаровывающий
взор к жизненности и полноте собственного философского
беспокойства и пафоса Бергсона? Подлинно
ли мы глазом только видим и умом только
охватываем, душим и убиваем в своих объятиях,
глухие как к стонам и проклятиям, так и к радости?
Но если мы не только видим и охватываем, но и
разумеем видимое и охватываемое, то надо же в
положительном слове о философии к чувственности
и рассудку привлечь к участию также разум. Или
современную философию разум тешит только иллюзиями
и кажущимся?
Для раскрытия моей мысли я прибегну к пояснению,
которого методологическая небезупречность
для меня ясна, но прошу иметь в виду, что я не
анализирую, а иллюстрирую. Я возьму один определенный
вид и форму бытия: бытие социальное. Как
к нему прийти? За оболочкой слов и логических
выражений, закрывающих нам предметный смысл,
мы снимаем другой покров объективированного знака,
и только там улавливаем некоторую подлинную
интимность и в ней полноту бытия. И вот оказывается,
что мы - не заключенные одиночных тюрем, как
ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ 13
уверяли нас еще недавно (Зигварт), а в непосредственном
единении уразумения мы открываем подлинное
единство смысла и конкретную целостность
проявившегося в знаке, как предмете.
Это - правда, что ни чувственный опыт, ни
рассудок, ни опыт в оковах рассудка, нам жизненного
и полного не дают. Но сквозь пестроту чувственной
данности, сквозь порядок интеллектуальной
интуиции, пробиваемся мы к живой душе всего
сущего, ухватывая ее в своеобразной,- позволю
себе назвать это - интеллигибельной - интуиции,
обнажающей не только слова и понятия, но самые
вещи, и дающей уразуметь подлинное в его подлинности,
цельное в его цельности, и полное в его
полноте.
Таким представляется мне путь основной философской
науки, удовлетворяющей основному требованию,
выставленному нами, сообразно намечающейся
идее ее. Она должна быть не только до-теоретической
и чистой по своей задаче, но также полной и
конкретной по выполнению ее, и разумной по
своему пути.
Необходимость такого основания живо чувствуется
всеми, прежде всего, для самой философии,
низвергшей столько кумиров, переменившей столько
вер. Но не менее необходимо оно для науки, где
математизм сменяется механизмом, механизм -
биологизмом и т.д. и т.д., где путаются пределы и
грани, где также для каждого назревает потребность
знать, наконец, свое место. Да и не только место, но
самую почву, на которой ведется работа. Математик
докапывается до своего грунта и в результате
блестящих открытий и решения сложнейших задач
стоит в недоумении перед собственной основой,
также физик, физиолог, историк. Что есть пространство,
время, число, движение, сила, жизнь, смерть,
душа, общество? Не решать задачи физика или
историка призвана философская основная наука, а
указать ему его собственные корни, источник, начала,
подвести всеобщий фундамент под всю громаду
современного знания. Мало того, она должна указать
не только, как есть все сущее и каждую форму
сущего бытия, должна указать каждому не только
его место и назначение, но вскрыть единый смысл и
единую интимную идею, за всем многообразием
14 Густав Шшт. ЯВЛЕНИЕ И СМЫСЛ
проявлений и порывов творческого духа в его
полном и действительном самоосуществлении.
Эта задача - задача основной философской
науки, и только ее, и это есть задача, как я указал,
нашего времени. Но к этому констатированию факта
мне хочется добавить и характеристику моего личного
отношения к нему,- мне кажется, что я не
высказался бы вполне, если бы не мог здесь
выразить и своего субъективного отношения к названному
факту. Задача нашего времени,- теперь
добавлю и лучшего из когда-либо бывших! И невольно
возникает вопрос: не в праве ли мы повторить
слова лучшего представителя другого счастливого
времени: науки процветают, искусства развиваются,
весело жить!? Нет? Падают теории, сокрушаются
мировоззрения, рухнут догматы и колеблются престолы
и алтари... а все-таки весело жить!..
Безнадежное время, когда было провозглашено
"банкротство науки", изжито, материалистическая
эра, когда в философии воцарились "нищие духом",
завершена. Во всех областях научного знания и в
самой философии мы или присутствуем при радикальной
ломке старого и сооружении нового или
накануне его. Период сомнения, декаданса, болезненного
бессилия, апатии и квиетизма за нами!
Неслыханные потрясения во всех областях естественнонаучного
знания только следствие могучего
роста и обнаружения новых сил и новой жизни;
увлекательнейшие порывы и все более проясняющийся
свет нашего прошлого во всех областях
гуманитарных наук свидетельствуют о том же;
проникновенное устремление философского духа,
уводящее в самые затаенные глубины его, в философии,
в его собственном самосознании открывает ту
же черту нашего времени! И не накануне великой
эпохи мы стоим, а уже в ней, в ее неудержимом
стремлении!
