Жанр: Философия
Марксова религия революции
Норт Г.
Марксова религия революции (возрождение через хаос).
Екатеринбург, 1994.
308 с.Предисловие.
Введение.
ЗАБЫТЫЙ МАРКС.
Космология хаоса.
ЭКОНОМИКА РЕВОЛЮЦИИ.
Заключение.
Послесловие.
Приложение
СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ
ЭКОНОМИЧЕСКИЙ РАСЧЕТ.
Предисловие
Издание этой книги на английском языке появилось всего
за несколько месяцев до монументальных событий 1989 года.
Это было повторное издание книги, написанной мною в середине
1960-х годов и опубликованной в 1968 году. Эта
повторная публикация вышла невовремя. К концу 1989 года
пала Берлинская стена, и предисловие книги, написанное в
1988 году, оказалось если не полностью, то, по крайней мере,
весьма заметно устаревшим.
Я написал другое предисловие в 1990 году для русского
издания. Однако неудавшийся августовский путч 1991 года
сделал необходимым пересмотр и этого предисловия. Чем я и
занялся.
Организация, религия или все вместе?
\
Советский коммунизм мертв и как организационная структура
и как интеллектуальная система. Но в течение более чем
семи десятилетий коммунизм был самой могущественной организационной
силой в мире. Возникает вопрос: почему? Потому
ли, что он обладал значительной духовной силой? Или
благодаря его организационной структуре? Или потому, что он
находил отклик в сердцах угнетенных масс? Или потому, что
он привлекал к себе высокообразованных интеллектуалов?
Обсуждение этих вопросов вызвало много раздоров в научных
кругах Запада, что в свою очередь послужило причиной раздоров
в западных внешнеполитических кругах.
Основным вопросом является следующий: каким образом
марксисты смогли поставить под свой контроль треть населения
земли? И последний вопрос: что вызвало дезинтеграцию коммух
Марксова религия революции
низма? Экономический развал? Политический кризис? Военные
неурядицы? Духовный кризис?
Победное шествие марксизма после 1917 года является
одним из примеров того, как крохотные, годами никому не
известные группировки внезапно захватывают власть над всем
обществом. История христианской церкви другой тому пример.
Игорь Шафаревич, советский математик и критик марксизма,
сделал очень верное замечание в своей классической работе
"Социализм как явление мировой истории" (1975). Он пишет о
том, как некоторые небольшие группы социалистов годами обсуждают
свои изрядно чудаковатые социальные теории, а потом
неожиданно их идеи получают широкое признание, и целые
общества перекраиваются в соответствии с этими идеями. "Социалистические
движения в момент зарождения часто поражают
своей беспомощностью, оторванностью от жизни, наивным авантюризмом,
какими-то комическими, гоголевскими чертами (как
заметил еще Бердяев). Кажется, что эти безнадежные неудачники
не имеют ни одного шанса на успех, но делают все,' чтобы
скомпрометировать провозглашаемые ими идеи. Однако они
только ждут' своего часа. В какой-то момент, почти внезапно,
этим идеям открывается душа народа, и тогда они становятся
силами, определяющими ход истории, а вожди этих движений
- вершителями судеб наций...". Не следует недооценивать силу
идей.
Но следует ли недооценивать силу организаций?
Маркс или Ленин?
Научные дебаты не прекращаются: что важнее - идеи или
организация, листовки или пушки? Был ли Маркс создателем
новой религии или успех марксизма был основан на организационном
таланте Ленина? Если своей ролью в мировой истории
марксизм обязан именно стратегическому успеху Ленина
в России, то зачем нам напрасно тратить время на изучение
идей Маркса? Почему бы нам не сосредоточить внимание на
ленинской стратегии и тактике? А может в марксистском
учении есть что-то особенное, что притягивает умы и сердца
людей, поколение за поколением, превращая их в маленьких
Лениных, готовых воплотить Марксову религию революции в
Предисловие xi
успешные революционные действия? Являются ли революционеры-марксисты
священнослужителями пророка Маркса,
приобщающими угнетенных к святым таинствам революции?
Или просто бандитами с большой дороги - хотя Государственный
департамент США уже давно считает их равными по
положению, - которые успешно сочетают марксистско-ленинскую
риторику с ленинско-маоистской организационной
тактикой, подготавливая революции в странах третьего мира?
