Жанр: Философия
Марксова религия революции
...кую экономику от
современной, содержится в любом учебнике по истории экономической мысли,
например: Льюис Хейни, "История экономической мысли" (New York: Macrnillan,
1949, 1962), с. 581-634. Другим весьма полезным в этом отношении обзором
является книга Александра Грея "Развитие экономической доктрины" (New York:
Longmans, Green & Co., 1948). Более детальный анализ содержится в книге
"Мартналистская революция в экономике: интерпретация и оценка", под
редакцией Р. Коллисона Блэка, А. Коатса и К. Гудвина (Durham, North Carolina:
Duke University Press, 1973).
Экономика революции 186
пытался убедить читателя в том, что отмена частной собственности
будет морально правильным шагом. Для такого перераспределения
власти в обществе потребуется революция,
настаивал он, и революция всегда была его целью. Для того
чтобы вызвать у читателя моральное негодование, он изобрел
теорию прибавочной стоимости. Капиталисты, настаивал он,
могут разбогатеть, лишь обманывая рабочих. Капиталисты обирают
рабочих не давая им ничего взамен. Капиталистическая
система делает подобное безобразие возможным, несмотря на
то, что вся она построена на добровольности обмена: обмен
совершается на основе равноценности. Чтобы объяснить эту
аномалию, он изобрел теорию прибавочной стоимости.
Для того чтобы придать этому моральному негодованию
логическую основу, Марксу пришлось привязать все рыночные
стоимости - обмен товаров - к трудовой теории стоимости.
Лишь труд создает меновую стоимость, говорил он. Если
бы ему этого не удалось доказать, капиталисты были бы вне
досягаемости его нравственных упреков: их прибыль объяснялась
бы их вкладом в производственный процесс. Маркс
постарался разгромить такой аргумент с самого начала, и
трудовая теория стоимости стала избранной им стратегией.
Во-вторых, Марксу было необходимо доказать, что капитализм
неизбежно создает предпосылки своего собственного
уничтожения. Это также указывает на неизбежность коммунистической
революции. Для доказательства этого он использовал
два аргумента: (1) свою теорию о растущей
концентрации капитала и (2) теорию о растущем обнищании
пролетариата. Все большее и большее количество капиталистов
разоряются вследствие рыночной конкуренции, и все
большее и большее число пролетариев оказываются ввергнутыми
в нищету. В конце концов происходит социальная революция.
(Маркс нигде этого не доказал. Эксплуатация может
продолжаться вечно. Капиталистическая элита может путем
подкупа рабочего класса удерживать свою политическую
власть. В экономической логике Маркса нет ничего, что доказывало
бы обратное). Социальный результат этого - коммунистическая
революция - считалась Марксом неизбежным
продуктом неумолимого историко-экономического процесса.
187 Марксова религия революции
Одним словом, Маркс вел свою аргументацию по двум
направлениям: моральные аргументы (которые подразумевались
Марксом) сочетались с аргументами о неизбежности
(последние недвусмысленно излагались Марксом). Он начал с
трудовой теории стоимости, которая привела его к теории
прибавочной стоимости (моральный аргумент). Затем он прошествовал
от теории прибавочной стоимости к теории концентрации
капитала, также известной под названием теории
капиталистического накопления, а затем - к теории о растущем
обнищании пролетариата (аргумент о неизбежности). Его
цель предельно ясна: научно обосновать коммунистическую
революцию.
Затем в качестве финальной сцены Маркс добавил ко всему
этому свою теорию о неизбежности периодических кризисов
капитализма. Капиталистическая система неотвратимо ведет к
экономическому краху. Вот почему я называю Марксову
экономику экономикой революции. Если использовать его
собственную терминологию, его экономическая теория является
надстройкой. Базисом же является его теория революции.
Трудовая теория стоимости
Трудовая теория стоимости является одной из самых фундаментальных
концепций классической политической экономии.
Если учесть почти теологическую одержимость Маркса
идеей человека как творца, становится ясно, почему он так
крепко уцепился за этот экономический принцип. Маркс
поместил его в центр своей системы. К несчастью для его
системы, этот принцип ошибочен.
