Кiнець XIX вiку визначився явищами, що характеризують новий зворот в iсторiх людськостi. Цi явища свiдчать про те, що п'ятий акт великох iсторичнох трагедiх, званох "боротьбою нацiй", вже почався
i закiнчення наближауться. Цi явища - це збройнi повстання поневолених нацiй проти нацiй гнобителiв. На наших очах вiд-булися кривавi повстання вiрмен, кретян-грекiв, кубанцiв i нарештi боерiв. Коли ще поглянути на цю бiльше чи менше гостру боротьбу - у хх перших фазах - яку провадять зрабованi народи Австрiх, Росiх та Туреччини проти нацiй-панiв, на той смер-тельний антагонiзм, який iснуу помiж нiм-цями й французами, англичанами й росiянами, коли зважити, яку страшну масу регулярно вiйська утримують ворожi помiж себе нацiх, то стане зовсiм очевидним, що всесвiтове нацiональне питання вже зовсiм достигло, хоч i далеко стохть вiд необхiдного, дiйсного та справедливого розв'язання. Проте шлях до розв'язки удино можливий, певний i корисний показали нацiх, що вже повстали проти чужого панування, у якiй формi зверхництва воно не виявлялося б, i цей шлях суперечить Гаазькiй конференцiх.
Ми визнаумо, що наш нарiд теж перебувау у становищi зрабованох нацiх.
Отже, коли справедливо, що кожна нацiя з огляду на мiжнароднi вiдносини хоче виявитись у формi незалежнох, самостiйнох держави; коли справедливо, що тiльки держава одноплемiнного державного змiсту може дати свохм членам нiчим не обмежену змогу всестороннього духовного розвитку й осягнення найлiпшого матерiяльного гаразду; коли справедливо, що пишний розцвiт iндивiдуальности можливий тiльки в державi, для якох плекання iндивiдуальности у метою - тодi стане зовсiм зрозумiлим, що державна самостiйнiсть у головною передумовою iснування нацiх, а державна незалежнiсть у нацiональним iдеалом у сферi мiжнацiональних вiдносин.
Отже, виникау питання, чи визволення нацiональне можливе для нас?
П'ятий акт драми ще не наступив для нашох нацiх: вона переживау ще й досi довгий i важкий антракт у свохй iсторiх: за коном щось дiуться, йде якась пильна праця, вiд часу до часу грюкотить грiм, але завiса ще не пiднялася. Антракт власне починауться
з 1654 року, коли украхнська республiка злучилась з московською монархiую полiтичною унiую. З того часу украхнська нацiя по-лiтичне й культурно помалу завмирау, старi форми життя зникають, республiканська свобода нiвечиться, нацiя знесилюуться, гине, але потому знову вiдроджууться, з-пiд попелу старовини виникау iдея новох Украхни, iдея, що мау перетворитись у плоть
i кров, прибрати конкретнi форми.
Вiд часу Переяславськох конституцiх минуло сьогоднi 247 ро-кiв, незабаром Росiя справлятиме 250-лiтнiй ювiлей цiух подiх.
Коли доводиться нам йти на свох збори пiд допитливими поглядами цiлох фаланги державних шпiонiв, коли украхнцевi не вiльно признаватись до своух нацiональности, i коли любити вiтчизну рiвнозначно, що бути державним зрадником, тодi зовсiм до речi виникау повне обурення питання, яким правом росiйське царське правительство поводиться з нами на нашiй власнiй територiх, наче з свохми рабами? Яким правом вiдносно нас, тубильцiв своух крахни, видано закон з 17 травня 1876 року, що засуджуу нашу нацiональнiсть на смерть? На пiдставi якого права на всiх урядах нашох крахни урядовцями призначено виключно росiян (москалiв) або змоскалiзованих ренегатiв? На пiдставi якого права з наших дiтей готують по школах заклятих ворогiв i ненависникiв нашому народовi? Чому навiть у церквi пануу мова наших гнобителiв? Яким правом правительство росiйське здертi з нас грошi витрачау на користь росiйськох нацiх, плекаючи й пiдтримуючи хх науку, лiтературу, промисловiсть i т. д.? I, нарештi, найголовнiше, чи мау право царське правительство взагалi видавати для нас закони, унiверсали та адмiнiстрацiйнi засади?
Чи становище царського правительства вiдносно нас у становищем права чи тiльки сили, насилля? Вiдомо гаразд, що ми власновiльно прийшли до полiтичнох унiх з московською державою
i заступником хх - царським правительством. Ця власновiль-нiсть, на думку наших неприхильникiв, забороняу нам нарiкати на несправедливiсть того, що нам дiуться, бо ми нiби самi того хотiли, самi обрали собi те правительство. Це твердження примушуу нас розглянути природу й характер угоди з 1654 року.
Держава наших предкiв злучилася з московською державою "як рiвний з рiвним" i як "вiльний з вiльним", каже тогочасна формула, себто, двi окремi держави, цiлком незалежнi одна вiд однох щодо свого внутрiшнього устрою, схотiли з'уднатися для осягнення певних мiжнародних цiлей.
Виникау питання, чи по злуцi цих двох держав обидвi вони зникли, а намiсть хх почала iснувати третя держава, наступниця цих двох? Чи, навпаки, не дивлячись на злуку, обидвi держави iснують поруч себе? I коли так, то який вплив мала злука на обидвi держави з погляду мiжнародного права? Сучасна наука мiжнародного права вчить, що держава може бути як простою, так i складною. Вона каже, що двi або кiлька держав можуть стати мiж собою до злуки i сформувати "спiлку держав" (Staatenbund). Спiлка держав - це така форма злуки, при якiй шанування i пiдпорядкування спiльним iнституцiям не тiльки не виключау внутрiшньох
i зовнiшньох самостiйности злучених держав, але, навпаки, зберiгання цiух самостiйности стау метою злучених держав. Держави - чле-ни спiлки зберiгають право мiжнародних взаумин поруч iз заступництвом цiлох спiлки. Усi вони мають право поокремо зав'язувати конвенцiх та посилати послiв, аби тiльки хх мiжнароднi
взаумини не мали на метi шкодити iнтересам цiлох спiлки або окремих членiв. Така спiлка цiлком можлива не тiльки помiж державами, що мають однаковий полiтичний устрiй, але й iз рiзними формами державного устрою, i не перестау iснувати навiть тодi, коли в однiй з держав змiняуться форма правлiння, або вимирау пануюча династiя. Цим особливо "спiлка держав", вiдрiзняуться вiд так званох "реальнох унiх держав", яка може iснувати тiльки помiж монархiчними державами i завжди може припинити своу iснування, аби вимерла династiя. Спiлка держав виникау iз взаумнох згоди держав, що стають до спiлки. Зразком "спiлки держав" можуть бути: Пiвнiчно-американськi Злученi Держави, Швайцарська спiлка i найбiльше Германська Спiлка.

Якже злучилася держава московська з державою украхнською? Шляхом погодження, а погодження те виявилося у формi
т. зв. "переяславських статтей".
Переяславський контракт так формулював взаумнi й обо-пiльнi вiдносини держав (наводимо головнiшi пункти, надаючи хм характер сучасних висловiв):
1. Власть законодатна й адмiнiстрацiйна належиться гетьманському правительству без участи i втручання царського правительства.
2. Украхнська держава мау своу окреме самостiйне вiйсько.
4. Суб'укт не украхнськох нацiональности не може бути
в урядi в державi украхнськiй. Вихмок становлять контрольнi урядники, що доглядають певнiсть збирання данини на користь московського царя.
6. Украхнська держава мау право обирати свою голову держави по власнiй уподобi, повiдомляючи лише царське правительство про своу обрання.
13. Незламнiсть стародавнiх прав, як свiтських так i духовних осiб, i невтручання царського правительства у внутрiшну життя украхнськох республiки.
14. Право гетьманського правительства вiльних мiжнародних взаумин з чужоземними державами.
Аналiзуючи цi постанови Переяславськох конституцiх, приходимо до висновку, що в нiй наявнi усi цi прикмети, якi характеризують "спiлку держав". Таким чином, головнiший закид, який роблять нам нашi суперечники, стараючися довести нам безвигляднiсть наших стремлiнь, закид, нiби ми нiколи не творили держави i через це не маумо за собою iсторичнi пiдстави,- у тiльки випливом неуцтва й незнання анi iсторiх, анi права. Через увесь час свого iсторичного iснування нацiя наша з найбiльшими зусиллями пильнуу вилитись у форму держави самостiйнох i незалежнох. Коли навiть поминути удiльнi часи, де окремi галузi
нашох нацiх складали окремi держави, то перед нами виникау
i литовсько-руське князiвство, де генiй нашого народу був культурним фактором, i найголовнiше галицько-руське князiвство, спроба злучити до купи усi галузi, усi гiлки нашого народу
в однiй суцiльнiй державi, спроба, повторена далеко пiзнiше Богданом Хмельницьким i ще раз - Iваном Мазепою.
Таким чином украхнська держава в цiй формi, у якiй вона сформована i уконституйована Хмельницьким, у справдi державою з точки мiжнародного права. Суперечники нашi ще закидають нам i те, що украхнська республiка, сформована Переяслав-ською умовою, не була самостiйною державою, бо платила "даниною" царському правительству. Коли й так, то все ж навiть з хх точки зору украхнська республiка була напiвнезалежною державою на зразок Болгарiх, колись Сербiх та iнших балканських держав. Але пiвнезалежнi держави вiдзначаються тим, що не мають права мiжнародних взаумин з зовнiшнього боку: тим часом Переяславська конституцiя надавала це право украхнськiй державi. Як же, проте, розумiти цю "данину", що платила украхнська республiка московськiй монархiх. Годi розв'язати це питання з точки зору сучаснох науки мiжнародного права, бо вона не знау i не уявляу собi такох держави, яка б, маючи атрибути самостiйнох, платила "данину", як з другого боку не може припустити, щоб пiвнезалежна держава користувалась правом висилати послiв. Це дасться пояснити тiльки тодi, коли, згiдно з текстом конституцiх, ми прийдемо, що "данина" давалася не московськiй державi, а московському царевi, як i протекторовi особливого роду, бо украхнська держава вiд спiлки з московською виразно бажала тiльки "протекцiх",
а не пiдданства. З цього погляду ця "данина" мау значення вкладки до спiльнох скарбницi, призначенох для мiжнародних взаумин спiльнох ваги. Такий характер стверджууться ще й тим, що украхн-ська держава не була завойована московською монархiую, або придбана дипломатичним шляхом, як Польща, а злучуючись
з московською монархiую, не поступилася анi одним iз свохх державних, або республiканських прав, i устрiй московськох монархiх для украхнськох держави був зовсiм байдужий. Переяславська конституцiя була стверджена обома контрагентами: народом украхнським i царем московським на вiчнi часи. Московськi царi чи iмператори не виповнили свохх обов'язкiв по конституцiх 1654 ро-ку i поводяться сьогоднi з нами так, наче б Переяславська конституцiя нiколи й не iснувала. Вони чинять з нами так, наче наша нацiя зреклася свохх державних прав, вiддалася на ласку росiйським iмператорам i згодилася подiлити однакову долю з росiянами, що самi обрали собi царiв. Але наш нарiд нi сам, нi через своу правительство нiколи не давав такох згоди i нiколи не зрiкався прав, що належаться йому по Переяславськiй конституцiх. Через те Переяславська умова у обов'язкова для обох контрагентiв: московськох монархiх i украхнськох республiки на пiдставi засади, що нiяка умова не може бути знищена або змiнена однобiчною волею одного контрагента без виразно висловленох згоди другого. Через те "Единая нед?лимая Россiя" для нас не iснуу! Для нас обов'язкова тiльки держава московська, i всеросiйський iмператор мау для нас менш ваги, нiж московський цар. Так каже право! Та в дiйсностi нiякох ваги не мау Переяславська конституцiя, всеросiйськi iмператори у нашi необмеженi пани, а Переяславська конституцiя тiльки "iсторичним актом" та й годi. Як же з погляду права вiднестись до такого знущання над правом? Коли один з контрагентiв, каже право, переступив контракт, то другому контрагентовi лишауться до вибору: або вимагати вiд свого контрагента виконання контракту у тому розмiрi й напрямку, у якому вiн був прийнятий обома ними, або, узнавши контракт зломаним у всiх його частинах, зiрвати усякi взаумини з контрагентом.

I тодi вже у панування сили, але не вплив права.
Нашi суперечники можуть вiдповiсти нам, що хоч справдi контракт був повернений внiвець насиллями, облудою й пiдступом одного з контрагентiв, але другий контрагент вже згубив не тiльки право розпоряджатися своую долею, а й навiть право протестувати, бо свохм довговiковим мовчанням вiн освятив неправнi вчинки,
i те, що було придбане кривдою, на пiдставi задавнення стало правним. Тому вже пiзно вiдшукувати колишнi права.
Але в цьому мiркуванню немау анi крихiтки правди. Перше: не може бути придбане на пiдставi задавнення те, що захоплене гра-бiвницьким або злодiйським шляхом. Друге: розумiння про задавнення не може вiдноситись до зневолення свободи. Задавнення може мати вагу тiльки в правних вiдносинах, але не в безправних, а такi вiдносини московськох монархiх до украхнськох республiки. У мiжнацiональних вiдносинах задавнення може мати мiсце тiль-ки вiдносно тих нацiй, що вже вимирають, що вже не мають життувох сили, бо доки нацiя живе, доки вiдчувау себе живою i сильною, доти нема мiсця для задавнення. Але мимо цього розмова про задавнення не може грати нiякох ролi, бо наш нарiд свохми повсякчасними протестами проти панування Москви (Дорошенко, Мазепа, Кирило-Мефодiхвське Братство, Шевченко, селянськi повстання
80-рокiв i т. д.) перервав течiю задавнення, давши напрям розв'язати суперечку про обов'язковiсть Переяславськох конституцiх цим способом, який може вважатись удино дiйсним i серйозним, себто силою. Та навiть, коли б ми не бачили у нашiй iсторiх безупинних протестiв, то й тодi наше власне iснування у протест проти насилля не тiльки над нами, але й над нашими предками, воно переривау течiю задавнення, воно накладау на нас обов'язок розбити пута рабства, щоб - спадкоумцi Богдана Хмельницького - ми по вправу могли користуватись нашою спадщиною!
Очищення огнем
Де не помагають лiки, оздоровлюу залiзо,
Не помагау залiзо - оздоровлюу огонь.
(Старе латинське лiкарське правило)
Останнi тижнi внесли дуже багато в роз'яснення полiтичнох ситуацiх, хоч перериви в телеграфiчних i поштових зносинах,
у дiяльностi преси i т. iн. дуже обмежують той матерiял, яким ми розпоряджаумо безпосередньо. I в тiм, наприклад, i боротьба великоросiйських большевикiв з Украхнською Республiкою за сей час розкрила дуже значно свiй власний пiдклад, свох пiдстави, свiй дiйсний змiст. Пiднята нiбито в iнтересах перемоги край-нiх демократичних i соцiялiстичних гасел, а властиво - демагогiчних кличiв, над розважнiшою, бо обрахованою на реальнi наслiдки, роботою Украхнськох Центральнох Ради та хх правительства, вона все бiльше стау ясною в свохх реальних мотивах i завданнях, що зовсiм не мають нiчого спiль-ного нi з соцiялiстичними, нi з демократичними завданнями.
З повною очевиднiстю виступау мотив боротьби нацiональнох в самiй грубiй i неприкрашенiй формi, принаймнi в поглядах i висловах рядовох маси. Для нех завдання сього походу - "бити хохлiв", що по 250-лiтнiм поневоленнi наважились пiднести голови й скинути з себе московську кормигу. Iнтелiгентнiшi проводирi большевикiв не виявляють так щи-ро дiйсних нацiональних мотивiв, але з хх тактики виступау так само ясно се завдання: повернути назад у московську службу збунтованих украхнських пiдданих, а для того знищити культурнi центри Украхни, iнтелiгентнi сили украхнськi. Украхнцiв ловлять, арештують, розстрiлюють тiльки за те, що вони украхнцi.
Се продовження, пiд брехливими демагогiчними большевицькими гаслами, того самого завдання на винищення украхнства, яке собi була поставила царська зграя жандармiв i посiпакiв
з початком свiтовох вiйни. I вслiд хй летять i тепер тихi побажання успiху вiд московськох буржуазiх: промисловцiв, фiнансистiв
i - дуже багатьох iнших, як летiли вслiд жандармським подвигам давнiших лiт вiд усiх тих, що про око людське умивали руки вiд участи в них, або навiть робили бiльш або менш ефектнi жести благородного обурення, а в серцi молили Бога, щоб тим жандармам, полiцаям i всяким iншим опричникам удалась хх "брудна робота" - по викорiненню украхнського "сепаратизму".
Московська буржуазiя всяких сортiв сподiвауться, що сим большевицьким "товаришам" справдi вдасться "вибити хохла",
i большевизм перше, нiж згинути самому, пiдрiже i кине пiд ноги московському капiталiзмовi назад Украхну з хх хлiбцем, сахарцем, вуглем i iншими добрими речами. За се, вступивши в володiння по большевиках усiую хх спадщиною, вона радо пробачить большевикам розстрiляння Кремля i всякiх iнших московських святощiв, аби тiльки було врятоване для Москви володiння "полуднем".
В сiй погонi за утiкачем з московськох неволi - "хохлом",
в запалi боротьби з ним, большевицькi проводирi без церемонiх викинули старi гасла "права самовизначення народiв аж до повного вiддiлення" й перешилися в "федералiстiв",- дуже оригiнальних "федералiстiв", якi свохм завданням поставили "об'уд-нання демократiх", великоросiйськох й украхнськох, i, очевидно,- вся-кох iншох з колишньох Росiйськох iмперiх.

Не знаю, як витримау й переживе федералiстична iдея сей тяжкий удар, який задають хй Ленiни i Троцькi, називаючи себе федералiстами. Дуже трудно буде комусь, принаймнi якийсь час, називати себе федералiстом, коли федералiстами Ленiни i Троцькi вважають себе, а пiд сим "федералiзмом" лежить у дiйсностi самий поганий, терористичний централiзм.
Старий московський централiзм виступау тут ще раз перед нами - пiд маскою большевизму. Пiвроку тому вiн виступив пiд фiрмою правлячих росiйських соцiялiстiв-революцiонерiв, Керенського i Ко, котрi "про оказiю" мали теж у програмi федералiзм, а в дiйсностi всю енергiю своух внутрiшньох полiтики всадили в боротьбу з дiйсним федералiзмом бувших недержавних народiв Росiйськох iмперiх. Вони впали, а на мiсце хх виступили ще бiльш рiшучi "федералiсти" большевицькi, якi для врятування росiйськох власти не спиняються перед руйнуванням i рiзнею.
фх рiшучiсть у сiм напрямi без сумнiву оцiнили вiдповiдно
i московськi промисловi круги, якi вже два мiсяцi тому заявляли
з повною отвертiстю, що признають усяку власть, яка задержить
у свохх руках непокiрнi провiнцiх Росiх (Украхну, розумiуться, в пер-шу чергу), i так само - шановнi союзники заклопотанi тим, щоб було з кого взяти все вложене в Росiйську державу хх буржуазiую.
Роля хх у походi большевикiв на Украхну буде, правдоподiбно, незадовго освiтлена вповнi. Але вже тепер стау ясно, як близько стояли вони до всього, що гальмувало мир, що пiдтримувало анархiю, що могло спинити транспорт i будучий товарообмiн - вивiз збiжжя до центральних держав, а з другого боку - пiдтинало самоозначення народiв i охороняло iдею "удинох недiлимох".
Украхнське правительство нi пiд якими погромами, нi пiд якими улещуваннями чи обiцянками не давало вирвати у себе обiцянки, котрох не могло прийняти на себе дiйсно - ухилитись вiд миру i зв'язаного з ним товарообмiну з центральними державами. За се всi тi наймленi сили, котрими союзники розпоряджували на нашiй територiх, були зверненi на саботаж нашох оборони проти большевикiв. А коли большевики опанували Кихв, хх панування, як опо-вiщають большевицькi газети, було зараз признане союзниками.
Так вирисовууться вже тепер у головних контурах обстанова сех катастрофи, котру мусiла перейти наша Украхна на порозi свого нового життя, того великого огненного очищення, в котрiм, видко, мусiли згорiти рiзнi старi упередження, пережитi традицiх й погляди, щоб не заважити в новiм походi. Добре, чи зле се, не можна тепер того оцiнити, але з реальними сими фактами при-йдеться порахуватись.
Досi, хоч з рiзними тривогами й небезпеками, наша украхнська справа плила в попутнiм вiтрi загальнох революцiх. Тiльки тепер усi сили - i революцiйнi i контрреволюцiйнi, всi заiнтересованi
в цiлостi росiйськох фiрми i просто ворожi украхнству елементи змобiлiзувались i повстали, щоб дати генеральну битву нашому нацiональному життю.
Украхнство кiнець кiнцем хх виграу, се ми знаумо. Але втрати хх будуть великi, се ми бачимо. I розстрiлюються в нiй не тiльки люди, а й iдех. Руйнуються не тiльки мiста, а й традицiх. Багато згорiло вже в сiм великiм огнi, i ще згорить. Люди вийдуть iз нього новi й новими очима глянуть на свiт.
Горять, мiж iншим, iсторичнi, культурнi, економiчнi i всякi iншi зв'язки народу украхнського з народом великоруським. Iсторiя сих двох "братнiх народiв" вступау, видима рiч, в ту стадiю, в яку вже ранiше вступила iсторiя двох iнших слов'янських братiв - украхнського i польського.
Ранiше украхнський народ мав дiло з бюрократiую й правительством, вiд котрого в якiйсь мiрi ще могло вiдмахуватись великоруське громадянство. Тепер ми, самим очевидним способом, маумо боротьбу самих народiв - великоруського й украхнського. Один наступау, другий борониться.
Iсторiя сих двох "братнiх народiв" вступила в стадiю, про котру оповiдау бiблiйна iсторiя перших братiв:
I спитав Бог: Кахне, де твiй брат Авель?
4 лютого 1918, пiд Сарнами
В огнi й бурi
Украхна пережила, з великою небезпекою для свого iснування, страшну пробу в огнi й бурi. Перейшла через глибоке провалля, яке розкрилось раптом на вступi нового хх життя. Властиво, не можна навiть сказати, що перейшла. Переходить, се вiрнiше. I всi, кому близьке хх життя, хто хоче бути гiдним iменi хх громадянина, повиннi приложити всi старання, напружити всi сили на те, щоб помогти хй перейти вповнi, стати твердо на новiм грунтi i забезпечити вiд можливого повторення таких страшних проб. Занадто багато й однох такох.я:
Тепер наш нацiонально-полiтичний рахунок дiйшов особливо високих позицiй. Боротьба йде за закрiплення самостiйности
й незалежности Украхнськох республiки, за зiбрання украхнських земель, за забезпечення основних соцiяльних реформ. Програння загрожуу такими страшенними утратами, що вiд самох мислi про них спиняуться серце. А тим часом не можна вiдмахуватись вiд тих мислей, не можна присипляти себе заспокоуннями, що якось то воно буде, якось зробиться само собою.

В великих болях родяться великi дiла. Всi дотеперiшнi силкування провiдних украхнських полiтикiв, щоб народини нового життя пройшли якомога безболiсно, без гострих розривiв, без кривавих конфлiктiв, були даремнi. Наша украхнська революцiя, на жаль, не розвивалась самостiйно, вона ввесь час мусiла марширувати з конвульсiйними рухами i киданнями революцiх росiйськох, хаотичнох i страшнох. Росiйська революцiя потягнула нас через кров, через рухну, через огонь.
Мусимо йти, бо спинити походу не можна. Мусимо перейти через цей страшний огонь i знищення. Мусимо жертвувати всiм, щоб урятувати найдорожче в цiм моментi: самостiйнiсть i незалежнiсть нашого народу.
Мусимо згромадитись коло сех мети всi, скiльки нас у свiдомих i вiдданих iнтересам нашох батькiвщини. Збиратися в тiсну
й компактну фалангу, вiдложивши всi партiйнi й груповi рiзницi, всi мiркування про партiйнi вигоди й iнтереси. Все мусить бути пiдпорядковане вимогами моменту - перед ними мусить вiдступити все iнше. Вони такi великi, що кожна сила, кожна одиниця тепер на рахунку. Всяке ухилення вiд роботи, вiд вiдповiдальности, вiд сповнення того обов'язку, який накладауться моментом,- яв-ляуться дезертирством негiдним громадянина. Всяка самочиннiсть, ухилення вiд громадськох чи нацiональнох дисциплiни являуться недопустимим злочином.
Помилки нам потомство пробачить. Становище занадто трудне, а досвiд i приготовання наше мале. Це не наша вина, коли ми чогось не зумiумо. Але вiдчути вагу моменту, потребу координацiх й органiзацiх, пiдпорядкування всiх свохх сил вимогам сех хвилi
- се наш обов'язок, i ухилення вiд нього не пробачить нам потомство. Це та вина, яка не може бути пробачена.
Замiтки з приводу дебат
на конференцiях закордонних членiв партiхя(1920)1

I

Подiх останнiх мiсяцiв поставили питання: бути чи ще не бути украхнськiй партiх соц.-революцiонерiв.
Позицiя хх мiж трiумфальним походом росiйських кому-нiстiв, з одного боку, i тими бездорожами, на котрi позаходила рiзна нацiоналiстична публiка пiд проводом всяких головних
i не головних отаманiв, справдi не дуже вигiдна. I зрозумiло, що пiсля того, як деякi елементи партiх в "удинiм нацiональнiм фронтi" позаганялись на край безоднi, кинувши недобре свiтло на цiлу партiю, психологiчна реакцiя викликау у багатьох пiдвищене бажання якнайрiзче вiдмежуватись вiд сього зiгзагу вправо - ско-ком улiво!
Але виправляти зiгзаг зiгзагом - се не робота! Нового зiгзагу не повинно бути. Не повинно бути i перебiжки!
В високiй мiрi не бажано, щоб поодинокi, скiльки-небудь цiннi члени, кидаючи партiю, одинцем чи невеликими компанiями перебiгали в стан торжествующих. Партiя мусить запобiгти такому дезертирству, перевiривши в свiтлi нових досвiдiв свою iдеологiю i свох позицiх, щоб змiнити хх вiдповiдно коли треба, i на новi позицiх перейти по можностi в повнiм складi всього цiнного, що усть у нех, не розбиваючись i не вiдриваючись вiд свого грунту.я:
Чи вмiтимуть нашi письменнi люди вхопитись за край тiух нитки, що тягнеться сама по собi в нашому мужицтвi, чи вмiтимуть прив'язати до нех й те, що виплела за XVII-XVIII ст. думка людей, котрих iсторiя не переривалась, i звести в темнотi й на самотi випрядену нитку-iнодi бiльше бажання, нiж яснох думки нашого мужицтва,-з великою сiткою наукових i громадських думок увропейських людей. Ось у чому тепер все дiло для письмен-них людей на нашiй Украхнi.
Те, що мау за собою традицiю, мау великий шанс успiху. Се розумiли всi великi новатори, включно до проводирiв росiйського комунiзму, якi при всiм дерзновеннi мислi таки люблять пiдшукати на хх пiдкрiплення цитату з Маркса або Енгельса, прецедент з паризькох комуни тощо. Вважаю так само важним для нас, щоб украхнська соцiалiстична революцiя, далi спираючись на удину свою реальну основу - трудове селянство, використовувала не тiльки все те, що дау для соцiалiстичного будiвництва сучасна ситуацiя, але вживала i все те, що дау для нього попереднiй розвiй нашого життя i нашох мислi,- все, що може, вiдповiдно освiтлене, поглиблене й усвiдомлене, послужити пiдоймою для дальшого соцiалiстично-революцiйного будiвництва нашого життя.