Одним словом, обязан ли марксизм своей притягательной
силой своему мессианскому миропониманию? Либеральный
антикоммунист Джон П. Роше так не считает. В своей замечательной
небольшой по размеру книге о коммунистических
организационных принципах он пишет:
Большинство исследований марксизма-ленинизма являются
философскими упражнениями, выполняемыми в интеллектуальной
стратосфере. Такой подход принесет мало пользы и
основан на ложной предпосылке, согласно которой марксизмленинизм
- это скорее научная теория, а не "воровской
закон", которому следует новоявленная мафия, куда более
заинтересованная в том, чтобы найти предлог для захвата
власти, нежели в освобождении "страждущих" и "голодающих".
Хотя консервативные и либеральные оракулы часто соглашаются
с тем, что мы ведем "идеологическую войну" со
сторонниками марксизма-ленинизма, суровая реальность заключается
в том, что мы обычно сталкиваемся с организацией,
пользующейся поддержкой Москвы, которая
использует автоматы АК-47, танки Т-72 и артиллерию в
своей миссионерской работе, а не копии "Манифеста Коммунистической
партии" или "Государства и революции".
Еще ни один южновьетнамский, сальвадорский, израильский
или американский солдат не умер, наступив на Марксов
"Капитал".
Однако наш вопрос остается без ответа: если бы Маркс
никогда не написал "Манифест Коммунистической партии",
"Капитал", если бы Энгельс не написал "Развития социализма
от утопии к науке" и если бы Ленин не написал "Государства
и революции" и всех своих послереволюционных работ, речей,
статей и записок, гибли бы люди на поставленных коммуниxii
Марксова религия революции
стами минах? -Не было такого года в человеческой истории,
когда какой-нибудь диктатор не вышагивал бы, выпятив грудь,
по страницам истории того или иного народа, но почему же
мы впервые в истории сталкиваемся с ситуацией, в которой
практически каждое государство на земном шаре вынуждено
выбрать один из двух вооруженных лагерей, противостоящих
друг другу, причем каждое из этих государств пострадает от
последствий неограниченной ядерной войны между двумя
сверхдержавами, если таковая случится? Почему коммунизм
пользовался неизмеримо большим влиянием, нежели сама
мафия или фашизм или любой другой из десятков идеологических
заговоров? Давно известно, что тайные преступные
общества существовали с самого начала человеческой истории
и что они существуют и в наше время. Но тот факт, что две
группы "идеологически зрелых" бандитов - КПСС и КПК
(Коммунистическая партия Китая) - смогли захватить контроль
над жизнями более чем полутора миллиарда людей,
является исторически беспрецедентным. Одним словом, почему
мы обнаружили по всему земному шару такое огромное
число преданных делу революции людей с автоматом АК- 4 7
в руках, независимо от того, был ли этот автомат изготовлен
в СССР или в коммунистическом Китае? Хотя конфронтация
и ушла в прошлое, нам необходимо найти ответ на этот вопрос.
Помимо танков и пушек
Своими успехами марксизм-ленинизм более чем обязан
своей организационной структуре и массовому производству
, оружия. Притягательная сила марксизма заключалась не только
в предоставляемой им возможности участвовать в деятельности
мощной международной террористической организации
или местной тирании, но и в чем-то другом, что заставляло
людей пожертвовать всем, что они имели, ради торжества идей
марксизма-ленинизма. Анри Лефебр так пишет о философии
Маркса (к сожалению, проза Лефебра, как и многих других
профессиональных социологов, достаточно путана и трудна
для понимания): "Истинность религии" - ее суть - содержится
в философии. Это означает, что философия посредством
критического анализа раскрывает сущность религии, а именно,
начальное и фундаментальное отчуждение человека, причину
Предисловие xiii
всякого отчуждения, и показывает, каким образом это отчуждение
произошло. К этой истине философия пробивается
очень медленно, с долгими и тяжелыми боями. Обязанная
своим появлением религии, философия произрастает на почве,
подготовленной религией, с которой философия упорно борется,
правда, не всегда успешно". Роше отвергает подобный
социологический подход, основанный на религиозной теме
человеческого отчуждения. "Недавние попытки представить
Маркса социологическим критиком отчуждения - упражнение,
основанное на материалах о гегелевском периоде жизни
Маркса в Париже, - являются просто чушью. Зрелый Маркс
не занимался благотворительностью: автор "Капитала", рассматривавший
людей как вог^ощение экономических категорий,
определенных клас(;овьпс отношений и интересов, вряд
ли был сердобольным человеком, Маркс считал отчуждение,
т.е. ненависть, испытываемую угнетенным классом, скажем,
пролетариатом при капитализме, необходимым спутником прогресса.
