Явление и смысл

страница №3

... Ср. также Class, Untersuchungen
zur Phanomenologie und Ontologie des menschlichen
Geistes. Lpz. 1896.

24 Густав Шпет. ЯВЛЕНИЕ И СМЫСЛ

не-эмпирическое и не-действительное, бытие субъекта
познания.

Развитие положительной философии, таким образом,
стало возможно в двояком направлении: заполнение
указанного пробела и дальнейшая разработка
завещанного веками, а вместе с тем, освобождение
от софизма через признание одним из вопросов
"первой" философии вопроса о бытии познающего
разума; дальнейший путь - через установление
отношения этого вида бытия к другим видам и
формам его и, таким образом, возвращение к положительной
философии.

Именно этим путем, сколько я понимаю, и идет
Гуссерль, его феноменология и должна быть той
"первой" философией, без которой немыслима ни
философия, ни наука вообще, она должна быть
"основной наукой философии" (die Grundwissenschaft
der Philosophic)'.

Окружающий нас мир явлений при нашем "естественном"
отношении к нему представляет собою мир
опыта и науки, направляющиеся на изучение его,
имеют дело с бытием, которое мы можем характеризовать,
как бытие действительное, реальное, "бытие
в мире"^. Эти науки суть науки эмпирические, об
опыте или о "фактах" реального мира, всегда
индивидуальных, т. е. относящихся к определенному
пространству и времени, и потому, фактах
"случайных". Эта "случайность" фактов означает
здесь то, что они, будучи обнаружены в определенном
месте и времени, не заключают в себе по
существу ничего такого, что исключало бы возможность
их во всяком другом месте и времени, при
всякой другой обстановке, и т. п. Так называемая
закономерность или законность их сама выражает
только фактическое правило, которое могло бы при
обстоятельствах быть совершенно иным. Однако,
уже из самого смысла, из сущности такой случайности,
вытекает ее соотносительность с некоторой
также существенной необходимостью, противостоящей
простым фактическим правилам эмпирической
действительности. Таким образом, случайности фактов,
"бытия в мире", противостоит нечто, что

1 Ideen... S. 1, ср. S. 121.

2 Ideen... S. 7 ff.

1. ИНТУИЦИЯ ОПЫТНАЯ И ИДЕАЛЬНАЯ 25

характеризуется, как необходимость сущности, как
"бытие в идее", и мы можем соответственно говорить
о науках идеальных, эйдетических, или науках
о сущностях в противоположность эмпирическим
наукам или наукам о фактах. Чистые идеальные
науки - "чисты" от всякого опыта, как опыта,
одинаково как в смысле своего предмета, так и в
смысле его обоснования, они предполагают другое
отношение к окружающему нас миру явлений, не
"естественное", а идеальное. Как мы увидим ниже,
это не есть уничтожение или отрицание действительности,
но это есть известное устремление нашего
зрения, новая "установка" нашего теоретического
отношения, благодаря которой мы получаем возможность
непосредственно переходить от "естественного"
бытия в мире к бытию иного порядка и иных
сущностей и, таким образом, говорить наряду с
науками эмпирическими о науках идеальных.

Принимая во внимание это разделение случайного
и необходимого, эмпирического и эйдетического,
идеального,- вообще ' факта" и "сущности",- мы
должны признать, что феноменология может быть
только наукой о сущностях, и этим уже гарантируется
ей тот абсолютный характер, без которого
"основная наука" вообще немыслима. Сущность вообще,
и та сущность, на которую направляется
изучение феноменологии, не есть нечто получаемое
путем гипотез и выводов, а есть "такая же" интуиция,
усмотрение, нашего разума, как и индивидуальная
интуиция действительного,- такая же по
непосредственной данности, но, разумеется, иная по
данному интуиции. "Все дело заключается в том,
чтобы мы видели и вполне усвоили, что точно так
же непосредственно, как можно слышать тон, можно
интуитивно видеть некоторую "сущность", сущность
"тон", сущность "вещь в явлении", сущность "видимая
вещь", сущность "образное представление",
сущность "суждение" или "воля" и т. д.,- видеть и
в интуитивном видении высказывать эссенциальные
(Wesensurteile) суждения"^ Гуссерль не останавливается
на общем определении того, что изучает
феноменология, как "сущности", но идет дальше в
определении бытия его и характеризует его вообще,