1. Разумеется, некоторым марксистским экономистам эта оценка не
понравится, но факт остается фактом: современная экономика не в состоянии
использовать эту теорию в какой-либо полезной экономической модели. Даже
Джоан Робинсон, которая благосклонно относится ко многому из того, что Маркс
писал в своих экономических работах, не в состоянии принять его теорию трудовой
стоимости. Она утверждает, что эта теория в действительности не занимает важного
места в критике Марксом капитализма. Маловероятно, что Маркс согласился бы с
такой "доброжелательной" ревизией, и если даже и согласился бы, то ему пришлось
бы редактировать огромное количество своих опубликованных и неопубликованных
работ. Ср.: Робинсон, "Очерк марксистской экономики" (New York: МасшШап,
[1942] 1957), глава 3. См. ответную статью Шоува "Миссис Робинсон о
марксистской экономике", "Economic Journal", UV (1944), с. 48-49. Ходжес, ibid.,
хотел бы отбросить "стоимостной" язык Маркса: Маркс, по его словам, "погряз в
языке Смитам Рикардо" (с. 311).
Экономика революции 188
В издании этой книги, вышедшем в 1968 году, я сразу же
приступаю к анализу Марксовой теории стоимости. Скука!
Это было тактической ошибкой с точки зрения нужд читателя.
Прежде чем я приступлю к объяснению того, что я считаю
неправильным, мне надобно изложить верную точку зрения.
Это я сейчас и сделаю.
Концерт и балет
Допустим, мы живем в условиях экономики, где отсутствует
надежная денежная единица. Мы все научились обмениваться
товарами и услугами. Это не очень-то удобно, поскольку у вас
может и не быть того, что я хочу и наоборот, но уж лучше так,
чем жить затворниками. Каждый из нас хочет по возможности
улучшить свое положение. Скажем, например, мне нравятся
концерты, но по какой-либо причине (вполне законной, разумеется)
у меня оказалось два билета на балет. Мне балет
совсем не нравится, хотя он и нравится моей жене, а вот вы
просто живете ради балета. У вас же есть два билета на
концерт, на который я очень хочу сходить. Что мы должны
сделать в подобной ситуации? Мы обмениваемся нашими
билетами.
Все это легко понять с точки зрения наших вкусов. Я люблю
слушать, как оркестранты дуют в металлические и деревянные
инструменты, дергают струны или касаются клавиш, к которым
приделаны маленькие молоточки, ударяющие в свою очередь
по струнам. Вам же нравится смотреть, как стройные девицы
в весьма коротких юбочках бегают по сцене на цыпочках под
аккомпанемент музыки. Здесь нет ничего научного. Все дело
во вкусах, Мы обмениваемся билетами. Я получаю то, что хочу,
и вы получаете то, что вы хотите. Я предпочитаю билеты на
концерт билетам на балет, в то время как вы предпочитаете
билеты на балет билетам на концерт. Обмен происходит из-за
субъективно-неравной стоимости билетов - неравной, согласно
мнениям владельцев билетов, - до того как происходит
обмен.
Но вот появляется Маркс. Профессор Маркс. Он философэкономист.
Хуже того, он немецкий философ-экономист. Его
не интересует объяснение нашего обмена с точки зрения
189 Марксова религия революции
наших вкусов. Он жаждет сделать экономику "научной". Он
ищет объективную причину обмена. Ему наплевать на наши
вкусы. Во вкусах нет ничего научного. Он старается найти
что-то общее в обоих предметах. Ведь мы всегда обмениваем
лишь равноценные предметы. Объективно. Нам всем это известно.
(А всем ли нам это известно? И если так, то правильно
ли это?)
Он приступает к поискам этого общего знаменателя. Он
предлагает следующее: равноценное исполнение музыки. Ничего
подобного, говорю ему я, "Балетные оркестры, как правило,
посредственны." Он предлагает нечто другое: равноценная
партитура. Чушь, говорю я. "Балетная музыка ограничена
возможностями танцоров." У него есть еще одна идея: одинаково
симпатичные девицы. "Да вы, никак, сумасшедший", -
говорю я. "Вы когда-нибудь видели, на что похожа типичная
скрипачка, особенно после тридцати лет пиликания на скрипке?
Толстые очки. Излишний вес. Никто, будучи в своем уме,
не станет платить за возможность посмотреть оркестр." Потом
я начинаю орать: "На оркестр не смотрят. Его слушают. Но
балетные оркестры не стоят того, чтобы их слушали. Люди туда
приходят поглазеть на тощих девиц. Или хуже того. Кому-то,
может быть, нравится глазеть на мужиков в узких штанах". И
мы снова возвращаемся ко вкусам.
