4_1
страница №9
...ак о пассивном субъекте этого права. Определение, данное мною субъективному праву, встречается часто в вариантах, в которых легко заметить влияние доктрины Гегеля.я:Если это понятие субъективного права удержалось до наших дней, то, разумеется, лишь благодаря могучей броне, в которую одели его римские юристы. Из фактической власти более сильных индивидов над менее сильными они создали два субъективных права: imperium, или публичную власть, когда эта власть принадлежит коллективу или его представителям, и dominium, или собственность, когда эта власть принадлежит индивидам. И отдельные части этого учения были так сильно скреплены друг с другом, что на них долгое время смотрели, да и теперь смотрят, как на абсолютные истины, тогда как это были лишь случайные решения социальных проблем, совершенно не похожих на те, которые ставятся ныне.я:
:В настоящее время французское общество окончательно освобождается от этих метафизических концепций dominium'a
и imperium'a и создает политический строй, совершенно свободный от понятия публичной власти, и экономический и социальный режим, где безусловно не будет также понятия dominium'a, то есть понятия собственности, субъективного права индивида. Я не говорю, что исчезнет индивидуальная собственность;
я говорю только, что она перестает быть индивидуальным правом, чтобы сделаться социальной функцией.я:
III. ОТСУТСТВИЕ ПУБЛИЧНОЙ (ГОСУДАРСТВЕННОЙ) ВЛАСТИ, ПОНИМАЕМОЙ КАК СУБЪЕКТИВНОЕ ПРАВО
Я хорошо знаю, что для юриста, и особенно для профессора государственного права, слишком парадоксально защищать мнение, что публичной власти не существует, что это понятие не находит себе оправдания в действительном мире, что, к счастью, оно исчезает и в близком будущем исчезнет. И все же я в этом глубоко убежден. Публичная власть есть пустая схоластическая форма, концепция, в известное время отвечавшая потребности
и оказавшая услуги, но теперь бесполезная и опасная.я:
Политические теоретики, чтобы оправдать фактическое состояние, правительственную силу, утверждают существование за нею суверенной субстанции, личности нации. Они говорят о национальной душе, о суверенной субстанции и ее атрибутах, как говорили когда-то об индивидуальной душе, о мыслящей субстанции и ее способностях. Все это - схоластические формулы, не выдерживающие критики перед лицом действительности. Для доказательства этого не нужно много времени.
Все согласны признать, что преимущественное свое выражение государственная власть получает в законе. Как же в действительности создается закон? Если он прямо голосуется народом, то непременно образуется большинство и меньшинство, и большинство вотирует закон. Таким образом, закон в действительности не есть проявление (эманация) воли; он создается только большинством индивидов, составляющих народное собрание. :Имеется закон, принятый большинством, например, 10000 граждан и обязательный для 5000 других, - и только, не больше. Что власть числа - факт, и притом факт первостепенной важности, никто не спорит. Что следует за всеми обеспечить право участия в создании законов, под этим я подписываюсь обеими руками. Но что власть числа создает субъективное право публичной власти, это
я безусловно отвергаю.я:
IV. СОЦИАЛЬНАЯ ОПАСНОСТЬ ПОНИМАНИЯ
ПУБЛИЧНОЙ ВЛАСТИ, КАК СУБЪЕКТИВНОГО ПРАВА
Революция 1848 года дала нации или, скорее, большинству, выразителю ее мнимой воли, пользование властью, принадлежавшею нашим прежним королям. Говорят революция заменила божественное право короля божественным правом народа. :Государственная власть сохранила все характерные свойства права абсолютного, неделимого, неотчуждаемого и непогашаемого, изменив лишь своего обладателя. Она принадлежала королю; она будет принадлежать отныне олицетворенной нации, выражающей свою волю через посредство большинства избирательного корпуса.я:
:Во Франции и Германии юристы вырабатывают теории суверенитета и создают стройную конструкцию по всем правилам старой юридической техники: суверенитет есть субъективное право давать безусловные приказания. Государство есть олицетворенн
ая нация, находящаяся на известной территории и обладающая этим правом.
Скажут, что это - настоящая демократическая доктрина. Да. Но это - та же доктрина, которая дает возможность немецким легистам обосновать всемогущество императора, якобинцам - оп-равдать всемогущество конвента, а коллективистам - требовать от всемогущественного государства конфискации орудий производства и еще большего усиления власти.