IX

:Можемо собi уявити фiзiономiю будучох украхнськох республi-ки, як вона складауться в процесi революцiх. Се буде властиво федерацiя громад i хх рад, котра тiльки поволi, в процесi культурнох
й економiчнох творчостi вироблятиме свох внутрiшнi зв'язки.
Як у багатьох iнших справах, так i тут реальний розвиток революцiх вiдкидау нас вiд шаблонiв новiтньох увропейськох демократiх назад, до iдей i бажань нашого старого народництва, яке при всiй свохй романтичнiй закрасцi мало пiд собою, як тепер виявляуться, досить твердий грунт реальних умов i традицiй,
в яких сформувалось життя нашого народу та його домагання.
Воюючи проти полiцейсько-бюрократичного, централiстично-деспотичного режиму царськох iмперiх, воно глибоко перейнялось недовiр'ям i ненавистю до централiзму й бюрократизму й не мирилося з ним в нiякiй формi в будуччинi. Основою будучох органiзацiх воно клало автономну громаду, комуну, надiлену можливою повнотою властi в широкiм самоврядуваннi, свобiднiм вiд втручань адмiнiстрацiх, i свобiдне об'уднування сих комун по принципах географiчних, комунiкацiйних i економiчних в шир-шi союзи, з певними осереднiми органами, не надiленими, одначе, нiякими дискрецiйними адмiнiстрацiйними правами в тiй сферi, що належала до компетенцiй комуни. Сi принципи лягли, напр.,
в основу "Вiльнох Спiлки" Драгоманова, що вiдбивали в собi сi настрох украхнського тодiшнього народництва, в котрих було дещо вiд Прудоновох апотеози федералiзму i дещо з анархiзму, до котрого вона схилялась.

Але коли прийшла революцiя й поставила конкретнi завдання негайного полiтичного й соцiального будiвництва, украхнське громадянство не вiдважилось розгорнути свою стару iдеологiю до кiнця.
Розмiри i можливостi революцiйного руху ще не вияснилися вповнi, украхнське громадянство забагато покладалось на прогнози чисто полiтичного характеру революцiх, якi ставились в росiйських кругах, до котрих Украхнцi звикли прислухатись. Пiд хх впливами украхнське громадянство теж уважало свохм завданням якнайскорше вивести свiй край з стадiх революцiх в стадiю конституцiйнох, парламентарнох еволюцiх та в хх рамцях вести соцiалiстичне будiвництво. Тому брало готовi шаблони захiдноувропейськох демократiх та старалось, нашвидку прочистивши хх вiд пережиткiв централiзованого полiцейсько-бюрократичного режиму, зробити тим способом досить мiцною посудиною для нового соцiалiстичного змiсту. Така посередня форма була пiдхожа i для буржуазнох демократiх (неукрахнськох переважно), котру украхнськi соцiалiстичнi партiх не рiшались дражнити, рахуючись з малою, як хм тодi здавалось, приготованiстю до полiтичнох акцiх украхнського селянства та малою чисельнiстю й вiдiрванiстю вiд грунту робiтництва Украхни. Сей посереднiй характер мiж захiдними буржуазно-республiканськими взiрцями i тою соцiалiстичною радянською республiкою, котру виковуу нам життя, мала наша конституцiя
28 квiтня, прийнята Центральною Радою в останнi години свого iснування.
Та революцiя не давала себе зацитькати, зачарувати нiякими компромiсами i не хотiла спинятись серед дороги. Опинившись мiж двома непримиренно-ворожими контрастами старох царськох Росiх й Росiх комунiстичнох, наш край не мiг iзолюватись
i зiстатись нейтральним.
Уже в повстаннi 1918 р., хоч як було воно вiдразу засмiчене нацiоналiстичними й контрреволюцiйними елементами, все-таки пробивауться, хоч несмiливо й невиразно, новий провiдний мотив: розриву з буржуазiую, з буржуазною демократiую та хх державними шаблонами. Дальший процес революцiх поглиблював усе бiль-ше отсе вiдречення вiд старох псевдодемократiх, що в дiйсностi була наругою з принципу властi народу, держучи трудовi маси
в твердiй властi нетрудовох меншостi: всегда нинi i присно i во вiки амiнь!
На мiсце хх все з бiльшим переконанням i зрозумiнням стала прийматись як чергова органiзацiйна форма республiка рад - ро-бiтничих i селянських, з виключенням вiд полiтичних прав
i властi елементiв нетрудових i допущенням до користання по-лiтичними правами трудовох iнтелiгенцiх. Диктатура трудового народу в формi "радянськох соцiалiстичнох республiки", яка
в силу даних умов в найближчiм часi мусить бути федерацiую сiльських громадських рад з включеними мiж ними ("вкрапленнями", я сказав би по-росiйськи) радами робiтничими, а, може, також i трудово-iнтелiгентськими1.
Безстороння оцiнка реальних умов украхнського життя приводить до переконання, що ся форма органiзацiх мусить бути прийнята. Тi, хто не вiрять, що демократичнi форми можуть бути зданi до архiву вже тепер, все-таки, рахуючись з сими обставинами, мусять щиро i чесно прийняти радянську форму для сього переходового моменту та постаратись якнайповнiше використати хх для дiла економiчного i культурного, для будiвництва соцiалiстичного, поки ся форма переживеться. Для даного моменту, повторюю, iншох форми нема, i хто хоче служити своуму народовi, мусить використати сю форму.
Коли буржуазна демократiя не пережилась, хх прихильники можуть бути певнi, що вона пробереться, протече в сю форму. Але, може, вона, буржуазна демократiя, таки дiйсно вiдмирау разом
з буржуазними формами економiчного життя, з класовими протилежностями, з класовою державою i витвореним ним правом?
Той, хто вдумливо i об'уктивно придивляуться до величезного перевороту, який твориться й росте в життi, в усiх сферах його, хто не закривау собi навмисно очей i вух, той, хоч як би цiнив дореволюцiйнi (властиво - передвоуннi) форми життя, не може задавити в собi сумнiву, що се таки можливе: що сi старi форми - для короткостi вжиумо сього iменi - "буржуазного життя", вони дiйс-но вiдмирають, зникають, гинуть. Тому замiсть конвульсiйно чiпатись хх, замiсть безнадiйно латати старi мiхи, нездатнi витримати нового вина, розум наказуу братись до нових форм, даних життям, до нових мiхiв - може, й грубо вироблених та несовершенних, але мiцних i витривалих - та старатись можливо використати та удосконалити на потребу життя.
Це буде легше i природнiше для тих, хто не буде невiльничо
й безтямно триматися взiрцiв захiдноувропейськох буржуазнох демократiх, а попробуу на хвилю вiдчепившись вiд них, стати на грунт наших iсторичних прецедентiв i традицiй нашого народництва. Для них вiдступлення вiд букви буржуазнох демократiх не буде нi страшне, нi трагiчне.
Прошу собi пригадати конституцiю нашох старох республiки XVII в. Кому в нiй належала власть, хто мав в нiй полiтичнi права? Тiльки революцiйний озброуний украхнський народ - козацтво.

Буржуазнi верстви та шляхта, яка приймала козацьку зверх-нiсть, духовенство й мiщанство - вони стояли пiд протекторатом "вiйськового рейменту", користувались самоврядуванням, яке забезпечував хм сей реймент, але не брали участi в правлiннi, не мали голоса нi в вiйськовiй радi, нi в радi генеральнох старшини, тiльки мiсцеве врядування вiдбувалося при фактичнiй участi хх представникiв, особливо в справах мiшаних.
:Ми не пiдходимо до сього революцiйного утвору з прийнятими нормами демократичного устрою. Але чи не знайдеться тут дуже близькох аналогiх з сим сучасним революцiйним утвором
- радянською республiкою, котра надiляу правами тiльки тi верстви, на яких опирауться хх будова, в яких вона бачить охоронцiв свохх iнтересiв i самого свого iснування?
А зрештою! Не кажучи вже, що в переважнiй бiльшостi демократiй цiла половина людностi була позбавлена полiтичних прав (жiноцтво!) i не можна сказати, щоб се занадто бурило совiсть сих демократичних громадянств,- чи не позбавлялись полiтичних прав цiлi категорiх людяностi, як активне вiйсько, урядовцi (в декотрих конституцiях), i се вважалось навiть архiдемократичним тому що сi люди не вважалися вповнi вiльними в свохм полi-тичнiм самоозначеннi, свобiдними членами громадянства. Чи не знайдеться й тут аналогiх для виключення вiд полiтичних впли-вiв тох буржуазнох верстви, власть i впливи котрох революцiя ставить першим свохм завданням зломити, щоб закрiпити власть трудового народу?
Х
В подробицi устрою сех украхнськох радянськох республiки, як вона може зложитись в процесi революцiх, не вважаю, розумiуться, можливим входити. Для сього треба було б ближче приглянутись теперiшньому становi речей на грунтi, щоб змiркувати, як будуть укладатись вiдносини в найближчiй, переходовiй добi
в результатi всiх тих глибоких змiн, якi пережила Украхна й хх трудовi маси. Треба мати докладнiшi вiдомостi про те, що я назвав комунальним правом,- те, що реально витворилось на мiс-цях i повинно в процесi революцiх лягти в основу новох органiзацiх. Тiльки на деяких загальних питаннях я вважаю потрiбним спинитись, щоб хх пiдчеркнути.
Перше питання: що в тiй радянськiй органiзацiх мусило
б висуватись на перший план: чи принцип мiсцевостi, себто ко-операцiх рiзних трудових елементiв: селянства, робiтництва, трудовох iнтелiгенцiх, об'уднаних разом, починаючи вiд найперших сту-пенiв органiзацiх так, щоб уже в комунi сiльськiй чи городськiй спiльно засiдали представники робiтникiв, селян i трудовох iнтелi-генцiх, по певному ключу, даному мiсцевими обставинами. Чи повинен заховуватись принцип курiальний так, щоб селяни, робiтники i трудова iнтелiгенцiя мали свох окремi, паралельнi ради першох, а, може, й другох iнстанцiх, i тiльки десь в вищiй iнстанцiх вони об'уднувались в спiльнiм органi?
Очевидно, з становища безкласового соцiального устрою, в iн-тересах нейтралiзацiх рiзниць iнтересiв, витворених буржуазно-капiталiстичним устроум, i витворення, можливо, одностайнох трудовох людностi було б бажано курiальнiсть, можливо, оминути, або принаймнi ослабити. Тому, на мою гадку, партiя УПСР повинна пiдтримувати принцип удинох комунальнох ради.
Друге питання: порядок iнстанцiй повинен бути можливо простий чи многостепенний? Мiж комунальною радою i всеукра-хнським конгресом рад мау бути одна, двi, три iнстанцiх.
Громади сiльськi i громади районнi (городськi), на котрi
в iнтересах органiзацiх мусять, очевидно, подiлитись бiльшi мiста (мабуть, будуть об'уднуватись в мiсцевих об'уднаннях, якi приблизно вiдповiдатимуть великiй волостi).
Слiдуючою формою об'уднання мiг би бути такий округ, як "земля", проектована законом Центр. Ради, проведеним фракцiую УПСР. Приблизний подiл територiх Украхни на такi землi на основi географiчних, комунiкацiйних та економiчних даних, приблизно з одним мiльйоном людностi в землi, був тодi вироблений i прийнятий, i сi землi мали заступити повiти з одного боку, губернiх з другого.
Таким чином, найпростiша схема радянськох органiзацiх була б така: робiтничо-селянська рада громади (комуни), мiсцеве
об'уднання (волость, мiсто), земля, всеукрахнський конгрес рад або Центр. Рада.
Зауважу, що в iнтересах витворення удинох трудовох людностi Украхни витворювання великих мiських iндустрiальних та iнтелектуальних центрiв представляуться небажаним. З економiчного, культурного i органiзацiйного погляду теж краще, щоб елемент промисловий, ремiсничий, iнтелiгентський не скупчувався
в небагатьох центрах, а бiльш рiвномiрно розселювався по краю. Тепер iде стихiйне розселення, розпорошення мiськох людностi, особливо з великих центрiв, по селах, по краю.
При вiдбудовуваннi економiчного життя замiсть того, щоб наново концентрувати промисел i культурне життя в кiлькох великих мiстах, як Кихв, Харкiв, Одеса, було б краще пильнувати розселення його по можностi в менших осадах, де не раз у на те й кращi фiзичнi та комунiкацiйнi умови.

Тепер щодо об'уднань. При широкiй автономiх рад громадських (комунальних) компетенцiх рад мiсцевих (волостних, мiських чи кантональних) не мають причин бути широкими, се ясно. Не так ясно, чи бажано надавати ширшi компетенцiх радам земель? Не кажу, розумiуться, про якусь власть хх в сферi самоврядування громад: в сю сферу рада землi повинна мiшатись якнайменше, тiльки регулюючи, а нiяк не адмiнiструючи, не декретуючи того, що входить
в сферу компетенцiх громади. Але там, де кiнчаться ресурси i можливостi громадськох чи волостнох ради - в органiзацiх всякого рода технiчнох, культурнох й органiзацiйнох помочi, де мау лежати центр ваги: в руках всеукрахнського конгресу чи в руках ради землi?
Се питання мау своу значення, бо вiд такого чи iншого розв'язання його залежить питання, чи украхнська радянська республiка мау бути унiтарна, чи федеративна.
Коли загальна органiзацiйна робота буде скуплена в органах земель, а всеукрахнський конгрес обмежиться тiльки тим, що доконче мусить бути скуплене в центральнiм органi, як справи мiжнароднох полiтики, оборона, адмiнiстрацiя вiйськова i морська
i т. iн., все ж iнше буде вiддано в компетенцiю землi, то украхнська республiка в останнiм рахунку буде федерацiую земель - сполученими штатами Украхни. Тодi тим самим вiдпаде питання про спецiальне становище крахв, котрим iсторичнi умови надали вiдмiнну етнографiчну, економiчну чи культурну фiзiономiю, як, скажiм, Крим, Бесарабiя, Галиччина чи якi iншi.
Коли ж у центральних органах Укр. Республiки будуть сконцентрованi великi, широкi й рiзностороннi компетенцiх, а ради земель гратимуть роль бiльш обмежену i тiсну, тодi питання про становище таких крахв з окремою фiзiономiую та хх право на ширшу автономiю i федеральний зв'язок з iншими украхнськими землями виступить неминуче. Тодi, по аналогiх з ними, можливо, що й iншi бiльшi територiх захотiли б користати з федерального права, як стара Слобiдська Украхна, Гетьманщина, Новоросiя (Степова Украхна чи Запорiзька) i Украхна Правобiчна.
УПСР завсiди вважала свохм обов'язком притримуватись старих федералiстичних принципiв, висунених кирило-мефодiхвцями (i ще ранiше "Обществом Соединенных Славян", не кажучи про старшi прецеденти). Вона вважала право на федеральний зв'язок не тiльки правом Украхни в вiдносинах до iнших нацiональних територiй, але також i за окремими частинами украхнськох територiх признавала право домагатись федеральнох украхн-ськох республiки. Я думаю, що тепер вона менше, нiж коли-небудь мау причини вiдступати вiд сього свого принципу, особливо тому, що сей принцип мау легке розв'язання питанням про землi спiрнi, не чисто украхнськi, або поставленi в окремi, спецiальнi умови. Питання тiльки що кориснiше: чи загальне переведення принципа широкох децентралiзацiх земель усiх загалом, значить перетворення Украхнськох Республiки в бiльш-менш одностайну, рiвномiрну федерацiю невеликих земель (мiж котрими знайдуть своу мiсце i тi землi, так би сказати, спецiального характера), чи допускати принцип федерацiх на спецiальне домагання, як свого роду територiх, з котрою в федеративнiм зв'язку стоять деякi окрахннi землi бiльш вiдокремленого характеру?
Теоретично, здауться, краще перше. Але бути доктринером
в таких питаннях непринципiальних не вважаю потрiбним, хочу пiдчеркнути з усею силою, що слiдуу.
Чи буде Украхнська Республiка формально зватись федеративною чи нi, фактично вона однаково повинна органiзуватись як федерацiя свохх фактичних республiк-громад. Всяке накидування громадам механiчнох унiтарностi, примусових зв'язкiв буде величезною помилкою, яка викличе тiльки вiдпiр, реакцiю, центробiжнiсть, або й дасть грунт для нових усобиць. Як я вище сказав, об'уднання мусить вирости само собою в процесi життя, воно не може бути штучно форсованим, тим менше насильно, примусом накидуване.
Як вiдомо, натуральний процес в кожнiй добре налаженiй, вiдповiдно органiзованiй федерацiх йде в напрямi об'уднання, в на-прямi розвитку компетенцiй центральних органiв i добровiльного самообмеження членiв федерацiх в iнтересах хх одноцiльностi
й одностайностi. Чи буде украхнська республiка зватись федеративною чи нi, вона повинна йти сею дорогою добровiльного розвитку тенденцiй одностi в процесi дружнього пожиття, а не дорогою "запросiв" одностайностi i уступок, "скидок" пiд натиском змагань до децентралiзацiх.

XI

Ся фактично чи юридично федеративна Украхнська радянська республiка мау бути самостiйна - чи входитиме в склад iншох соцiалiстичнох федерацiх? Так ставлю я се питання - по iнерцiх того, як воно ставилось давнiше. Але в процесi революцiх се питання так обтерлось i обточилось, що тратить майже всяку рацiю в такiй постановцi, коли мислити собi будучi вiдносини в площинi соцiалiстичних радянських республiк. А я все досi розглядав, власне, в такiй площинi.
В минувшинi ми нiколи не були приклонниками незалежностi в ходячiм, вульгарнiм розумiннi сього слова. Мати власну армiю, митну сторожу, полiцiю, в'язницi й шибеницi - се нiколи не захоплювало украхнських народникiв. Наскiльки се все мусило б зiстатись невiдлучним атрибутом громадського пожиття, украхнськi народники вважали за краще принаймнi розложити сю неприумнiсть на бiльшу спiлку, на ширшу федерацiю. В федеральнiм устрою сi атрибути значно б змалiли, вiн знейтралiзував би багато боротьби, напружень, iнтриг, за котрi правлячим кругам приходиться одних людей садити до Iвановох хати, а других займати наглядом i репресiями проти них та витрачати грошi на утримання армiй та кордонних охорон на державних границях, котрi любi-сiнько могли б бути просто межами федеративних штатiв i т. д.

Така була наша стара "iдеологiя", призабута в гарячцi останнiх лiт. Коли почали лунати першi голоснi оклики за незалежнiстю, почавши вiд Ukraina Irredenta Бачинського i "Самостiйнох Украхни" РУП, украхнськi народники старших категорiй ставились до сих окликiв з великим скептицизмом, побоюючись, що з сього самостiйницького яйця вилупиться шовiнiстична реакцiя i всякi нацiоналiстичнi авантюри. I се правда, що нацiоналi-стична виключнiсть i назадництво з самого початку стали примiшуватись до сих гасел (пригадати виступи групи НУП, що вийшла з РУП, i рiзнi нацiоналiстичнi брошури, якi стали появлятись, особливо перед вiйною).
Але подiх гнали воду самостiйникам. Свiтова вiйна з хх нечуваним лукавством i цинiзмом в нацiональнiй справi: з кличами самостiйностi для поневолених народiв i лютою кампанiую на знищення украхнства на практицi дуже скрiпила самостiйницькi течiх, а революцiя поскидала маски з рiзних псевдофедералiстiв (особливо росiйських с.-р.) i теж непомалу причинилась до сього. Федералiзм дiйсно став кепською забавкою. Антанта домагалась вiд Украхни, щоб вона, як частина Росiх, хоч би й федеральнох, прийняла на себе обов'язки старого росiйського режиму, продовжувала вiйну i т. iн. Недобитки старох Росiх, програвши справу
в старiй формi, стали перешиватись на федералiстiв i дискредитувати сю iдею свохми централiстичними змаганнями, котрi продовжували i пiд сею новою маркою. Нарештi Совiтська Росiя, вивiсивши прапор "Федеративнох Совiтськох Республiки", пiд сим гаслом почала господарювати на Украхнi - пам'ятаумо, яке було се господарство пiд час хх першого наступу. Справа суверенностi украхнського народу i незайманостi його волi стала гарячою, дражливою i вилилась в домагання повнох самостiйностi i незалежностi Украхни, винесене насамперед вiйськовими кругами,
а далi прийняте цiлим, чи майже цiлим, нацiонально свiдомим украхнським громадянством.
Чи було се домагання, се гасло неминуче? Нi! На мiй погляд, воно лежало бiльш в психологiх вiдпору всiм, хто хотiв накидати свою волю украхнському народовi. Тому ставило величезну крапку над i, бiльшу, нiж треба було сiй буквi; хапалось найбiльшого калiбру, щоб нарештi не лишити мiсця нiяким неясностям i недоговореностям. Те, що в дiйсностi хотiлось i дiйсно треба було захистити: сувереннiсть украхнського народу, незайманiсть його нацiональних, економiчних i полiтичних iнтересiв, се, розумiуться, можна було забезпечити i в федеральнiй формi, якби обставини були нормальнi, якби час не був такий пожарний. Але вiн був такий, i не самi тiльки Украхнцi, а й iншi народи бувшох Росiх хапались сех елементарнох формули: "самостiйнiсть i незалежнiсть", щоб вiдмежуватись, вiдцуратись вiд усяких претензiй старох Московщини, в яких би формах вона не вiдроджувалась.
Всiм учасникам пам'ятне, з якою нерiшучiстю, з якими ваганнями соцiалiстичнi украхнськi партiх прийняли се гасло "Незалежнох Украхни". фх побоювання сповнилися в повнiй мiрi. Дiйсно, се гасло було пiдхоплено гiршими елементами украхнськох людностi: елементами бандитськими, контрреволюцiйними, реакцiйними, що зав'язували "гайдамацькi" загони i займались громленням Жидiв, рiзними спецiалiстами, формуванням вiйсь-кових вiддiлiв, всякими отаманами,- головними, великими
й малими, i всею тою декласованою воунною верствою, що витворилась з розкладу росiйських армiй i повторюу на нашiй землi сумну iсторiю нiмецькох Тридцятилiтньох вiйни. Гасло "Самостiйнох Украхни" стало гаслом боротьби не тiльки проти
Совiтськох Росiх, але в значнiй мiрi й проти соцiалiзму, навiть скiль-ки-небудь послiдовного демократизму. Воно перемiнювалось в гасла "Украхни для Украхнцiв" i всякi iншi нацiоналiстичнi й шо-вiнiстичнi оклики.
Але се одна сторона справи. т й друга.
Гасло украхнськох незалежностi пiшло в широкi народнi трудовi маси. I тут з ним нерозривно переплелись здоровi iдех суверенностi трудового украхнського народу, недотиканостi його прав, гасло боротьби проти всякох експлуатацiх Украхни для яких-небудь завдань, для нех стороннiх; проти трактування Украхни як колонiх, а украхнського народу як дешевого гарматного м'яса чи дешевого матерiалу для експериментiв.
Гасло незалежностi за сi роки облилось кров'ю чесних i добрих синiв украхнського народу, що складали свох голови за свободу й добро його трудових мас, хх суверенне право, свободу й незайманiсть хх полiтичного, соцiального й культурного розвитку.
А кров не вода i не забувауться легко.
Пiсля трьохлiтньох кривавох боротьби пiд гаслами Незалежнох Украхни i Федеративнох Совiтськох Росiх добро i зло, грiхи
i заслуги сих гасел так збились, так переплутались, так перемiшались, що треба бути дуже обережним в розбираннi сього добра
i зла, щоб не ввiйти в конфлiкт з тим, що мау право на всяке наше поважання й признання i являуться силою будучого, з якою зачi-патись шкiдливо i небезпечно. Таке у i по украхнськiй, i по ро-сiйськiй сторонi.

Ми вiдкидаумо боротьбу з Совiтською Росiую, з комунiстами-бiльшовиками, явну i тайну: тактику оружних повстань i полiтику зривання зсередини. Ми навчились шанувати в бiльшовиках провiдникiв свiтовох революцiх, котрим за се мусимо пробачити не одно з того, що нам боком вилазить, тим бiльше, що нашi власнi помилки оправдують не одно в хх упередженнях i помилках в вiдносинах до нас.
Ми переконались також, що об'уктивнi данi, реальнi умови украхнського життя, спадщина царськох Росiх не дають змоги будувати украхнське життя без замирення, без порозумiння з Росiую. Зложивши пиху з серця, ми мусимо шукати порозумiння, мусимо доходити добросусiдських, доброзичливих вiдносин з нею, навiть цiною певних уступок, бо iнакше не зiйдемо з нинiшньох мертвох точки.
Але й повний поворот вiд незалежнох Украхни до "Федеративнох Росiх" для Украхнцiв, очевидно, також неможливий. Те, що сталось, вiдстатись не може.я:
Совiтська Росiя тою федерацiую, котру вона своую волею декретувала на Украхнi, а на практицi звела до повнох й абсолютнох залежностi Украхни вiд московського центру, навiть без якого-небудь путящого самоврядування, сама поховала для Украхнцiв iдею Федеративнох Росiх. "Федеративна Росiя", навiть соцiалiстична й совiтська - се гасло, дискредитоване тактикою бiльшовикiв, рiзко осудженою самими бiльшовиками, якi мали нагоду ближче приглянутись ситуацiх на Украхнi i не раз гостро, але досi безуспiшно критикувати сю слiпу централiстичну полiтику.
Нi партiя укр. с.-р., нi яка-небудь iнша соцiалiстична украхн-ська партiя, очевидно, не пристане на те, щоб Украхну трактовано як московську провiнцiю або московську колонiю, щоб нею пiд яким би то не було гаслом правили з Москви, там розпоряджались хх природними багатствами й продуктами працi хх трудового народу, звiдти кермували хх економiчним життям, хх фiнансами - так, як се було повелось в Совiтськiй украхнськiй республiцi в хх "федерацiх" з Росiйською.
Украхна мусить бути вповнi автономна, i щоб не викликати
в сiй справi нiяких пiдозрiнь, краще не чiпати хх незалежностi. Питання про конфедерацiю чи федерацiю - се рiч будучностi. Для нех треба насамперед здобути довiр'я трудового украхнського народу. А поки що не можна йти далi в сiм напрямi поза воунну та економiчну конвенцiю. Та, мабуть, i не буде в тiм потреби, бо обставини переносять питання на iнший грунт,- саме отох федерацiх соцiалiстичних республiк твропи.
Се наш старий iдеал, який нi в кiм не стрiне опозицiх i при добрiй волi дасть нiкому не обидне розв'язання питання. Коли Украхнська Радянська Республiка i Росiйська Совiтська вiйдуть обидвi як рiвноряднi члени в склад свiтовох, увропейськох федерацiх, - се злiквiдуу питання.я:
Високоповажаний добродiю редактор!
Беручи пiд увагу особливо важний момент в нацiональних вiдносинах на Украхнi, а також i те, що деякi газети передали мою промову, виголошену на засiданнi Малох Ради 23 жовтня (н. ст.), з такими скороченнями, якi змiняють хх змiст, я прошу вас,
вп. д., помiстити у вашiй поважнiй газетi мiй лист з короткою передачею мохх думок з сех промови й деякими поясненнями до них.
На засiданнi Малох Ради я говорив
i тепер повторяю: я думаю, що всяка державна будова тiльки тодi може бути непохитною, коли в хх основу положено не примус, а добру волю хх складових частей. Росiйська федерацiя повинна будуватися саме на таких основах. Тому сувереннiсть Украхнськох Установчох Ради необхiдна як умова повного непримусового прояву доброх волi демократiх Украхни.
Але сувереннiсть Украхнськох Установчох Ради цiлком не передрiшау прояву сех волi в напрямi вiдокремлення вiд Росiх
й незалежности.
Я говорив у свохй промовi й знову тепер повторяю, що яко марксист я не можу признати принципiяльно нiяких абсолютних полiтичних цiнностей. Полiтичнi форми якогось соцiяльного ор?анiзму залежать вiд тох або иншох комбiнацiх основних чинникiв, - економiчних, полiтичних, iсторичних i инших. Тому кождий чесний i послiдовний марксист нiколи не може наперед вiдхрещуватися вiд тих або инших полiтичних гасел. Коли б комбiнацiя основних чинникiв укладалася так, що хх надбудова, полiтична форма вимагала б незалежности, я мусiв би признати й ту форму, хоч для Украхни не передбачую сього.
Такi ж думки висловлював я i три роки тому назад у свохй не-ле?альнiй брошурi пiд заголовком "Нашi орiунтацiх", виданiй нашою партiую.
Тодi мала деяку тенденцiю розвивати ся австро-нiмецька орiунтацiя i незалежнiсть (самостiйництво). Причиною сього було вiдоме всiм жорстоке переслiдуванну украхнства царизмом. Борючися з сими тенденцiями, я старав ся довести, що для робiтничох кляси Украхни та для всiух Украхни нi австро-нiмецька орiун-тацiя, нi орiунтацiя до росiйського царизму не можуть бути
кориснi. Одна орiунтацiя повинна бути - се самоор?анiзацiя украхнськох демократiх, одна надiя тiльки на себе, на свою зор?анiзовану силу. Самостiйництво я уважав тою iдеую, котра виходила швидше з розпуки, з мрiй, з емоцiй хх прихильникiв, а не з об'ук-тивнох можливости й необхiдности. Тому для полiтичнох дiяльности того часу вона була зайва, а тим самим i шкiдлива, бо вiдтягала увагу й сили вiд щоденного й необхiдного.

