4_1
страница №16
... для сохранения существующего общественного строя. С другой стороны, этот анализ настаивал на том, что право и конституция являются частью общественной "надстройки", базис которой образован экономическими институтами. Приверженность конституционным текстам принимает сегодня, таким образом, более или менее консервативный характер. В XIX в. конституций требовали левые партии: ныне о них вспоминают скорее правые партии.б) Научное понимание политических институтов в настоящее время : Параллельно описанной выше эволюции происходила другая. Противопоставление "институтов" и "конституций" более не означает, что акцент делается на традициях вопреки изменениям, на прошлом в противовес реформам: суть в том, что акцент ставится на реальную и конкретную организацию обществ, а не на юридические установления, которые мы пытаемся к ним приложить, не достигая этого полностью. Это в какой-то степени противостояние факта и права.
Данная эволюция отражает современное развитие социальных наук. Сегодня человеческое общество и его институты рассматриваются как объект науки: в течение последних пятидесяти лет шло мощное развитие методов научного наблюдения за общественными явлениями. Конечно, юридические феномены занимают важное место среди общественных явлений, но не только они. К тому же в праве нужно различать то, что является эффективно применимым, и то, что таковым не является. Закон, юридическое установление, Конституция являются не выражением реального, но попыткой упорядочения реального, попыткой, которая нико- гда не удается полностью.
Мы видим, таким образом, точное значение термина "политические институты". :Это значит, что мы не должны более придерживаться юридического анализа политических институтов,
а должны включать его в более полный и объемный анализ социологического характера; анализ, присущий политической науке.
:Совокупность политических институтов, действующих
в данной стране в данный момент, составляет "политический режим": в каком-то смысле политические режимы - это созвездия, звездами в которых являются политические институты.я:
Существование власти установлено во всех человеческих сообществах, особенно в национальных государствах-нациях: посмотрим же, с помощью каких практических средств эта власть заставляет уважать себя, какими способами она добивается повиновения. Первостепенное значение для этого имеют доктрины, рассматривающие природу власти: они представляют собой один из тех способов, которыми власть добивается послушания (или, напротив, одно из препятствий этому послушанию). Власть не просто материальный факт, "вещь", как сказал бы Дюркгейм1: она глубоко проникнута идеями, верованиями, коллективными представлениями. То, что люди думают о власти, является одной из ее фундаментальных основ.
Среди этих верований и коллективных представлений идея права в современных, особенно этатических, обществах играет основополагающую роль. Для современного человека власть в государстве должна осуществляться в правовых формах, в соответствии с правовыми процедурами: власть должна соответствовать некой концепции права. Подобная связь власти и права постоянно ставится под сомнение в СССР, в коммунистических учениях: однако она остается глубоко укорененной в верованиях западного человека. Поэтому необходимо рассмотреть ее отдельно.
С другой стороны, понятие государства-нации, т. е. социального пространства, на котором власть организована наилучшим образом и осуществляется наиболее полно, подвергается ожесточенным нападкам со стороны федералистских теорий, постоянно укрепляющих свои позиции. Некоторое обесценение государства обязывает нас поставить вопрос о властях предержащих и сравнить тех, кто правит государством, с теми, кто управляет различными социальными группами.
:Для удобства изложения проведем различие между двумя большими категориями оснований власти: к одной категории относятся основания, исходящие от принуждения, к другой - те, что примыкают к верованиям. Однако эта классификация является весьма произвольной: на самом деле верования используются в качестве элементов принуждения, а принуждение редко применяется в чистом виде, вне связи с верованиями. В действительности принуждение и верования как основания власти тесно переплетены друг с другом. Мы будем неустанно повторять, что власть как любой общественный феномен неотделима от идеологии, мифов, коллективных представлений, создаваемых людьми
в отношении власти.
:Термин "принуждение" используется здесь в достаточно широком и, следовательно, неопределенном смысле: он обозначает всякий внешний по отношению к индивиду фактор, оказывающий на него давление в направлении подчинения правителям. Речь может идти о принуждении чисто материальном и физическом (полиция или армия), о принуждении психологическом или психосоциологическом, являющемся результатом давления обычаев или воздействия пропаганды.
Суммируя, попытаемся выделить среди этих форм принуждения общее социальное давление, материальное принуждение со стороны властей, пропаганду властей (или принуждение с помощью убеждения; принуждение с анестезией).
:а) "Естественный" характер подчинения. Во Франции много говорят "о фрондерском" характере индивидов, их естественной предрасположенности к непослушанию, езде в "запрещенном направлении", уклонению от уплаты налогов, сопротивлении приказам начальства. Достаточно представить себе сложность поддержания порядка в классе и склонность школьников
к шуму и толкотне, чтобы с первого же взгляда усомниться
в естественном характере подчинения.