При такой концепции государство действительно становится грозной властью. Будучи великой в то же время, когда она находила воплощение в одном человеке, государственная власть становится безграничной, когда она воплощается в нации. Государство тогда есть в самом деле Левиафан Гоббса.я:
Чтобы ограничить это всемогущество государства, придумали теорию индивидуальных прав. :Однако было бы химерой думать, что этим можно достигнуть действительного ограничения действий государства. Прежде всего, доктрина индивидуальных прав теоретически недоказуема. : Наконец, государство, имея всегда возможность ограничить право каждого в интересах прав всех и являясь единственным судьей этого ограничения, в действительности не знает других границ своей деятельности, кроме тех, которые оно само себе ставит.я:
Таков политический режим, исходящий от римского права
и завершенный революцией. Но люди XX столетия не желают больше этой государственной формы. Они не хотят ее, потому что она покоится на догме, а они не верят больше ни в какие догмы. Они не хотят ее потому, что она является орудием господства и во всякое время способна превратиться в тиранию.
Я энергично отрицаю: большую часть доктрин революционного синдикализма, но я все же готов принять сказанное :Эдуардом Бертом, одним из наиболее выдающихся представителей этой школы: "Во Франции понятие государства подвергалось умалению в сознании рабочих: Произошло огромной важности событие, дело неизмеримого значения - смерть этого фантастического ужасного существа, занимавшего в истории столь колоссальное место: Погибло государство".
Да, государство умерло, или, вернее, умирает его форма - рим-ская, королевская, якобинская, наполеоновская, коллективистская, которая в разных этих видах представляет одну и ту же форму государства. Но в то же время создается новый государственный строй, более широкий, более эластичный, более защищающий и более гуманный, элементы которого мне и остается определить.
Их два: понятие социальной нормы, обязательной для всех, или объективное право, и децентрализация, или синдикалистский федерализм.я:
ВТОРАЯ ЛЕКЦИЯ
:Я думаю, что мы приближаемся к некоторого рода федерализму классов, организованных в синдикаты, и я предполагаю, что этот федерализм будет скомбинирован центральной властью, по-прежнему сохраняющейся, всегда живой, но имеющей уже совершенно другой характер и другое действие, чем какие существовали в прежнем государстве, и сводящейся к функциям контроля
и надзора.
Это преобразование центральной власти на основе объективного права я резюмирую в следующих четырех положениях:
1. Государственная власть перестает быть правом. она есть факт. Государство перестает быть юридическим лицом, облеченным субъективным правом приказывать. Государство существует, когда в определенном обществе отдельный индивид, группа индивидов или большинство монополизируют власть. Этих лиц
я называю правящими.
2. Эти люди, индивиды или группы, монополизирующие наибольшую силу, не имеют никакого права. Но, как члены общества, они подчинены норме права, основание и значение которой мы показали в начале первой лекции, и как таковые обязаны употребить силу, которой они располагают, на обеспечение соблюдения
и применения этой нормы права.
3. Они могут делать свою волю обязательной для других, но не абсолютно, потому что в этом случае она была бы уже высшей волей, а только относительно, так как их воля обязывает лишь постольку, поскольку соответствует норме права.
4. Роль правящих должна неизбежно уменьшаться с каждым днем и, наконец, свестись к контролю и надзору, так как все экономические и социальные функции мало-помалу распределятся между различными социальными классами, получающими, благодаря развитию синдикализма, определенную юридическую структуру и имеющими таким образом возможность, под контролем правящих, дать импульс и направление выпавшей на их долю части общественного труда.
I. ГОСУДАРСТВЕННАЯ ВЛАСТЬ - ПРОСТОЙ ФАКТ
Я говорю прежде всего, что государственная власть есть не право, а простой факт, факт существования наибольшей силы.я:
Если это противоречие между фактом и правом налицо, то отсюда следует, что класс пролетариев, значительный по своей численности, должен стремиться получить действительную политическую власть посредством захвата власти и социализации орудий производства. :Но я полагаю, что политическая эволюция ориентируется не в этом смысле. Я думаю, что мы прогрессируем - с замедлениями и препятствиями - к политической форме, где наибольшая сила будет принадлежать не какому-либо привилегированному классу, но действительному большинству из представителей всех классов и всех партий.я:
Господство класса должно прекратиться; мы отрицаем господство как пролетарского, так и буржуазного класса. Может быть, я нахожусь во власти иллюзии, но мне кажется, что большой прогресс, сделанный в последнее время во всех партиях и всех областях нашей страны идеей пропорционального представительства партий (комбинированного с профессиональным представительством, о котором я буду говорить в следующей лекции), доказывает, что эволюция происходит именно в указываемом мною смысле. Долг каждого - трудиться по мере своих сил над осуществлением этой реформы и над уничтожением единоличного
и мажоритарного голосования, так как оно является орудием всеобщей деморализации и подкупности.