Революцiя знищила царизм, а з ним i всякi пiдстави розпуки, самостiйництва й австро-нiмецьких орiунтацiй. Тепер, коли в демократично-федеративнiй республицi Росiх розкривають ся перед кождою нацiую такi широкi, такi захоплюючi перспективи твор-чости, розвитку й багатства, нiяких орiунтацiй крiм федеративно-республiканськох Росiх серед бiльше або менше вiдповiдальних революцiйно-демократичних полiтичних ?руп украхнства нема
й очевидно не може бути.
Та я скажу ще бiльше, скажу те, що говорив i в згаданiй брошурi: не вiдмовляючи ся вiд жаднох полiтичнох форми, навiть вiд незалежности, якби того жадали соцiяльно-економiчнi й иншi умовини й колиб се пособляло цiли всякого соцiялiста - соцiя-лiзмови, я тодiж для сех цiли, для соцiялiзму, найшов би в собi стiльки мужности, щоб вiдмовити ся вiд усяких нацiонально-по-лiтичних форм, якби переконав ся, що вони шкодять соцiялiзмови. В тiм заходить рiжниця мiж нацiональними соцiялiстами
й просто нацiоналiстами. Для соцiялiста нацiональний розвиток
- необхiдна, природна й корисна умовина й засiб зближення людства до вищих форм соцiяльного життя, а для нацiоналiстiв
- сама цiль, остання цiль, на якiй вони спинять ся, захолонути
й потiм рушити назад.
Та все-таки можна поставити питанну: чи дiйшов за сi три роки розвиток Украхни до необхiдности незалежности. Очевидно, нi. I я i мох товаришi по партiх на засiданнх Малох Ради 23 жовтня ясно зазначили економiчний звязок Украхни з державною цiлiстю Росiх, звязок, який зостав ся i до сьогодня. Певно не можна вiдказати iсторичного, культурного звязку, котрий по волi й по неволi за триста лiт перебування Украхни в складi росiйськох держави врiс в наше житту, духове й матерiяльне. Думати, що сей звязок в найблизшiм полiтичнiм часi розiрветь ся, було б простою, непотрiбною мрiую, а не полiтичною реальною аналiзою.
З другого боку незалежнiсть неможлива також i з мiжнарод-нього положення. Украхна не мау таких сил, аби, вiдiрвавши ся вiд Росiх, не впасти в обiйми якохсь сильнох iмперiялiстичнох держави.
Коли Польща, розвинена бiльше нiж Украхна й пiд нацiональним i пiд полiтичним оглядом, матиме дуже проблематичну самостiйнiсть, про Украхну нема що й говорити.
В кождiм разi ми не могли б мати економiчнох самостiйности, а коли так, не могло б бути й полiтично-нацiональнох.
Тому можна рiшуче й без хитань сказати: комбiнацiя основних чинникiв соцiяльно-полiтичного життя Украхни не вимагау незалежности яко полiтичного державного оформлення його.
Чи вимагатиме в дальшiй будуччинi? На се нiхто нiчого певного не може сказати в дану хвилю. Та не вiдхрещуючи ся вiд жадних форм, якi можуть повстати в далекiй будуччинi в силу необхiдности, можна мати й тепер вiдомi iдеали, якi намiчають ся
i самим життум.
Такi iдеали докладно й твердо означила вся зор?анiзована украхнська демократiя: се федерацiя росiйськох республики й участь в нiй Украхни яко рiвного з иншими державного тiла.я:
Ч. III: На порозi новох доби
1. Наслiдок болючого досвiду
Маючи за собою минулий, болючий досвiд, росiйськi комунiсти зрозумiли, що нацiоналiстично-iмперiалiстична полiтика пятаковщини не тiльки не може дати позитивних наслiдкiв у справi соцiалiстичнох революцiх на Вкрахнi, а навiть хлiба й поживи для голоднох Росiх.
Об'уктивна, дiйсно-соцiалiстична течiя в партiх руських комунiстiв узяла гору.я:
Але ж дивно: Чого Ленiн не каже украхнським робiтникам: росiйська комунiстична партiя визнала, що для справи пролетарськох революцiх корисною i потрiбною у форма радянськох влади. Але ви, украхнськi робiтники, на це не вважайте й рiшайте самi, як вам краще: чи радянська влада, чи парламентаризм, чи може й гетьманщина.я:
2. Занадта об'уктивнiсть? Ненависть
переконання? Чи тiльки тактика?
I з цього виникау сумнiв: у проводиря росiйськох комунiстичнох партiх украхнське нацiональне питання все ж таки, здауться, не мау принципiального значiння, для його це питання знов-таки, здауться, у питанням тiльки тактики: сьогоднi незалежнiсть, бо це з тактичного погляду дасть бiльше користi, а завтра федерацiя або повне злиття, бо тактичнi мiркування вже не вимагають залежностi.
Чи не стохть для Ленiна, так само, як i для украхнських "патрiотiв"-мiщан, нацiональне питання поза сферою соцiального життя?я: Нема ще остаточнох ясности, твердости, нема виразнох, викiнченох переконаностi.
3. Так мусить бути
(Пiсля наказу Троцького 1919 р.)
:Але рiк тяжкого досвiду не пройшов марно й тепер у певнiсть, що пережитки старого будуть переборенi, неясности зникнуть
i позицiя викрiсталiзууться в нормальному, природному напрямi
- повнох вiднови вiд якого будь "командування" на Украхнi, цiлковитого признання нацiональнох i державнох незалежности Украхнськох Радянськох Республiки й братськох, активно свiдомох допомоги украхнським робiтникам i селянам у цьому напрямi.
I тiльки тодi згармонiзуються в одну велику, мiцну силу два моменти в украхнськiй революцiх - нацiональний i соцiальний,- якi непорозумiнням i помилками як руських соцiалiстiв, так i украхнських так довго i з такою шкодою для спiльнох, великох справи визволення працюючих роз'уднувались.

4. На порозi новох доби
Отаманщина закiнчила своу iснування. Одiйшла в минуле ця тяжка, шкодлива й ганебна для трудовох нацiх доба хх труднох iсторiх.
Ще й з цього боку iсторiя показала украхнству всю безплод-нiсть, усю шкодливiсть i навiть злочиннiсть намагання убгати вiдродження украхнськох нацiх в неприроднi для нех, огиднi хх соцiальним прагненням форми. Тi люди, якi, йдучи за свохми власними класовими симпатiями й iнтересами, хотять утворити украхнську державнiсть класово-буржуазну,- шкодливi й злочиннi фантасти: вперед треба мати тi буржуазнi класи, а тодi
з ними творити ту державнiсть. Коли ж вони знають самi, що цих класiв немау, що процес витворення хх у справою цiлих поколiнь,
а все ж таки намагаються iменно таку державнiсть утворити
й ради нех боряться проти нацiональнох робiтничо-селянськох державностi, коли ради цього валяються в ногах свiтових насильникiв i злочинцiв i продають за помiч у цiй боротьбi свiй народ, то хм мiсце тiльки на лавi народного суворого суду.
Вiдродження украхнськох нацiх в нацiональнiй сферi йшло
й йтиме в гармонiх з соцiальнiм визволенням. Це у аксиома трьохлiтнього досвiду нашох революцiх. Що правiше i реакцiйнiше заводився режим на Украхнi, то бiльше й глибше було нищення украхнськох нацiональности.я:
Чим "лiвiший" буде соцiально-полiтичний режим на Украхнi, тим бiльше вiн буде сприятливий для нацiонального вiдродження нашого народу. Що повнiше буде соцiальне визволення, то необхiд-но тягтиме з собою й повне нацiональне визволення.
I з цього погляду ясно, що з усiх режимiв, якi можуть бути на Вкрахнi, найповнiше може забезпечити нацiональне вiдродження нашого народу режим нацiонально-украхнськох радянськох соцi-алiстичнох влади.
З тих же режимiв, якi можуть бути на Вкрахнi не нацiонально-украхнського характеру, безперечно сприятливий для украхнського вiдродження у все ж таки режим радянськох соцiалiстичнох влади.
Бо природа сех влади, хх соцiальна суть i завдання необхiдно й неминуче ведуть хх до найбiльшого нацiонального розневолення.я:
:I що далi буде йти розвиток соцiалiстичнох революцiх на Вкрахнi, що глибше вона пройматиме працюючi маси, що ближче й дiяльнiше вони вiзьмуть у нiй участь, то ця необхiднiсть активности в нацiональнiм питанню стане виразнiшою для всякого послiдовного активного комунiста всякох нацiональности, навiть бувшох пануючох.
Революцiя на Вкрахнi, так само як i в Росiх, та чи iнша доля хх залежить у великiй мiрi вiд революцiх на Заходi твропи.
I з цiлковитою певнiстю можна сказати, що доля вiдродження
й визволення украхнськох нацiх залежить вiд всесвiтньох боротьби соцiалiзма з капiталiзмом.я:
Ми стохмо на порозi новох доби в нашiй iсторiх. Три роки революцiх, три роки науки вогнем i мечем викували в украхнських працюючих мас мiцну зброю й соцiальнох, й нацiональнох свiдомости. Якi б ще рази цiух доби не були попереду, украхнська трудова нацiя цiух своух загартованох в стражданнях зброх не випустить.
I ранiше чи пiзнiше та украхнська державнiсть, яка властива природi нашох робiтничох нацiх, державнiсть, яка мау як держава, як орган класового примусу й утиску зникнути й перетворитися в громаду працюючих, соцiально-рiвних, творчих i вiльних людей,- неминуче мусить бути i буде.
Вiдень 25.1.1920
Велика революцiя народiв Росiйськох Держави дала хм i оповiстила всьому свi-товi священне та непохитне право кожнох нацiх на повне самовизначення. Це право стало законом революцiх. На пiдставi того закону заявляумо:
Украхнський народ хоче i мау право бу-ти народом вiльним. Вiн рiвний всiм iн-шим культурним народам свiту i мау пов-не право сам за себе своую волею рiшати свою долю. Вiн повний хазяхн Украхнськох Землi i мау право завести у себе такий лад, який найбiльше вiдповiдатиме його волi, виявленох ним самим, без огляду на чих
б то не було стороннi бажання та iнтереси. Так само в зносинах з iншими сусiднiми
i несусiднiми народами народ украхнський мау право керуватись тiльки своую волею i входити тiльки в такi мiжнароднi союзи, котрих вiн сам бажау i котрi найбiльше вiдповiдають його iнтересам.
Стоячи твердо i непохитно на грунтi повнох власновiльностi
i суверенностi украхнського народу, ми спираумось на многовiчнiй традицiх невпиннох боротьби Украхни за свою волю, за своу право на вiльне життя. Ми вiримо глибоко, що не може загинути в багнi безволi народ, який "при битiй дорозi" диких кочовникiв сотворив велику Кихвську Державу, який традицiх сех держави зберiг в часах найтяжчого лихолiття, щоб передати хх вiдродженiй в Козацькiй Украхнi новiй силi народнiй. :Згадаймо хоча би кипучу дiяль-нiсть в тiм напрямi наших полiтикiв часiв Хмельницького: хх союз з Кримом, який так помiг Украхнi в перших хвилинах великого повстання 1648 р.; союз з Москвою, який для Хмельницького
й козакiв, "пiдданих" тодi польськох держави, був перш за все актом полiтики мiжнароднох, а потiм - коли Москва за посередницт-вом Австрiх помирилась 1656 р. iз Польщею - союз Украхни зi Швецiую i Семигородом, котрий звертався проти Польщi та Москви i забезпечував Украхнi повну державну незалежнiсть. Згадаймо виданий в 1658 р. правительством Виговського знаменитий манiфест до всiх увропейських держав, в котрiм перед твропою пояснюються причини розриву Украхни з Москвою, i корсунський трактат того ж гетьмана з Швецiую, а також його гадяцьку угоду iз Польщею - всi полiтичнi акти, в котрих украхнська державнiсть виступау вже виразно як чинник увропейськох полiтики. Згадаймо ще з часiв рухни - союз Дорошенка з Туреччиною, союз Мазепи
i запорозького кошового Гордiунка з Карлом XII i невсипущi заходи украхнськох емiграцiх, яка з Пилипом Орликом на чолi добивалась од увропейських держав признання факту, що "Украхна по обидвi сторони Днiпра з Вiйськом Запорозьким i всiм народом украхнським мау бути вiчними часами свобiдною од всякого чужого панування". До найтiснiших врештi зносин закликав нас найвизначнiший наш полiтик XIX в. Михайло Драгоманов, який стiльки зробив сам для ознайомлення увропейськох громадськох думки з украхнською справою i украхнським народом. Будем i ми старатись пiддержувати мiжнародний характер украхнськох справи, поборюючи одночасно всi заходи, якi питання нашох будуччини ставлять в ряду внутрiшнiх, "домашнiх", мовляв, питань росiйськох держави, як наше право на повне нацiональне самоозначення обмежують правом означення тiльки степенi нашох залежностi од суверенного росiйського народу.

Ми визнаум, що тiльки украхнська демократiя може стати твердою опорою украхнськох нацiонально-державнох iдех, тiльки вона в силi тепер перейняти на себе боротьбу, котру за цю iдею вели давнiше - верства боярсько-дружинна в часах Кихвськох держави i верства козацька в часах Гетьманщини. I процес економiчного, полiтичного та культурного росту украхнськох демократiх - се одночасно процес творення Вiльнох Украхни. Як партiя хлiборобська, ми дбатимем, щоб хлiборобська частина украхнськох демократiх зайняла в процесi творення нашого вiльного полiтичного життя таке становище, яке вiдповiдау хх скiлькостi (85% всiух людностi) i силi. Полiтична власть на Украхнi повинна належати в першiй мiрi представникам украхнського селянства, i город не повинен диктувати свою волю украхнському селу. Украх-на - край хлiборобiв - i украхнська держава мусить стати державою хлiборобiв. Стоячи на такому грунтi, партiя наша буде використовувать всi засоби для збiльшення полiтичнох, економiчнох i культурнох сили украхнського селянства.
За горожанами Украхни неукрахнськох нацiональностi ми ви-знаум всi ххнi культурно-нацiональнi права, котрi повиннi бути забезпеченi украхнськими державними законами. Але одночасно ми маумо право вимагати од нацiональних меншостей, якi живуть на нашiй землi, щоб iнтереси цiух землi були для них так само близькi та дорогi, як i для нас, i щоб iдея Вiльнох Украхни зустрiла в них не ворогiв, а прихильникiв i оборонцiв. Всякi спроби деяких представникiв цих меншостей зайняти при помочi
чужестороннiх державно-нацiональних впливiв упривiлейоване становище на Украхнi - ми будем поборювати всiма силами.
На оцих головних принципах спирауться програма нашох партiх.

I

Мiжнародне становище Украхни
Метою нашою усть об'уднання в однiм украхнськiм державнiм органiзмi всiх тих земель наших, де тепер в межах австрiйськох
i росiйськох держав живе суцiльною масою народ украхнський, тобто: Галичини, Буковини i украхнських повiтiв Угорщини в Австро-Угорщинi та губернiй - Холмськох, Волинськох, Подiльськох, Кихв-ськох, Полтавськох, Чернiгiвськох, Херсонськох, Катеринославськох, Харкiвськох, частини Таврiх, Бесарабiх i повiтiв сумежних губернiй з украхнською люднiстю - в Росiх. Цей принцип будем обстоювати на всесвiтньому мiжнародному конгресi, який один тiльки, при участi украхнцiв з Росiх та Австрiх, може вирiшати украхнську справу у всiй хх широтi i на який представники нашi пiдуть з гаслом: Вiльна спiлка всiх народiв - гарантiя вiчного миру.
При переведеннi цього принципу в життя тепер партiя наша, пiддержуючи змагання до повнох полiтично-нацiональнох незалежностi наших закордонних братiв в Австрiх, буде у вiдносинах до росiйськох держави стояти на тому становищi, що справа цих вiдносин може бути вирiшена тiльки Украхнськими Установчими Зборами, якi повиннi бути скликанi в обставинах, що забезпечують свобiдне виявлення волi украхнського народу. На Украхнських Установчих Зборах ми будем домагатись, щоб нашi вiдносини до росiйського народу i його держави були наново розглянутi i наново установленi через те, що Переяславська умова 1654 р., на якiй досi спирався з юридичного боку наш союз з Росiую, перестала мати законну силу з хвилею вiдречення од росiйського престолу династiх Романових. Гетьман Богдан Хмельницький i вся Украхна (наводимо дослiвно текст царськох жалованох грамоти
27 марта 1654 р.) "в?ру намъ великому государю и нашимъ государевымъ д?тямъ и насл?дникамъ на в?чное подданство учинили: и мы великiй государь: вел?ли имъ быть подъ нашею царскаго величества високою рукою по прежнимъ ихъ правамъ и привилiямъ, каковы имъ даны отъ королей польскихъ и великихъ князей литовскихъ, и т?хъ ихъ правъ и вольностей нарушивать нич?м не вел?ли": Про договiр, не кажучи вже, що про союз з народом росiйським у всiх актах, що вiдносяться до Переяславськох умови, немау нi слова. Се була, як вважають i найповажнiшi дослiдники росiйського державного права (напр., проф. Сергiувич), унiя персональна, в котрiй одною стороною був цар московський i його потомство, а другою гетьман Хмельницький i наша Украхна. Iнша рiч, що ця унiя через те, що царi московськi не додержали свого слова, перемiнилась фактично в повну залежнiсть народу украхн-ського од народу росiйського. Проти цiух полiтики царськох народ украхнський протестував безнастанно за увесь час iснування династiх Романових. I коли тепер, - як перестала iснувати ця династiя, а з нею i юридична пiдстава злуки Украхни з Росiйською державою - народ росiйський хоче використати свою фактичну силу, котру вiн придбав на Украхнi, дякуючи вiроломнiй полiтицi свохх царiв, то ми рiшуче проти цього протестуумо i будемо з цим рiшуче боротись. Се не значить, що ми одмовляумось од союзу з росiйським народом в хвилi, коли вiн перебудовуу i оновляу свою державу; ми тiльки стохмо непохитно на тому становищi, що новий союз народу украхнського з народом росiйським може бути союзом вiльного з вiльним i рiвного з рiвним, союзом двох рiвноправних i рiвновартних державностей, союзом во iм'я спiль-них iнтересiв двох суверенних народiв. До часу, коли росiйський народ не стане на такому самому становищi i не признау за нами фактично права на повне нацiональне самоозначення i повну нацiональну волю, ми будем боротися за змiцнення i розвиток украхнського суверенiтету на украхнськiй землi.

II

Лад на Украхнi
Державно-полiтичний лад на Украхнi мають установить Украхнськi Установчi Збори. Наша партiя на цих Зборах буде домагатись проголошення Украхнськох Демократичнох Республiки,
в якiй найвища державна власть у всiх справах внутрiшнiх
i мiжнародних належить: в сферi законодавчiй - Украхнському Соймовi у Киувi, вибраному на 4 роки горожанами од 20 лiт на пiдставi рiвного, вселюдного, безпосереднього виборчого права,
з таумним голосуванням по пропорцiональнiй системi, i в сферi виконавчiй - Генеральному Секретарiатовi (Радi Мiнiстрiв), одвi-чальному перед Соймом. На чолi Украхнськох Республiки стохть Президент, вибраний на 4 роки, якому належить право репрезентацiх, а також тi правно-державнi функцiх, котрi установлять Украхнськi Законодавчi Збори. Для справ великох ваги заводиться референдум, допускауться також законодавча iнiцiатива.
Державнi закони Украхнi повиннi забезпечувать загальнi, всiм вiдомi людськi права всiх горожан (незайманiсть особи, волю друку, слова, спiлок, страйкiв i т.д.) i нацiонально-культурнi права нацiональних колективiв. Цi останнi забезпечуються пропорцiональним представництвом у всiх державних установах, широким мiсцевим самоврядуванням i автономiую у справах культурно-нацiональних, на якi украхнська держава видау кошти
з фондiв, призначених взагалi на культурнi потреби, в пропорцiх до числового вiдношення людностi.
Громадянськi права i обов'язки мусять бути рiвнi для всiх. Все державне законодавство, суд i вся державна адмiнiстрацiя мусять спиратись на суто демократичних пiдставах i мати на метi добро всiух людностi Украхни, без нiяких привiлехв для поодиноких станiв, класiв, полу i вiри.
Зокрема наша партiя буде домагатись:
Утворення сильнох армiх i флоту, збудованих на демократичних пiдставах, во iм'я оборони волi i незалежностi украхнського народу i своую органiзацiую наближених, по скiльки позволять мiжнароднi вiдносини, до типу всенароднох мiлiцiх.
Повного забезпечення свободи вiри, причому помiж рiвними по свохх правах всiма вiросповiданнями Украхни перше мiсце мусить належати церквi православнiй, яка повинна мати соборний устрiй i повинна бути автокефальна, незалежна вiд всяких чужестороннiх полiтичних впливiв i вiд держави в свохм внутрiшнiм ладу. Так само автономнi в межах свохх канонiчних прав мусять бути в Украхнi церков греко-католицька i римо-католицька, причому ця остання повинна бути роздiлена на двi частини: украхн-ську i польську. На загальну освiту духовенства i пiдвищення його культурного рiвня треба звернути пильну увагу. Матерiальний стан священникiв повинен бути забезпечений державою.
В справах освiти i культури партiя наша як партiя хлiборобська, крiм загальних демократичних домагань, ставить своую метою якомога бiльше поширення освiти та культури на селi i боротьбу
з хулiганством, цiую страшною спадщиною, котру нам оставила росiйська освiта i росiйська власть на Украхнi. Для того ми будем домагатись закладання по селах всяких шкiл, як нижчих, середнiх, сiльськогосподарських, так i - по прикладу скандинавських держав - спецiально призначених для селян унiверситетiв.я:
1. Всi дотеперiшнi спроби завести державний лад i порядок на Украхнi, веденi пiд рiжними прапорами, скiнчилися невдачею.
В Батькiвщинi нашiй пануу повна анархiя: село воюу з селом, брат воюу з братом; взахмна ненависть, деморалiзацiя, насильство
в рiжних формах, повний господарський розвал, пошести i темнота - одно слово - рухна моральна i фiзична - ось загальна картина сучасного украхнського життя.
Наша велика нацiя, посiдаючи найкращу на Сходi твропи, найбiльше родючу землю - показала себе досi нездатною зор?а-нiзувати державне, законно упорядковане, життя на сiй свохй землi. В державнiм будiвництвi ми зостались далеко позаду всiх инших сусiднiх нацiй. Великороси створили свою Совiтську
Республiку; Поляки, Чехи, Мадьяри, Литовцi, Латишi, Естонцi, Фiнляндцi, народи кавказькi - всi вже зор?анiзувались в держави нацiональнi, всi вже ступили на шлях дальшого нормального розвитку свого нацiонального життя.
Тiльки ми однi й досi нищимо самих себе та в свохй безпорадности кличемо то одного, то другого сусiда прийти i завести у нас порядок.
2. Складати вину за те, що сталося, на зовнiшнi, мовляв, тяжкi обставини ми не маумо права. Мiжнародну становище всiх су-сiднiх нацiй було так само, а може ще й тяжче, як наше. В рухнi нашiй виннi тiльки ми самi, i причина тiух рухни лежить не поза нами, а в нас самих.
Пiзнати тi причини можемо легко на пiдставi подiй послiднiх лiт, котрi принаймнi навчили нас одного, а саме того, як не можна збудувати на Украхнi держави.
3. Сей досвiд вчить нас: 1) що не можна збудувати на Украхнi державного ладу, спираючись тiльки на однiй соцiяльнiй групi;
2) що лад той не може бути заведений при помочi чужинцiв, котрi б тiй чи иншiй соцiяльнiй групi нашох нацiх допомогли захопити владу i запанувати над иншими класами i групами. Наше економiчне життя, наш рiльничий i промисловий розвиток настiльки вiдмiнний вiд розвитку, скажiм, Московщини, що збудувати державу у нас так, як там, при помочi дiктатури одного класу чи групи, неможливо. Так само оказались врештi безсилими i всi тi групи нашi, котрi, не вiрячи у власнi сили своух нацiх, шукали собi пiдмоги у сусiдiв, щоб при хх допомозi винищити свохх iнако-думаючих i iнаковiруючих землякiв, та завести на Украхнi лад, вiдповiдаючий тiй чи иншiй полунацiональнiй iдех. Почин, даний в тому напрямку Центральною Радою, яка при помочi "удиного росiйського революцiйного фронту" й дiктатури "свiдомох"
соцiялiстичнох iнтелi?енцiх хотiла знищити украхнських самостiйникiв i запанувати над иншими украхнськими класами - ска-зався для нашого державного будiвництва дуже нещасливим на руку.