И тем не менее это соответствует истине. Заметим сначала, что дух гражданского неповиновения неодинаково развит в разных странах и что особенно он силен во Франции, главным образом на Юге (как и у всех народов Средиземноморья): а поездка
в Великобританию, Нидерланды или Скандинавию продемонстрирует естественный характер повиновения властям.
:б) Факторы естественного подчинения. Здесь мы ограничимся несколькими общими предположениями. Похоже, что рациональные факторы имеют меньшее значение, чем факторы иррациональные.
1. Рациональные факторы. Размышляя, люди приходят
к признанию необходимости власти и подчинения. Они легко понимают, что ни одна социальная группа не может существовать без власти, которая бы поддерживала в ней минимум порядка.
В крайнем случае в полной анархии можно жить вдвоем или втроем: для ста человек это становится совершенно невозможным. Так, отмечая пользу власти, люди приходят к тому, что начинают рассматривать ее как естественную.
:2. Иррациональные факторы. Основную роль здесь, похоже, играют традиция и воспитание. Властям подчиняются потому, что таков обычай. Руководителей принимают потому, что они были всегда и их авторитет предстает в качестве такого же необсуждаемого и естественного феномена, как вода, огонь, дождь или град: Мысль о том, что можно жить без руководителя, большинству даже не приходит в голову, ибо ни одна конкретная вещь на эту мысль не наводит (а те, кого она посещает, считают ее нелепицей, абсурдом, неосуществимым мечтанием). Социальная действительность - такая, какой она прямо и непосредственно познается людьми, - содержит в себе идею руководства, авторитета, властвования.
Воспитание значительно усиливает это чувство послушания.
С самого раннего возраста маленького человечка учат подчиняться воле родителей, слушаться их указаний: в обществе детей и родителей первые являются управляемыми, вторые - управляющими. Затем школа с ее учителями, воспитателями, директорами, с ее системой санкций и принуждений крепко вдалбливает чувство власти и повиновения. Нравственное и религиозное воспитание (а также преподавание истории) дополняет это общее образование.
:Общее социальное давление подпитывается и усиливается материальным принуждением правителей. Власть не является, как наивно полагают некоторые, чисто силовым феноменом: ее формирует множество других составляющих. Иногда даже кажется, что сила здесь играет относительно второстепенную роль: когда власти необходимо применить силу для достижения повиновения, это значит, что ее основания пошатнулись; диктатура, как мы увидим дальше, - это болезнь власти, проистекающая из ослабления верований, которые ее обычно поддерживают.
Между тем сила, бесспорно, играет важную роль в этой области. Государство опирается не только на человека с ружьем: но без него нет государства. Необходимо выделить внутри этих силовых феноменов несколько элементов, варьирующихся в зависимости от типа общества.
а) Физическое принуждение. В чистом виде проявляется
в физическом превосходстве. Когда самый мускулистый становится во главе ватаги мальчишек или хулиганов, тогда и проявляет себя самый простейший феномен властвования. Подобным же образом эта примитивная сила присутствует и во власти отца над ребенком, мужа над женой, учителя над учеником.
Однако в более сложном и более цивилизованном обществе физическая сила дематериализуется и интеллектуализируется:
с одной стороны, в дело вмешиваются ловкость и ум, с другой - тех-ника и организация. В рамках современных государств, например, физическое принуждение приняло более тонкую форму уголовных процедур и полицейских акций, не претерпев при этом глубинных изменений: в случае конфликта между управляющими и управляемыми последнее слово остается за первыми, так как они могут физически принудить вторых подчиниться своей воле. Тюрьмы, пытки ("рукоприкладство" как смягченная форма пыток), казнь, присутствующие в уголовных кодексах
и полицейской практике всех государств, являются средствами физического принуждения. Полицейские дубинки и пистолеты
- даже армейские танки и пулеметы в случае революции - име-ют ту же природу. За красными мантиями судей и интеллектуальными построениями юристов всегда скрывается элемент насилия. И те, кто это отрицает, часто являются наилучшими пособниками насилия, помогая скрывать под маской ягненка волчьи зубы.