Итак, правящие являются представитеями этого большинства, образованного сознательным и урегулированным участием всех классов и всех партий. Вследствие этого они обладают наибольшей силой и располагают материальным принуждением. Прав они не имеют и не могут их иметь. Но, подчиняясь норме права, они обязаны употреблять свою наибольшую силу для применения этой нормы, констатируя ее, подавляя все индивидуальные акты, нарушающие ее, и санкционируя все индивидуальные акты, соответствующие ей. Одним словом, единственная власть, которой они обладают, есть власть исполнять обязанность относительно применения своей силы в защиту социальной взаимозависимости. А отсюда следует целый ряд следствий.
II. ИСТИННЫЙ ХАРАКТЕР ЗАКОНА
Прежде всего - концепция закона, коренным образом отличная от революционной концепции. Известно, что Декларация прав 1789 г. (ст. 6) определила закон, как выражение общей воли. Отсюда вытекало, что закон имеет обязательную силу на том основании, что этого желает коллектив, и что закон есть то, чего желает коллектив.я:
Истина - в том, что закон есть выражение не общей воли, которой не существует, и не воли государства, которой также нет, а воли нескольких голосующих человек. Во Франции закон есть воля 350 депутатов и 200 сенаторов, образующих обычное большинство в палате депутатов и в сенате.я:
Если закон есть выражение индивидуальной воли депутатов
и сенаторов, то он не может быть обязательным для других воль. Он может быть обязательным только как формулирование нормы права или как применение ее и лишь в этих пределах.
В действительности все законы делятся на две большие категории: на законы, формулирующие норму права, и на законы, принимающие меры к ее исполнению. Я называю первые - нормативными законами, а вторые - конструктивными законами. Но дело - не в словах. В сущности, ни те, ни другие не заключают
в себе велений, адресованных высшей волей подчиненным волям. Однако они обязательны, так как или формулируют или осуществляют норму, которая обязательна как таковая.я:
IV. ОБЯЗАННОСТИ ПРАВЯЩИХ
Устранив двойное понятие личности и суверенитета государства, мы можем установить принцип действительного, строгого, отрицательного и положительного ограничения деятельности правящих лиц. Я хорошо знаю, что доктрина личного суверенитета считает себя способной ограничивать деятельность государства. Это - возможно, хотя, по-видимому, факты говорят противное. Во всяком случае, она в состоянии ограничивать лишь отрицательно, но не может обязать государство к положительным действиям.я:
Вместе с тем ясно, что в политическом строе, основанном на концепции объективного права, вспоможение, обучение, страхование от безработицы станет обязанностью правящих. Они - такие же люди, как и все другие, а не органы мнимой коллективной личности. Как и все, они подчиняются норме права, возлагающей на них обязательства соответственно их положению в обществе и обязывающей их употреблять наибольшую силу на служение социальной взаимозависимости. Они должны не только воздерживаться, но и действовать, и эта необходимость переходит в юридическую обязанность обеспечить обучение и гарантировать труд.я:
V. ИСТИННЫЙ ХАРАКТЕР АДМИНИСТРАТИВНЫХ АКТОВ
:Административный или судебный акт исходит от индивидуальной воли, и воля главы государства, министра, префекта или судьи, решающего дела, ничем не отличается от моей собственной воли. Я не могу допустить, чтобы говорили об актах власти,
о государственной власти и ее делегации, о чиновниках, обладающих частицей государственной власти. Это все - слова, бессмысленные и, кроме того, опасные, так как от акта государственной власти недалеко до правительственного акта, не подлежащего обжалованию, а от режима государственной власти до диктаторского и тиранического строя - один только шаг.я:
Я определяю юридический акт как изъявление воли, исходящее от правоспособного лица, имеющее объектом вещь, способную быть предметом желания, определенное законной целью
и сделанное с намерением создать юридическое положение. Правовой эффект в действительности производится не волевым актом. Проявление воли индивида, будь это частное лицо, император, король, президент республики, министр, префект или мэр, не в состоянии само по себе произвести правовой эффект. Правовой эффект есть социальный факт, так как является не чем иным, как социальным принуждением, обязывающим одну или несколько воль что-нибудь делать или от чего-нибудь воздержаться.я:
Итак, акты государственных агентов суть акты индивидуальной воли. Воля администратора или судьи нисколько не является высшей сравнительно с волей частных лиц. Нельзя говорить, что они - уполномоченные или органы суверенного лица, государства; это будет лишь фикцией, и мы знаем, что именно следует думать о ней. Если акт государственного агента вызывает эффект, то потому и только потому, что это - юридический акт, исходящий, подобно всякому другому акту, от индивидуальной воли и под условиями, обязательными для всякой индивидуальной воли.я:
VII. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ГОСУДАРСТВА
:В настоящее время юриспруденцией все более и более утверждается общий принцип ответственности государства. Эту ответственность признают в тех с каждым днем учащающихся случаях, относительно которых сторонники классического понимания государственной власти не могут отрицать, что государство действует в них, как власть. И, сохраняя освященное временем выражение "государственная власть" в действительности так применяют его, что в сущности отрицают его.я:
:Следует, однако, поставить вопрос в общей форме и спросить: если законодатель издает закон, применение которого причинит ущерб некоторым лицам, то обязывает ли его правовая норма внести в закон принцип вознаграждения их?