Но тут Маркс находит ответ, "Итак, имеются два оркестра.
Музыканты концертного оркестра очень много работают. Музыканты
балетного оркестра также много работают. Но это
меньший по размеру оркестр. Таким образом, если мы прибавим
труд танцоров к труду музыкантов, то у нас получается,
что на концерт затрачено такое же количество труда, как и на
балет. Билеты на концерт и на балет можно обменять потому,
что стоимости труда, затраченного на концерт и на балет,
равны."
Я смотрю на него и думаю; "Только немец может быть
та^им придурком". Но это ненаучный ответ. Поэтому я говорю:
"Послушайте, Маркс, вы не понимаете. Трудовые стоимости
можно сравнивать лишь по одному методу: в соответствии с
общей суммой заработной платы. В случае с балетом нам
нужно платить музыкантам, танцорам, уборщицам, модельерам,
швеям, сапожникам и всем остальным, кто участвовал в
Экономика революции 190
подготовке балета. Нам также нужно покрыть стоимость
театра. Если на улице зима, нам нужно заплатить за отапливание
помещения. Мы платим за все, что было задействовано в
представлении, или платит кто-то другой. Это не просто труд.
Мы платим и за все остальное.
А как насчет концерта? Ясно, что нет другого способа
сравнить стоимость балетного труда с концертным: нам необходимо
подсчитать общую сумму заработной платы. Нам нужно
определить, во что обходится любителям музыки
посещение одного концерта - даже нет, нескольких концертов,
один за другим. Организаторы концерта или балета нанимают
музыкантов или танцоров. Они арендуют концертный
зал, оплачивают рекламные и печатные расходы и надеются,
что придет достаточно людей, чтобы они смогли свести концы
с концами и, может быть, получить какую-то прибыль, причитающуюся
им за их усердие и беспокойство, не говоря уже о
риске, который они на себя берут. Они работают в качестве
наших агентов. Если нам нравится их представление, мы
покупаем на него билеты (это означает, что мы даем им что-то
взамен за билеты). Если нам их представление не нравится,
они в проигрыше. Никто не приходит".
"Разумеется, - говорит Маркс, - я и сам это знаю. Но что
является основой общей суммы заработной платы? Равная
суммарная трудовая стоимость!" И тут в спор включаетесь вы,
любитель балета: "Послушайте, Маркс, разве я стану платить
за то чтобы смотреть, как толстозадые девицы носятся по
сцене? Как бы не так. Мне наплевать, сколько труда у них
уходит на подготовку представления. Мне все равно, если
кто-то из них много и упорно работает, а кто-то прохлаждается.
Единственное, что меня волнует, это представление. Это не
просто равная трудовая стоимость, для меня важны талант и
стройные ножки", (В этом вы, может быть, не станете признаваться
своей жене, но ведь так оно и есть.) А про себя вы
думаете: "Не будь этот идиот доктором философии, он давно
бы понял, о чем я говорю". Но вежливость заставляет вас
молчать.
Но Марксу этого мало. Он хочет научности. Он говорит вам,
что билеты обладают равной стоимостью потому, что "сгустки
труда", затраченные на подготовку балета и концерта, равны.
191 . Марксова религия революции
Иначе просто быть не может. Некоторые из исполнителей
просто великолепны. Другие - вторые скрипки например, -
так себе. Поэтому их труд нельзя сравнивать с трудом первых
скрипок. И стоимость труда скрипачей на этой неделе превышает
стоимость труда духовиков, потому что с ними играет
приглашенный на время скрипач, а одного из фаготистов грипп
свалил. "А теперь, - говорит он, - давайте сравним концерт
с балетом. Труд концертного пианиста-виртуоза равноценен
труду по крайней мере четырех девиц. Нет, шести! Теперь
давайте подсчитаем стоимость труда двух смен уборщиц". И
так далее... Марксу все ясно: равное количество труда. Равные
"сгустки труда". Равное "общественно-необходимое" количество
труда.
Но я знаю, что мне делать. Я уж лучше пойду на концерт,
чем буду слушать Маркса. Или даже на балет. (Только пожалуйста:
моей жене ни слова.)