Вiн, пiсля рiжних полiтичних митарств i рiжних, часто дiаметрально собi протилежних орiунтацiй на сусiдiв, привiв до полiтичного краху нашу соцiялiстичну демократiю. Так само, як удиний росiйський реакцiйний фронт, з дiктатурою москвофiльських бюрократичних та промислово-фiнансових груп i такими самими рiжними орiунтацiями на чужу помiч, спричинився до полiтичного розвалу отих москвофiльських кругiв; i так нарештi, як удиний фронт польський погубить заангажованi в польську авантюру на Украхнi нашi спольщенi та польонофiльствуючi кола.
Все це разом i дау в результатi сучасну велику украхнську рухну.
4. Отже кожний, кому для працi й життя потрiбний лад i порядок i хто не прагне ловити рибу в каламутнiй водi анархiх, той мусить пiсля пережитого нами лиха прийти до таких висновкiв.
Тiльки власна держава, збудована украхнською нацiую на свохй етно?рафiчнiй територiх врятуу нас вiд економiчного розвалу i вiд крiвавох анархiх, котра неминуче буде продовжуватись навiть тодi, коли б пощастило знову однiй з наших нацiональних груп за допомогою сусiдiв взяти на час перемогу.
Власну державу дасть тiльки компромiс мiж поодинокими украхнськими класами, заключений в iмя всiм бажаного законного ладу i спокiйнох працi, спiльнох всiм класам нацiонально-державнох культури, спiльнох оборони своух територiх i спiльного всiм права нашох нацiх на самовизначення, тобто на той самий суверенiтет на свохй землi, котрим користуються тепер всi иншi увропейськi нацiх.
5. Щоб такий компромiс мiж поодинокими украхнськими класами можна було врештi заключити, сi поодинокi класи мусять перш за все сконсолiдуватись в серединi самих себе i зор?а-нiзуватись.я:
6. Оздоровлювання нашого громадського й полiтичного життя кожен клас повинен почати вiд себе. Не можно нарiкати на иншi украхнськi класи, що вони заводять безладдя, не можно оте чуже безладдя поборювати i не можно нiякого трiвкого компромiсу
з иншими класами заключити, коли не побороти перш за все свого власного внутрiшнього безладдя i своух власнох внутрiкласовох анархiх. Боротьба з внутрiшнiм безладдям i внутрiшньою анархiую мусить бути першим завданням i нашого хлiборобського класу.
7. Що у нас з цього боку далеко "не все благополучно" - свiд-чить наша безсилiсть супроти державнох анархiх - прямий доказ нашох незор?анiзованости i нашох власнох анархiх внутрiшньох. Наша неор?анiзованiсть та внутрiшня анархiя - се наслiдок нашох дотеперiшньох полiтики. Знов же, аналiзуючи оту нашу дотеперiшню полiтику, як класу, ми бачимо, що нас обуднували досi тiльки завдання не?ативнi. Як цiлий клас, ми не хотiли соцiялiзацiх землi, знищення приватнох власности на землю i тiух страшнох анархiх, яку цi гасла в нашу хлiборобську працю вносили.
I отих не?ативних результатiв ми добились. Дема?о?iчнi гасла соцiя-лiзацiх землi i знесення приватнох власности на землю вже викинутi з полiтичнох бiржи навiть найбiльше завзятими полiтичними спекулянтами. Та що ж далi? Не допустивши до того, чого ми не хотiли, що ми робимо для осягнення того, чого ми хочемо? I чого ми, власне кажучи, хочемо? Якi нашi позитивнi цiлi? Як думаумо ми далi уладнати наше життя, щоб могти оту свою рiдну землю обробляти
i хлiб на нiй робити? Одно слово - яка наша позитивна творча полiтична лiнiя?
8. Тут мусiмо сконстантувати сумний факт, що однiух позитивнох полiтичнох лiнiх у нашому класу досi не було. Ми, як клас, чиплялись досi рiжних, не нами, як цiлим класом, створених полiтичних комбiнацiй, котрi б давали нам змогу оту нашу не?ативну цiль осягнути - всякi спроби соцiялiзацiх землi знищити. Але навiть i ся пасивна, на чужi сили розрахована полiтика, не була
у нас одноцiльна. В нiй можна розрiжнити три напрями, або инакше кажучи - орiунтацiх. Се були орiунтацiх на державнiсть ро-сiйську - стару або большевицьку, на державнiсть польську i на державнiсть украхнську.я:
Нiяких порозумiннiв во iмя удности тiух, чи иньшох нацiона-лiстичнох секти тепер вже бути не може. На арену iсторiх виступау знов цiла дiйсна сорокамiлiонна украхнська нацiя i не сектанськi, не гуртковi, а загальнонацiональнi стають перед всiма хх членами завдання.
9. Коли ми, хлiбороби, хочемо во iмя тих широких, державних загальнонацiональних завдань знищити анархiю на нашiй землi, то знищiм хх на сам перед у самiх себе. Перестаньмо взахм-но ненавидiти себе i тiшитись нашою власною рухною во iмя
розуднуючих нас вузько-нацiоналiстичних iнтересiв росiйськох, польськох, чи украхнськох шовiнiстичнох мiщанськох iнтелi?ен-цiх. Бо рухна одного з нас сьогодня, потягне за собою рухну другого завтра.
Наш клас настiльки численно сильний, наша хлiборобська продукцiя та праця таке поважне мiсце в економiчнiм устрою Украхни займау, що доля нашох землi в великiй мiрi залежатиме вiд того, в якiй спосiб наш клас зор?анiзууться i самоопредiлиться. Тому велика одвiчальнiсть спадау на нас, як за те, що тепер на Украхнi робиться, так i за те, що в нiй в будуччинi робитися буде. I коли ми хочемо нашi iсторичнi завдання супроти Батькiвщини нашох виконати, i коли хочемо себе в тiй iсторичнiй заверюсi одстояти, то мусимо всi обуднатися коло одного, всiм нам зрозумiлого i всiм нам корисного гасла. Таке гасло се державний лад
i порядок на Украхнi, а здiйснити його можемо, коли до будови своух власнох Украхнськох Держави приступимо громадою з таким самим завзяттям, але без тих помилок, якими предки нашi за Хмельниччини свою козацьку державу будували i коли вложимо тепер в будову власнох держави таку саму енер?iю, яку нацiя наша в XVIII ст. для справи Росiйськох Iмперiх, а ще давнiше в XVI ст. для справи Польськох Рiчи посполитох поклала. Бо тiльки власна Украхнська Держава на нашiй етно?рафiчнiй територiх дасть нам того об'уднуючого духа, котрий нас всiх хлiборобiв бiльших i меньших, нас всiх дотеперiшних москвофiлiв, полонофiлiв i украхнофiлiв в один мiцний, твердий украхнський хлiборобський клас мiцно звяже. Бо тiльки во iмя власнох Украхн-ськох Держави i спiльнох нацiонально-державнох культури зможем ми знайти спiльну мову з иншими украхнськими класами
i необхiдний для заведення трiвкого державного ладу компромiс з ними заключити.

10. Тi класи, з котрими до компромiсу прийти мусимо, се
в першiй мiрi украхнське промислове робiтництво, об'уднане
в большевицькi, "совiтськi" ор?анiзацiх: се iнтелi?ентська бiльше, або меньше соцiялiстична демократiя, розбита на рiжнi полiтичнi партiх, котрi то тiльки мають спiльне, що всi вони республiкансь-кi; се украхнськi промислово-фiнансовi круги; се врештi представники нацiональних меньшостей по городах. Пiдставою до того компромiсу з нашого боку могли б бути на сьогоднiшнiй день такi пункти: незалежна Украхнська Держава, яка б, не передрiшаючи поки що остаточно хх форми правлiння: 1. ?арантувала незайманiсть особи; 2. дала нам взамiн за хлiб - товари i хлiборобськi машини; 3. забезпечила б нам право приватнох власности на землю, бо се право у конечна форма нашох працi i продукцiх
i нiхто з нас анi землi удобряти не буде, анi деревця жадного не посадить, поки не матиме певних ?арантiй, що нова соцiялiзацiя землi i нова анархiя не повторяться; 4. котра б провела а?рарну реформу во iмя державного прiнцiпу i потреб хлiборобськох працi, а не во iмя грабiжа одних другими. Пiд цим ми розумiумо збiльшення iснуючого державного земельного фонду примусовим викупом земель по державнiй оцiнцi у всiх, хто здау свох землi дрiбним хлiборобам селянам в оренду i у всiх, хто сим хлiборобством не займауться та конфiска ту землi у всiх, хто злочинно проти Держави Украхнськох, виступау. Надiленi землею мусять бути малоземельнi, та безземельнi хлiбороби, а особливо тi, що не тiльки землю обробляють, а хх i обороняють, тобто в першiй мiрi безземельнi i малоземельнi козаки. Що ж до решти земель, то всякi примусовi перемiни права власности i побiльшеня в потрiб-нiй мiрi дрiбного землеволодiння коштом великого, необхiдне для чисельного скрiплення нашого хлiборобського класу, робляться вiдповiдно до мiсцевих умов по приговорам мiсцевих хлiборобських рад по закону, в основу котрого мау бути покладений прiнцiп, що про справи земельнi мають право рiшати тiльки тi, що самi землею володiють, хх самi обробляють i з працi хлiборобськох живуть.
В полiтицi закордоннiй пiдставою компромiсу мiг би бути прiнцiп об'уднання в Украхнськiй Державi всiх украхнських земель i мiлiтарний та економiчний союз з Росiую та Бiлорусiую на пiдставi взахмного забезпечення повнох державнох суверенности
i взахмного невтручання до внутрiшнiх справ.
Коли б сей компромiс рiжними правлячими тепер украхнськими групами був принятий, ми, обороняючи законними, а не революцiйними способами свою полiтичну iдеоло?iю, могли б приступити лояльно до спiльного з иншими украхнськими клясами державного будiвництва. Позаяк на се на жаль мало надiх, то ми мусимо пiдождати, памятаючи, що земля се не золото, яке можна кожному правительству вивозити i не паперцi, котрi вiльно
кожному правительству друкувати. Вона однаково за нами останеться, а що той солiдний уряд, котрий в кiнцi кiнцiв прийде, потребуватиме вiд нас рекрута, податкiв i хлiба, то тiльки вiд нашох зор?анiзованости буде залежати, чи ми дамо то все тому, кому схочемо, чи кожному, хто тiльки се у нас забажау взяти. Вiд зор?анiзованости нашох залежатиме також i переведення в життя вiдповiдаючих нашим потребам полiтичних постулятiв.
11. Ми думаум, що оцi нашi хлiборобськi полiтичнi постуляти зводяться до таких основних засад. Парламентаризм, опертий на однопалатнiй системi з загальним правом виборчим, як форма правлiння чужох нам по духу i iнтересам буржуазнох демократiх, для хлiборобського класу нашого i загалом для нашох хлiборобськох крахни не пiдходить. Вiн зводиться до того, що нацiую правлять рiжнi дема?о?и, котрi доходять до власти дорогою виборiв, опертих на деморалiзацiх виборцiв при помочi пiдкупленох преси i таких же куплених виборчих а?iтаторiв. Оцей буржуазний парламентарiзм руйнуу навiть висококультурнi нацiх, а у нас вiн напевно довiв би до панування олi?архiв, найнятих чужими капiталами, та чужими державами. Другими словами, ми б повторили вдруге iсторiю нашох козацькох Рухни, пiд час котрох якийсь час так само Украхною правили рiжнi козацькi дема?о?и, за спиною котрих стояли Московська, або Польська держави. I як тодi народ наш скинув оту республiкансько-дема?о?iчну форму прав-лiння, так само скине хх i тепер, коли б навiть вона на якийсь час
у нас появитись змогла. Крiм того необхiдну для дальшого нормального громадського життя нашох землi нацiональну консолiдацiю не може дати парламент, вибраний на пiдставi загального голосування виборцями, з котрих бiльшiсть активнох i позитивнох нацiональнох свiдомости не мау. Отже крiм партiйнох ми
б мали в такому парламентi ще й дема?о?iчну боротьбу рiжних чужих нацiональних iдеоло?iй внутрi однох i удинох етно?рафiчно-однороднох маси. Тому ми думаумо, що для консолiдацiх нашох здеморалiзованох бюрократичною Росiую нацiх i для сотворення Держави потрiбна сильна власть, яка б спочивала в руках однох особи, що репрезентувала би iдею суверенности i незалежности украхнськох нацiх, стояла би на чолi державнох оборони i через кабiнет мiнiстрiв на чолi державнох адмiнiстрацiх, i власть котрох була б обмежена двома законодавчими палатами, опертими на принцiпi не полiтичнох дема?о?iх, а на сталiм i незмiннiм прин-цiпi iнтересiв територiх i працi. Iнтереси територiх репрезентувала би палата нища - "З'хзд Рад" поодиноких земель, в котрому брали б участь представники мiсцевих земельних Рад, по 3-4 од кожнох землi. Сi Ради вибiрались би в кожнiй землi на пiдставi загального, рiвного, безпосереднього, тайного i пропорцiонального виборчого права. А що поодинокi землi мусiли б бути меньшi чим нашi давнi ?убернiх, то така децентралiзацiя забезпечувала би од дема?о?iх, яка не може широко розвинутись там, де люди себе знають i де праця вибраних та хх наслiдки тут же на мiстi
у всiх перед очима.

Iнтереси працi репрезентувала б палата вища - "Трудова Рада Державна", яка б була представництвом ор?анiзацiй пра-цьовникiв, отже перш за все професiональних спiлок - селянсько-хлiборобських, робiтничих, та кооперативних, i представництвом ор?анiзацiй фахових, отже признаних Державою культiв, науки, штуки, освiти, юстiцiх, гi?iени i народнього здоровя, публiчних робiт, промислу, торговлi i фiнансiв. Тiльки отака форма державна, котра виростау з сучасного свiтового перевороту, може на нашу думку дати Батькiвщинi нашiй трiвкий спокiй, мiцний державний порядок, а нацiх нашiй уднiсть, консолiдацiю i сильну нацiональну культуру.
12. Не вдаючись одначе в передчаснi подробицi полiтичнох програми, кiнчаумо тим, з чого почали: вiд нашого хлiборобського, економiчно i чисельно найсильнiшого на Украхнi класу, залежить в великiй мiрi наш будучий лад i порядок i залежить у всякому разi, при всякiм державнiм ладу, наша власна доля i будучнiсть. Тому нижче пiдписанi, вважаючи, що настав вже час знищити нашу власну внутрикласову анархiю i перейти до позитивнох творчох громадськох працi, звертаються отсим до всiх украхнських хлiборобiв i громадян, почуваючих себе звязаними культурою i свiтоглядом з хлiборобським класом, до всiх украхнських хлiборобських, як професiйних, так полiтичних ор?анiзацiй - без огляду на хх дотеперiшнi полiтичнi, чи нацiональнi форми - з про-позiцiую об'уднатися всiм в один "Украхнський Союз Хлiборобiв Державникiв", в якому кожна партiя, чи органiзацiя мала б повну автономiю при однiм об'уднуючiм нас всiх гаслi: лад i порядок
в правовiй, сувереннiй, незалежнiй, нацiональнiй Украхнськiй Державi, збудованiй на пiдставi мiжкласового компромiсу на украхнськiй етно?рафiчнiй територiх.
Дорошенко Дмитро, б. Мiнiстр Закордонних справ Украхнськох Держави; Липинський В'ячеслав, член Головнох Управи Пар-тiх хлiборобiв-демократiв i б. Посол Украхнськох Держави у Вiд-нi; Скоропис-Йолтуховський Олександер, колишнiй представник Союза Визволення Украхни в Нiмеччинi, б. краувий комiсар i губер-нiяльний староста Холмщини й Пiдляшша; Шемет Сергiй - Голова Головнох Управи партiх хлiборобiв-демократiв.
До украхнських хлiборобiв. Вiдень, 1920
Передмова до третього видання
"Нацiоналiзм", який вийшов першим виданням: в 1926 роцi, виступив з iдеологiую, яка рвала з цiлим свiтоглядом драгома-нiвського "демократизму" i соцiалiзму Маркса-Ленiна, просякнутого отрутою москвофiльства.я:
Основнi iдех "Нацiоналiзму" були: передусiм антитези драгоманiвському "малоросiянству". Трактуванню Украхни як про-вiнцiх Росiх, що претендувала лише на деякi "полегшi" культурного i соцiального характеру, "Нацiоналiзм" противоставляв iдею полiтичнох нацiх: нацiх,
iдеалом i метою якох був полiтичний державницький сепаратизм, повний розрив з усякою Росiую, а культурно - повне протиставлення цiлому духовному комплексовi Московщини; пiд оглядом соцiальним - негацiя соцiалiзму. Це була повна антитеза "гермафродитському" свiтоглядовi тодiшнього демо-соцiалiстичного украхнського провiдництва.
На питання "ЩО?" "Нацiоналiзм" вiд-повiдав: незалежнiсть i повний сепаратизм, пiдкреслення останнього в антиципацiх майбутнiх гасел "федерацiх", "самостiйностi", але: в рамках "общего отечества" Росiх. На питання "Як здобувати свою мету?" "Нацiоналiзм" вiдповiдав: боротьбою, нацiональною революцiую проти Московщини; не шляхом "порозумiння" чи "еволюцiх".
Цi тези були цiлковитою антитезою драгоманiвства i соцiалiз-му, бо iдеологiя Драгоманова уймалася, ним же самим, в його "гiмнi": "Гей, украхнець просить не много:" Iдея "Нацiоналiзму" замiсть "немного" - ставляла "все!" Замiсть "просить" - жа-дау i здобувау. Також дальшу драгоманiвську мудрiсть (з того ж гiмну): постулат "любови" "ко всiм словянам", а в першу мiру до москалiв, як до "старшого брата", що мав вести iнших, "Нацiоналiзм" вiдкидав як нахвне i шкiдливе капiтулянство. За питанням "ЩО?", "Яка мета нацiх?", i за питанням "ЯК осягти хх?", на трету питання - "ХТО мау це довершити?" - "Нацiоналiзм" вiдповiв: людина нового духу. Якого? Духа протилежного западницькому духовi речникiв украхнськох iнтелiгенцiх ХХ-го вiку
з "рабським мозком" i "рабським серцем" (слова I. Франка): протиставив "Нацiоналiзм" безкомпромiсовий войовничий дух, примат його сили над силою матерiх: Крiм того, в окремiм роздiлi "Нацiоналiзму" протиставлено увнуховському "реалiзмовi" ту мiстику, без якох всяка полiтика мертва; мiстику, яка
у джерелом життя нацiх та хх сили.я:
Виносячи свою iдеологiю нацiоналiзму проти банкрутуючих iдей нашох епохи, проти "модернох демократiх" (приязнох i до СССР i до комунiзму), проти комунiзму i соцiалiзму, проти надна-цiонального iнтернацiоналiзму, "Нацiоналiзм", проти хх "розуму без вiри основ", видвигнув вiру; проти хх духа iдеалiзму, вигiдницт-ва i матерiального "щастя" - iдеалiзм, проти духа крутiйства
i "мирнох еволюцiх" - прапор боротьби. Цей прапор мусiв дiстатися до моделей нового духа; не до людей вмираючох псевдоелiти:; не до рук безiдейних полатайкiв i матерiалiстiв, а до людей новох елiти, людей з основними прикметами нового лицарства: з мудрiстю, шляхетнiстю, вiдвагою. Такою була теза "Нацiоналiзму".я:
ЗАМIСТЬ ПЕРЕДМОВИ
Наш час у часом сумерку божкiв, до яких молився XIX вiк. Катастрофа 1914 р. не даремно перелетiла через нашi голови: всi "незрушимi" засади i "вiчнi" закони суспiльнох еволюцiх розсипалися в порох, отвираючи безконечнi перспективи перед люд-ською волею.

Лише один закон вийшов неткнутим з катастрофи. Це - закон боротьби, яку Гераклiт називав початком усiх речей, закон вiчного суперництва нацiй, який пануу над свiтом тепер так само, як панував у початках iсторiх народiв i держав.я:
В цiй книзi хочу усталити поняття украхнського нацiоналiзму, так як я його розумiю. А розумiю його не як ту чи iншу програму, не як вiдповiдь на завдання нинiшнього дня: - лише як свiто-гляд. Як певний свiтогляд протиставляю своу поняття нацiоналiзму дотеперешньому нашому нацiоналiзмовi XIX вiку, нацiоналiзмовi упадку або провансальству. До цього типу його провансальства я зараховую: дивну мiшанину з кирило-мефодiхвства
й драгоманiвщини, легалiстичного украхнофiльства й народництва з хх крайнiми течiями, марксизму й комунiзму з одного боку, "есерiвства" i радикалiзму - з iншого, нарештi - з правих iдеологiй, починаючи вiд Кулiша i кiнчаючи неомонархiзмом.я:
Ч. 2. ЧИННИЙ НАЦIОНАЛIЗМ

II

Воля як закон життя.- фф форми. - Воля влади. - Воля вiд'умного моменту. - Двi першi вимоги волевого нацiоналiзму
На цiй волi (не на розумi), на догмi, аксiомi (не на доведенiй правдi), на самостiйнiм, не на деривативнiм постулятi, на бездоказовiм поривi, мусить бути збудована наша нацiональна iдея, коли ми хочемо утриматися на поверхнi жорстокого життя. Бо воля нацiх до життя як "пождання неясно вiдчутого другого ладу речей" (Фiхте) у пiдставою всякого, опертого на нiй, свiдомого стремлiння, всякох iдех. Бо розум:, iдея, лише тодi стау порушаючою силою, коли сама "дiу як афект" (Йодль), "Воля влади" (Нiцше), "життувий елян" (Бергсона), "жадоба перемоги" (Джека Лондона), чин до чину, "без мети", щоб "гнатися в безвiсть" (Лесi Украхнки), "фантазiя" (Шевченка), який вiн жертвував видимий свiт, звеличення "залiзнох сили ентузiазму", елементи "нерозсудного" (Гоголя), "правда сильного" i "право сили" (Кулiша),- ось як характеризували цю волю чужi i нашi провiдники.
:В жадобi жити, розростатися змагатися й у суть життя, а не в хх наслiдках; в слiпiм дiнамiзмi, що не мау нi iм'я, нi постатi
i який ми усвiдомлюумо лише тодi, як вiн вибухау в нас. :Головним методом наших вчинкiв у власне бажання, афекти, пристрастi, за якими в хвостi йдуть мотиви.
:Цi афекти, емоцiх одиницi стають величезною соцiальною силою, динамiчним двигуном суспiльности, що втримуу хх при життi, спричиняу хх зрiст i розвiй.я:
Всяка отже збiрна фiлософiя гуртованох одиницi (а в першiй мiрi нацiх) повинна бути збудована не на вiдiрваних засадах логi-ки, лише на цiй волi до житти, без санкцiй, без оправдання, без умотивування, яку: треба плекати i розвивати, бо з нею живе
i вмирау нацiя: Не обгижувати цю - виявлювану в дiяннях одиниць волю нацiх до розросту, пориву наперед хй, лише змiцнювати хх. I це змiцнення мау бути першою i головною засадою тiух нацiональнох iдех, яку я тут ставлю на мiсце кволого iнтелектуалiстичного, безвольного, "кастратного" провансальства.
:В ще бiльш чистiм видi (нiж у насолодi риском i в герохзмi) виявляуться воля до влади в нiчим не прикрашенiм, голiм стремлiннi до нех, в жадобi панування.я:
В так зрозумiлiм життi та його сутi у два моменти, тiсно мiж сполученi: в боротьбi за розрiст i перевагу розрiзняумо експансiю як цiль, боротьбу як засiб.я:
Боротьба взагалi, вiйна як хх форма зокрема. :Змiцнювати волю нацiх до життя, до влади, до експансiх - означив я як першу пiдставу нацiоналiзму, який тут протиставляю драгоманiвщинi. Другою такою пiдставою нацiональнох iдех здоровох нацiх повинно бути те стремлiння до боротьби, та свiдомiсть хх конечностi, без якох не можливi нi вчинки герохзму, нi iнтенсивне життя, нi вiра в нього, анi трiумф жаднох новох iдех, що хоче змiнити обличчя свiту. :Першу з цих пiдстав протиставляю: (тим, хто вiрить) слiпо в творчу силу iнтелекту. Другу -:пацифiзмовi нашого провансальства.
Роздiл III
Романтизм, догматизм, iлюзiонiзм - третя вимога нацiоналiзму
Волю влади я означив як щось, що стремить "розiрвати закляте колесо iндивiдуалiзацiх",- щось, що стремить стати понад змисловим, понад свiтом явищ, понад феноменом, "загальне" над "поодиноким".я:
Для "романтика" важнiшою вiд добробуту - у "нацiональна мiсiя", вiд миру - боротьба за нех, вiд iнтересiв данох генерацiх тривалi iнтереми нацiх, вiд щастя одиницi - мiцнiсть спiльноти, держави.я:
Такий характер "романтичнох", "релiгiйнох": iдех "загальнох", "вiдiрванох", що ставляу себе понад усi "партикулярностi", понад усе "окреме" i "поодиноке", яка, коли виявляуться в нацiональнiм життi, ставляу велич i потугу загалу понад щастя i добробут одиницi, кляси, данох генерацiх, хх спокою, миру; ставляу нацiю як цiле - над нацiую як механiчну збиранину.я:
Я згадав вгорi двi головнi пiдстави всякох революцiйнох iдех, отже i нацiональнох: перша - волюнтаризм (антиiнтелектуалiзм), друга - войовничiсть (антипацифiзм). Тепер, отже, до цього приводить третя - "романтика". I нi одна велика iдея, що сперечауться з другими за панування, не у жива, коли вона не перейнята цим духом "романтики".

Я говорив про романтичний характер великих доктрин. Тепер треба пiдкреслити хх другий аспект: догматизм, безсанкцiональнiсть. Тi доктрини завжди з'являються в супроводi категоричного наказу, почуття, що наказуу безоглядний послух.я:
"Романтичнi" iдех, :сполученi з релiгiйним почуванням (абсолютною вiрою в них), дуже часто з'являються в iсторiх в формi так званих "iлюзiй", легенд, мiфiв. :Одна з таких образових iлюзiй, охоплених у "гвалтiвну i ясну" формулу, це легенда "останнього бою", що забезпечить перемогу справi.я:
:Я говорив про "романтичний" характер великих револю-цiйних iдей i про хх "релiгiйний", догматичний характер. "Iлю-зiонiзм" у синтезою обох: вiн протиставляу "змисловому" - iрра-цiональне, надзмислове, конкретному - невидиме i незнане i це "теологiчне" в нiм, вiн протиставляу доказам - голу афiрмацiю,
i це "догматичне" в нiм. I первень чуттувий, "iлюзiонiзму":- умотивовують його войовничiсть, антипацифiзм. Як такий "iлю-зiонiзм" входить складовою частиною (разом з релiгiйнiстю) до згаданох третьох пiдстави всякох, отже i нацiональнох, революцiйнох iдех - романтизму.
Роздiл IV
Фанатизм i "аморальнiсть" як четверта вимога волевого нацiоналiзму
Я вже згадав, що великi iдех, якi мають накинути себе свiтовi, без афектiв, що iдуть хм у супроводi, нiколи не мають пориваючох сили. Iдех дiють лише тодi, коли протягом довгого розвитку перемiнюються в почуваннi; коли творять складову частину вдачi людини, перейнятоу iдеую. :Бо в полiтицi, так само як в релiгiх, успiх все по боцi того, хто вiруу, а не того, хто сумнiвауться.я:
:Там, де заламууться в нацiх хх агресивний характер, заламууться рiвночасно й запал до оборони свохх прав.я:
Не важне, чи нацiя агресивна чи нi, чи iдея агресивна чи нi. Важне, чи iдея сполучена з вiдповiдним чувством, з абстрактною волею жити i рости, чи, навпаки, ця iдея у розумовою абстракцiую, що хоче забити афект (як це робив Драгоманов i драгоманiвцi).
В першiм випадку - така iдея переможе, в другiм - вмре.я:
:Всi великi подiх в iсторiх - наслiдок фанатичних iдей.я:
До емоцiональности i фанатизму великих iдей, якi рушають масами, треба додати ще одну хх прикмету: "аморальнiсть". Це не у, звичайно, аморальнiсть в змiсли увiльнення вiд етичного критерiя, вiд морального iдеалiзму. :Коли говорю про "аморальнiсть" тих iдей, то тут розумiю хх суперечнiсть з буденною мораллю:,
з точки погляду полiтично-бездоганного мiщанина; який до загальнонацiональних, взагалi громадських справ пiдходить з мiр-кою свохх приватних вигiд, турбот та iнтересiв.я:
Добре у все, що змiцнюу силу, здiбностi й повноту життя:, зле - що хх ослабляу.я:
Мораль, яка у мораллю всiх нових i свiжих рас, всiх сильних одиниць, всiх нових, повних майбутности, iдей.я:
Все тут сказане треба зачислити до однiух (четвертох з головних прикмет всякох великох iдех i руху, що йде пiд хх прапором): Ця iдея у непримирима, безкомпромiсова, фанатична, "аморальна", за свох приписи бере лише те, що в iнтересi species. Цими прикметами вiдзначауться кожна велика нацiональна iдея, i це, а нiщо iнше, дау хй таку вибухову силу в iсторiх.
Роздiл V
Свiдоцтво iсторiх - "романтизм" як чинник поступу - синтеза рацiоналiзму та iнтернацiоналiзму - п'ята вимога
волевого нацiоналiзму
Iсторiя пiдтверджуу правдивiсть сказаного вище. Бо в нiй перемагають лише iдех характеру "романтичного", релiгiйного, iдех агресивнi, емоцiональнi й фанатичнi.я:
Природа не знау гуманности й справедливости, вона знау лиш заслуги й винагороди. :Природа винагороджуу лише в пропорцiх до сусиль i заслуг - для хх мети. В суспiльнiм життi обов'язуу та сама засада, i не одна нацiя не дiстане в дарунок жнив вiд "справедливох" природи, коли вона не сiяла; нi одна не дiстане незалежности, коли не хоче i не може хх осягнути, коли не мау почуття й сили здорових рас, що хочуть панувати над людьми, землею, повiтрям i морями, служачи собi i - людському поступовi.я:
Так ми прийшли до певного доповнення нашох четвертох пiдстави всякох великох iдех: не лиш фанатична, безкомпромiсова повинна бути вона, але й служити iнтересам поступу, як ми його тут розумiумо, себто, як право сильних рас органiзувати людей i народи для змiцнення iснуючох культури i цивiлiзацiх.я:
Роздiл VI
Творче насильство та iнiцiативна меншiсть як порядкуючi сили - шоста вимога волевого нацiоналiзму
"Без насильства i без залiзнох безоглядности нiчого не створено в iсторiх" - така була теорiя основоположникiв революцiйного соцiалiзму.я:
:З експансiх своух крахни зрiкауться лиш той, в кого цiлком завмерло почуття патрiотизму, хто прагне не розвою, не поступу, лише застою з правилом "не руш мене". Тому то, нацiя або iдея, яка стремить розiрвати залiзнi пута iндивiдуалiзацiх; яка дбау не про конкретне, але про "вiчне" - мусить признати величезну ролю в життi нацiх насильству. Без нього не усунути нi змиршавiлого, без нього не розчистити площi до будови нового.я:
:Агресивнiсть, не компромiс - такий шлях кожнох новох iдех, яка протиставляу себе другiй, яка разом з цiую другою себе взаум-но виключають.