1 Philosophic als strenge Wissenschaft. S. 318.

26 Густав Шпет. ЯВЛЕНИЕ И СМЫСЛ

как "интенциональность". Таким образом, открывается
широкое поле для исследования как самого этого
бытия, так и всех других его форм и видов как в их
взаимном коррелятивном отношении, так и в их
коррелятивном отношении к интенциональному бытию.
Но особое преимущество Гуссерля,- и это
именно его решительно отличает от негативной и
софистической философии,- что предмет феноменологии
он получает не путем отрицания действительности,
также не путем абстрактного извлечения
его из действительности и гипостазирования продукта
этой абстракции,- так как абстракция действительности
всегда остается все же "частью" действительности
или является просто фикцией,- но также
и не путем искусственных умозаключений, построенных
на двусмысленных, благодаря своему отрицательному
характеру, понятиях "предела" или "границы",
а путем только перемещения устремления
"зрения", путем иной, как он сам говорит, "установки".

Ведь, в конце концов, мы наталкиваемся на
обычную вещь: философия желает изучать "все", но
это "все" изучается другими науками, разбирается
ими по частям, что же остается философии? Здесь
повторяется этот же вопрос: науки как естественные,
так и психология, о естественных и культурных
явлениях, изучают "явления", "феномены",- что же
остается на долю феноменологии? "Феномен" может
приобретать сколько угодно значений,- если философия
желает изучать "все", то все эти значения
должны стать и ее объектами изучения, здесь
нельзя говорить, что философия изучает "иные"
значения или в ином смысле, чем специальные
науки. И феноменология, действительно, желает
изучать "все", только в иной установке, чем это
делают другие науки, и таким только образом она
может, не уничтожая действительности, оставаться
наукой обо "всем", и притом основной наукой. Ничьи
права здесь не нарушаются, ничьи интересы не
затрагиваются, никакое бытие не вносится в проскрипционные
списки, никакое познание не попадает
в Index scientiarum prohibitarum,- познанию бытия
открывается совершенно свободный путь.

Мы не ограничиваемся этим общим указанием, а
остановимся подробнее на некоторых понятиях, так
как, по крайней мере, отчасти они усваиваются
последующим изложением.

/. ИНТУИЦИЯ ОПЫТНАЯ И ИДЕАЛЬНАЯ 27

Феноменология, в нашем истолковании, желает
изучать "все", но все в его "сущности" или "идее",
эйдосе. Этим воспроизводится только старое определение
Платона, по которому философ любит всякое
значение и ненасытен в нем, этого еще мало, есть
любители прекрасных звуков, красок, форм, но их
ум не способен видеть и любить природу самого
прекрасного, истинный философ способен стремиться
к красоте самой по себе и видеть ее самое по
себе, т. е. в ее сущности^. Таким образом, уяснение
понятия сущности, и в особенности в его роли
предмета феноменологии есть ближайший вопрос,
как можно будет видеть, составляющий уже часть
ее самой, так как при решении этого вопроса уже
намечаются первые и основные проблемы, подлежащая
решению феноменологии. Характер специально
феноменологической "установки" и ее смысл - следующая
и связанная с этим вопросом- проблема, ведущие,
в свою очередь, вглубь к установлению и
определению методов феноменологического описания.

Гуссерлевское решение вопроса о "сущности",
эйдосе, опять-таки приближает нас в известном
смысле к Платону. Феноменология, как основная
философская наука, не может обойти коренной
вопрос всякой философии, вытекающий из антиномии:
всякое бытие - индивидуально, всякое познание
- обще. И, тем не менее, познание бытия, как
оно есть, задача не только метафизики, но и науки,
хотя только метафизика так формулирует свою
задачу, принимая ее во всей ее непосредственности.
"Теория познания" (= субъективистическая метафизика)
усвоила себе специально этот вопрос под
заглавием: об отношении сознания к бытию, но
совершает здесь явно подмену и начинает, поэтому,
с ничем не оправдываемого догмата, желая познавать
само познание, но уже не как бытие, а как
"условие" его,- голословная антиципация, пока мы
не знаем, что познание есть и как оно есть, и
nonsens, contradictio in adjecto, когда оказывается,
что реальное бытие подчиняется трансцендентальному
условию.