Счастливый пролетарий, по мнению послегегельянского
Маркса, был явно поражен тяжелым недугом "ложной
классовой сознательности"; отчуждение стало отличительным
признаком подлинного классового сознания и нарастающего
революционного пыла, оно не было поводом для слез и стенаний."
Однако в том, как тема отчуждения использовалась Марксом
в послегегельянский период его деятельности, присутствует
глубоко религиозный импульс. Удалив этот импульс, вы
лишите марксизм его сердцевины. Эта животина подобной
операции не переживет. Марксу всегда хотелось преодолеть
отчуждение человека. После 1845 года он анализировал
отчуждение человека в свете своей теории об изменениях в
способе производства, но поскольку с самого начала коммунистического
периода своей деятельности Маркс связывал это
отчуждение с появлением частной собственности, он считал,
что преодолеть его можно будет лишь посредством отмены
частной собственности. Он хотел жить в таком мире, где
послереволюционный коммунистический способ производства
устранит .отчуждение. Его вера в то, что единственным
способом преодолеть отчуждение является лишь одна революция,
оставалась непоколебимой. Единственное изменение,
xiv Марксова религия революции
которое произошло в мышлении Маркса в период между 1844
и 1867 годом, сводилось к тому, что он уверовал в возможность
доказать неизбежность революции посредством научного
социалистического экономического анализа, поскольку
именно экономические силы делают революцию неотвратимой.
Маркс твердо верил в революцию. Его вера в обновляющий
потенциал насильственной революции и стала темой
"Марксовой религии революции".
Почему я решил написать эту книгу
Я присоединился к политическому движению американских
консерваторов в возрасте 14 лет, прослушав осенью
1956 года лекцию известного австралийского антикоммуниста
профессора Фреда Шварца. Эта чрезвычайно эмоциональная
лекция о международном коммунистическом движении в значительной
мере способствовала формированию моих взглядов.
Таким образом, я более десяти лет живо интересовался марксизмом
прежде чем приступил к сбору материалов для написания
этой книги. Однако этот интерес вряд ли мог послужить
достаточной причиной для написания книги о Марксе в период
с 1966 по 1967 год. В то время я учился в аспирантуре
исторического факультета Калифорнийского университета в
Риверсайде и был занят написанием моей диссертации. Написание
книги о Марксе в тот период моей жизни не было моим
основным занятием, хотя оно было и небесполезно для моей
учебы,
В значительной мере моему желанию заняться изучением
жизни и учения Карла Маркса способствовало мое прочтение
работы Луиса Холла, посвященной этой теме. Книга Холла
"Религиозная драма Маркса" попала мне в руки вскоре после
ее публикации в октябре 1965 года. Холл задается очень
важным вопросом в самом начале своей работы: в чем причина
авторитета Маркса? И отвечает на него следующим образом:
в религиозном видении Маркса.
Чем же таким обладал Маркс, что позволило ему, в конце
концов, стать такой влиятельной фигурой в истории? Как
революционер и организатор он не превосходил своих современников.
Позже он занялся экономикой, взяв за основу
Предисловие xv
своих работ классическую и довольно наивную трудовую
теорию стоимости, но вершин своей славы он достиг не как
экономист. Как политолог он уступал своему гораздо менее
известному современнику Уолтеру Бэйджоту, а как социальный
философ он уступал Алексису де Токевиллю. Принадлежащее
Марксу авторство социологической концепции,
согласно которой сознание человека отражает материальные
условия его жизни, безусловно гарантирует ему важное место
в истории человеческой мысли. Но даже этот вклад Маркса в
социологию несравним с тем огромным влиянием, которое он
оказал на ход истории.