Маркс в поисках общего знаменателя
Маркс начинает первый том "Капитала" с целой серии
определений, относящихся к товарам. Он замечает, что любой
экономический товар обладает и "потребительной стоимостью"
и "меновой стоимостью". Это различие делал еще
Аристотель в своем трактате "Политика" (1257 а). Потребительная
стоимость товарного тела, пишет Маркс, "не зависит
от того, много или мало труда стоит человеку присвоение его
потребительных свойств". Другими словами, вещь может быть
полезна человеку, даже если на ее создание не затрачено
какого-либо количества труда: целинная земля или горная река
являются примерами этого. Но меновая стоимость, согласно
Марксу, это нечто другое: меновая стоимость - это сгусток
человеческого труда, поскольку лишь человеческий труд является
источником стоимости.
Уже здесь мы должны заподозрить что-то неладное. Если
для меня какая-то вещь представляет ценность, мне все равно,
1. "Капитал", том 1. Карл Маркс и Фридрих Энгельс, "Сочинения",
том 23, с. 44.
Экономика революции 192
сколько труда на нее было затрачено, Я даже не могу измерить
количество затраченного на нее труда. Может быть я нашел
эту вещь, а может быть я ее купил. Это не составляет никакой
разницы ни для меня, ни для рыночной цены этой вещи. Для
меня важно лишь следующее: 1) стоимость благ, получаемых
мною от пользования этой вещью, и 2) могу ли я приобрести
подобную вещь (от которой я получу такую же пользу) за
более низкую цену.
Давайте подумаем над этой проблемой, используя всем нам
знакомый контекст. Две девицы надеются выйти замуж. Обе
- среднего роста. Ни у одной из них нет богатого и влиятельного
отца. Одна весит 12 0 фунтов и ест все подряд, другая
весит 170 фунтов и ест все подряд... она вообще большой
любитель покушать. Которой из них придется сесть на диету,
чтобы выйти замуж? Которой из них нужно заняться физическими
упражнениями? Ответ очевиден. Однако конечный
результат один и тот же: замужество.
А как насчет будущего мужа? Придает ли он значение тому,
сколько труда было затрачено на "производство" стройной
девицы? Может быть и придает, но не так, как того желает
Маркс. Если он женится на девице, весившей в недалеком
прошлом 170 фунтов, он может вскорости обнаружить, что
проживает с девицей, весящей 170 фунтов. И ему придется
оплачивать ее питание! Таким образом, он, скорее всего, решит
жениться на девице, которая не тратила особых усилий на то,
чтобы похудеть. Мы можем назвать вышеизложенное антитрудовой
теорией стоимости.
Маркс мог заметить, что в данном случае мы имеем дело не
с меновой стоимостью, а с потребительной стоимостью, и его
трудовая теория стоимости неприменима в подобных обстоятельствах.
Это верно, но лишь потому, что сегодня продавать
женщин запрещено законом. Так было не всегда. До XIX
столетия рабство было в законе повсеместно. В некоторых
странах мужчина мог выбрать одно из двух: продать молодую
женщину в рабство или содержать ее в качестве наложницы.
Законы экономики были применимы к этим обществам. Ясно,
что покупатель выбрал бы от природы стройную девицу, а не
ту, которую сделали стройной диета и упражнения, при условии,
что ему было известно о том, что в прошлом одна из девиц
193 Марксова религия революции
страдала от излишнего веса. Если бы покупатель был в
неведении, тогда цены на каждую из девиц были бы равны,
при том условии, что обе были в состоянии предоставить мужу
равноценные блага. Трудовая теория стоимости неспособна
этого объяснить. А почему? Потому что основным экономическим
вопросом является не количество труда, затраченное на
производство товара; скорее, субъективная стоимость благ,
ожидаемых от пользования товаром, служит причиной того,
что покупатель платит запрашиваемую цену.
Нельзя забывать и о конкуренции. Если количество потенциальных
покупателей меньше количества продавцов, запрашиваемая
цена упадет. Если число потенциальных покупателей
превышает число продавцов, запрашиваемая цена пойдет
вверх.