Ця вiдповiдь у вiдповiддю на питання -"як?" Разом з тим стохть ще може важнiше питання - "хто?" Хто впроваджуу в свiт i здiйснюу якусь iдею? Провансальцi, демократи i прочi народолюбцi вiдповiдали - завше народ! Ми вiдповiдаумо - нiколи не народ! Народ у для всякох iдех:- чинник пасивний, той що приймау. Чинником активним, тим, що несе iдею, тим, де ця iдея зароджууться у - активна, або iнiцiативна меншiсть.
:Це група, яка формуу неясну для "неусвiдомленох" маси, iдею, робить хх приступною цiй масi i, нарештi, мобiлiзуу "народ" для боротьби за цю iдею.
:Нiколи пасивна юрба, лише активна меншiсть у суспiльно-творчою силою. :Роля цiух меншости величезна, особливо як повитухи нових iдей. :Всi революцiх, через якi якась полiтична групка (меншiсть), повалюючи свiй уряд, знов ставить законодавство i адмiнiстрацiю пiд безпосереднi впливи особистих iнiцiатив, у соцiологiчнi феномени цього порядку.я:
Творче насильство - як "що", iнiцiативна меншiсть - як "хто", ось пiдстава всякого майже суспiльного процесу, спосiб, яким перемагау нова iдея. Цi два моменти, як домагання практичнох полiтики, у шостою пiдставою i складовою частиною всякох новох iдех, що здобувау собi право на життя.я:
Ч. 3. УКРАфНСЬКА IДЕЯ
Роздiл I
НОВИЙ НАЦIОНАЛЬНИЙ "ЕРОС"
:Коли отже украхнська iдея хоче пiдняти боротьбу з iншими за панування, мусить в першу чергу залишити прокляту спадщину невiльничих часiв. Мусимо перевести основну переоцiнку вартостей. "Фанатизм", "iнстинктованi почуття", "емоцiйнiсть" замiсть "розумовости", дух "нацiональнох нетерпимости",- все, що опльовували в нас, повинно реабiлiтувати свiже й молоде украхнство. На мiсце amor intelektuаlis (любов до роздумiв - Уклад.) повинна стати вiра, яка не знау сумнiвiв, i пристрасть, що не знау жадних "чому". Прив'язання до свого мусить доповнити воля, витиснути свою печать на чужiм; замiсть залежности вiд стихiх - мусить стати воля привести хх до послуху. Мусимо нести вiдважно свою вiру, не схиляючи чола нi перед чужим, нi перед власними "маловiрами". Мусимо набрати вiри в велику мiсiю своух iдех, i агресивно ту вiру ширити. Нацiя, яка хоче панувати, повинна мати й панську психiку народу-володаря. "Фанатизм", "примус", а не "нiжнiсть" сповняють основну функцiю в сус-пiльнiм життi, i хх мiсце лишитися незайнятим. Не займемо ми, займе хтось iнший.
Природа не зносить порожнечi.

Глава I

КЛАССОВОЕ ОБЩЕСТВО И ГОСУДАРСТВО
I. Государство - продукт непримиримости классовых противоречий
:Государство есть продукт и проявление непримиримости классовых противоречий. Государство возникает там, тогда
и постольку, где, когда и поскольку классовые противоречия объективно не могут быть примирены. И наоборот: существование государства доказывает что классовые противоречия непримиримы. :По Марк-су, государство есть орган класового господства, орган угнетения одного класса другим, есть создание "порядка", который узаконяет и упрочивает это угнетение, умеряя столкновение классов.я:
Смена буржуазного государства пролетарским невозможна без насильственной революции. Уничтожение пролетарского государства, т. е. уничтожение всякого государства, невозможно иначе, как путем "отмирания".

Глава II

ГОСУДАРСТВО И РЕВОЛЮЦИЯ. ОПЫТ 1848-1851 ГОДОВ
1. Канун революции
:Пролетариату нужно государство - это повторяют все оппортунисты, социал-шовинисты и каутскианцы, уверяя, что таково учение Маркса, и "забывая" добавить, что, во-первых, по Марксу, пролетариату нужно лишь отмирающее государство, т. е. устроенное так, чтобы оно немедленно начало отмирать и не могло не отмирать. А, во-вторых, трудящимся нужно "государство", "то есть организованный в господствующий класс пролетариат".
Государство есть особая организация силы, есть организация насилия для подавления какого-либо класса. Какой же класс надо подавлять пролетариату? Конечно, только эксплуататор-ский класс, т. е. буржуазию. Трудящимся нужно государство лишь для подавления сопротивления эксплуататоров, а руководить этим подавлением, провести его в жизнь в состоянии только пролетариат, как единственный до конца революционный класс, единственный класс, способный объединить всех трудящихся и эксплуатируемых в борьбе против буржуазии, в полном смещении ее.
:Учение о классовой борьбе, примененное Марксом к вопросу о государстве и о социалистической революции, ведет необходимо к признанию политического господства пролетариата, его диктатуры, т. е. власти, не разделяемой ни с кем и опирающейся непосредственно на вооруженную силу масс. Свержение буржуазии осуществимо лишь превращением пролетариата в господствующий класс, способный подавить неизбежное, отчаянное сопротивление буржуазии и организовать для нового уклада хозяйства все трудящиеся и эксплуатируемые массы.я:
"Государство, то есть организованный в господствующий класс пролетариат",- эта теория Маркса неразрывно связана со всем его учением о революционной роли пролетариата в истории. Завершение этой роли есть пролетарская диктатура, политическое господство пролетариата.я:
2. Итоги революции
:Все прежние революции усовершенствовали государственную машину, а ее надо разбить, сломать.

Этот вывод есть главное, основное в учении марксизма о государстве.
:Централизованная государственная власть, свойственная буржуазному обществу, возникла в эпоху падения абсолютизма. Два учреждения наиболее характерны для этой государственной машины: чиновничество и постоянная армия.я:
Чиновничество и постоянная армия, это - "паразит" на теле буржуазного общества, паразит, порожденный внутренними противоречиями, которые это общество раздирают, но именно паразит, "затыкающий" жизненные поры.я:

Глава III

ГОСУДАРСТВО И РЕВОЛЮЦИЯ. ОПЫТ ПАРИЖСКОЙ КОММУНЫ
1871 ГОДА. АНАЛИЗ МАРКСА
:2. Чем заменить разбитую государственную машину?
:Итак, разбитую государственную машину Коммуна заменила как будто бы "только" более полной демократией: уничтожение постоянной армии, полная выборность и сменяемость всех должностных лиц. Но на самом деле это "только" означает гигантскую замену одних учреждений учреждениями принципиально иного рода. Здесь наблюдается как раз один из случаев "превращения количества в качество": демократия, проведенная с такой наибольшей полнотой и последовательностью, с какой это вообще мыслимо, превращается из буржуазной демократии в пролетарскую, из государства (особая сила для подавления определенного класса) в нечто такое, что уже не есть собственно государство.я:
Полная выборность, сменяемость в любое время всех без изъятия должностных лиц, сведение их жалованья к обычной "заработной плате рабочего", эти простые и "само собою понятные" демократические мероприятия, объединяя вполне интересы рабочих
и большинства крестьян, служат в то же время мостиком, ведущим от капитализма к социализму. Эти мероприятия касаются государственного, чисто политического переустройства общества, но они получают, разумеется, весь свой смысл и значение лишь в связи с осуществляемой или подготовляемой "экспроприацией экспро-приаторов", т. е. переходом капиталистической частной собственности на средства производства в общественную собственность.я:
3. Уничтожение парламентаризма
"Коммуна,- писал Маркс,- должна была быть не парламентарной, а работающей корпорацией, в одно и то же время и законодательствующей, и исполняющей законы:" :
Эта замечательная критика парламентаризма, данная в 1871 году, тоже принадлежит теперь, благодаря господству социал-шовинизма и оппортунизма, к числу "забытых слов" марксизма.я:
Выход из парламентаризма, конечно, не в уничтожении представительных учреждений и выборности, а в превращении представительных учреждений из говорилен в "работающие" учреждения.я:
5. Уничтожение паразита - государства
:"Уничтожение государственной власти", которая была "паразитическим наростом", "отсечение" ее, "разрушение" ее; "государственная власть делается теперь излишней" - вот в каких выражениях говорил Маркс о государстве, оценивая и анализируя опыт Коммуны.я:
Коммуна - первая попытка пролетарской революции разбить буржуазную государственную машину и "открытая наконец" политическая форма, которое можно и должно заменить разбитое.

Глава IV

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ПОЯСНЕНИЯ ЭНГЕЛЬСА
:2. Полемика с анархистами
:Маркс нарочно подчеркивает - чтобы не искажали истинный смысл его борьбы с анархизмом - "революционную и преходящую форму" государства, необходимого для пролетариата. Пролетариату только на время нужно государство. Мы вовсе не расходимся с анархистами по вопросу об отмене государства, как цели. Мы утверждаем, что для достижения этой цели необходимо временное использование орудий, средств, приемов государственной власти против эксплуататоров, как для уничтожения классов необходима временная диктатура угнетенного класса.я:
5. Предисловие 1891 года к "Гражданской войне" Маркса
:В обычных рассуждениях о государстве постоянно делается та ошибка, от которой здесь предостерегает Энгельс: Именно: постоянно забывают, что уничтожение государства есть уничтожение также и демократии, что отмирание государства есть отмирание демократии.
На первый взгляд такое утверждение представляется странным и непонятным; пожалуй, даже возникнет у кого-либо опасение, не ожидаем ли мы пришествия такого общественного устройства, когда не будет соблюдаться принцип подчинения меньшинства большинству, ибо ведь демократия это и есть признание такого принципа?
Нет. Демократия не тождественна с подчинением меньшинства большинству. Демократия есть признающее подчинение меньшинства большинству государство, т. е. организация для систематического насилия одного класса над другим, одной части населения над другою.
Мы ставим своей конечной целью уничтожение государства, т. е. всякого организованного и систематического насилия, всякого насилия над людьми вообще. Мы не ждем пришествия такого общественного порядка, когда бы не соблюдался принцип подчинения меньшинства большинству. Но, стремясь к социализму, мы убеждены, что он будет перерастать в коммунизм, а в связи с этим будет исчезать всякая надобность в насилии над людьми вообще, в подчинении одного человека другому, одной части населения другой его части, ибо люди привыкнут к соблюдению элементарных условий общественности без насилия и без подчинения.я:

Глава V

Экономические основы отмирания государства
:3. Первая фаза коммунистического общества
:Коммунистическое общество, которое только что вышло на свет божий из недр капитализма, которое носит во всех отношениях отпечаток старого общества, Маркс и называет "первой" или низшей фазой коммунистического общества.я:
Справедливости и равенства: первая фаза коммунизма дать еще не может: различия в богатстве останутся и различия несправедливые:
Маркс не только точнейшим образом учитывает неизбежное неравенство людей, он учитывает также то, что один еще переход средств производства в общую собственность всего общества ("социализм" в обычном словоупотреблении) не устраняет недостатков распределения и неравенства "буржуазного права", которое продолжает господствовать, поскольку продукты делятся "по работе".я:
Таким образом, в первой фазе коммунистического общества (которую обычно зовут социализмом) "буржуазное право" отменяется не вполне, а лишь отчасти, лишь в меру уже достигнутого экономического переворота, т. е. лишь по отношению к средствам производства. "Буржуазное право" признает их частной собственностью отдельных лиц. Социализм делает их общей собственностью. Постольку - и лишь постольку - "буржуазное право" отпадает.я:
Но государство еще не отмерло совсем, ибо остается охрана "буржуазного права", освящающего фактическое неравенство. Для полного отмирания государства нужен полный коммунизм.
4. Высшая фаза коммунистического общества
: До тех пор, пока наступит "высшая" фаза коммунизма, социалисты требуют строжайшего контроля со стороны общества и со стороны государства над мерой труда и мерой потребления, но только контроль этот должен начаться с экспроприации капиталистов, с контроля рабочих за капиталистами и проводиться не государством чиновников, а государством вооруженных рабочих.я:
В первой своей фазе, на первой своей ступени коммунизм не может еще быть экономически вполне зрелым, вполне свободным от традиций или следов капитализма. Отсюда такое интересное явление, как сохранение "узкого горизонта буржуазного права" - при коммунизме в его первой фазе. Буржуазное право по отношению к распределению продуктов потребления предполагает, конечно, неизбежно и буржуазное государство, ибо право есть ничто без аппарата, способного принуждать к соблюдению норм права.
Выходит, что не только при коммунизме остается в течение известного времени буржуазное право, но даже и буржуазное государство - без буржуазии! :
Демократия имеет громадное значение в борьбе рабочего класса против капиталистов за свое освобождение. Но демократия вовсе не есть предел, его же не прейдеши, а лишь один из этапов по дороге от феодализма к капитализму и от капитализма к коммунизму.
Демократия означает равенство. Понятно, какое великое значение имеет борьба пролетариата за равенство и лозунг равенства, если правильно понимать его в смысле уничтожения классов. Но демократия означает только формальное равенство. И тотчас вслед за осуществлением равенства всех членов общества по отношению к владению средствами производства, т. е. равенства труда, равенства заработной платы, пред человечеством неминуемо встанет вопрос о том, чтобы идти дальше, от формального равенства к фактическому, т. е. к осуществлению правила: "каждый по способностям, каждому по потребностям". Какими этапами, путем каких практичесих мероприятий пойдет человечество к этой высшей цели, мы не знаем и знать не можем. :
:В Советской власти мы имеем новый тип государства; постараемся обрисовать его задачи, конструкцию, постараемся объяснить, почему этот новый тип демократии, в котором так много хаотического, несуразного, что составляет в нем живую душу - переход власти к трудящимся, устранение эксплуатации, аппарата для подавления. Государство есть аппарат для подавления. Надо подавлять эксплуататоров, но их подавлять нельзя полицией, их может подавлять только сама масса, аппарат должен быть связан с массами, должен ее представлять, как Советы. Они гораздо ближе к массам, они дают возможность стоять ближе
к ней, они дают больше возможности воспитывать эту массу.я: Советская власть есть аппарат - аппарат для того, чтобы масса начала немедленно учиться управлению государством и организации производства в общенациональном масштабе. Это гигантски трудная задача. Но исторически важно то, что беремся за ее решение, и решение не только с точки зрения лишь нашей одной страны, но и призывая на помощь европейских рабочих. :Вот почему мы считаем, что это есть продолжение пути Парижской Коммуны. Вот почему мы уверены, что, вставши на этот путь, европейские рабочие сумеют нам помочь.я:
:Подобно слепому щенку, который случайно тычет носом то в одну, то в другую сторону, Каутский нечаянно наткнулся: на одну верную мысль (именно, что диктатура есть власть, не связанная никакими законами), но определения диктатуры все же не дал: Он мог бы, не полагаясь на свои умственные способности, прибегнуть к своей памяти и выложить из "ящичков" все случаи, когда Маркс говорит о диктатуре. Он получил бы, наверное, либо следующее, либо по существу совпадающее с ним, определение:
Диктатура есть власть, опирающаяся непосредственно на насилие, не связанная никакими законами.

Революционная диктатура пролетариата есть власть, завоеванная и поддерживаемая насилием пролетариата над буржуазией, власть, не связанная никакими законами.я:
Итог: Каутский извратил самым неслыханным образом понятие диктатуры пролетариата, превратив Маркса в дюжинного либерала, т. е. докатился сам до уровня либерала, который болтает пошлые фразы о "чистой демократии", прикрашивая и затушевывая классовое содержание буржуазной демократии, чураясь всего более революционного насилия со стороны угнетенного класса.
Вопрос, безбожно запутанный Каутским, представляется на деле в таком виде.
Если не издеваться над здравым смыслом и над историей, то ясно, что нельзя говорить о "чистой демократии", пока существуют различные классы, а можно говорить только о классовой демократии. (В скобках сказать, "чистая демократия" есть не только невежественная фраза, обнаруживающая непонимание как борьбы классов, так и сущности государства, но и трижды пустая фраза, ибо в коммунистическом обществе демократия будет, перерождаясь и превращаясь в привычку, отмирать, но никогда не будет "чистой демократией".я:
Буржуазная демократия, будучи великим историческим прогрессом по сравнению с средневековьем, всегда остается - и при капитализме не может не оставаться - узкой, урезанной, фальшивой, лицемерной, раем для богатых, ловушкой и обманом для эксплуатируемых, для бедных.я:
Возьмите основные законы современных государств, возьмите управление ими, возьмите свободу собраний или печати, возьмите "равенство граждан перед законом",- и вы увидите на каждом шагу хорошо знакомое всякому честному и сознательному рабочему лицемерие буржуазной демократии. Нет ни одного, хотя бы самого демократического государства, где бы не было лазеек или оговорок в конституциях, обеспечивающих буржуазии возможность двинуть войска против рабочих, ввести военное положение и т. п. "в случае нарушения порядка",- на деле, в случае "нарушения" эксплуатируемым классом своего рабского положения
и попыток вести себя не по-рабски.я:
Пролетарская демократия, одной из форм которой является Советская власть, дала невиданное в мире развитие и расширение демократии именно для гигантского большинства населения, для эксплуатируемых и трудящихся. :Советская власть первая
в мире (строго говоря, вторая, ибо то же самое начала делать Парижская Коммуна) привлекает массы, именно эксплуатируемые массы, к управлению. Участие в буржуазном парламенте (который никогда не решает серьезнейших вопросов в буржуазной демократии: их решает биржа, банки) загорожено от трудящихся масс тысячами загородок, и рабочие великолепно знают и чувствуют, видят и осязают, что буржуазный парламент чужое учреждение, орудие угнетения пролетариев буржуазией, учреждение
враждебного класса, эксплуататорского меньшинства.я:
Пролетарская демократия в миллион раз демократичнее всякой буржуазной демократии; Советская власть в миллион раз демократичнее самой демократической буржуазной республики.я:
:Мы изучили, на основании данных о выборах в Учредительное собрание, три условия победы большевизма: 1) подавляющее большинство среди пролетариата; 2) почти половина в ар-мии; 3) подавляющий перевес сил в решающий момент в решающих пунктах, именно: в столицах и на фронтах армии, близких к центру.я:
Каким образом государственная власть в руках пролетариата может стать орудием его классовой борьбы за влияние на непролетарские массы? за привлечение их на сторону пролетариата? за оторвание, отвоевание их от буржуазии?
Во-первых, пролетариат достигает этого тем, что пускает в ход не старый аппарат государственный власти, а ломает его вдребезги, не оставляет в нем камня на камне: и создает новый государственный аппарат. Этот новый государственный аппарат приспособлен к диктатуре пролетариата и к его борьбе против буржуазии за непролетарские трудящиеся массы. Этот новый аппарат не выдуман кем-либо, а вырастает из классовой борьбы пролетариата, из ее распространения вширь и вглубь. Этот новый аппарат государственной власти, новый тип государственной власти есть Советская власть.я:
Таким путем, сразу, одним ударом, немедленно после завоевания государственной власти пролетариатом, пролетариат отвоевывает у буржуазии громадную массу ее сторонников из мелкобуржуазных и "социалистических" партий, ибо эта масса - трудящиеся и эксплуатируемые, которых буржуазия: обманывала и которые, получив Советскую власть, получают впервые орудие массовой борьбы за свои интересы против буржуазии.
Во-вторых, пролетариат может и должен сразу или во всяком случае очень быстро отвоевать у буржуазии и у мелкобуржуазной демократии "их" массы, т. е. массы, шедшие за ними,- отвоевать посредством революционного удовлетворения их наиболее насущных экономических нужд ценой экспроприации помещиков
и буржуазии.я:
Вот этой диалектики никогда не могли понять предатели, тупицы и педанты II Интернационала: пролетариат не может победить, не завоевывая на свою сторону большинства населения. Но ограничивать или обусловливать это завоевание приобретением большинства голосов на выборах при господстве буржуазии есть непроходимое скудоумие или простое надувательство рабочих.я:
Данные о выборах в Учредительное собрание: показывают также роль и значение национального вопроса. Возьмите Украину. :Данные о выборах в Учредительное собрание показывают, что еще в ноябре 1917 года на Украине получили большинство украинские эсеры и социалисты.я:
При таком положении дела игнорировать значение национального вопроса на Украине,- чем очень часто грешат великороссы (и, пожалуй, немногим менее часто, чем великороссы, грешат этим евреи),- значит совершать глубокую и опасную ошибку. :И, как интернационалисты, мы обязаны, во-первых, особенно энергично бороться против остатков (иногда бессознательных) великорусского империализма и шовинизма у "русских" коммунистов; во-вторых, мы обязаны именно в национальном вопросе, как сравнительно маловажном:, идти на уступки. Важны другие во-просы, :гораздо менее важен вопрос, будет ли Украина отдельным государством или нет. Нас нисколько не может удивить - и не должна пугать - даже такая перспектива, что украинские рабочие
и крестьяне перепробуют различные системы и в течение, скажем, нескольких лет испытают на практике и слияние с РСФСР, и отделение от нее в особую самостийную УССР, и разные формы их тесного союза, и т. д., и т. п.я:

:После захвата власти рабочий класс держит, сохраняет власть и укрепляет ее, как всякий класс, изменением отношения к собственности и новой конституцией. Это - первое мое основное положение, которое бесспорно! Второе положение, что всякий новый класс учится у предыдущего класса и берет представителей управления у старого класса - тоже абсолютная истина. Наконец, мое третье положение, что рабочий класс должен увеличивать число администраторов из своей среды, создавать школы, подготовлять в государственном масштабе кадры работников. Эти три положения неоспоримы.я:
:Государство - это область принуждения. Сумасшествием было бы отрекаться от принуждения, особенно в эпоху диктатуры пролетариата. "Администрирование" и администраторский под- ход к делу здесь обязательны. Партия - это непосредственно правящий авангард пролетариата, это руководитель. Исключение из партии, а не принуждение - вот специфическое средство
воздействия, средство очищения и закала авангарда. Профсоюзы
- резервуар государственной власти, школа коммунизма, школа хозяйничанья. В этой области специфическое и главное есть не управление, а "связь" "между центральным" (и местным, конечно, тоже) "государственным управлением, народным хозяйством и широкими массами трудящихся".я:
:20/11.1922.
:Усиление репрессии против политических врагов Соввласти и агентов буржуазии (в особенности меньшевиков и эсеров); проведение этой репрессии ревтрибуналами и нарсудами в наиболее быстром и революционно-целесообразном порядке; обязательная поставка ряда образцовых (по быстроте и силе репрессии; по разъяснению народным массам, через суд и через печать, значения их) процессов в Москве, Питере, Харькове и нескольких других важнейших центрах; воздействие на нарсудей и членов рев-трибуналов через партию в смысле улучшения деятельности судов и усиления репрессии; - все это должно вестись систематично, упорно, настойчиво, с обязательной отчетностью.я:
Воспитательное значение судов громадно. Где у нас забота об этом? Где учет реальных результатов? Этого нет, а это азбука всей юридической работы.
Такая же азбука - тройная кара коммунистам против кары беспартийным. И такая же беззаботность НКЮста.
При царе прокуроров гоняли и повышали по проценту выигранных ими дел. Мы переняли от царской России самое плохое, бюрократизм и обломовщину, от чего мы буквально задыхаемся,
а умного перенять не сумели. Каждого члена коллегии НКЮста, каждого деятеля этого ведомства надо бы оценивать по послужному списку, после справки: скольких коммунистов ты закатал
в тюрьму втрое строже, чем беспартийных за те проступки? скольких бюрократов ты закатал в тюрьму за бюрократизм и волокиту? скольких купцов за злоупотребление нэпо ты подвел под расстрел или под другое, не игрушечное: наказание? Не можешь ответить на этот вопрос? - значит ты шалопай, которого надо гнать из партии за "комболтовню" и за "комчванство".я:
P. S. Ни малейшего упоминания в печати о моем письме быть не должно.я:1
Товарищу Молотову для членов Политбюро
Обращаю внимание на то, что вчера в Совнаркоме совершенно изгадили :гражданский кодекс. Именно те предостережения, которые я делал в письме Курскому, оказывается не принятыми во внимание. Предписать Президиуму ВЦИК рассмотреть это дело в духе моих указаний в письме Курскому. Ни в каком случае не утверждать без вторичного внесения в Политбюро с моим предварительным заключением.я:
СТРОИТЕЛЬСТВО СОЦИАЛИЗМА И ФОРМЫ КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ
В нашей стране в настоящее время имеются три класса, из которых два класса - рабочие и крестьяне - являются основными классами нашего общества и нашего строя, а третий класс - бур-жуазия (кулаки, нэпманы и т. д.) - существует лишь постольку, поскольку он "допущен" до известной степени и на определенных условиях "к сотрудничеству" с рабочим классом и крестьянством4. Мы видели выше, что из того положения, которое занимает теперь рабочий класс, как класс господствующий, вытекает целый ряд основных выводов для политики рабочего государства. Основной и главный вывод, как мы об этом уже говорили, заключается в следующем: в то время как при капиталистическом строе задачей рабочего класса являлось разрушение общества, в условиях пролетарской диктатуры задачей рабочего класса является не разрушение строя пролетарской диктатуры и нового создаваемого общества, а, наоборот, его всемерная поддержка, укрепление его, руководство им. Из этого, в свою очередь, неизбежно следуют и другие выводы, а именно выводы, касающиеся самой формы классовой борьбы в нашем обществе. Классовая борьба, как мы отлично знаем, не прекращается и не отмирет сразу, а будет продолжаться очень и очень долгое время, пока не исчезнет навсегда деление на классы вообще. Но уже теперь мы видим, как неизбежно меняются вопрос о главном пути классовой борьбы и вопрос о формах этой борьбы. В капиталистическом обществе, где дело пролетариата заключается в том, чтобы разрушить это общество, постоянной задачей является всемерное обострение и разжигание классовой борьбы до тех пор, пока эта классовая борьба не примет самой ожесточенной своей формы, а именно формы гражданской войны и вооруженной борьбы со стороны трудящихся масс против господствующего капиталистического режима. В этой борьбе старое общество лопается сверху донизу, и положение классов в конце концов делается совершенно иным: так называемые низшие, угнетенные классы становятся наверху, эксплуататоры становятся классом, сопротивление которого подавляется и которому приходится, после своего разгрома, подчиниться новой власти, власти пришедших с низов классов. Итак, в капиталистическом строе задача рабочего класса - вести линию на обострение классовой борьбы, на превращение ее в гражданскую войну. Партия рабочего класса в пределах капиталистического строя является партией гражданской войны1. Положение совершенно перевертывается, когда рабочий класс берет власть в свои руки, опираясь при этом на широкие слои крестьянства. Поскольку диктатура буржуазии разбита и поскольку на ее место уже стала диктатура пролетариата, постольку задачей рабочего класса является укрепление этой диктатуры и защиты ее от всяких на нее посягательств. Партия рабочего класса в таких условиях становится партией гражданского мира, т. е. требует подчинения рабочему классу со стороны прежде господствующих классов, слоев и групп; она требует от них гражданского мира, и рабочий класс карает и преследует теперь всех нарушителей этого гражданского мира, всех заговорщиков, саботажников - словом, всех, кто мешает делу мирного строительства нового общества.