1 rioXitElCti; е, 475С, 476В ... огитоО 8е той каХой a8")v(XToi; огитту т)
Slolvolot TT)V (pvolv iSetv те коЧ аолаоаоваг.. Oi SE &i\ in' ctVTO то
каХоу 8vvctToi iev(xi те ка\ opoiv каб' "1)90..

28 Густав Шпет. ЯВЛЕНИЕ И СМЫСЛ

Отсюда нетрудно видеть, что гносеологическое
решение этой антиномии по существу, если только
иметь в виду "субъективизм" такого решения,
обязывает к номинализму. Дело нисколько не меняется
от того, будем ли мы называть свою теорию
познания психологической или трансцендентальной.
Тут номинализм Беркли, Юма или Милля одного
порядка с номинализмом Канта и новокантианского
позитивизма. В конце концов, номинализм, будучи
доведен до скептического абсурда, как у Риккерта, с
провозглашением идеала познания в наибольшем
удалении от действительности, уже не может рассматриваться,
как попытка разрешения вопроса, так
как представляет собою простое возвращение к
нему,- на вопрос, как разрешить приведенную
антиномию, позитивизм нам отвечает: признанием и
утверждением антиномии! Это - крайний номинализм.

Гуссерль, на наш взгляд, возвращает наблюдателя
к его нормальной позиции: данное рассматривается
прежде всего как данное, как находящееся перед
нами, как предмет, как данный вопрос. Здесь нет
теорий и готовых ответов, всякое высказывание о
данном подвергается анализу с целью выделения на
самом деле данного, и дальше, на самом деле,
первично данного. Все существующее и сущее,-
каковы бы ни были формы их бытия,- представляет
собою многообразие называемых предметов, на которые
направляется наше теоретическое (в самом
широком смысле) отношение, как на задачу, в
которой первым вопросом является вопрос о первично
данном прямой дающей интуиции. Реально данное
мы получаем в интуиции через "восприятие",
как индивидуальное, фактическое. В "восприятии"
мы отличаем данное в "воспоминании" или иным
воспроизводящим образом от того, что дано "первично".
Мы видели, как коррелятивно "случайности"
этого индивидуально данного устанавливается "необходимость"
сущности. Нетрудно видеть, что
"что" индивидуального становится "что" соответствующей
сущности, поскольку мы его устанавливаем,
"полагаем в идее"^- эмпирическая или индивидуальная
интуиция, таким образом, превращается в

I ldeen...S.IOf.

/. ИНТУИЦИЯ ОПЫТНАЯ И ИДЕАЛЬНАЯ 29

идеацию, идеальную интуицию или интуицию
сущности". Данное этой интуиции составляет по
отношению к эмпирической интуиции соответствующую
ей чистую сущность, или эйдос,- одинаково,
идет ли речь о высшей категории или ее спецификации,
и вплоть до полной конкретности. Наряду с
предметами "естественного" мира мы начинаем говорить
о новых, иных предметах, иного сорта интуиции
и, очевидно, иного рода бытия. "Сущность
(эйдос) есть нового вида предмет. Как данное
индивидуальной или опытной интуиции есть
индивидуальный предмет, так данное интуициям
сущности - чистая сущность". Есть полное
основание говорить здесь об особого рода предмете и
особого рода интуиции, так как речь идет не о
простой внешней аналогии, а о действительно общем:
точно так же, как эмпирическая интуиция
"дает" индивидуальный предмет, "совершенно так
же интуиция сущности есть сознание чего-то, "предмета",
чего-то, на что направляется ее взор, и что в
ней "дано само"; но что потом также в других актах
может "представляться", смутно или отчетливо мыслиться,
делаться субъектом истинных и ложных
предикаций - именно как всякий "предмет" в
необходимо широком смысле формальной логики".
Но само собой разумеется вместе с тем, что эта
интуиция должна быть тщательно и принципиально
отличаема от эмпирической интуиции,- как говорит
Гуссерль, она "принципиально собственного и нового
вида"^.