б) Принуждение личным воздействием. В небольших социальных группах "личное воздействие" руководителей играет важную роль в обеспечении послушания: на членов групп давит своего рода моральное принуждение. Термин "воздействие", используемый в повседневном языке, имеет очень неопределенное значение; мы намеренно отказались его уточнять, ибо он обозначает такой же неопределенный, но реальный феномен. :В больших сообществах, таких, как нации, "личное воздействие", "шаманство" играют менее важную роль, ибо власть институционализирована и менее персонализирована: прямой контакт между руководителем и теми, кем он руководит, весьма незначителен. Для восполнения в дело вступает пропаганда. :
в) Экономическое принуждение. Экономическое принуждение очень близко по своему происхождению к физическому. Тот, кто может лишить человека средств к существованию, легко добивается его повиновения. Сколько рабочих и служащих подчиняются своему патрону по этой фундаментальной причине?
К тому же политическая власть и экономическое принуждение тесно связаны. По общему правилу во все исторические эпохи класс, владеющий средствами производства и богатством, обладает и политическим влиянием и удерживает власть. Феодализм отдал государство в руки земельных собственников в ту эпоху, когда основным источником богатства была земля. : Когда изучаешь реальное и конкретное функционирование современных обществ, то поражаешься той огромной роли, которую за юридическим и конституционным фасадом играют в них деньги. Деньги, конечно, являются не единственным, но основным источником власти. Тема "всевластия денег", так часто звучащая в литературе, несет в себе глубокую истину.
Без сомнения, экономическая и политическая власть не обязательно концентрируются в одних и тех же руках. Верно, что
в либеральных государствах XIX в. "власть денег" существовала практически в чистом виде. Сегодня это уже не столь верно: профсоюзы, рабочие партии, разного рода группы, высокопоставленные чиновники образуют большое число центров силы, соперничающих с финансовыми и промышленными магнатами. Ситуация подобного "плюрализма" гарантирует, впрочем, некоторую свободу. Но она очень хрупка: само развитие техники побуждает ко все большему вмешательству государства в экономику, что порождает тенденцию к концентрации политической и эконо- мической власти в невиданных ранее размерах.я:
г) Принуждение организацией. Наряду с традиционными
и классическими формами принуждения, которые только что были рассмотрены, мы сегодня обнаруживаем появление новых, менее прямых, более замаскированных и, без сомнения, более эффективных форм принуждения (в силу того, что они менее заметны для тех, кто подвергается их воздействию).
Сегодня разработаны технологии объединения людей в рамках ассоциаций и коллективных организаций, позволяющие добиваться подчинения тем более полного, что оно приемлемо
и желаемо теми, кто подчиняется. Здесь невозможно дать даже
общее описание этих технологий, наилучшими образцами которых являются профсоюзы, но особенно некоторые политические партии - например, коммунистическая: чересчур схематизируя различные элементы этой организации, мы рискуем исказить очень сложную и неоднозначную действительность. : Речь здесь не идет о принуждении в прямом смысле слова, предполагающем внешнее воздействие на принуждаемого: ведь система позволяет руководителям все время "прислушиваться к массам", сохранять близость к управляемым и знать их чаяния, чтобы таким образом выражать волю людей, одновременно управляя ими. С другой стороны, система прочно опирается на пропаганду, технология которой тесно связана с ее собственной.
:Вторая мировая война и современные тоталитарные режимы служат прекрасной иллюстрацией эффективности пропаганды. В наши дни она получила еще большее развитие, так как достижения общественных наук и психологии позволили лучше понять побудительные причины человеческой деятельности
и воздействовать на них. Пропаганда, однако, существовала всегда.
а) Классическая пропаганда. Пропаганду можно определить как усилие, совершаемое правительством для того, чтобы убедить управляемых подчиниться ему. Вместо того, чтобы принуждать, следует убеждать: в действительности же способы, применяемые для достижения такого убеждения, делают его разновидностью косвенного принуждения. Отсюда и вытекает определение пропаганды, данное одним из современных авторов: "насилование толпы".
Когда правительство убеждает своих подданных подчиняться с помощью внушаемого им страха, речь идет не о пропаганде, а о простом и чистом принуждении. Однако разделяющая их граница неопределенна. :Но собственно пропаганда служит главным образом для того, чтобы убедить управляемых в том, что их правительство является лучшим из всех возможных и что благодаря ему они живут счастливо, гораздо счастливее, чем при любом другом правительстве, потому что оно борется за справедливость, изобилие, равенство, свободу и т.д. (в зависимости от исторической эпохи и народных чаяний акцент делается на ту или иную из основополагающих добродетелей).
б) Современная пропаганда. С распространением образования и введением всеобщего избирательного права стало необходимым убеждать не только "просвещенную элиту", но и народные массы. Открытия в области социальной психологии позволяли это сделать. Исключительный успех методов американской рекламы, базирующихся на тех же принципах, убеждал в эффективности системы: современное государство перенесло их в сферу политики и приспособило к ней.