В своем собственном государстве рабочий класс, после того как он отбил все нападения врагов и обеспечил мирную строительную работу, уже не проповедует внутри страны гражданской войны, а проповедует внутреннее замирение на основах признания полностью новой власти, ее законов, ее учреждений и на основании подчинения этим законам и этим учреждениям со стороны всех слоев, в том числе и бывших противников этой власти.
В соответствии с этим появляется и изменение в самих формах классовой борьбы.я:
Со стороны рабочего класса она продолжает вестись: наше законодательство, гарантирующее рабочее дело, обеспечивающее определенные права за профессиональными союзами, заставляющее платить частного предпринимателя страховые взносы, лишающее эти предпринимательские круги избирательных прав
в политические органы власти и т. д.,- это есть новая форма классовой борьбы. Система налогового обложения, при которой соответствующим образом облагаются доходы и прибыли капиталистических предприятий, это налоговое обложение буржуазии такое, какого нет ни в одной стране,- это точно так же новая форма классовой борьбы. Конкуренция со стороны государственной промышленности (государственной торговли) кооперации - это есть опять-таки новая форма классовой борьбы. Когда наше государство дает особые льготы и преимущества кооперативным предприятиям, когда это государство особо финансирует, т. е. поддерживает денежными средствами, кооперативные организации, когда оно в законодательном порядке обеспечивает за ними большие права,-все это есть новая форма классовой борьбы. Если
в процессе конкуренции на рынке государственная промышленность, торговля, кооперация вытесняют постепенно частного предпринимателя - это есть победа в классовой борьбе, но победа не
в механическом столкновении сил (не при помощи вооруженной схватки), а совершенно в новой оболочке, которой не было раньше, которая при капиталистическом режиме была совершенно немыслимой для рабочего класса и крестьянства.
Точно так же меняется форма классовой борьбы и в деревне. Правда, то тут, то там классовая борьба в деревне вспыхивает
в прежних своих проявлениях, причем это обострение вызывается обычно кулацкими элементами.я:
ДИКТАТУРА ПРОЛЕТАРИАТА И ЕЕ РАЗНОЕ ЗНАЧЕНИЕ
ПО ОТНОШЕНИЮ К РАЗНЫМ КЛАССАМ
Развитие нашего теперешнего общества по направлению
к социалистическому обеспечивается тем, что у власти стоит рабочий класс и что у нас имеется налицо его революционная диктатура, т. е. его единовластие. Общее значение диктатуры пролетариата состоит, во-первых, в том, что она есть орудие подавления эксплуататоров, орудие подавления с их стороны всяческих попыток возвратиться к власти; с другой стороны, общее значение пролетарской диктатуры состоит в том, что она есть основной рычаг экономического преобразования общества. Рабочий класс использует машину государственной власти, находящейся в его руках, для того, чтобы все время преобразовывать экономические отношения общества на социалистический лад.я:
Диктатура пролетариата, т. е. рабочего класса, организованного как государственная власть, не может не относиться по-разному к различным слоям общества, к различным классовым группировкам.я:
ФОРМЫ ПРОЛЕТАРСКОЙ ДИКТАТУРЫ
Общая форма пролетарской диктатуры - это есть Советская власть, Советское государство, в его отличие от так называемой буржуазной демократии. Специальной особенностью этой формы государственной власти являются следующие ее отличительные черты. Прежде всего, она не допускает к выборам в государственные органы представителей буржуазии. Она ограничивает избирательные права с совершенно обратного конца, чем это
делается в буржуазном государстве, где в той или иной форме прямо или косвенно, прикрыто или открыто лишаются избирательных прав представители трудящегося народа. Во-вторых, Советская власть ограничивает целый ряд "свобод" или вовсе уничтожает эти свободы для представителей буржуазии. Она запрещает, например, политические организации буржуазии. Она запрещает этой буржуазии иметь свои политические боевые органы, в том числе и органы печати и т. д. В-третьих, зато она
в небывало широкой степени осуществляет на деле свободу рабочих организаций, их печати, их собраний и пр., вызывая тем самым небывалый расцвет всевозможных объединений рабочего класса и трудящихся масс вообще, проводя, таким образом, на деле широкую демократию трудящихся в отличие и в противоположность демократии для богатых, демократии для буржуазии, как это практикуется в капиталистических странах.я:
В-четверных, Советская власть не оторвана от организаций рабочих и крестьян; наоборот, ее существеннейшей особенностью является то, что она непосредственно связана и непосредственно опирается на огромную сеть разнообразнейших организаций трудящегося народа: профессиональные рабочие союзы, крестьянскую кооперацию, кресткомы1, комнезамы2, рабкоровские и селькоровские организации, всевозможные добровольные общества
и объединения и т. д. и т. п.я:
В-пятых, Советская власть построена таким образом, что участие в политической жизни, например участие в избирательных кампаниях в Советы и работа в этих Советах, в корне отличается от избирательных кампаний и участия в так называемой парламентской работе. В буржуазных республиках граждане выбирают раз в 4 или 3 года, или в какой-нибудь другой срок депутатов
в парламент, и тем почти ограничивается их политическая жизнь. С другой стороны, депутат парламента, не могущий быть отозванным своими избирателями, представляется исключительно парламентским говоруном. В наших условиях избирательные кампании в Советы и работа в этих Советах означает вовлечение и избирателей, и, в очень большей степени, депутатов в действительную, настоящую работу по управлению государством, ибо избиратели участвуют в этой строительной работе даже в самых низовых избирательных ячейках, например, на фабриках или на заводах, тогда как их представители в советских органах точно так же обязательно выполняют какую-нибудь руководящую работу по управлению государством или той или иной частью государственного хозяйства и т. д. и т. п.я:
В эпоху так называемого военного коммунизма, когда вся страна была превращена в осажденную крепость, когда главнейшей задачей власти была организация вооруженного отпора противнику, когда нужно было в первую очередь быстро и решительно отбиваться от него, не столько обсуждать, сколько руководить в виде приказов и команды, по-военному, тогда совершенно естественно форма пролетарской диктатуры была формой военно-пролетарской диктатуры.я:
В связи с этим строем военно-пролетарской диктатуры тогдашнего периода стояло и отсутствие точно определенных и подлежащему строгому выполнению законов, которые по большей части заменялись приказами и распоряжениями, менявшимися
в зависимости от боевой обстановки.

С переходом к мирному времени, и в особенности с переходом нашей страны к хозяйственному подъему по всей линии, совершенно естественно должна вновь измениться форма Советской власти в смысле изживания и уничтожения остатков военно-коммунистического периода.
Революционная законность должна заменить собою все остатки административного произвола, хотя бы даже и революционного.я:
Эта новая обстановка, в корне отличающаяся от военной обстановки времен гражданской войны, властно требует правильной постановки всего дела управления; она требует такого рода управления, которое упиралось бы на заранее известные законодательные постановления, могущие быть учтенными, принятыми во внимание заранее. Переход к революционной законности, к строгому выполнению декретов Советской власти, переход к уничтожению, решительному и безоговорочному, остатков административного произвола есть поэтому одна из основных черт, характерных для нового периода в развитии нашей революции.я:
:А когда дело дошло до разгона Учредительного собрания, то все люди не нашего лагеря кричали нам: "Убийцы, палачи!"2. Все они милые люди, прекраснодушные интеллигенты, за народ готовы отдать все, только не понимающие, что такое народ, говорят и думают, возвращаясь к старым российским понятиям, становясь на точку зрения добродетельной милой учительницы. А мы говорим, что мы руководства из своих рук не можем выпускать, на что имеем историческое право, и то, что нам вменяется в вину, это есть с точки зрения коммунистической величайшая добродетель. Если бы мы вам вручили судьбы России, что бы вышло? Вы бы так одной мертвой лошади испугались, что в панике бросились бы бежать. Когда надо было шагать через трупы, то, извините, для этого надо было иметь не только закаленные нервы, но для этого надо было иметь основанное на марксистском сознании знание тех путей, которые нам история отвела, а вы хотите нас повернуть назад.я:
Мы никогда не можем стать на такую позицию, что пускай все совершается само собой,- кто в бога верует, пусть верует. Это не есть руководство страной. У нас еще нет коммунистического общества, а если нет коммунистического общества, то на нас лежит обязанность заботиться о судьбах страны. Мы не желаем спуститься на сменовеховских тормозах. Надо всем усвоить, что те идеологи, которые думают, что коммунизм уступит, ошибаются. Никогда мы на это не пойдем! Мы от своих коммунистических целей не откажемся! Нам необходимо, чтобы кадры интеллигенции были натренированы идеологически на определенный манер. Да, мы будем штамповать интеллигентов, будем вырабатывать их, как на фабрике. Я говорю, что если мы поставили себе задачу идти к коммунизму, мы должны этой задачей пропитать все решительно.
:Можно ли из лозунга "гражданского мира" делать заключение против классовой борьбы?
Кто так решал бы вопрос, тот безусловно скатился бы на другой бок оппортунизма; ибо преуменьшение классовых противоречий в каждый данный момент ослабляло бы силу сопротивления буржуазным тенденциям развития, которые снова и снова возрождаются на базе товарного хозяйства и отступают лишь по мере все более мощного наступления пролетариата с его командных высот, пролетариата, увлекающего за собой массу хозяйств простых товаропроизводителей - крестьян. Для революционного марксиста, для ленинца необходимо правильно оценить не только всю историческую полосу развития, но и отдельные конкретные этапы в развитии этой полосы и даже отдельные конкретные конъюнктуры внутри этих этапов. Противоречия переходного периода не исчезают сразу, они преодолеваются в классовой борьбе. Классовая борьба пролетариата в капиталистическом обществе обостряет противоречие и в конце концов взрывает все общество. Классовая борьба пролетариата (а не что-либо иное)
в обществе, переходном к социализму, в конечном счете преодолевает противоречия. Но это делает именно она, классовая борьба пролетариата. Сама диктатура пролетариата в действии есть особая форма классовой борьбы, вытеснения городской и сельской буржуазии, руководства крестьянством и переделки этого последнего. Она может временами обостряться (и нужно вовремя видеть, когда противник требует особого отпора и особого преследования с нашей стороны). Но все более возрастающая мощь государственного хозяйства и все более возрастающее его влияние на крестьянство в конце концов делают очевидной даже для слепых победу нового уклада хозяйства. Такова наша перспектива, которая будет осуществлена миллионами рабочих рук и голов.я:
:Великорусской части наших работников на Украине, разумеется, трудно обучиться языку и т. д. Но они обязаны это сделать, если хотят проводить нашу общую партийную линию. Если мы в теперешний исторический момент не преодолеем внутренней косности, если русские товарищи на Украине не поймут, что нельзя руководствоваться полуобывательскими разговорами вроде: "ах, мне трудно, украинизация - чепуха, не важна, на Украине нет украинских рабочих" и т. п., то мы можем погубить очень многое. Это будет близорукая, глупая политика. Она только наряжается в одежды пролетарские, это, мол, голос русского пролетариата против украинского мужика, подобно тому, как оппозиция тоже старалась наряжаться в пролетарские одежды. Существо политики и там и здесь на самом деле антипролетарское. Вести противоукраинизаторскую политику значит разжигать и взращивать национальный шовинизм, значит косвенно лить воду на мельницу такой опытной фашистской лисы, какой является Пилсудский. Малейшая ошибка в нашей национальной политике чревата вредными последствиями для всей страны. Надо считаться с общим положением страны, надо считаться с положением наших отдельных республик, надо прежде всего великорусский шовинизм держать за ухо.я:

Строго секретно
ЦК РКП т. Сталину
Копия ЦК КПУ т. Лебедю
В проекте, представленном т. Сталиным2, отмечаю прежде всего следующие неясности и противоречия в п.п. 2. 3, 4 и 5.
По 2-му пункту. Поскольку идет речь об Украине, компетенция ВЦИК, СНК и СТО РСФСР распространяется и теперь на все соответствующие центральные учреждения на Украине по всем вопросам, касающимся объединенных комиссариатов. Если нужно понимать, что в будущем компетенция вышеупомянутых органов распространяется
и на необъединенные комиссариаты, тогда нельзя их считать самостоятельными, как это предусмотрено п. 5.
По п. 3. Что касается Украины, перечисленные комиссариаты - внешторг, военных дел, железных дорог, финансов и почты и в данный момент являются объединенными с таковыми же РСФСР. Необъединенным является только Наркоминодел, о котором буду говорить
отдельно. Возникает вопрос, с какой целью в 3-м п. говорится
о "необходимости" объединения только что упомянутых комиссариатов, когда они уже объединены. Имеются ли здесь в виду Кавказские республики, где такового объединения, кажется, нет, или же т. Сталин считает неудовлетворительной теперешнюю форму объединения и хотел бы более тесной. Этот пункт остается неясным.
Неясно также, в какой форме должны быть объединены комиссариаты иностранных дел. Комиссариаты иностранных дел отдельных республик могут существовать и под теперешней фирмой действовать от имени отдельных республик, но находиться формально в советском порядке в подчинении Наркоминодела РСФСР, директивы и приказы которого исполняют. Можно понимать это объединение в смысле упразднения комиссариатов и сведения их к агентствам Наркоминодела РСФСР, каковое имеется, например, в Севастополе при Крымской Автономной Республике. Согласно проекту, представленному весной Чичериным накануне отъезда в Геную, который тогда был отвергнут, комиссариаты иностранных дел в отдельных республиках оставались, но за ними признавалось право, как писал Чичерин, заниматься "иностранными делами местного характера", тогда как представительство пассивное и активное за границей, право ведения переговоров
и заключения договоров и пр., и пр. оставалось за Наркоминоделом РСФСР.
В п. 4 сказано: "наркоматы продовольствия, труда и народного хозяйства необходимо формально подчинить директивам соответствующих комиссариатов РСФСР". Опять-таки, что касается Украины, труд и народное хозяйство являются наркоматами объединенными. Поэтому и здесь возникает вопрос, вносятся ли какие-нибудь изменения в форму теперешнего объединения. Что касается наркомата продовольствия, который является формально самостоятельным, а фактически подчиненным директивам наркомпрода РСФСР, возникает вопрос: если он будет подчинен формально наркомпроду РСФСР, почему он в отличие от других управлений объединенных комиссариатов должен называться "наркоматом".
В проекте говорится об обязанностях независимых республик, о подчинении директивам центра, но ничего не сказано о правах, которыми пользуются их ЦИК и Совнарком и находящиеся при них наркоматы и управления объединенных комиссариатов. Практика доказала, что центральные органы в некоторых независимых республиках живут при полном неведении, что им позволено предпринять и что запрещено, и часто рискуют быть уличены или в отсутствии инициативы или в действиях, имеющих сепаратистский характер.
По существу вопроса
Необходимость поставить на прочные начала отношения РСФСР с независимыми республиками не может быть оспариваема. Между доводами, говорящими в пользу этого, отметим следующие. Первое - новая экономическая политика. Она освободила мелкобуржуазную капиталистическую стихию не только в окружающей среде, но и у самих наших государственных органов
и государственных хозяйственных объединений. Они стали проявлять ту же жадность к наживе и то же стремление к захвату, которое характерно вообще для капитализма, безразлично, является ли он государственным или частным. Ясно выразилась
борьба за захват предприятий между центральными органами
и местными органами. Необходимость урегулирования этих отношений между центром и местами для более правильного распределения всех благ страны между трудовыми массами всей федерации несомненна.
Второй довод - международное положение. В момент, когда мы вступаем в политические и хозяйственные отношения с капиталистическим миром, необходимо больше, чем когда-либо, единство руководства.
Третий довод - необходимость довести до конца строительство нашей государственной формы и положить конец непрерывно повторяющимся попыткам в этом смысле, кончавшимся составлением коротких схематических договоров или коротких положений, часто отменяемых и пересматриваемых.
Все это абсолютно бесспорно. Однако, проект резолюции, принятый комиссией, является тоже одной из этих очередных попыток, которая, несмотря на решительный характер своих формул, будет нуждаться в ближайшее время в новом пересмотре.

Вместо того, чтобы довести начатое строительство до конца, поставив ясно и определенно вопрос о формах нашей государственной жизни и о строении наших центральных органов, вместо того, чтобы выработать действительную федерацию, которая обеспечивала бы для всех одинаковые условия революционного строительства, объединяла бы рабочий класс всех национальностей России на основе равноправия, данный проект проходит мимо этой задачи. Данный проект игнорирует, что Советская федерация не является однородным национальным государством. В этом отношении проект резолюции является поворотным пунк-том во всей национальной политике нашей партии. Его проведение, т. е. формальное упразднение независимых республик,
явится источником затруднений как за границей, так и внутри Федерации. Он умаляет революционно-освободительную роль пролетарской России. Внутри страны на всех окраинах новая политика будет учтена, как нэп, перенесенный в плоскость национальных отношений. Тем более, что при страшной нищете, переживаемой республикой, все национальные расовые чувства обострились и сам пролетариат поддался общей мелкобуржуазной стихии.
Проведение новой политики явится ударом по планам хозрасчетного возрождения республики. И в данный момент хозяйственная инициатива независимых республик чрезвычайно сужена. При отсутствии у них финансовых средств и права распоряжаться местными богатствами, они теперь не в состоянии работать как следует для поднятия местных производительных сил. Суживание их инициативы, что явится следствием проведения данного проекта, еще больше уменьшит их хозяйственную роль и все эти "совнаркомы" и "цики" будут только вредным средостением между губерниями, которыми они управляют,
и центральными органами РСФСР. Бессильные сами помочь своим губерниям, своим наличием эти "совнаркомы" будут только мешать центральным органам оказывать их губерниям должное внимание. Картина, которая получилась с борьбой с голодом на Украине, где голодающие губернии до последнего времени не были признаны таковыми, будет повторяться и в других областях деятельности.
За границей проведение этой резолюции укрепит положение наших противников из буржуазного и соглашательского лагерей. Форма независимых республик давала нам возможность производить максимум революционного эффекта на всех окраинах,
а также за границей. Посредством независимого Азербайджана, Бухары, Хивы и пр. Советская федерация получала возможность оказывать максимум мирного революционного проникновения на Восток. Посредством независимой Советской Украины - Советская федерация имела возможность совершать такое же революционное проникновение в Галицию, Буковину, Бессарабию. Без всякой серьезной надобности мы сами себя лишаем этого оружия и, наоборот, даем польской и румынской буржуазии новое оружие для борьбы с нами и усиления своей национальной политики. По отношению к Украине Польша выступит в роли защитницы ее независимости, признанной Рижским договором.
Между тем, нет ни одного из затруднений, возникших из взаимоотношений между советскими республиками, которых нельзя было бы устранить соответственным изменением в их конституции. Как пример можно указать на один из вопросов, который больше всего заслуживает нашего внимания,- использование природных богатств республик. Главнейшие из этих богатств могут быть объявлены кондоминиумом, т. е. общей собственностью Советского Союза с признанием за центральными федеральными хозяйственными органами РСФСР права распоряжаться этими имуществами.
Но здесь идет речь о решении частных вопросов. Самый главный вопрос остается - вопрос о выработке строго централизованной, но федеральной системы управления, в которой правильно были бы защищены интересы республик и последние пользовались бы определенной автономией.
Предложение
Я предлагаю считать заключение комиссии неокончательным. Вопрос должен быть поставлен снова и разрешен во всем его объеме согласно постановлений партийных съездов.
Гурзуф X. Раковский
28/Х-1922 г.
Уважаемый Дмитрий Захарович!
Я получил Вашу телеграмму и принимаю к сведению, что
14-го будет Пленум нашего ЦК. К этому времени я буду уже там. На заседание Пленума ЦК РКП не смогу поехать. Оставшиеся
у меня еще десять дней отпуска я хочу использовать для книги, над которой теперь работаю интенсивно. Однако я считаю своим партийным долгом реагировать против резолюции по взаимоотношениям РСФСР с независимыми республиками, находя ее вредной для укрепления позиций Советской власти на всех окраинах. Я изложил свое мнение в письме к ЦК РКП, копию которого посылаю и Вам (также прошу Вас отослать т. Сталину предлагаемый для него экземпляр). Я не знаю, в каком дальнейшем порядке получит направление эта резолюция: в Политбюро ЦК или на Пленуме 5-го Октября. Но если Политбюро ЦК КП(б)У разделяет мою точку зрения, было бы целесообразно, чтобы
т.т. Петровский и Фрунзе, поехавши в Москву, отстаивали бы нашу точку зрения. Я думаю, что Украина в данном случае страдает главным образом из-за неблагоразумия и уклонов других независимых республик. Между тем более всего для нашего революционного воздействия на заграницу имеет значение сохранение независимости Украины. Около десяти миллионов украинцев Польши, Галиции, Прикарпатской Руси, Буковины и Бессарабии ориентируются и будут ориентироваться больше и больше на Советскую Украину. Я не знаю, насколько это учитывается авторами резолюции.

С тов[арищеским] приветом. Раковский
Гурзуф X.
29/Х-1922.
Хоча тов. Ленiн у свохй доповiдi говорив, що треба перейти вiд розмов, вiд по-лiтики до дiла, але це було, очевидно, його своурiдною полiтикою. Доповiдь тов. Ленi-на була, в основному, вказiвкою - якою була дiяльнiсть ЦК, яка наука для партiх, якi передбачення на майбутну по двох основних питаннях, по двох китах, що на них повинна триматись тактика нашох партiх
- питанню про взаумовiдносини партiх й кляси та питанню про взаумовiдносини пролетарiяту й селянства у нас на поточний перiод пролетарськох революцiх. По цих двох питаннях т. Ленiн указував на досвiд минулого року й тому, очевидно, можливо буде й нам, виступаючи тут, тикатися полiтики. Я дозволю собi говорити про третього кита, що на нiм повинна триматися тактика нашох партiх в сучасний перiод пролетарськох революцiх. Я маю на думцi вiдношення розвиненiших крахн до крахн вiдсталих.
На жаль, тов. Ленiн у данiй доповiдi по цьому питанню нiчого не сказав. А сказати треба також, як i треба пiдкреслити, що тепер, як i за попереднього перiоду, партiя тримауться тох самох лiнiх, себто партiя залишауться представником звiльнення всiх трудящих мас по всiй земнiй кулi, вона у iскрою, що хх кидають
у пороховий льох сходу, всiх колонiяльних крахн. Але, проводячи цю лiнiю поза радянською територiую, ми цю свою роботу можемо виконати лише в тiм випадку, коли ми повнiстю провадитимемо цю полiтику й у нас, на радянськiй територiх. Лише тим, що ми тут, у нашiй крахнi розв'язуумо цi питання, ми даумо приклад всiм народам, трудящим, пригнiченим масам, що лише радянська влада, влада пролетарiяту й селянства, може розв'язувати цi питання. Ось чому для мене мау деяке показове значiння кинута мимохiдь т. Ленiном заява, що Украхна, мiж iншим, i на щастя,
у самостiйною державою. Товаришi, це мимохiдь кинутий вислiв розв'язуу життуве питання. Справа в тiм, що сучасний рух змi-новiхiвцiв i iнтелiгенцiх по даному питанню свохх вiхiв не змi-нюу. "тдина й неподiльна Росiя" - колишну гасло денiкiнцiв
i врангельцiв у зараз гаслом всiх цих змiновiхiвцiв. I той же про- фесор Устрялов у захисником цього гасла. I нам треба визнати, що вони не лише думають i говорять про це, але прагнуть провадити це й на практицi. Ось зараз представник ревiзiйнох комiсiх т. Но?iн доповiдав про те, як апарат ЦК, складений переважно
з комунiстiв, не може на дiлi упоратися з роботою ЦК. А ми не будемо обманювати себе, затуляти очi, що те ж саме у й у досить багатьох радянських апаратах, з тою лише рiжницею, що там робiтники, на жаль, не комунiсти, а прибiчники змiновiхiвцiв. Ми помiчаумо досить багато фактiв i явищ, коли на практицi лiнiя радянських апаратiв у зовсiм iншою, нiж та лiнiя, що хх дау наша партiя.
Я пригадую листопадо-грудневу конференцiю 1919 р., де пар-тiя намiтила свою лiнiю в питаннi про вiдношення до Украхни. Ми першi в усiм свiтi правильно й повнотою розв'язали це питання. Ми даумо можливiсть трудящим у нас, на радянськiй територiх, повнiстю розвинути всi свох здiбности i, незалежно вiд нацiональности, задовольнити ххнi нацiональнi потреби. Це наше рiшення, рiшення нашох партiх. В дiйсностi ж, на практицi окремi особи провадять декiлька iншу лiнiю, заражаючи iнодi й окремi радянськi апарати. "тдина неподiльна Росiя" - гасло не наше. Ми нiчого спiльного не можемо мати з цим гаслом. Лише ненависть i презирство може у нас викликати колишня стара царська Росiя. Нова вiльна робiтничо-селянська Росiя, iнше об'уднання трудящих - це у нашим шляхом.
Лозовський: тдина неподiльна РКП.
Скрипник: Дякую за роз'яснення, але ми маумо перед собою цiлком визначене явище так щодо Украхни, як i щодо iнших радянських республiк. т тенденцiя до лiквiдацiх тох державности робiтникiв i селян, здобутох силою робiтникiв i селян цiух крахни. Питання про лiквiдацiю робiтничо-селянськох державности Украхни також ставлять тут окремi прибiчники змiновiхiвцiв. I треба тому прийняти заяву тов. Ленiна, що мау полiтичне значiння
у розумiннi вiдмежування нашох партiх вiд цих змiновiхiвських настрохв. Але товариш Ленiн навiв цю заяву як таку, а тов. Лозовський коментував хх iнакше. Тов. Ленiн говорить: "наша партiя удина", а Лозовський коментуу: "про удину неподiльну РКП". Тов. Лозовський не знау iсторiх нашох партiх. Менi пригадууться постанова ЦК РКП з 18 травня 1918 р., що визнау самостiйнiсть комунiстичнох партiх бiльшовикiв Украхни й самостiйний вхiд у III Iнтернацiонал, оскiльки Украхна у самостiйною державою. Я повинен сказати, що нiколи нiякого положення ми не можемо брати назавжди й визначати "серйозно й надовго", - воно може змiнятись. Але я не знаю, чому можна вважати те чи iнше органiзацiйне вiдношення за обов'язкове для нас. Нам потрiбне було дане рiшення в 1918 р. Але вiдкиньмо тепер властиве т. Лозовському й iншим таке схиляння як перед "iдеалом"
у данiм питаннi. Ми маумо перед собою органiзацiйнi партiйнi спiввiдносини, й вони у перед нами, - iншого ми не знаумо,
й стохмо на цьому обома ногами. Питання не в цiм. Ми маумо перед собою не змiну взаумних вiдносин в серединi, а маумо зараження вiд змiновiхiвцiв. Ми маумо перед собою дане явище й ЦК треба виразно сказати: Щодо цього ЦК партiх повинен провадити тверду, певну лiнiю, що усуне зривання партiйнох лiнiх, прийнятох партiую, чужими елементами, що свою лiнiю на практицi гадають провадити, працюючи в наших радянських апаратах. Саме про що йде мова? Мова йде про те, чи дати змогу змiняти лiнiю, намiчену партiую на практицi чужими нам елементами, що працюють
у радянськiм апаратi. т таке чи нема? Я б хотiв почути заяву товаришiв, якi говорять, що цього нема. Це, на жаль, у, i нам треба в данiм випадку сказати, щоб теперiшня резолюцiя ЦК нашох партiх не була подiбна до тих декретiв, що про них говорив тов. Ле-нiн, i що хх ми приймали часто для того, щоб показати, чого ми не бажали б. Ми приймали для цього резолюцiх. Це були деклярацiх. Але резолюцiх нашох партiх, партiйних з'хздiв i конференцiй ми приймаумо не як деклярацiх, а як ту директиву, що зобов'язуу й кожну партiйну органiзацiю й кожного члена партiх i ЦК суворо йти за цiую директивою, серйозно й надовго. Ось чому на заяву т. П'ятакова: а ви повiрили чи не повiрили резолюцiх ЦК? - я говорю: резолюцiя ЦК тодi мала значiння й хй треба було няти вiри, але вона втратила значiння через пiвгодини. Ми повиннi вимагати вiд ЦК, вiд кожного члена нашох партiх i члена ЦК, щоб директиви виконувались.