Стоит ближе присмотреться к характеру обоих
"видов" интуиции, чтобы сделать возможно ясным
их отношение и избежать в будущем недоразумений.
Гуссерль говорит о двух видах" интуиции.
Вполне ли это точно? Интуиция "вообще", следова1
Очень ясно высказывает аналогичную мысль по поводу отношения
"единичных представлений" и "общих понятий" Штумф:
"Как бы в других отношениях ни думали о сущности понятий,...
- одно ясно, что они не могут разрешиться ни в простую
сумму ни в простое среднее единичных представлений. И что
касается их возникновения, то это ясно, что они получаются
без расходования и без производства единичных представлений
и без изменений содержания последних. При определенных
условиях..... понятие выступает сверх наличных явлений и
отношений, по их поводу, ими несомое, но не из них
сложенное". С. Stumpf, Erscheinungen u. psychische Funktionen.

Bri. 1907. S. 24-25.

30 Густав Шпет. ЯВЛЕНИЕ И СМЫСЛ

тельно, является родом , и мы получаем право
устанавливать отношения и делать выводы, какие
вообще допускает логика, когда речь идет об отношении
"вида" и "рода". Но стоит вдуматься, с одной
стороны, в принципиальное различие их, видное уже
из различия "фактического', случайного, и необходимого,
что касается предмета, и еще глубже, из
различия их положения среди других актов, и даже
просто психических процессов, а с другой стороны, и
в то, что, действительно, является для них "общим".
В первом отношении подчеркнем только одно: репродукция
эмпирических восприятий, как воспоминание
во времени, не имеет ничего общего с
репродукцией идеальных интуиций, "воспроизводящих"
одну и ту же сущность, вне всякого времени.
Ясно, что из этого одного вытекает бесконечный ряд
других не менее принципиальных различий. С
другой стороны, ведь единственным "общим" является
для них их "первичная данность", причем
характер этой данности уже принципиально разный.
Не имеем ли мы дела в этом обобщении, в конце
концов, не с "обобщениями", а просто с логическим
формализированием" Конечно, если иметь это в
виду, можно избежать эквивокации, пользуясь термином
вид.

Но, что здесь, действительно, есть повод к
недоразумениям, проистекающим из непонимания
именно взаимного отношения интуиций, ясно из той
полемики, которую вызывает приведенное разделение
их. Их взаимное отношение, по-видимому, ясно:
речь идет не о двух эмпирических "зрениях", не о
двух "сторонах" или "подходах", или "точках зрения",
или как еще, а о некотором одном устремлении,
"направленности" взора-сознания, который в
являющемся ему и схватывает то, что мы при
естественном отношении к миру, называем фактом,
опытно данным, опытной интуицией, и т. д., но тот
же "взор" не останавливается на этом, а как бы идет
дальше вглубь, "проникает насквозь" индивидуальное
вплоть до его сущности в разных, может быть,
бесконечных, ступенях его спецификации и генерификации.
И понятно, что это "проникновение" "исходит"
от индивидуальной интуиции,- хотя также
оно может "исходить" от воспоминания и даже от
образа фантазии,- но все же оно не есть ни в коем
случае схватывание ее самой, не есть установление

/. ИНТУИЦИЯ ОПЫТНАЯ И ИДЕАЛЬНАЯ 31

какой бы то ни было действительности, а есть
установление принципиально нового сорта предметов^.
В то же время и в связи с этим установление
интуиций сущности не включает, конечно, установления
эмпирического существования, и чистые высказывания
о сущностях не содержат никаких утверждений
относительно фактов, во всяком случае, из
них одних нельзя заключать к фактическим истинам.
Таким образом, невзирая на их тесную "связь"
и даже на "неотделимость эйдоса от индивидуального,
мы не можем найти между ними ничего
"общего" кроме формального признака непосредственной
первичной данности. Наконец, каждый
"сорт" интуиции может устанавливать сколько угодно
видов предметов, и можно говорить о видах как
опытной, так и идеальной интуиции, между соответствующими
из них может наблюдаться постоянное
коррелятивное отношение, но все же они сами по
себе остаются принципиально разными, фактом и
сущностью,- со стороны самого бытия,- "существованием"
и "сутью" ("Existenz" und "Essenz")^.