Мне представляется, что Маркс не был выдающимся ученым
или революционером, славу ему принесло его особое
видение истории. Именно сознанию Маркса предстала огромная,
приковывающая взор картина человеческой истории, и
именно Маркс на основе этой картины создал увлекательный
миф о развитии общества - вот что позволило Марксу затмить
своих современников. Он был более похож на апостола Павла,
чем на ученого-социолога или ученого-эмпирика. Его миссия
также началась с видения по дороге к Дамаску.
Я спросил себя: прав ли Холл? Относительно научного
таланта Маркса Холл в целом прав: Маркс не был выдающимся
ученым. В том, что касается влияния религиозного видения
Маркса, Холл также прав, но мне не известен ни один эпизод
из жизни Маркса, хотя бы отдаленно напоминающий явление
Господа Савлу по пути в Дамаск. (Обращение Савла Тарсянина
по дороге в Дамаск описывается в девятой главе Книги Апостольских
Деяний. Он стал апостолом Павлом.)
А как же насчет той параллели, которую Холл проводит
между Марксом и апостолом Павлом? С этим я не могу
согласиться. Нет сомнений в том, что Карл Маркс представил
человечеству религиозную драму, но в этой драме не было
ничего общего с жизнью или теологией апостола Павла, ибо
религией Маркса была переделанная на современный лад
древнеязыческая религия революции,
Незадолго до прочтения книги Холла я ознакомился с
небольшой работой Рашдуни "Религия революции" (1965),
которая прояснила для меня главную цель древнеязыческой
религии: обновить мир посредством хаоса. Рашдуни считает,
xvi Марксова религия революции
что многие разновидности современного гуманизма преследуют
ту же цель, (Под "гуманизмом" я подразумеваю философию,
согласно которой автономный человек является мерой
всех вещей. Это было идеалом европейского Возрождения и
Просвещения.) Рашдуни рассматривает марксизм как рациональную
формулировку этого древнего религиозного импульса.
Затем я прочел книгу Холла. Я сразу понял, что Холл был
прав, говоря о религиозном мессианстве Маркса, однако Холл
неправильно понял природу его пророчеств. Из этого я заключил,
что было бы уместно опровержение работ Маркса и
Энгельса, основанное на Библии и христианстве, поскольку
такой критический анализ в то время еще не был проведен.
Однако свободный рынок не согласился со мною. В 1968 году
издательством "Craig Press" было продано всего около 2000
экземпляров этой книги. Весь тираж был распродан к началу
1 970-х годов без повторной публикации. Редко кто ссылается
на эту книгу, Честно говоря, складывается впечатление, что
она растворилась в воздухе.
"Молодой" Маркс и "зрелый" Маркс
Книга, написанная человеком в молодости, иногда стоит
того, чтобы ее переиздали, в зависимости от того, чего этот
человек смог достичь в течение своей жизни. В возрасте 26
лет (мне было столько же, когда вышла эта книга) Карл Маркс
написал в 1844 году серию коротких работ, широко известных
как "Экономическо-философские рукописи 1844 года". Они
не были опубликованы при жизни Маркса. Если бы вы прочли
эти работы, изучив перед этим жизнь и деятельность Маркса,
то вам бы стало понятно, почему они не публиковались Марксом.
Если бы их написал какой-нибудь Герман Шмидт, то они
вообще никогда не были бы изданы. Они появились в английском
переводе в начале 1964 года, когда я был студентом
Вестминстерской теологической семинарии в Филадельфии.
Отрывки из этих работ я прочел еще в 1961 году, изучая
социальную философию в университете.
Эти документы произвели своего рода фурор в марксистских
и немарксистских научных кругах. Каждый, кто хотя бы
немного интересовался научным марксизмом, говорил об
"Экономическо-философских рукописях 1844 года". ПсихоПредисловие
xvii
лог Эрих фромм не преувеличивал, отмечая в своем предисловии
к изданию "Экономическо-философских рукописей
1844 года" 1964 года под редакцией социолога-марксиста
Тома Боттомура: "Маркс был открыт заново, и не будет
преувеличением сказать, что мы являемся свидетелями подлинного
возрождения марксистской мысли". В то время до
столетнего юбилея первой публикации "Капитала" (1867)
оставалось всего три года, и не требовалось особого лукавства,
чтобы сделать подобное предсказание. Горы новых материалов
о Марксе не замедлили появиться.