Маркс выдвинул старый аргумент, принадлежащий Аристотелю,
согласно которому, для обмена необходимо, чтобы обмениваемые
товары обладали равным количеством одинаковых
свойств. "Следовательно, обе эти вещи равны
чему-то третьему, которое само по себе не есть ни
первая, ни вторая из них. Таким образом, каждая из
них, поскольку она есть меновая стоимость, должна
быть сводима к этому третьему". Это одинаковое
свойство не может быть потребительной стоимостью,
торопливо добавляет Маркс, поскольку "меновое отношение
товаров характеризуется как раз отвлечением
от их потребительных стоимостей". Потребительная
стоимость делает обмен возможным, поскольку никто
не станет обменивать никому не нужные товары, однако
потребительная стоимость не является основой
обмена. Так что же является таковой? Маркс заключает,
что обмениваемые товары должны содержать
1. Если бы в этом обществе толстые жены пользовались спросом, то ситуация
была бы обратной: продажа стройной девицы представляла бы собой большую
проблему.
2. "Капитал", том 1. Карл Маркс и Фридрих Энгельс, "Сочинения", том 23, с. 45.
3. lbid"c.46.
Экономика революции 194
равные количества человеческого труда. Дело не в физических
или эстетических свойствах каких-либо экономических
товаров: "...последние не различаются более
между собой, а сводятся все к одинаковому человеческому
труду, к абстрактному человеческому труду". Основой марксистского
экономического учения является положение о том,
что товары обмениваются лишь тогда, когда содержат общую
субстанцию, - человеческий труд.
Эта концепция ошибочна; она была отброшена современной
экономикой после того, как маргиналистско-субъективистская
школа одержала верх в дебатах конца XIX столетия. Обмен
совершается тогда, когда для каждой из сторон, принимающих
в нем участие, товар другой стороны представляет большую
ценность, чем свой собственный товар. Дело совсем не в
равных количествах какой-то общей субстанции: для того
чтобы произошел обмен, товары в глазах его потенциальных
участников должны быть неравноценны. Бессмысленно утверждать,
как это сделал один профессор марксистской экономики,
нацарапавший на черновом варианте этой книги: "Вы
толкуете о психологии, а не об экономике". Послеклассическая
революция в экономике заключалась именно в предоставлении
убедительного объяснения экономических явлений с
точки зрения человеческих действий и решений. Любая экономическая
теория, которая не принимает во внимание оценку
затрат и благ, связанных с альтернативными решениями, грешна
тем, о чем так беспокоился Маркс, - "товарным фетишизмом",
т.е. приписыванием экономическим явлениям жизни,
отдельной от общественных отношений, которые являются
причиной возникновения этих явлений. Марксово объяснение
природы обмена является классическим примером "экономического
фетишизма"; он анализировал товары, вместо того
чтобы объяснить этот феномен, анализируя действия участников
обмена. Идея о какой-то метафизической эквивалентности
обмениваемых предметов совершенно никчемна, и любые
1. idem.
195 Марксова религия революции
выводы, проистекающие из нее, в лучшем случае не имеют
отношения к делу, и, вполне возможно, являются ошибочными.
Однородный труд
Как только Маркс принимает на вооружение теорию об
"общей субстанции", он начинает делать из нее определенные
выводы: "В самом меновом отношении товаров их меновая
стоимость явилась нам как нечто совершенно независимое от
их потребительных стоимостей. Если мы действительно отвлечемся
от потребительной стоимости продуктов труда, то получим
их стоимость, как она была только что определена. Таким
образом, то общее, что выражается в меновом отношении, или
меновой стоимости товаров, и есть их стоимость". Кроме
трудности, связанной с пониманием своих собственных терминов,
Маркс сразу сталкивается со следующей проблемой:
"Как же измерять величину этой стоимости? Очевидно, количеством
содержащегося в ней труда, этой "созидающей стоимости
субстанции". "Количество самого труда, - продолжает
он, - измеряется его продолжительностью", но это неизбежно
предполагает, что весь человеческий труд однороден. Это
он был согласен признать: "Но тот, который образует субстанцию
стоимостей, есть одинаковый человеческий труд, затрата
1. Ранний анализ субъективного характера экономического обмена и
необходимой неравноценности товаров, связанной с психологической природой
обмена, содержится в работе Карла Менгера "Принципы экономики" (Glencoe, Illinois:
FreePress, 11871] 1950), глава4.Ср.:ЕвгенийфонБом-Баверк"Позитивнаятеория
KanHraAa"(4thed.;SouthHolland,niinois:ljbertarianPress, [1921] 1959),книгатретья,
с. 121 -256. Маркс намекал на правильность подобного рода анализа в "Капитале", том
1. Карл Маркс и Фридрих Энгельс, "Сочинения", том 23, с. 95. Тем не менее Маркс
отверг такой анализ природы обмена, проделанный Кондильяком; ibid., с. 169-170.