Я, не колеблясь, отвечаю: нет; и этот ответ является логическим выводом из понимания нами природы закона. Я считаю закон констатированием объективного права, формулированием или применением нормы права. Если бы законодатель вознаграждал тех, кто вследствие издания закона понес ущерб, он признал бы, что изданный им закон не формулирует права и даже для некоторых противоречит праву. А это противоречит самому понятию закона.я:
:То, что мы называем ответственностью, вовсе не предполагает личности государства.
Эта ответственность не всегда связана с одним и тем же принципом. В некоторых случаях основанием для нее служит необходимость возместить из коллективного фонда частный ущерб, понесенный индивидом в коллективном интересе.я:
В других случаях наоборот: государственный механизм функционировал плохо; был нарушен закон о государственной службе, была ошибка, и поэтому государство ответственно. Но ошибка совершена чиновником, а не государством, простой абстракцией. Если говорить о вине государства, то лишь метафорически.я:
Таким образом, эти новые понятия закона, отрицательных
и положительных обязанностей правящих лиц, административного акта, ответственности государства показывают нам, как вырабатывается новый политический строй, из которого будут окончательно изгнаны метафизические концепции личности и суверенитета, ничтожность и опасность которых я и стремился доказать.я:
ТРЕТЬЯ ЛЕКЦИЯ
:В то время, как центральное правительство преобразовывается и организуется на основе объективного права, возникает другое общественное явление большой важности, которое я называю децентрализацией, или синдикалистским федерализмом. Различные социальные классы начинают сознавать и свою автономию и свою взаимозависимость. В синдикализме они получают определенную юридическую структуру, они даже стремятся захватить управление общественным трудом, который фактически лежит на них; они ограничивают действия центрального правительства, предполагая в будущем: отвести ему простую роль контроля и надзора. Я убежден, таким образом, что синдикалистское движение после более или менее продолжительного периода смут и, может быть, насилий, сможет дать будущему политическому
и экономическому обществу сцепление и целостность, которых наше французское общество уже не знает целые века.
I. КРИТИКА РЕВОЛЮЦИОННОГО СИНДИКАЛИЗМА
:Я совершенно верю в глубину и важность синдикалистского движения, но должен указать, в каких определенных пунктах
я энергично отрицаю учение революционного синдикализма.
Прежде всего я со всей энергией отвергаю то, что революционные синдикалисты: торжественно и шумно называют теорией насилия и мифом всеобщей стачки.я:
Против этого я и протестую энергично. Насилие по существу разрушительно; оно в действительности есть источник страдания и смерти.я:
С другой стороны, следует опасаться вводить в нашу политическую и общественную деятельность дух религиозной веры: им вызвано достаточно страданий в мире, и наступило, наконец, время его вне социальных отношений и видеть в нем только состояние индивидуального сознания.
Наконец, я отвергаю слишком узкий взгляд революционных синдикалистов на синдикалистское движение. Допуская колоссальную ошибку, по следам Карла Маркса, революционные
синдикалисты видят в современных обществах: только два оппозиционных друг другу и находящихся в борьбе класса: класс буржуазный или капиталистический, и класс рабочий или пролетарский, или, как они говорят, паразитов и производителей; они проповедуют на всех перекрестках вооруженную борьбу с капиталистами.я:
Эти боевые клики не выражают социальной действительности. Структура наших современных обществ значительно сложнее, чем думают коллективисты, а за ними и революционные синдикалисты. :Существует много других классов во всех современных обществах.я:
II. ПРАВИЛЬНОЕ ПОНЯТИЕ СОЦИАЛЬНОГО КЛАССА
Что такое социальные классы? :Это - не группировка индивидов, подчиненных определенным и различным юридическим режимам. Это очевидно в странах, где: осуществлено равенство гражданское и равенство политическое. Так как дифференциация классов не определена юридически, то границы между ними очень неясны: перемещения из класса в класс бывают очень часты и много лиц находится на пограничной линии, отделяющей два соседних класса.