Революцiйна законнiсть у об'уднання принципiв революцiх
з принципами законностi. В буржуазному суспiльствi законнiсть у одним iз знарядь для пригноблення працюючих мас. Дух законностi, пiдлеглостi буржуазним законам у найбiльш шкiдливим для революцiйного руху; дух легальностi витравлюу революцiйний дух.
I на початку революцiх ми намагалися замiнити законнiсть поняттям революцiйнох доцiльностi; пiсля закiнчення громадянськох вiйни, пiсля переходу до нових економiчних форм життя ми замiняумо законну революцiйнiсть революцiйною законнiстю; револю-цiйна законнiсть у пiдпорядкованiсть iснуючим формам революцiйного життя, уведення життя в певнi рамки законiв, утворених революцiую. В першi роки революцiх, роки вiйськового комунiзму ми не рахувалися з формальними моментами, - ми здiйснювали свою диктатуру, i до формальностi нам тодi дiла не було.
В першi роки революцiх, особливо на селi, нам доводилося мати справу з багатьма ворогами, i тодi власна iнiцiатива була одним з факторiв дiяльностi рад, влади на мiсцях; але зараз така iнiцiатива може перейти у свавiлля.я:
Нашим основним завданням у знищення цього свавiлля, за-провадження революцiйнох законностi на мiсцях, бо вiд цього залежить значною мiрою здiйснення змички селянства i робiтницт-ва. За часiв революцiх багато було стягнуто на мiсцях незаконних податкiв, добровiльних i напiвдобровiльних збирань i т. д.
Дух революцiйнох законностi у втiлення у свiдомiсть кожного радянського робiтника на мiсцях, що вiн у агент Радянськох влади, захищау iнтереси робiтничого класу i селянства й повинен пiдлягати законам влади робiтникiв i селян. Отже, революцiйна законнiсть у одна з основних пiдвалин радянського будiвництва.
Разом з тим такий агент Радянськох влади не може тiльки формально, бюрократично пiдходити до роботи; такий урядовець-бюрократ викликау з боку селянства велике обурення й незадоволення i такий бюрократ легко може вiдiйти вiд принципiв революцiйнох законностi.
Особливо нинi, коли ми широко залучаумо робiтничi й селянськi маси до органiв влади, представники Радвлади на мiсцях мусять якнайуважнiше стежити за тим, щоб виконувати волю всього класу, а не тiльки задовольняти окремi груповi або мiсцевi особистi iнтереси. Тов. Ленiн в той час, коли утворювалась прокуратура, говорив, що немау законностi Тульськох, Калузькох й т. п., а у удина революцiйна законнiсть робiтничо-селянськох влади.
Часто окремi робiтники на мiсцях кажуть, що закони Радвлади
- це одне, але й "ми самi з розумом". I такi робiтники ведуть свою лiнiю, яка часто суперечить законам Радянськох влади. Ми мусимо розпеченим залiзом випалювати всi випадки свавiлля, хабарництва, злочинств i т. д. на мiсцях. Органи прокуратури, Роб.-сел. iнспекцiх, райвиконкоми та всi iншi органи Радянськох влади на селi повиннi наглядати за тим, як виконууться закон на мiсцях, наскiльки правильно здiйснюються принципи революцiйнох законностi.
Мiсцевi виконкоми повиннi допомогти прокуратурi в хх роботi в справi боротьби з незаконними вчинками або розпорядженнями органiв Радвлади на мiсцях. Протести прокурорiв на цi вчинки й розпорядження повиннi розглядатись не пiзнiше двох тижнiв пiсля одержання протесту прокуратури.
В 1923 р. прокуратурою було подано 642 протести на дiяль-нiсть мiсцевих органiв влади, в 1924 р. - по окремих губернiях цифри протестiв змiнювалися вiд 150 до 400, що свiдчить про велику роботу прокуратури в цьому напрямку.
Зв'язок прокуратури з населенням здiйснювався ранiше шля-хом доповiдей про завдання прокуратури, а потiм - шляхом звiтiв прокурорiв перед робiтниками й селянами. Скарг до прокуратури Республiки подано 882 селянами й 382 робiтниками. Значна кiлькiсть справ порушена прокуратурою Республiки за дописами робiтничих i селянських кореспондентiв.
Народнi суддi в значнiй свохй кiлькостi - робiтники й селяни. В 1923 р. ми мали 23 % народних суддiв з лав робiтникiв
i селян, нинi ми маумо 73 % нарсуддiв - робiтникiв i селян. Робiтники й селяни повиннi допомагати органам прокуратури
в боротьбi iз злочинствами й незаконними вчинками.
Прокуратурою за рiк розглянуто 36 тис. справ; дописiв робкорiв i сiлькорiв розглянуто мало не 10 тис.; слiд вiдкинути ту думку, що подача заяв на свавiльнi вчинки агентiв Радвлади шкодить авторитетовi влади; навпаки, рiшуча боротьба з цими явищами тiльки зможе цей авторитет пiднести.
Нам треба здiйснити й змiцнити тiсний зв'язок органiв прокуратури з широкими масами трудящих, слiд встановити певний контроль над дiяльнiстю керiвникiв мiсцевих органiв влади, треба розвинути дiяльнiсть робiтничих i селянських кореспондентiв, i в такий спосiб ми змiцнимо диктатуру робiтникiв i селян.
Вiстi. ь 36.
14 лютого 1925 р.
:Область права для широких кругов рабочих и крестьян была мало знакома и даже чужда. Право было средством подавления трудящихся. Октябрьская революция сделала его средством борьбы рабочих и крестьян за свое освобождение, средством защиты интересов трудящихся.я:
I. Уголовная политика Советской власти
:Уголовное право Советской республики развивалось, вырабатывалось и оформлялось постепенно.

Вначале: после Октябрьского переворота революционное правотворчество трудящихся масс в области уголовного права находило свое выражение многочисленными путями приговоров и постановлений различных судебных учреждений, постановлений отдельных Советов, многочисленных отдельных законодательных новел. В этот период советские суды руководствовались революционным правосознанием, не имея письменных кодексов.я:
Уголовные кодексы советских республик, изданные в 1920 и 1921 гг. явились не отрицанием судебной практики и судебной политики, проводимой советскими судами в предшествующий период - гражданской войны, но лишь оформлением, выражением и обобщением всей предшествовавшей судебной практики.я:
С образованием СССР уголовное право советских республик вступает в новую фазу развития. Советский суд, проводя защиту интересов трудящихся и Советской власти, должен иметь и имеет дело в каждой отдельной стране, у каждого отдельного народа со всем своеобразием жизни этого народа, со всей совокупностью наличных бытовых, культурных, национальных и других условий жизни:, создавшихся в результате предшествующей истории. Поэтому, при объединении Советских республик в единый союз, суд и уголовное право естественно должны были остаться органами самостоятельными, организуемыми каждой союзной республикой самостоятельно.я:
III. Задачи советского суда
:Всякая уголовная политика есть совокупность мер и действий, при помощи которых класс, держащий власть в государстве, проводит свою власть, обеспечивает ее сохранность.я:
Уголовное советское право имеет характер общественный, социальный, антииндивидуалистический, в противоположность уголовному праву буржуазному, построенному на свойственных буржуазному обществу началах индивидуализма.я:
VII. Не преступник, а преступление
Советское уголовное право имеет в виду не преступника, но преступление. Не сам по себе преступник наказывается, но преступление, т. е. всякое общественно опасное действие или бездействие, подрывающее власть трудящихся или правопорядок, ею установленный или им угрожающее.
Важно не то, что человек - преступник. Важно то, что им совершено общественно опасное действие или бездействие, которое именно и карается советским судом.я:
Газетний виклад
Революцiйна законнiсть на сторожi робiтничо-селянськох влади
Справа змiцнення революцiйнох законностi в Республiцi залежить у першу чергу вiд загального змiцнення Радянськох влади, вiд розвитку продуктивних сил крахни та вiд зростання полiтичного i культурного рiвня трудящих. Нашi закордоннi вороги,
а також наша емiграцiя гадають, що, оскiльки Радвлада стала на шлях змiцнення революцiйнох законностi, тим самим вона не зможе бiльш проводити у свохх iдеях диктатуру пролетарiату, що запровадження революцiйнох законностi обмежить цю диктатуру i Радянська республiка перетвориться в буржуазну. Даремнi надiх закордоннох буржуазiх та наших змiновiхiвцiв! Мi стохмо на
шляху до здiйснення не просто законностi, ми здiйснюумо революцiйну законнiсть, а це значить, що революцiйнi закони повиннi забезпечити революцiйний порядок, повиннi захистити iнтереси робiтникiв i селян з тим, щоб забезпечити розвиток робiтничо-селянськох влади. Латинське прислiв'я каже: "Хай загине увесь свiт, щоб тiльки юстицiя була забезпечена"!2. Така юстицiя нам непотрiбна. Ми розумiумо закон iнакше, iнакше розумiумо й те життя, яке закон обслуговуу. Ми прагнемо до того, щоб виконувались домагання робiтничох i селянськох маси, а не бажання представникiв влади. I коли ми боремось з адмiнiстративною сваволею, то це значить, що окремi представники адмiнiстрацiх йдуть проти революцiйнох законностi.
Утворення революцiйнох законностi обумовлюуться чиннiстю всiх органiв Радвлади, бо для населення, для окремох людини однаково, хто чинить незаконно. Отже, дотримання революцiйнох законностi залежить не тiльки вiд органiв прокуратури та суду, а й вiд мiсцевох влади та всього радянського апарату. Революцiйна законнiсть може бути забезпечена повною мiрою не спецiальними установами, а загальним прагненням усiух робiтничох та селянськох маси, що повинно бути тiсно зв'язано з органами юстицiх.я:
Органи юстицiх - суспiльнi санiтари
:Може нашi закордоннi вороги дивляться на цифри нашох злочинностi i радiють з того, але ми на це не звертаумо нiякох уваги, бо ми у суспiльнi санiтари, що прагнуть до того, щоб злочинiв
у Радянськiй республiцi не було. Злочиннiсть адмiнiстративного апарату ми пояснюумо ще вбогiстю нашого бюджету, а також недостатньою кiлькiстю квалiфiкованих юридичних сил. :
Для змiцнення революцiйнох законностi слiд поставити справу так, щоб вона була забезпечена з боку наших органiв влади на мiсцях та служила зв'язком мiж робiтничими та селянськими масами.
1. Признать целесообразным формальное вступление независимых Советских республик: Украины, Белоруссии, Азербайджана, Грузии и Армении в состав РСФСР, оставив вопрос о Бухаре, Хорезме и ДВР2 открытым и ограничившись принятием договоров с ними по таможенному делу, внешней торговле, иностранным и военным делам и прочее.

Примечание: Соответствующие изменения в конституциях, упомянутых в 1-м пункте республик, произвести по проведении вопроса в советском порядке.
2. Признать целесообразным формальное распространение компетенции ВЦИКа, СНК и СТО РСФСР на соответствующие центральные советские учреждения перечисленных в п. 1-м республик.
3. Внешние дела (Индел, Внешторг), военные дела, железнодорожные, финансовые и потель1 упомянутых в пун. 1-м независимых республик, объединить с таковыми РСФСР.
4. Наркоматы: продовольствия, труда
и народного хозяйства формально подчинить директивам соответствующих наркоматов РСФСР.
5. Остальные наркоматы упомянутых в п. 1-м республик как то: юстиции, просвещения, внутренних дел, земледелия, рабоче-крестьянской инспекции, народного здравия и социального обеспечения считать самостоятельными.
Примечание: Органы борьбы с контрреволюцией в упомянутых выше республиках подчинить директивам ГПУ РСФСР.
6. Настоящее решение, если оно будет одобрено ЦК РКП, не публикуется, а передается национальным цека, как циркулярная директива для его проведения в советском порядке через ЦИКи или съезды Советов упомянутых выше республик до созыва Всероссийского Съезда Советов, на котором декларируется оно, как пожелание этих республик.
Член Комиссии И. Сталин
В итоге осуществления пятилетки3 в области промышленности, сельского хозяйства и торговли мы утвердили во всех сферах народного хозяйства принцип социализма, изгнав оттуда капиталистические элементы.
К чему это должно было привести в отношении капиталистических элементов и к чему оно на самом деле привело?
Это привело к тому, что оказались вышибленными из колеи последние остатки умирающих классов: частные промышленники и их челядь, частные торговцы и их приспешники, бывшие дворяне и попы, кулаки и подкулачники, бывшие белые офицеры и урядники, бывшие полицейские и жандармы, всякого рода буржуазные интеллигенты шовинистического толка и все прочие антисоветские элементы.
Будучи вышибленными из колеи и разбросавшись по лицу всего СССР, эти бывшие люди расползлись по нашим заводам
и фабрикам, по нашим учреждениям и торговым организациям, по предприятиям железнодорожного и водного транспорта и главным образом - по колхозам и совхозам. Расползлись и укрылись они там, накинув маску "рабочих" и "крестьян", причем кое-кто из них пролез даже в партию.
С чем они пришли туда? Конечно, с чувством ненависти
к Советской власти, с чувством лютой вражды к новым формам хозяйства, быта, культуры.
Пойти в прямую атаку против Советской власти эти господа уже не в силах. Они и их классы несколько раз вели уже такие атаки, но были разбиты и рассеяны. Поэтому единственное, что остается им делать, - это пакостить и вредить рабочим, колхозникам, Советской власти, партии. И они пакостят как только могут, действуя тихой сапой. Поджигают склады и ломают машины. Организуют саботаж. Организуют вредительство в колхозах, в совхозах, причем некоторые из них, в числе которых имеются
и кое-какие профессора, в своем вредительском порыве доходят до того, что прививают скотине в колхозах и совхозах чуму, сибирскую язву, способствуют распространению менингита среди лошадей и т.д.
Но главное не в этом. Главное в "деятельности" этих бывших людей состоит в том, что они организуют массовое воровство
и хищение государственного имущества, кооперативного имущества, колхозной собственности. Воровство и хищение на фабриках и заводах, воровство и хищение железнодорожных грузов, воровство и хищение в складах и торговых предприятиях, - особенно воровство и хищение в совхозах и колхозах, - такова основная форма "деятельности" этих бывших людей. Они чуют как бы классовым инстинктом, что основой советского хозяйства является общественная собственность, что именно эту основу надо расшатать, чтобы напакостить Советской власти, - и они действительно стараются расшатать общественную собственность путем организации массового воровства и хищения.
Для организации хищений они используют частнособственнические навыки и пережитки колхозников, вчерашних единоличников, а ныне членов колхозов. Вы, как марксисты, должны знать, что сознание людей отстает в своем развитии от фактического их положения. Колхозники по положению уже не единоличники,
а коллективисты, но сознание у них пока еще не старое, частнособственническое. И вот бывшие люди из рядов эксплуататорских классов используют частнособственнические привычки колхозников, чтобы организовать расхищение общественного имущества
и тем поколебать основу Советского строя - общественную собственность.
Многие наши товарищи благодушно смотрят на подобное явление, не понимая смысла и значения фактов массового воровства и хищения. Они, как слепые, проходят мимо этих фактов, полагая, что "тут нет ничего особенного". Но они, эти товарищи, глубоко заблуждаются. Основой нашего строя является общественная собственность так же, как основой капитализма - собственность частная. Если капиталисты провозгласили частную собственность священной и неприкосновенной, добившись в свос время укрепления капиталистического строя, то мы, коммунисты, тем более должны провозгласить общественную собственность священной
и неприкосновенной, чтобы закрепить тем самым новые социалистические формы хозяйства во всех областях производства и торговли. Допускать воровство и хищение общественной собственности, - всс равно, идст ли дело о собственности государственной или о собственности кооперативной и колхозной, - и проходить мимо подобных контрреволюционных безобразий, - значит содействовать подрыву Советского строя, опирающегося на общественную собственность, как на свою базу. Из этого исходило наше Советское правительство, когда оно издало недавно закон об охране общественной собственности. Этот закон есть основа революционной законности в настоящий момент. А обязанность строжайшего его проведения в жизнь является первейшим долгом каждого коммуниста, каждого рабочего и колхозника.

Говорят, что революционная законность нашего времени ничем не отличается от революционной законности первого периода нэпа, что революционная законность нашего времени есть возврат к революционной законности первого периода нэпа. Это совершенно неверно. Революционная законность первого периода нэпа обращалась своим острисм главным образом против крайностей военного коммунизма, против "незаконных" конфискаций и поборов. Она гарантировала частному хозяину, единоличнику, капиталисту сохранность их имущества при условии строжайшего соблюдения ими советских законов. Совершенно по-иному обстоит дело с революционной законностью в наше время. Революционная законность нашего времени направлена своим острисм не против крайностей военного коммунизма, которых давно уже нет в природе, а против воров и вредителей в общественном хозяйстве, против хулиганов и расхитителей общественной собственности. Основная забота революционной законности в наше время состоит, следовательно, в охране общественной собственности, а не в чсм-либо другом.
Вот почему борьба за охрану общественной собственности, борьба всеми мерами и всеми средствами, предоставляемыми в наше распоряжение законами Советской власти, - является одной из основных задач партии.
Сильная и мощная диктатура пролетариата - вот что нам нужно теперь для того, чтобы развеять в прах последние остатки умирающих классов и разбить их воровские махинации.
Некоторые товарищи поняли тезис об уничтожении классов, создании безклассового общества и отмирании государства, как оправдание лени и благодушия, оправдание контрреволюционной теории потухания классовой борьбы и ослабления государственной власти.
Нечего и говорить, что такие люди не могут иметь ничего общего с нашей партией. Это - перерожденцы, либо двурушники, которых надо гнать вон из партии. Уничтожение классов достигается не путсм потухания классовой борьбы, а путсм ес усиления. Отмирание государства придст не через ослабление государственной власти, а через ес максимальное усиление, необходимое для того, чтобы добить остатки умирающих классов и организовать оборону против капиталистического окружения, которое далеко еще не уничтожено и не скоро еще будет уничтожено.
В результате осуществления пятилетки мы добились того, что вышибли вконец последние остатки враждебных классов из их, производственных позиций, разгромили кулачество и подготовили поч-ву для его уничтожения. Таков итог пятилетки в области борьбы
с последними отрядами буржуазии. Но этого мало. Задача состоит
в том, чтобы вышибить этих бывших людей из наших же собственных предприятий и учреждений и окончательно их обезвредить.
Нельзя сказать, чтобы эти бывшие люди могли что-либо изменить своими вредительскими и воровскими махинациями в нынешнем положении в СССР. Они слишком слабы и немощны для того, чтобы противостоять мероприятиям Советской власти. Но если наши товарищи не вооружатся революционной бдительностью и не изгонят из практики обывательски-благодушное отношение к фактам воровства и расхищения общественной собственности, то бывшие люди могут наделать немало пакостей.
Надо иметь в виду, что рост мощи Советского государства будет усиливать сопротивление последних остатков умирающих классов. Именно потому, что они умирают и доживают последние дни, они будут переходить от одних форм наскоков к другим, более резким формам наскоков, апеллируя к отсталым слоям населения и мобилизуя их против Советской власти. Нет такой пакости и клеветы, которых эти бывшие люди не возвели бы на Советскую власть и вокруг которых не попытались бы мобилизовать отсталые элементы. На этой почве могут ожить и зашевелиться разбитые группы старых контрреволюционных партий эсеров, меньшевиков, буржуазных националистов центра и окраин, могут ожить и зашевелиться осколки контрреволюционных элементов из троцкистов и правых уклонистов. Это, конечно, не страшно. Но всс это надо иметь в виду, если мы хотим покончить с этими элементами быстро и без особых жертв.
Вот почему революционная бдительность является тем самым качеством, которое особенно необходимо теперь большевикам.
: III
ОСНОВНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ПРОЕКТА КОНСТИТУЦИИ
Какое отражение получили все эти изменения в жизни СССР в проекте новой Конституции?
Иначе говоря: каковы основные особенности проекта Конституции, представленного на рассмотрение настоящего Съезда?
Конституционной Комиссии было поручено внести изменения в текст Конституции 1924 года. В результате работы Конституционной Комиссии получился новый текст Конституции, проект новой Конституции СССР. Составляя проект новой Конституции, Конституционная Комиссия исходила из того, что конституция не должна быть смешиваема с программой. Это значит, что между программой и конституцией имеется существенная разница. В то время как программа говорит о том, чего еще нет и что должно быть еще добыто и завоевано в будущем, конституция, наоборот, должна говорить о том, что уже есть, что уже добыто и завоевано теперь, в настоящем. Программа касается главным образом будущего, конституция настоящего.

Два примера для иллюстрации.
Наше советское общество добилось того, что оно уже осуществило в основном социализм, создало социалистический строй,
т. е. осуществило то, что у марксистов называется иначе первой или низшей фазой коммунизма. Значит, у нас уже осуществлена в основном первая фаза коммунизма - социализм. (Продолжительные аплодисменты.) Основным принципом этой фазы коммунизма является, как известно, формула: "от каждого - по его способностям, каждому - по его труду". Должна ли наша Конституция отразить этот факт, факт завоевания социализма? Должна ли она базироваться на этом завоевании? Безусловно должна. Должна, так как социализм для СССР есть то, что уже добыто и завоевано.
Но советское общество еще не добилось осуществления высшей фазы коммунизма, где господствующим приципом будет формула: "от каждого - по его способностям, каждому - по его потребностям", хотя оно и ставит себе целью добиться в будущем осуществления высшей фазы коммунизма. Может ли наша Конституция базироваться на высшей фазе коммунизма, которой еще нет и которая должна быть еще завоевана? Нет, не может, так как высшая фаза коммунизма есть для СССР то, что еще не осуществлено и что должно быть осуществлено в будущем. Не может, если она не хочет превратиться в программу или декларацию о будущих завоеваниях.
Таковы рамки нашей Конституции в данный исторический момент.
Таким образом проект новой Конституции представляет собой итог пройденного пути, итог уже добытых завоеваний. Он является, стало быть, регистрацией и законодательным закреплением того, что уже добыто и завоевано на деле. (Бурные аплодисменты.)
В этом первая особенность проекта новой Конституции СССР.
Далее. Конституции буржуазных стран исходят обычно из убеждения о незыблемости капиталистического строя. Главную основу этих конституций составляют принципы капитализма, его основные устои: частная собственность на землю, леса, фабрики, заводы и прочие орудия и средства производства; эксплуатация человека человеком и наличие эксплуататоров и эксплуатируемых; необеспеченность трудящегося большинства на одном полюсе общества и роскошь не трудящегося, но обеспеченного меньшинства на другом полюсе и т. д. и т. п. Они опираются на эти
и подобные им устои капитализма. Они их отражают, они их за-крепляют в законодательном порядке.
В отличие от них проект новой Конституции СССР исходит из факта ликвидации капиталистического строя, из факта победы социалистического строя в СССР. Главную основу проекта новой Конституции СССР составляют принципы социализма, его основные устои, уже завоеванные и осуществленные: социалистическая собственность на землю, леса, фабрики, заводы и прочие орудия
и средства производства; ликвидация эксплуатации и эксплуататорских классов; ликвидация нищеты большинства и роскоши меньшинства; ликвидация безработицы; труд, как обязанность
и долг чести каждого работоспособного гражданина по формуле: "кто не работает, тот не ест". Право на труд, т. е. право каждого гражданина на получение гарантированной работы; право на отдых; право на образование и т. д. и т. п. Проект новой Конституции опирается на эти и подобные им устои социализма. Он их отражает, он их закрепляет в законодательном порядке.
Такова вторая особенность проекта новой Конституции.
Дальше. Буржуазные конституции молчаливо исходят из предпосылки о том, что общество состоит из антагонистических классов, из классов, владеющих богатством, и классов, не владеющих им, что какая бы партия ни пришла к власти, государственное руководство обществом (диктатура) должно принадлежать буржуазии, что конституция нужна для того, чтобы закрепить общественные порядки, угодные и выгодные имущим классам.
В отличие от буржуазных конституций проект новой Конституции СССР исходит из того, что в обществе нет уже больше антагонистических классов, что общество состоит из двух дружественных друг другу классов, из рабочих и крестьян, что у власти стоят эти именно трудящиеся классы, что государственное руководство обществом (диктатура) принадлежит рабочему классу, как передовому классу общества, что конституция нужна для того, чтобы за-крепить общественные порядки, угодные и выгодные трудящимся.
Такова третья особенность проекта новой Конституции.
Дальше. Буржуазные конституции молчаливо исходят из предпосылки о том, что нации и расы не могут быть равноправными, что есть нации полноправные и есть нации неполноправные, что кроме того существует еще третья категория наций или рас, например, в колониях, у которых имеется еще меньше прав, чем
у неполноправных наций. Это значит, что все эти конституции
в основе своей являются националистическими, т. е. конституциями господствующих наций.
В отличие от этих конституций проект новой Конституции СССР, наоборот, глубоко интернационален. Он исходит из того, что все нации и расы равноправны. Он исходит из того, что разница
в цвете кожи или в языке, культурном уровне или уровне государственного развития, равно как другая какая-либо разница между нациями и расами, не может служить основанием для того, чтобы оправдать национальное неравноправие. Он исходит из того, что все нации и расы, независимо от их прошлого и настоящего положения, независимо от их силы или слабости, должны пользоваться одинаковыми правами во всех сферах хозяйственной, общественной, государственной и культурной жизни общества.