:Как уже было сказано, феномен власти проявляется во всех человеческих сообществах. Каждое из них образует рамки, внутри которых осуществляется власть: в семье - власть отца,
в профсоюзе - его лидера, в ассоциации - председателя, в коммуне - мэра, в Церкви - папы и т. д. Все эти группы не отделены друг от друга: напротив - соединены сложными зависимостями. Между ними существует определенная субординация, в соответствии с которой руководители одной группы имеют преимущества перед другими группами. Таким образом, власть не распределена строго поровну и в неизменных объемах между разными социальными группами.
Одна из этих групп представляет в современную эпоху особую важность: речь идет о государстве. Оно устанавливает те основные рамки, внутри которых осуществляется власть. Соотнося себя с государством, образуется и большинство остальных групп,
и именно ему они подчиняются.
Слово "государство" имеет два разных значения. Когда говорят о вмешательстве государства в дела частного сектора, критикуют его и собираются реформировать, то имеют в виду совокупность управленческой организации, коллектив управляющих. Когда же говорят, что Франция, Италия, Великобритания являются государствами, то это означает, что они являются человеческими сообществами особого типа, суверенными нациями. Конечно, между этими значениями существуют родственные связи; государство в первом значении (государство-правительство) обозначает совокупность правителей суверенной нации, т. е. государство во втором смысле (государство-нацию). В конечном счете второе значение шире первого и в некотором роде включает его. Несмотря на это, важно четко различать оба значения слова "государство": в большинстве случаев контекст позволяет избежать путаницы. В этом и следующим за ним параграфах государство рассматривается во втором значении, в значении государства-нации.
Государство-нация представляет собой объединение людей, сообщество, характеризуемое по нескольким критериям: в нем особенно крепки узы солидарности, оно обладает наиболее могущественной организацией. Таким образом, различие между государством и другими объединениями людей скорее не качественное, а количественное: государство является самым полным,
законченным и совершенным из человеческих сообществ, существующих в настоящее время. Отсюда проистекает то, что юристы называют "государственным суверенитетом", в котором они видят основное определение государства.
:В настоящее время государства-нации представляют человеческие сообщества, политически организованные наилучшим образом, т. е. сообщества, властная структура которых является наиболее сложной, совершенной, законченной. Правителей других сообществ часто изучают, избрав в качестве референтной группы руководителей государства: по сравнению со вторыми первые часто пребывают в зачаточном состоянии.
1. Только в государстве (или почти только) мы обнаруживаем достаточно развитое распределение труда между правителями. Одна категория правителей ("законодатели") занята выработкой точных правовых норм, применяемых к членам государственного коллектива. Другие категории заняты обеспечением применения этих норм к членам сообщества ("администраторы"). Третьи ("судьи") разрешают спорные вопросы, которые могут появляться в связи с применением этих правил, или рассматривают тяжбы, возникающие между членами сообщества. В дальнейшем мы детально рассмотрим формы и разновидности этого "разделения властей".
Мы бы могли, конечно, обнаружить следы аналогичной организации во множестве других объединений людей. В ряде ассоциаций (таких, как политические партии или профессиональные союзы) съезды играют роль законодателя; исполнительные комитеты, управляемые функционерами, выполняют административные функции; комиссии по конфликтам занимаются деятельностью, сходной с работой судов. Но эта организация гораздо более примитивна, поверхностна, менее совершенна, чем государство.
2. Только в государстве (или почти только) существует организованная система санкций, позволяющая правителям заставлять членов сообщества подчиняться себе: полицейская организация, занятая наблюдением за применением законов, розыском и арестом тех, кто их нарушает; судебная организация, занятая назначением наказаний виновным после проведения всестороннего расследования, в ходе которого обвиняемые пользуются определенными гарантиями; пенитенциарная система, исполняющая вынесенные судами приговоры (штрафы, тюремное заключение, принудительные работы, смертная казнь и т. п.). Здесь еще можно обнаружить следы институтов, имевшихся в других человеческих сообществах, но никогда прежде эти институты не были столь развитыми и законченными. К тому же, когда создаются международные судебные органы или, например, корпоративные суды, их копируют именно с государственных образцов.я:
3. Только государство располагает наибольшей материальной силой, чтобы заставить выполнять свои решения. Здесь кроется одно из важнейших оснований "суверенитета". : Поскольку только государство (или почти только) обладает полицейской системой и современной армией, оно не имеет перед собой ни одного сообщества, способного ему противопоставить эквивалентную материальную силу. В случае конфликта с применением насилия за государством неизбежно остается последнее слово. Можно констатировать, что в действительности в ходе истории "суверенитет" являлся достоянием социальных групп, располагавших самой большой материальной силой: именно разрушение войска под видом организации феодальных дружин породило распыление суверенитета в средневековых государствах; именно создание регулярных армий породило суверенные государства. Для того, чтобы могло появиться стоящее над государствами международное сообщество, для того, чтобы исчез государственный суверенитет необходимо создание международных вооруженных сил, превосходящих по мощи государственные.