Здесь я ссылаюсь на более поздние работы, по сравнению с экономическими трудами
Мизеса, Крицнера и Ротбарда. Анализ эпистемологических проблем современной
экономической мысли содержится в моем очерке "Экономика: от разума к интуиции",
в книге Норт (редактор) "Основы христианского образования: очерки в свете работ
Ван Тиля" (Vallecito, California: Ross House, 1976). В подразделении школ
экономической мысли проявляется фундаментальная антиномия между
"апостериорным" подходом (эмпирическим, индуктивным, статистическим) и
"априорным" подходом (логическим, дедуктивным, "психологическим").
Единственным верным способом разрешить эту антиномию является обращение к
Библейским откровениям. Библейский закон помогает человеку разобраться в
экономических теориях и явлениях.
2. "Капитал", том 1. Карл Маркс и Фридрих Энгельс, "Сочинения", том 23, с. 47.
3. Idem.
Экономика революции 196
одной и той же человеческой рабочей силы". Он продолжает
в том же духе:
Вся рабочая сила общества, выражающаяся в стоимостях
товарного мира, выступает здесь как одна и та же человеческая
рабочая сила, хотя она и состоит из бесчисленных индивидуальных
рабочих сил. Каждая из этих индивидуальных
рабочих сил, как и всякая другая, есть одна и та же человеческая
рабочая сила, раз она обладает характером общественной
средней рабочей силы и функционирует как такая общественная
средняя рабочая Сила, следовательно, употребляет на
производство данного товара лишь необходимое в среднем или
общественно необходимое рабочее время. Общественно необходимое
рабочее время есть то рабочее время, которое требуется
для изготовления какой-либо потребительной стоимости
при наличных общественно нормальных условиях производства
и при среднем в данном обществе уровне умелости и
интенсивности труда".
А как насчет квалифицированного труда? "Сравнительно
сложный труд означает только возведенный в степень или,
скорее, помноженный простой труд, так что меньшее количество
сложного труда равняется большему количеству простого".
Как же нам определить величину этого "трудового
множителя"? Высказывания Маркса на этот счет весьма туманны
по хорошо понятной причине. Его анализ был основан
на исходной предпосылке о том, что существует такая субстанция,
как однородный, средний, общественно необходимый
человеческий труд, и что с помощью одной и той же единицы
измерения можно количественно измерить различные степени
интенсивности труда. В действительности, однако, такой
"средний труд" существует лишь как мысленная абстракция;
в реальном мире ничего подобного нет, и потому общей
единицы измерения не существует. Маркс признал этот факт
в своей работе "Нищета философии" (1847), где он пишет:
1. idem.
2. Idem.
3. IMd., с. 53.
19 7 Марксова религия революции
"Стоит ли час вашей работы столько же сколько час моей
работы? Это вопрос, разрешаемый конкуренцией". Какая
такая конкуренция? Фактически, он говорит о том, что свободный
рынок должен решить этот вопрос согласно своим законам
о конкурентной борьбе. Однако, если трудовая теория
стоимости верна, то рынок должен учитывать лишь количество
труда, содержащегося в товаре; стоимость труда, содержащегося
в товаре, не должна определяться конкуренцией на
свободном рынке.
Определение "товара": проблема водопада
На протяжении всего этого анализа внимание было сосредоточено
на "товаре". Его Маркс определяет как чисто социальную
категорию: "экономический товар, произведенный
человеческим трудом с целью обмена на другой товар". "Вещь
может быть полезной, - пишет он, - и быть продуктом
человеческого труда, но не быть товаром. Тот, кто продуктом
своего труда удовлетворяет свою собственную потребность,
создает лишь потребительную стоимость, но не товар." Товары
производятся не для потребления производителем, а для
продажи на рынке. Экономические товары - дефицитные
продукты, обладающие определенной ценностью и потому
имеющие цену, - не обязательно являются товарами: "Чтобы
произвести товар, он должен произвести не просто потребительную
стоимость, но потребительную стоимость для других,
общественную потребительную стоимость".
Необходимо отметить, что это очень странное определение
товара. У этого определения существует явный недостаток,
поскольку оно не позволяет объяснить феномен ренты. Значительное
количество экономических товаров не были произведены
для рынка и вообще не были произведены
человеческим трудом, однако имеют цену.
...Закладка в соц.сетях