Таким образом, можно видеть, как вырывается
почва из под ног номинализма,- смысл коренной
отмеченной нами антиномии выступает в таком
освещении, что призрачность самой антиномии становится
наглядно ухватываемой, хотя, конечно, этим
еще не разрешен, пока даже не затронут, вопрос,
составляющий историческое оправдание номинализма,
специальный вопрос о роли nominal Что касает1
"Gewiss liegt es in der Eigenart der Wesensanschauung, dass ein
Hauptstuck individueller Anschauung, namlich ein Erscheinen,
ein Sichtigsein von Individuellem ihr zugrunde liegt, obschon
freilich keine Erfassung desselben und keinerlei Setzung als
Wirklichkeit; gewiss ist, dass infolge davon keine Wesensanschauung
moglich ist ohne die freie Moglichkeit der Blickwendung
auf ein "entsprechendes" Individuelle und der Bildung
eines exemplarischen Bewusstseins - wie auch umgikehrt keine
individuelle Anschauung moglich ist ohne die freie Moglichkeit
des Volizugs einer Ideation und in ihr der Blickrichtung auf die
entsprechenden, sich im individuell Sichtigen exemplifizierenden
Wesen: aber das andert nichts daran, dass beiderlei Anschauungsarten
prinzipiell unterschieden sind, und in Satzen, derart wie
wir sie soeben ausgesprochen haben, bekunden sich nur ihre
Wesensbeziehungen". Ideen... S. 12, Ср. Log. Untersuch. B. II, S.
1081. (2. Aufl.).

2 Ideen... S. 12-13.

3 Ср. об этом вопросе Log. Unters., главным образом, 1, II и IV.

32 Густав Шпет. ЯВЛЕНИЕ И СМЫСЛ

ся принципиальной стороны "реализма" Гуссерля,
то она может только требовать уяснения новой
проблемы, именно его постановкой вопроса и вызываемой:
как и откуда мы приходим к тому, чтобы в
первично данном интуиций видеть некоторое X,
загадки-предметы, требующие своего теоретического
разрешения, и совершенно вообще: как есть
действительность? Mutatis mutandis мы воспроизводим
сомнение Гегеля по адресу интеллектуальной
интуиции Шеллинга,- не представляет ли она
самое действительность недействительным образом?
- Этот вопрос, относящийся одинаково к предметам
как эмпирической, так и идеальной интуиции, мы
оставляем как руководящий для всего последующего,
отметим только здесь же, что если какой-нибудь
смысл имеют еще попытки реставрации номинализма,
то только в направлении этого вопроса,- в
остальном они частью плод недоразумения, частью
восстанавливают номинализм просто как замаскированный
реализм.

Новейшая попытка Астера^ реставрировать номинализм
может послужить иллюстрацией последнего
вывода. Астер устанавливает дилемму,- или Гуссерль,
или номинализм,- которую он формулирует
следующим образом: "или речь об одном тожественном
общем предмете, человеке вообще, цвете вообще
("dem" Menschen, "der" Farbe) и т. д. есть просто
фиктивная речь: тогда мы остаемся при номинализме.
Или такое образование (ein solches Gebilde) есть,
тогда мы должны от Аристотеля вернуться к Платону,
поскольку мы должны искать это образование не
в индивиде, а вне его, хотя бы даже не как реально
существующую вещь"^. Прежде всего именно у
Гуссерля ни о каком "образе" или "образовании"
(Gebilde) речи нет,- у него говорится не о воображении,
а об "идеации" или интуиции сущности,
которую он, хотя и называет "видом" интуиции, но
тем не менее не думает, конечно, что на него можно
переносить то, что может быть приписано другому
виду. Не менее неудачно здесь, где речь идет об
основных до-теоретических вопросах, поднимать
разговор о чем-то "вне" или "внутри" индивида.