:Сводить государство к наибольшей материальной силе так же абсурдно, как и к правовой теории суверенитета: в действительности все "основывается на государственническом феномене. Юридический суверенитет, совершенство организации, наибольшая материальная сила тесно связаны между собой и в то же время с другим элементом, характеризующим государство: с силой уз солидарности внутри государственного сообщества, внутри "нации". Основное препятствие на пути создания международной армии состоит в том, что интернациональное сообщество не настолько сильно ощущается его членами, чтобы они согласились умереть за него. А нация воспринимается именно так, и поэтому она может иметь армию, совершенную политическую организацию и юридический суверенитет.я:
:Скромное государство, которое мы должны создать, не есть государство "свободного предпринимательства" (E'tat de laissez faire); это государство, которое действует не для того, чтобы навязать априорные взгляды своих технократов через командование или регламентацию, а чтобы способствовать трансформации глубинных регуляций реальных человеческих систем. Это действие не менее важно, не менее благородно и не менее трудно, как раз наоборот, но оно не нуждается больше в сохранении той же ситуации властвования и превосходства.
:Миссия регламентации, возложенная на общественные власти, в принципе не вызывает возражений: без минимальной регламентации нет должного уважения контрактов, исчезает доверие, на котором зиждется экономическая деятельность. Сама конкуренция может развиваться, если только ее ограничивают
и защищают правила. Конечно, эти правила могут быть основаны на традиции, как, впрочем, и условия, которые обеспечивают уважение контрактов. Но уже давно во всех странах недостаточность системы, основанной на традициях, привела к развитию сильного регламентационного свода правил (un corpus re'glementaire), который касается как соблюдения контрактов, так и поддержания условий для конкуренции, условий, регулирующих рынок труда, обеспечивающих защиту окружающей среды, запрещающих вред-ные для здоровья производства, а также вредную или морально предосудительную деятельность.
Спор, таким образом, идет не о необходимости регламентации, а о типе власти, которая должна ее разрабатывать, о типе власти, которая должна ее применять, с одной стороны, и о границах этой власти и превышении ее полномочий - с другой. Различие между страной с либеральной традицией, такой, как США, и страной с административной традицией, такой, как Франция, хорошо извест-но. Чрезвычайная власть административного государства "по-французски" проистекает из того, что оно господствует над законодательной властью в области разработки законов и над судебной властью в области их исполнения. Возможность быть
судьей самому себе, которую оно, таким образом, оставило за собой, составляет одно из главных препятствий прихода к власти скромного государства. Однако это только одна сторона дела. Первенство законодательной и судебной властей в такой стране, как США, вовсе не мешает умножению там правил, а как раз наоборот. Это сравнение многое объясняет, так как оно позволяет лучше понять причины той ситуации, которая порождает болезнь и похожие реакции отторжения в столь разных в общем странах.
Первая и самая главная из этих причин - потрясающий рост сложности сделок между участниками экономической и социальной игры. Вереница взаимозависимостей и многочисленные вторичные последствия всякой деятельности, которые вытекают из этой сложности, делают невозможным поддержание простых правил обеспечения ответственности и защиты людей и вещей. Переход к обществу услуг ускоряет это развитие в том отношении, что сами рынки услуг еще более сложны, и человеческие отношения, которые они создают, имеют намного меньше ограничений, чем отношения купли-продажи традиционной индустриальной модели.
Однако к воздействию сложности прибавляется еще один, более второстепенный довод. Это - необходимость вмешательства
с целью обеспечения равенства доступа к экономической и социальной игре (jeu e'conomique et social), во-первых, и равенства условий игры ее участников, во-вторых. В таком случае главной задачей регламентации является установление между индивидами достаточного равенства, которое свободная игра рынка обычно ликвидирует настолько, что задетой оказывается сама жизнеспособность общества. Прямые вмешательства активного регламентирования, ограничивающего свободу заключения контрактов, диктующего особые условия найма рабочей силы, ее увольнения, продвижения по службе и использован...