И сегодня мы присутствуем при знаменательном
факте актуального выражения духа нашего времени!
В одной цели мы хотим объединить свои разнородные
устремления и одна идея единит наши разнообразные
пути; дух нашего времени ради себя самого
сводит нас здесь. Как ни скромны наши собственные
цели, но нас зовет к их осуществлению тот же дух
истории, который ведет за собой и все современное
культурное человечество.
ЯВЛЕНИЕ и СМЫСЛ.
1...
ВСТУПЛЕНИЕ
Одним из существенных признаков негативной
философии является отрицание ею единства в развитии
философской мысли и отрицание наличности
определенного состава ее проолем, а тем более
решения их, поэтому, негативная философия всегда
выступает с замыслами и планами не только реформаторскими,
но и "революционными". Этот признак
присущ негативной философии во всех ее видах,-
от простого нигилизма, и через скептицизм и
релятивизм, до позитивизма включительно. Напротив,
положительная философия в самом существе
своем носит уважение к философской традиции и
видит в прошлом философского развития свои задачи
и непрерывность подготовки их, положительная
философия, поэтому, всегда есть философия с положительными
задачами. Задача познания сущего во
всех его формах и видах никогда в ней не подменялась
другими задачами,- от Платона и до Лотце,
через Декарта и Лейбница, идет ее один прямой
путь.
Нетрудно заметить, что и положительной философии
приходится иногда "отрицать" и критиковать,
но это не меняет ее существа, так как всякое ее
отрицание, будучи направлено против негативизма,
тем самым приобретает характер утверждения.
Поэтому, действительным ее врагом является не
прямой нигилизм, а его софистически утонченные
модификации, выступающие в форме ограничения и
вообще привативизма,- всякого рода натурализм,
психологизм, историзм, гносеологизм и т. п., где
негативизм маскируется в положительную форму,
но раскрывается в своем отрицательном значении,
как только мы замечаем, что во всяком утверждении
такого рода, как провозглашение задачей философии
"определить пределы разума или познания",
свести все к одному", что уже рассматривается
какой-нибудь специальной наукой и т. п.,- что во
всех этих утверждениях есть privatio, а следовате18
Густав Шпет. ЯВЛЕНИЕ И СМЫСЛ
льно, и связанная с ним negatio. Положительная
философия, поэтому, должна обладать,- и исторически
она всегда шла этим путем,- такой основой, в
которой путем утверждения и оправдания всего во
всех его формах и видах предотвращались бы не
только эти софистические попытки подмены общего
частным, но и всякая цетйрастк; ei^ (xUo yevoq.
Не нужно думать, что вследствие этого негативная
философия должна быть квалифицирована, как
сплошная "ошибка" или сплошное недоразумение в
философии,- нельзя отрицать ценности ее критики,
а тем более ее вопросов, и следует тщательно
отличать в ней догматическое отрицание от простых
вопросов, на которые она, может быть, и не
находит ответов, но ищет и ждет их: есть принципиальная
разница между сомнениями и исканиями,
"вопросами", напр., Юма, и на все готовыми ответами.
И действительно, негативная философия сыграла
в истории немаловажную роль, обращая внимание
философов в своей критике на новые стороны и
на новые виды сущего, и выдвигая новые о нем
вопросы и сомнения,- в этом смысле заслуги, напр.,
Протагора, Локка, Юма, Канта, суть действительные
заслуги перед философией. Таким образом, и критика,
начавшаяся с Локка, и обостренная до крайней
степени Юмом,- но потом через Канта перешедшая
в привативизм "теории познания",- открыла новые
проблемы и новое поприще для положительной
философии. Шотландская философия могла с успехом
оппонировать Юму, но, в свою очередь, подпала
под критику Канта как раз с такой стороны, что
обнаружила слабость, общую со своими противниками,
- психологизм. Этот исторический пример открывает
нам другую сторону в развитии философской
мысли и является очень хорошей иллюстрацией
того, как философия, задаваясь положительными
целями, тем не менее может перейти в привативизм
и засохнуть, как сохнет ветвь, на живом стволе
философии. Подобные примеры учат опять-таки,
как должно строиться и собираться" то основание
философии, о котором было упомянуто: в нем
должно быть не только все, но и каждое на своем
месте.