Рукописи 1844 года положили начало по всей видимости
бесконечным дебатам среди ученых, как марксистов, так и
немарксистов, относительно того, в какой мере эти ранние
работы отражают взгляды зрелого Маркса. О возможности
подобного поворота событий Фромм предупреждал с самого
начала. Его предсказание насчет того, что это возрождение в
марксистских исследованиях "имеет тенденцию делить Маркса
на две части: "молодого Маркса", все еще остававшегося
идеалистом и озабоченного раздумьями о сути человека и т.д.,
и "зрелого Маркса", интересующегося преимущественно или
исключительно экономикой" , оказалось невероятно точным,
В работах многих авторов Маркс остается раздвоенным.
Я, как ив 1968 году, продолжаю считать, что молодой
Маркс ничем не отличался от зрелого: оба страстно ненавидели
всех и вся, за исключением своего семейного окружения и
Энгельса, Различия в деталях экономических воззрений Маркса
в разные периоды его деятельности не были особенно
важны ни для него, ни для его последователей. Главным
наследием Маркса является религия революции, а не его
теория прибавочной стоимости.
Тем не менее верно следующее замечание Оскара Хаммена:
Энгельс враждебно относился к "истинным социалистам",
поскольку те находились под чрезмерным влиянием гегелевской
философии. Маркс по примеру Энгельса уделял основное
внимание экономической истории. "Поэтому не
удивительно, что Маркс так и не завершил знаменитые "Экономическо-философские
рукописи 1844 года". В них слишком
много говорилось о "гуманности", ее реализации и
подобных вещах, которые сегодня ассоциируются с мягкотеxviii
Марксова религия революции
лостью, путаницей, сентиментальностью, состраданием и т.д.
Начиная с этого момента Маркс и Энгельс стали очень осторожно
использовать подобные понятия, прибегая к ним лишь
в тех местах, где они принесли бы как можно больше пользы
и как можно меньше вреда.
Хотя религиозная целеустремленность Маркса и осталась
неизменной, используемые им категории вне всякого сомнения
претерпевали изменения.
Напрасная трата времени
Поиски дихотомии типа "старый-молодой" в философских
предпосылках любого автора обычно являются напрасной
тратой времени, кроме как в случае студента-аспиранта, ищущего
тему для диссертации, Мировоззрение идеологов и выдающихся
деятелей мировой истории обычно формируется к
25 или в крайнем случае 30 годам, и лишь немногие из них
печатают свои книги до этого срока. Тратить энергию на
поиски коренных изменений в мышлении ученого после того,
как он достиг 25 лет, так же бесполезно, как и пытаться
убедить его изменить свои взгляды после 25 лет. Например,
первое издание книги Жана Кальвина "Институты христианской
религии", наверное, самой важной теологической работы
в протестантизме, появилось в 1536 году, когда Кальвину
было 27 лет. Теперь представьте себе ученого, потратившего
всю свою научную карьеру, стараясь найти свидетельства того,
что взгляды "молодого Кальвина" значительным образом отличались
от взглядов "зрелого Кальвина", каким он был в 1559
году, когда вышло последнее при его жизни издание "Институтов".
Действительно, Кальвин несколько раз переделывал
свою книгу, но ее основные положения остались неизменными.
Это не значит, что какой-нибудь никому не известный
профессор не попытается привлечь к себе на короткое время
хоть какое-то внимание книгой, в которой будет муссироваться
тезис о различиях между молодым и старым Кальвином. Но
я не думаю, что кто-либо, будучи в своем уме, серьезно
отнесется к подобным теориям. Существует множество способов
проводить время, и для читателей и для писателей, с
гораздо большей пользой для себя. Очень редко имеются
основания полагать, что какое-либо ключевое событие или
Предисловие xix
важный документ изменили взгляды какой-либо исторической
личности, которая стала пользоваться большим влиянием среди
интеллектуалов лишь в конце своей жизни или, как в случае
с Марксом, много лет спустя после смерти. (Именно Ленину
^Маркс обязан своей известностью, Ленин обязан Марксу
своей репутацией в гораздо меньшей степени.) За исключением
религиозных обращений, подобные идеологические метаморфозы
сравнительно редки. Маркс же ни в какие религии
после 1845 года не обращался.