\ Е. van Aster, Prinzipien der Erkenntnislehre. - Versuch zu einer
Neubegrundung des Nominalismus. Lpz. 1913.

2 О. с. S. 43.

/. ИНТУИЦИЯ ОПЫТНАЯ И ИДЕАЛЬНАЯ 33

Психологически его недоразумения возникают из
того, что он, оставаясь сам при психологическом
истолковании понятий и суждений (опираясь на
Корнелиуса, он считает суждения воспоминаниями и
ожиданиями),- так понимает и Гуссерля, ждет от
идеальных интуиций возможности возникнуть в
воспоминании, считает их "образами" и т. п.,
игнорируя, что они не подлежат никакому эмпирическому
и прежде всего никакому временному определению.
Он приписывает, напр., критикуемому им
направлению и такой взгляд, как если бы само
понятие "рода" здесь получалось путем абстракции
от всякого hie et nunc, не только не принимая во
внимание учение об абстракции названного направления,
но просто закрывая глаза на тот факт,
который лежит в самой основе этого учения,- что
сама возможность такой абстракции может быть обусловлена
только тем, что уже должна быть налицо
интуиция этого "рода".

Но важно также, какие соображения выдвигает
Астер против второй части дилеммы по существу.
Он допускает, что теория Гуссерля "единственно
возможная теория общего", если не стать на точку
зрения номинализма. Но его побуждает выступить
именно против Гуссерля то, что так или иначе для
себя разрешали и Аристотель, и Локк, но чего не
сделал гуссерль: "Аристотель и Локк пытаются
сделать для нас понятным до известной степени
общее и тот путь, каким мы доходим до него от
индивидуального", но и обратно, он не находит у
него никаких сведений "об отношении общего к
индивиду", "И, наконец, может быть самое важное.
Когда мы устанавливаем положения о треугольнике,
треугольнике вообще, эти положения ео ipso годятся
(gelten) также для единичного, и притом для всякого
единичного треугольника, для всех треугольников".
- Эта связь остается у Гуссерля непонятной: "Вопрос
о дальнейшем "почему" остается без ответа"^

Фактически неверно, будто Гуссерль этих вопросов
не касается^, но принципиально важно, что их

1 О. с. S. 46-48.

2 На протяжении всех Log. Unters.,- в особенности тут важны
направленные против номинализма страницы, и среди них 149
(по нов. изд.) где 17 заканчивается словами о "die Scheinprobleme
und die Scheintheorien".

2 Заказ № 632

34 Густав Шпет. ЯВЛЕНИЕ И СМЫСЛ

для Гуссерля в такой форме, как их ставит Астер и
не должно быть,- именно здесь не с Локком и
Аристотелем надо сопоставить его взгляды, а с
Платоном. Мы видели, как проникает идеация через
опытную данность к эйдетическому предмету, видели,
в чем состоит коррелятивность предметов интуиции
обоего сорта, наконец, видели и относительную
автономию каждого рода предметов, запрещавшую
от "одних" эйдетических предметов переходить к
эмпирическим. Правда, все это открывается не
через "почему", не через посредство "теории", а
путем феноменологического описания данного, как
оно дано, как мы его "видим". Но Астер отказывается
именно видеть,- в случаях отношения индивида
к species, ему "кажется", что налицо "не данность
species, а знание о принадлежности данного индивидуального
содержания к чему-то, что непосредственно
не дано''. Что оно непосредственно не дано
эмпирически, "чувствам", об этом нет спора, но если
оно дано, как думает Астер, не непосредственно, то
ведь остается все та же старая психологистическая
антиномия: первый источник его или эмпирический,
или не-эмпирический. Вот последнего Астер и не
хочет ни за что допустить. Лишено интереса повторять
аргументы против психологизма, интереснее
другое: феноменологический источник этого недоразумения
у Астера. Нам кажется, что уже последнее
замечание его о "чем-то" приводит нас к поставленному
выше вопросу о "предмете" и "действительности"...