Попытку этого поворота к творческому построению
основ философии, принимая уже во внимание те
пробелы, которые отмечены критикой негативизма
ВСТУПЛЕНИЕ 19
XIX века, дает феноменология, как она понимается
Гуссерлем^. Еще не время, может быть, устанавливать
ее отношение не только к другим современным
учениям, сходным по задачам или по имени, как,
напр., учение Штумфа, с одной стороны, или Мейнонга,
с другой, но и исторически ей предшествующие,
хотя преемственная связь ее с Лотце, Лейбницем и
Платоном так же очевидна, как и влияния негативной
философии в лице Локка, Юма и даже Милля.
Однако, исчерпывающее выяснение роли этих влияний
все еще такой же открытый вопрос, как и
вопрос о роли Больцано или Брентано. ю, что мы
ставим здесь своей целью имеет в виду уяснение
роли самой феноменологии, и при этом именно со
стороны указанной ее задачи быть основной философской
наукой и, следовательно, продолжить работу
и традиции положительной философии. Другими
словами, мы имеем в виду проникнуть в самый
смысл феноменологии, как он обнаруживается, прежде
всего, в ее постановках вопросов, и в меньшей
уже степени в ее решении их. Разумеется, где идет
речь об отыскании смысла, там идет речь о понимании
и, следовательно, интерпретации, а при тех
трудностях, которые присущи феноменологии не
только в силу своеобразия ее вопросов, но и в силу
самого существа их, эта интерпретация может
подвергнуться оспариванию и вообще упрекам в
неправильности самого понимания. Трудности здесь,
действительно, немалые и их не мало, но мы
поступим совершенно в духе самой феноменологии и
согласно ее собственным требованиям, если будем
излагать то, что сами видим в самом деле, видим, в
феноменологии. Конечно, и при этом интерпретация
неизбежна, но где нет никакой интерпретации, там
нет никакого понимания.
Как результат интерпретации можно рассматривать,
между прочим, то, что здесь выдвигаются на
первый план не столько конечные выводы и результаты,
к которым приходит феноменология, сколько
самый захват ею проблем, их постановка и форму1
Logische Untersuchungen. В. 1-11. Halle 1900. - Idem. В. 1-11, Т.
Halle 1913. - Philosophic als strenge Wissenschaft. "Logos". В I,
1910-1911. H. 3. - Ideen zu einer reinen Phanomenologie und
phanomenologischen Philosophic. "Jahrbuch fur Philosophic u.
phanomenologische Forschung" B. I, T. 1. 1913.
20 Густав Шпет. ЯВЛЕНИЕ И СМЫСЛ
лировка. Феноменология - не откровение, в ней нет
истин "навеки данных", многое может быть исправлено,
иное и вовсе отвергнуто^, но ее заслуги должны
быть оцениваемы прежде всего, по тому, как она
приходит к своим результатам, и если путь ее -
надежный путь, то и ее место в развитии положительной
философии определяется твердо. Как бы ни
показалась "субъективной" интерпретация феноменологии
в этой ее части, мы все же не сомневаемся, что
ее дух и умение ставить проблемы будет оттенен с
достаточной ясностью. Большое количество проблем и
сравнительно малое количество их решений может
смутить только того, кто требует от философии
вообще не присущего ей, кто смотрит на философию,
как на оракул, требующий не работы, а послушливого
вопрошания.
Мы, напротив, ценим самую постановку проблем,
и поэтому, чтобы еще больше оттенить именно эту
сторону, и показать, как вырастают проблемы на
почве основной философской науки, закончим свое
изложение указанием на еще новые проблемы, на
наш взгляд, непосредственно вытекающие из самих
начал ее и ведущие ближе к постоянно окружающей
нас эмпирической жизни. Опять-таки это еще не
готовые результаты, это свидетельство в пользу
плодоносности почвы, на которую мы вступаем.
И метод, к которому мы прибегаем, может показаться
спорным: все как будто сосредоточивается
вокруг одного только вопроса, но было бы действительным
сужением задач основной философской науки,
если бы осталось скрытым, как вяжутся и
переплетаются с этим вопросом, можно смело сказать,
все проблемы философии, так как речь идет о
вопросе для нее фундаментальном. Тяжба номинализма
и реализма не только не разрешена в истории
философии, но всегда является новым побуждением
к философским спорам и можно заметить, что
всякая крупная эра в философии отмечается ее
формулировкой в новых формах и в новой инсценировке.
Это - стержень, вокруг которого можно
расположить, нанизав на него одно за другим, все
звенья исторической философской мысли. И ни для
кого не тайна, что в наше время вновь этот вопрос
1 Как справедливо отвечает Канту Гуссерль, в философии и нет
"королевского пути"... Husserl, Ideen.... S. 291.