Есть очень точное описание того, как и во что превратился
Советский Союз начиная с дней сталинского террора до
психиатрического террора семидесятых, от секретных
служб до погрязшей в коррупции советской верхушки. В
конце восьмидесятых начались разговоры о перестройке советской
экономической системы. Советский лидер Горбачев
начал критиковать чрезмерно централизованную, неповоротливую
и забюрократизированную экономику, доставшуюся
ему в наследство от его предшественников. Всему миру было
объявлено о перестройке советской экономики и ее управленческих
структур. По крайней мере, как о том твердила
газета "New York Times", Горбачев пытался что-то сделать.
Но ведь мы уже все это видели: на смену ленинской
высокоцентрализованной экономике "военного коммунизма",
существовавшей в период с 1918 по 1921 год, пришла его
же новая экономическая политика (НЭП), начавшаяся в середине
1921 года; за ней последовал возврат к централизации,
осуществленный Сталиным; на смену попыткам Хрущева децентрализовать
управление сельским хозяйством и наделавшим
много шума, но никогда толком не проведенным в жизнь
реформам Либермана, пришел брежневский возврат к централизованным
структурам. Профессор Мизес еще в 1966
году предсказывал, что реформы, предлагаемые Либерманом,
не приведут к каким-либо улучшениям в советской экономике.
Он был совершенно прав. С приходом к власти Брежнева
всякие разговоры о реформах прекратились. В начале 1991
года, вплоть до неудавшегося августовского путча, казалось,
что вот-вот начнется завинчивание гаек. Отказ от экономической
централизации означает крах коммунизма, как экономический
так и политический. Коммунизм централизует власть,
хх Марксова религия революции
любая форма децентрализации является полной противоположностью
коммунизму.
В 1967 году я написал приложение к этой книге (оно не
включено в это русское издание), в котором анализировалась
проблема бесконечных шатаний советской экономики от централизации
к децентрализации. В прошлом советской бюрократии
всегда удавалось вернуться к централизованному
экономическому планированию. Децентрализация при отсутствии
частной собственности приведет либо к дезинтеграции
советской экономики, либо к новому периоду централизации.
Таким образом, можно с уверенностью предположить, что за
горбачевской перестройкой последуют либо возврат к централизованным
экономическим структурам, либо развал советской
империи. Другого и быть не может. Экономист Григорий
Гроссман дает следующую характеристику централизованной
плановой экономике: "Схематически, значительно упрощая
суть дела, ее можно описать так: углами треугольника проблем,
внутри которого экономика советского типа пытается найти
организационное решение, являются чрезмерная централизация,
диспропорции и автаркия". Советские лидеры так и не
нашли этого организационного решения. Существует лишь
одно решение: свободный рынок. Критика в адрес экономической
политики велась в СССР очень часто. Однако стремление
КПСС к усилению политической власти внутри страны
и наращиванию военного присутствия за рубежом было неизменным.
Сама основа марксизма-ленинизма оставалась вне
критики до самого конца.
Фридрих Энгельс: незаменимый партнер
Наверное наибольшей иронией судьбы относительно того
огромного количества печатного материала, которое посвящено
Марксу, является следующий факт: из двух основоположников
марксизма именно Энгельс был незаменимым
партнером, а не Маркс, (В 1968 году, когда впервые была
напечатана эта книга, я еще не пришел к этому выводу, однако
уже тогда я отмечал, что Энгельс превосходил Маркса как
литературный стилист.) Концептуально Энгельс опережал
Маркса с самого начала, хотя и был младше его на два года.
Энгельс стал убежденным коммунистом на год раньше МаркПредисловие
xxi
са. Он первым заинтересовался экономическими условиями,
существующими в индустриальных цивилизациях; прочтение
его книги "Положение рабочего класса в Англии" Марксом в
1845 году привело последнего к изучению теории экономических
основ революции. Есть основания полагать, что концепция
исторического материализма была выработана совместно
Марксом и Энгельсом, хотя ее авторство обычно приписывается
одному Марксу. Джозеф Шумпетер, сняв предварительно
с уважением шляпу перед "глубиной проникновения и
силой мысли Маркса", заметил, однако, что "в те годы Энгельс
как экономист несомненно опережал Маркса". Он также
был соавтором "Манифеста
...Закладка в соц.сетях