ВСТУПЛЕНИЕ 21
требует своего обсуждения, и это последнее является
центром самого напряженного и острого внимания,
так как в нем сосредоточиваются самые насущные
потребности философии, ищущей положительных
путей. Проблема логического выражения интуиций в
понятиях есть только новое одеяние для этой
вековечной проблемы, она естественно вытекает из
вопросов о методе основной науки, так как сама
лежит в основе всякой методологии. А раз поставленная
она уже само собою влечет целый ряд новых
и принципиальных проблем, идущих, отчасти, в
направлении ее собственного обоощения, а отчасти,
в направлении углубления и перехода от выражаемого
к выражающему, и, в конце концов, к последнему
источнику всего действительно-разумного.
1. ИНТУИЦИЯ ОПЫТНАЯ И
ИДЕАЛЬНАЯ.
Итак, для философии одной из ее первых задач
является вопрос об основании, на котором можно
было бы построить все здание нашего знания как
знание философское, так и научное, как действительности,
так и "идеального мира". "Философия по
своей сущности есть наука об истинных началах, об
источниках, о 'р1^(вц(хт" navTOov"^. В самой философии,
следовательно, необходимо позаботиться об
отыскании фундамента, "начал",- о таких началах и
принципах по своей идее и призвана говорить
"первая" философия. Но в то время, как исходным
утверждением положительной философии было признание
того, что "основной" философской наукой
должна быть наука об основах всего существующего,
следовательно, о самом бытии, негативная философия
относилась к этому основоположению отрицательно,
и в своем мнимо-утверждении, софизме, задачи
"первой" философии видела в изучении не познаваемого
бытия, а познающего субъекта, но опять-таки
не в его бытии, как познающего субъекта, а только
в его познавательных формах. В этом собственно и
есть главный грех софистики и "теории познания",-
психологизм есть только частное выражение этого
основного недостатка негативной философии, и,
очевидно, от него в его философском, указанном
смысле "теория познания" по существу освободиться
не может, так как он к ее собственному существу
принадлежит.
Поэтому-то, "теория познания", если она отожествляется
с теоретической философией вообще, неизбежно
приводит или к субъективистической метафизике
или к прямому отрицанию философии, как
познания действительно сущего. Для характеристи1
Husserl, Philosophic als strenge Wissenschaft. S. 340.
/. ИНТУИЦИЯ ОПЫТНАЯ И ИДЕАЛЬНАЯ 23
ки положительной философии мы принимаем не раз
высказывавшийся принцип, нашедший свое самое
яркое выражение, на наш взгляд, в формуле Юркевича:
"Для того, чтобы знать, нет нужды иметь
знание о самом знании"^.
Необходимо отметить весьма важный момент в
истории философии, который, по крайней мере,
отчасти объясняет и широкое господство в современной
философской мысли негативизма. Дело в том,
что положительная философия часто выражалась
как в решении, так и в постановке своих задач, если
и не неправильно, то во всяком случае неполно.
Обращая все свое внимание на решение проблемы о
бытии, с первых же своих шагов (Платон) она
находит различие между действительным и идеальным
бытием, равно как и между различными видами
каждого из этих форм бытия, но она оказывается
неполной в том смысле, что она не обратила
должного внимания на бытие самого познающего
субъекта. Именно этот пробел и использовала с
таким успехом негативная философия. Но этот
пробел превращался нередко прямо в недостаток, в
ошибку, когда положительная философия пыталась
представит бытие познающего субъекта, как эмпирическое
действительное бытие, потому что таким
образом в положительную философию в форме, по
большей части, психологизма, но и натурализма
вообще, проникал тот самый недостаток,- только с
другим знаком,- который лежит в основе "теории
познания". И именно Кант тем и занял свое крупное
место в истории философии, что он усматривал,
иногда даже кажется, что ясно видел, особое,
1 Юркевич, Идея. Стр. II. - Впрочем, то же ср. Спиноза: поп
opus est, ut sciam, quod sciam me scire. Tractatus de intellectus
emendatione. Ed. Bruder, Vol. II, P. 16-17. - Хорошо у
Тейхмюллера. "Auch die Erkenntnisslehre kann sich onne den
Begriff des Seins nicht vollziehen, da die Erkenntniss selbst
schon etwas ist und Seiendes zum Gegenstande hat". Die
wirkliche und die scheinbare Welt. Breslau 1882. S. 3. Конечно,
это - развитие мысли Лотце. Ср. его Grundzuge der Logik.
Lpz. 1883.
92, S. 90. Нечего уж говорить о Гегеле. -
Разумеется, шеллинговская идея "тожества" относится сюда
же, хотя здесь уже есть и нечто новое. - Своеобразное место в
отношении к онтологии занимает у Лотце феноменология.
Grundzuge der Metaphisik, Lpz. 1883....
Закладка в соц.сетях