Такова четвертая особенность проекта новой Конституции.
Пятую особенность проекта новой Конституции составляет его последовательный и до конца выдержанный демократизм. С точки зрения демократизма буржуазные конституции можно разбить на две группы: одна группа конституций прямо отрицает или сводит фактически на нет равенство прав граждан и демократические свободы. Другая группа конституций охотно приемлет и даже афиширует демократические начала, но делает при этом такие оговорки и ограничения, что демократические права и свободы оказываются совершенно изуродованными. Они говорят
о равных избирательных правах для всех граждан, но тут же ограничивают их оседлостью и образовательным и даже имущественным цензом. Они говорят о равных правах граждан, но тут же оговариваются, что это не касается женщин, или касается их частично, и т. д. и т. п.
Особенность проекта новой Конституции СССР состоит в том, что он свободен от подобных оговорок и ограничений. Для него не существует активных и пассивных граждан, для него все граждане активны. Он не признает разницы в правах между мужчинами и женщинами, "оседлыми" и "неоседлыми", имущими
и неимущими, образованными и необразованными. Для него все граждане равны в своих правах. Не имущественное положение, не национальное происхождение, не пол, не служебное положение,
а личные способности и личный труд каждого гражданина определяют его положение в обществе.
Наконец, еще одна особенность проекта новой Конституции. Буржуазные конституции обычно ограничиваются фиксированием формальных прав граждан, не заботясь об условиях осуществления этих прав, о возможности их осуществления, о средствах их осуществления. Говорят о равенстве граждан, но забывают, что не может быть действительного равенства между хозяином и рабочим, между помещиком и крестьянином, если у первых имеется богатство
и политический вес в обществе, а вторые лишены и того и другого, если первые являются эксплуататорами, а вторые эксплуатируемыми. Или еще: говорят о свободе слова, собраний и печати, но забывают, что все эти свободы могут превратиться для рабочего класса в звук пустой, если он лишен возможности иметь в своем распоряжении подходящие помещения для собраний, хорошие типографии, достаточное количество печатной бумаги и т. д.
Особенность проекта новой Конституции состоит в том, что он не ограничивается фиксированием формальных прав граждан,
а переносит центр тяжести на вопрос о гарантиях этих прав, на вопрос о средствах осуществления этих прав. Он не просто провозглашает равенство прав граждан, но и обеспечивает его законодательным закреплением факта ликвидации режима эксплуатации, факта освобождения граждан от всякой эксплуатации. Он не просто провозглашает право на труд, но и обеспечивает его законодательным закреплением факта отсутствия кризисов в советском обществе, факта уничтожения безработицы. Он не просто провозглашает демократические свободы, но и обеспечивает их в законодательном порядке известными материальными средствами. Понятно поэтому, что демократизм проекта новой Конституции является не "обычным" и "общепризнанным" демократизмом вообще, а демократизмом социалистическим.
Таковы основные особенности проекта новой Конституции СССР.
Таково отражение в проекте новой Конституции тех сдвигов
и изменений в хозяйственной и общественно-политической жизни СССР, которые осуществились за период от 1924 года до 1936 года.
:4. НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ТЕОРИИ
К числу недостатков нашей пропагандистской и идеологиче-ской работы нужно отнести также отсутствие полной ясности среди наших товарищей в некоторых вопросах теории, имеющих
серьсзное практическое значение, наличие некоторой неразберихи в этих вопросах. Я имею в виду вопрос о государстве вообще, особенно о нашем социалистическом государстве и вопрос о нашей советской интеллигенции.
Иногда спрашивают: "эксплуататорские классы у нас уничтожены, враждебных классов нет больше в стране, подавлять некого, значит, нет больше нужды в государстве, оно должно отмереть, почему же мы не содействуем отмиранию нашего социалистического государства, почему мы не стараемся покончить с ним, не пора ли выкинуть вон весь этот хлам государственности?"
Или ещс: "эксплуататорские классы уже уничтожены у нас, социализм в основном построен, мы идсм к коммунизму, а мар- ксистское учение о государстве говорит, что при коммунизме не должно быть никакого государства, почему мы не содействуем отмиранию нашего социалистического государства, не пора ли сдать государство в музей древностей?"
Эти вопросы свидетельствуют о том, что их авторы добросо- вестно заучили отдельные положения учения Маркса и Энгельса о государстве. Но они говорят также о том, что эти товарищи не поняли существа этого учения, не разобрались, в каких исторических условиях вырабатывались отдельные положения этого учения и, особенно, не поняли современной международной обстановки, проглядели факт капиталистического окружения и вытекающих из него опасностей для страны социализма. В этих вопросах сквозит не только недооценка факта капиталистического окружения. В них сквозит также недооценка роли и значения буржуазных государств и их органов, засылающих в нашу страну шпионов, убийц и вредителей и старающихся улучить минуту для военного нападения на нес, равно как сквозит недооценка роли и значения нашего социалистического государства и его военных, карательных и разведывательных органов, необходимых для защиты страны социализма от нападения извне. Нужно признать, что в этой недооценке грешны не только вышеупомянутые товарищи. В ней грешны также в известной мере все мы, большевики, все без исключения. Разве не удивительно, что о шпионской и заговорщической деятельности верхушки троцкистов и бухаринцев узнали мы лишь в последнее время, в 1937-1938 годах, хотя, как видно из материалов, эти господа состояли в шпионах иностранной разведки и вели заговорщическую деятельность уже в первые дни Октябрьской революции? Как мы могли проглядеть это серьсзное дело? Чем объяснить этот промах? Обычно отвечают на этот во-прос таким образом: мы не могли предположить, что эти люди могут пасть так низко. Но это не объяснение и тем более не оправдание, ибо факт промаха остастся фактом. Чем объяснить такой промах? Объясняется этот промах недооценкой силы и значения механизма окружающих нас буржуазных государств и их разведывательных органов, старающихся использовать слабости людей, их тщеславие, их бесхарактерность для того, чтобы запутать их в свои шпионские сети и окружить ими органы Советского государства. Объясняется он недооценкой роли и значения механизма нашего социалистического государства и его разведки, недооценкой этой разведки, болтовнсй о том, что разведка при Советском государстве - мелочь и пустяки, что советскую разведку, как и само Советское государство, скоро придется сдать в музей древностей.

На какой почве могла возникнуть у нас эта недооценка? Она возникла на почве недоработанности и недостаточности некоторых общих положений учения марксизма о государстве. Она получила распространение вследствие нашего непозволительно беспечного отношения к вопросам теории государства, несмотря на то, что мы имеем практический опыт двадцатилетней государственной деятельности, дающий богатый материал для теоретических обобщений, несмотря на то, что у нас есть возможность при желании с успехом восполнить этот теоретический пробел. Мы забыли важнейшее указание Ленина о теоретических обязанностях русских марксистов, призванных разработать дальше теорию марксизма.я:
Государство возникло на основе раскола общества на враж- дебные классы, возникло для того, чтобы держать в узде эксплуа- тируемое большинство в интересах эксплуататорского меньшин- ства. Орудия власти государства сосредоточивались, главным образом, в армии, в карательных органах, в разведке, в тюрьмах. Две основные функции характеризуют деятельность государства: внутренняя (главная) - держать эксплуатируемое большинство в узде и внешняя (не главная) - расширять территорию своего господствующего класса за счст территории других государств, или защищать территорию своего государства от нападений со стороны других государств. Так было дело при рабовладельческом строе и феодализме. Так обстоит дело при капитализме.
Чтобы свергнуть капитализм, необходимо было не только снять с власти буржуазию, не только экспроприировать капиталистов, но и разбить вовсе государственную машину буржуазии, ес старую армию, ес бюрократическое чиновничество, ес полицию, и поставить на ес место новую, пролетарскую государственность, новое, социалистическое государство. Большевики, как известно, так именно и поступили. Но из этого вовсе не следует, что у нового, пролетарского государства не могут сохраниться некоторые функ-ции старого государства, измененные применительно к потребностям пролетарского государства. Из этого тем более не следует, что формы нашего социалистического государства должны остаться неизменными, что все первоначальные функции нашего государства должны полностью сохраниться и в дальнейшем. На самом деле формы нашего государства меняются и будут меняться в зависимости от развития нашей страны и изменения внешней обстановки:
Со времени Октябрьской революции наше социалистическое государство прошло в свосм развитии две главные фазы.
Первая фаза - это период от Октябрьской революции до ли- квидации эксплуататорских классов. Основная задача этого периода состояла в подавлении сопротивления свергнутых классов,
в организации обороны страны от нападения интервентов, в восстановлении промышленности и сельского хозяйства, в подготовке условий для ликвидации капиталистических элементов. Сообразно
с этим наше государство осуществляло в этот период две основные функции. Первая функция - подавление свергнутых классов внутри страны. Этим наше государство внешним образом напоминало предыдущие государства, функция которых состояла в подавлении непокорных, с той, однако, принципиальной разницей, что наше государство подавляло эксплуататорское меньшинство во имя интересов трудящегося большинства, тогда как предыдущие государства подавляли эксплуатируемое большинство во имя интересов экс-плуататорского меньшинства. Вторая функция - оборона страны от нападения извне. Этим оно также напоминало внешним образом предыдущие государства, которые также занимались вооружснной защитой своих стран, с той, однако, принципиальной разницей, что наше государство защищало от внешнего нападения завоевания трудящегося большинства, тогда как предыдущие государства защищали в таких случаях богатство и привилегии эксплуататорского меньшинства. Была здесь ещс третья функция - это хозяйственно-организаторская и культурно-воспитательная работа органов нашего государства, имевшая своей целью развитие ростков нового, социалистического, хозяйства и перевоспитание людей в духе социализма. Но эта новая функция не получила в этот период серьсзного развития.
Вторая фаза - это период от ликвидации капиталистических элементов города и деревни до полной победы социалистической системы хозяйства и принятия новой Конституции. Основная задача этого периода - организация социалистического хозяйства по всей стране и ликвидация последних остатков капиталистиче-ских элементов, организация культурной революции, организация вполне современной армии для обороны страны. Сообразно с этим изменились и функции нашего социалистического государства. Отпала - отмерла функция военного подавления внутри страны, ибо эксплуатация уничтожена, эксплуататоров нет больше и по- давлять некого. Вместо функции подавления появилась у государ- ства функция охраны социалистической собственности от воров и расхитителей народного добра. Сохранилась полностью функция военной защиты страны от нападений извне, стало быть, сохранились также Красная Армия, Военно-Морской Флот, равно как карательные органы и разведка, необходимые для вылавливания и наказания шпионов, убийц, вредителей, засылаемых в нашу страну иностранной разведкой. Сохранилась и получила полное развитие функция хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной работы государственных органов. Теперь основная
задача нашего государства внутри страны состоит в мирной хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной работе. Что касается нашей армии, карательных органов и разведки, то они своим острисм обращены уже не вовнутрь страны, а во вне ес, против внешних врагов.

Как видите, мы имеем теперь совершенно новое, социалисти- ческое государство, не виданное ещс в истории и значительно отличающееся по своей форме и функциям от социалистического государства первой фазы.
Но развитие не может остановиться на этом. Мы идсм дальше, вперсд, к коммунизму. Сохранится ли у нас государство также и в период коммунизма?
Да, сохранится, если не будет ликвидировано капиталистиче-ское окружение, если не будет уничтожена опасность военных нападений извне, причсм понятно, что формы нашего государства вновь будут изменены, сообразно с изменением внутренней и внешней обстановки.
Нет, не сохранится и отомрст, если капиталистическое окру- жение будет ликвидировано, если оно будет заменено окружением социалистическим.
Так обстоит дело с вопросом о социалистическом государстве.я:
Первая лекция
:Я боюсь окончательно рассориться и с социалистами, и с ортодоксальными юристами. :Я действительно предполагаю защищать то мнение, что учение о борьбе классов есть отвратительная доктрина, и что, если буржуазия не имеет исключительного права обладать орудиями производства, то рабочий класс, коллектив также не имеют этого права, и что ни классы, ни общество, ни сами индивиды не имеют как таковые, никакого права.я:
Я имею в виду утверждать, что если общество не имеет прав, если различные общественные классы не имеют прав, то и индивид также не обладает ими. Я считаю, что понятие субъективного права, то есть понятие принадлежащей человеку власти противопоставить другому свою индивидуальность, есть понятие метафизического порядка, которое не должно иметь места в позитивной организации современных обществ. Эта концепция субъективного права, которую некоторые предлагают нам как абсолютную истину, была только моментом в вечно меняющейся истории учреждений и идей, моментом важным, я с этим согласен, но не более. :Я полагаю, что те, кто еще желает основать политическую и гражданскую систему на этой дряхлой концепции, готовят законодательство, лишенное практической ценности, и создают юридическую технику независимо от фактов, что является пустой схоластикой. Словом я думаю, что вырабатывается новое общество, из которого будут исключены как понятие принадлежащего коллективу права повелевать индивидом, так и понятие принадлежащего индивиду права противопоставлять себя коллективу
и другим индивидам. И если для удобства изложения мы олице-творяем коллектив в государстве, то я отрицаю и субъективное право государства и субъективное право индивида.
:Говоря о социальном праве и об индивидуальном праве,
я имею в виду не предлагать, после тысячи других, новую систему согласования прав коллектива и прав индивида, а только показать, что ни коллектив, ни индивид не имеют прав, что нет ни права социального, ни права индивидуального.
I. НОРМА ПРАВА, ИЛИ ОБЪЕКТИВНОЕ ПРАВО
:Я глубоко убежден, что люди уже вследствие того, что они являются частью социальной группы и даже всего человечества, подчинены обязательному для них правилу поведения. Я думаю, что у индивидов нет прав, что и коллектив не имеет их, но что все индивиды обязаны повиноваться социальной норме, так как они суть существа социальные, что всякий индивидуальный акт, нарушающий эту норму, непременно вызывает социальную реакцию, проявляющуюся в различных формах в зависимости от времени и места, и что всякий индивидуальный акт, соответствующий этой норме, получает социальную санкцию, также не одинаковую сообразно эпохе и стране.
Эта социальная норма, какое бы название и основание не подыскивали для нее, безусловно существует, не может не существовать, так как без нее не существовало бы и общества. Всякое общество есть дисциплина; и так как человек не может жить без общества, то он может жить не иначе, как подчиняясь дисциплине. :Я также думаю, что социальная норма, о которой я говорю, основана на факте социальной солидарности. :В солидарности
я вижу только факт взаимной зависимости, соединяющей, в силу общности потребностей и разделения труда, членов человеческого рода и, в частности, членов одной социальной группы.я:
Итак, люди подчинены социальной норме, основанной на соединяющей их взаимозависимости.я:
К этому я прибавлю только два замечания. Прежде всего, эта норма поведения есть не правило морали, а норма права. Она касается только внешних проявлений человеческой воли; она не обязательна для внутренней жизни человека; она есть норма его внешних актов, а не норма мыслей и желаний, каковой должна быть всякая нравственная норма. Более того, она делает обязательными для человека только акты, имеющие социальное значение, и именно потому, что они имеют это значение.я:
В то же время мы видим отсюда (это второе мое замечание), какая глубокая пропасть отделяет мою концепцию социальной нормы, которую я называю нормой права, от прежней концепции естественного права. Последняя есть концепция права идеального, абсолютного, правильного, как геометрическая истина, к которому люди должны стремиться возможно более приблизиться. Наоборот, наша норма права не имеет ничего абсолютного. Она - не идеал, а факт. Она по существу изменчива, как и человеческие общества; она берет свое начало в их бесконечно меняющейся структуре, то есть изменяется вместе с различными формами жизни, какие представляют нам человеческие общества.

Наконец, традиционная доктрина естественного права покоится на признании за всяким человеческим индивидом известных прав, естественно принадлежащих ему в силу того, что он - че-ловек, в силу: высокого достоинства человеческой личности. Эти права я энергично отвергаю, потому что это априорные метафизические понятия, не могущие служить основанием для позитивной политической системы.
Более того: эта социальная норма не может создать настоящих прав ни в пользу индивида, ни в пользу общества. Она только заключает в себе для индивидов, обладающих силой, власть организовать общественную реакцию против тех, что нарушает эту норму. Она заключает в себе также для всех власть свободно исполнять обязательства, установленные ею. Словом, она не дает ни коллективу, ни индивиду субъективных прав, то есть власти противопоставлять другим свою личность как таковую, личность коллективную или индивидуальную. Она только создает всякому индивиду известное положение в обществе, тесно ограниченное положением других и принуждающее его к известному активному или пассивному образу действий. Она создает для всех извест-ное состояние, которое мы могли бы определить как объективное положение, чтобы противопоставить его субъективному праву, которое я отрицаю. Таким образом, никто в социальном мире не имеет иной власти, как исполнять то, к чему обязывает его социальная норма, или, если угодно, к чему обязывает его положение, занимаемое им в системе взаимозависимости (то есть солидарности. - Сост.), соединяющей членов одной социальной группы.
:В настоящее время, по моему мнению, создается общество, из которого исключается метафизическая концепция субъективного права, чтобы дать место понятию объективного права, содержащего в себе социальную обязанность каждого исполнить некоторую миссию и власть совершить акты, необходимые для выполнения этой миссии.я:
Итак, на основе уничтожения субъективных прав создается новый политический и социальный строй.я:
II. МЕТАФИЗИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР ПОНЯТИЯ
СУБЪЕКТИВНОГО ПРАВА
Я уже определил субъективное право, как власть лица утверждать свою индивидуальность, как таковую, противопоставляя себя другим лицам, каким бы это лицо ни было - индивидуальным или коллективным. О лице, носителе права, говорят как
о субъекте права; о лице, которому противопоставляется право, иногда говорят как о пассивном субъекте этого права. Определение, данное мною субъективному праву, встречается часто в вариантах, в которых легко заметить влияние доктрины Гегеля.я:
Если это понятие субъективного права удержалось до наших дней, то, разумеется, лишь благодаря могучей броне, в которую одели его римские юристы. Из фактической власти более сильных индивидов над менее сильными они создали два субъективных права: imperium, или публичную власть, когда эта власть принадлежит коллективу или его представителям, и dominium, или собственность, когда эта власть принадлежит индивидам. И отдельные части этого учения были так сильно скреплены друг с другом, что на них долгое время смотрели, да и теперь смотрят, как на абсолютные истины, тогда как это были лишь случайные решения социальных проблем, совершенно не похожих на те, которые ставятся ныне.я:
:В настоящее время французское общество окончательно освобождается от этих метафизических концепций dominium'a
и imperium'a и создает политический строй, совершенно свободный от понятия публичной власти, и экономический и социальный режим, где безусловно не будет также понятия dominium'a, то есть понятия собственности, субъективного права индивида. Я не говорю, что исчезнет индивидуальная собственность;
я говорю только, что она перестает быть индивидуальным правом, чтобы сделаться социальной функцией.я:
III. ОТСУТСТВИЕ ПУБЛИЧНОЙ (ГОСУДАРСТВЕННОЙ) ВЛАСТИ, ПОНИМАЕМОЙ КАК СУБЪЕКТИВНОЕ ПРАВО
Я хорошо знаю, что для юриста, и особенно для профессора государственного права, слишком парадоксально защищать мнение, что публичной власти не существует, что это понятие не находит себе оправдания в действительном мире, что, к счастью, оно исчезает и в близком будущем исчезнет. И все же я в этом глубоко убежден. Публичная власть есть пустая схоластическая форма, концепция, в известное время отвечавшая потребности
и оказавшая услуги, но теперь бесполезная и опасная.я:
Политические теоретики, чтобы оправдать фактическое состояние, правительственную силу, утверждают существование за нею суверенной субстанции, личности нации. Они говорят о национальной душе, о суверенной субстанции и ее атрибутах, как говорили когда-то об индивидуальной душе, о мыслящей субстанции и ее способностях. Все это - схоластические формулы, не выдерживающие критики перед лицом действительности. Для доказательства этого не нужно много времени.
Все согласны признать, что преимущественное свое выражение государственная власть получает в законе. Как же в действительности создается закон? Если он прямо голосуется народом, то непременно образуется большинство и меньшинство, и большинство вотирует закон. Таким образом, закон в действительности не есть проявление (эманация) воли; он создается только большинством индивидов, составляющих народное собрание. :Имеется закон, принятый большинством, например, 10000 граждан и обязательный для 5000 других, - и только, не больше. Что власть числа - факт, и притом факт первостепенной важности, никто не спорит. Что следует за всеми обеспечить право участия в создании законов, под этим я подписываюсь обеими руками. Но что власть числа создает субъективное право публичной власти, это
я безусловно отвергаю.я:
IV. СОЦИАЛЬНАЯ ОПАСНОСТЬ ПОНИМАНИЯ
ПУБЛИЧНОЙ ВЛАСТИ, КАК СУБЪЕКТИВНОГО ПРАВА
Революция 1848 года дала нации или, скорее, большинству, выразителю ее мнимой воли, пользование властью, принадлежавшею нашим прежним королям. Говорят революция заменила божественное право короля божественным правом народа. :Государственная власть сохранила все характерные свойства права абсолютного, неделимого, неотчуждаемого и непогашаемого, изменив лишь своего обладателя. Она принадлежала королю; она будет принадлежать отныне олицетворенной нации, выражающей свою волю через посредство большинства избирательного корпуса.я:
:Во Франции и Германии юристы вырабатывают теории суверенитета и создают стройную конструкцию по всем правилам старой юридической техники: суверенитет есть субъективное право давать безусловные приказания. Государство есть олицетворенн
ая нация, находящаяся на известной территории и обладающая этим правом.

Скажут, что это - настоящая демократическая доктрина. Да. Но это - та же доктрина, которая дает возможность немецким легистам обосновать всемогущество императора, якобинцам - оп-равдать всемогущество конвента, а коллективистам - требовать от всемогущественного государства конфискации орудий производства и еще большего усиления власти.
При такой концепции государство действительно становится грозной властью. Будучи великой в то же время, когда она находила воплощение в одном человеке, государственная власть становится безграничной, когда она воплощается в нации. Государство тогда есть в самом деле Левиафан Гоббса.я:
Чтобы ограничить это всемогущество государства, придумали теорию индивидуальных прав. :Однако было бы химерой думать, что этим можно достигнуть действительного ограничения действий государства. Прежде всего, доктрина индивидуальных прав теоретически недоказуема. : Наконец, государство, имея всегда возможность ограничить право каждого в интересах прав всех и являясь единственным судьей этого ограничения, в действительности не знает других границ своей деятельности, кроме тех, которые оно само себе ставит.я:
Таков политический режим, исходящий от римского права
и завершенный революцией. Но люди XX столетия не желают больше этой государственной формы. Они не хотят ее, потому что она покоится на догме, а они не верят больше ни в какие догмы. Они не хотят ее потому, что она является орудием господства и во всякое время способна превратиться в тиранию.
Я энергично отрицаю: большую часть доктрин революционного синдикализма, но я все же готов принять сказанное :Эдуардом Бертом, одним из наиболее выдающихся представителей этой школы: "Во Франции понятие государства подвергалось умалению в сознании рабочих: Произошло огромной важности событие, дело неизмеримого значения - смерть этого фантастического ужасного существа, занимавшего в истории столь колоссальное место: Погибло государство".
Да, государство умерло, или, вернее, умирает его форма - рим-ская, королевская, якобинская, наполеоновская, коллективистская, которая в разных этих видах представляет одну и ту же форму государства. Но в то же время создается новый государственный строй, более широкий, более эластичный, более защищающий и более гуманный, элементы которого мне и остается определить.
Их два: понятие социальной нормы, обязательной для всех, или объективное право, и децентрализация, или синдикалистский федерализм.я:
ВТОРАЯ ЛЕКЦИЯ
:Я думаю, что мы приближаемся к некоторого рода федерализму классов, организованных в синдикаты, и я предполагаю, что этот федерализм будет скомбинирован центральной властью, по-прежнему сохраняющейся, всегда живой, но имеющей уже совершенно другой характер и другое действие, чем какие существовали в прежнем государстве, и сводящейся к функциям контроля
и надзора.
Это преобразование центральной власти на основе объективного права я резюмирую в следующих четырех положениях:
1. Государственная власть перестает быть правом. она есть факт. Государство перестает быть юридическим лицом, облеченным субъективным правом приказывать. Государство существует, когда в определенном обществе отдельный индивид, группа индивидов или большинство монополизируют власть. Этих лиц
я называю правящими.
2. Эти люди, индивиды или группы, монополизирующие наибольшую силу, не имеют никакого права. Но, как члены общества, они подчинены норме права, основание и значение которой мы показали в начале первой лекции, и как таковые обязаны употребить силу, которой они располагают, на обеспечение соблюдения
и применения этой нормы права.
3. Они могут делать свою волю обязательной для других, но не абсолютно, потому что в этом случае она была бы уже высшей волей, а только относительно, так как их воля обязывает лишь постольку, поскольку соответствует норме права.
4. Роль правящих должна неизбежно уменьшаться с каждым днем и, наконец, свестись к контролю и надзору, так как все экономические и социальные функции мало-помалу распределятся между различными социальными классами, получающими, благодаря развитию синдикализма, определенную юридическую структуру и имеющими таким образом возможность, под контролем правящих, дать импульс и направление выпавшей на их долю части общественного труда.
I. ГОСУДАРСТВЕННАЯ ВЛАСТЬ - ПРОСТОЙ ФАКТ
Я говорю прежде всего, что государственная власть есть не право, а простой факт, факт существования наибольшей силы.я:
Если это противоречие между фактом и правом налицо, то отсюда следует, что класс пролетариев, значительный по своей численности, должен стремиться получить действительную политическую власть посредством захвата власти и социализации орудий производства. :Но я полагаю, что политическая эволюция ориентируется не в этом смысле. Я думаю, что мы прогрессируем - с замедлениями и препятствиями - к политической форме, где наибольшая сила будет принадлежать не какому-либо привилегированному классу, но действительному большинству из представителей всех классов и всех партий.я:
Господство класса должно прекратиться; мы отрицаем господство как пролетарского, так и буржуазного класса. Может быть, я нахожусь во власти иллюзии, но мне кажется, что большой прогресс, сделанный в последнее время во всех партиях и всех областях нашей страны идеей пропорционального представительства партий (комбинированного с профессиональным представительством, о котором я буду говорить в следующей лекции), доказывает, что эволюция происходит именно в указываемом мною смысле. Долг каждого - трудиться по мере своих сил над осуществлением этой реформы и над уничтожением единоличного
и мажоритарного голосования, так как оно является орудием всеобщей деморализации и подкупности.

Итак, правящие являются представитеями этого большинства, образованного сознательным и урегулированным участием всех классов и всех партий. Вследствие этого они обладают наибольшей силой и располагают материальным принуждением. Прав они не имеют и не могут их иметь. Но, подчиняясь норме права, они обязаны употреблять свою наибольшую силу для применения этой нормы, констатируя ее, подавляя все индивидуальные акты, нарушающие ее, и санкционируя все индивидуальные акты, соответствующие ей. Одним словом, единственная власть, которой они обладают, есть власть исполнять обязанность относительно применения своей силы в защиту социальной взаимозависимости. А отсюда следует целый ряд следствий.
II. ИСТИННЫЙ ХАРАКТЕР ЗАКОНА
Прежде всего - концепция закона, коренным образом отличная от революционной концепции. Известно, что Декларация прав 1789 г. (ст. 6) определила закон, как выражение общей воли. Отсюда вытекало, что закон имеет обязательную силу на том основании, что этого желает коллектив, и что закон есть то, чего желает коллектив.я:
Истина - в том, что закон есть выражение не общей воли, которой не существует, и не воли государства, которой также нет, а воли нескольких голосующих человек. Во Франции закон есть воля 350 депутатов и 200 сенаторов, образующих обычное большинство в палате депутатов и в сенате.я:
Если закон есть выражение индивидуальной воли депутатов
и сенаторов, то он не может быть обязательным для других воль. Он может быть обязательным только как формулирование нормы права или как применение ее и лишь в этих пределах.
В действительности все законы делятся на две большие категории: на законы, формулирующие норму права, и на законы, принимающие меры к ее исполнению. Я называю первые - нормативными законами, а вторые - конструктивными законами. Но дело - не в словах. В сущности, ни те, ни другие не заключают
в себе велений, адресованных высшей волей подчиненным волям. Однако они обязательны, так как или формулируют или осуществляют норму, которая обязательна как таковая.я:
IV. ОБЯЗАННОСТИ ПРАВЯЩИХ
Устранив двойное понятие личности и суверенитета государства, мы можем установить принцип действительного, строгого, отрицательного и положительного ограничения деятельности правящих лиц. Я хорошо знаю, что доктрина личного суверенитета считает себя способной ограничивать деятельность государства. Это - возможно, хотя, по-видимому, факты говорят противное. Во всяком случае, она в состоянии ограничивать лишь отрицательно, но не может обязать государство к положительным действиям.я:
Вместе с тем ясно, что в политическом строе, основанном на концепции объективного права, вспоможение, обучение, страхование от безработицы станет обязанностью правящих. Они - такие же люди, как и все другие, а не органы мнимой коллективной личности. Как и все, они подчиняются норме права, возлагающей на них обязательства соответственно их положению в обществе и обязывающей их употреблять наибольшую силу на служение социальной взаимозависимости. Они должны не только воздерживаться, но и действовать, и эта необходимость переходит в юридическую обязанность обеспечить обучение и гарантировать труд.я:
V. ИСТИННЫЙ ХАРАКТЕР АДМИНИСТРАТИВНЫХ АКТОВ
:Административный или судебный акт исходит от индивидуальной воли, и воля главы государства, министра, префекта или судьи, решающего дела, ничем не отличается от моей собственной воли. Я не могу допустить, чтобы говорили об актах власти,
о государственной власти и ее делегации, о чиновниках, обладающих частицей государственной власти. Это все - слова, бессмысленные и, кроме того, опасные, так как от акта государственной власти недалеко до правительственного акта, не подлежащего обжалованию, а от режима государственной власти до диктаторского и тиранического строя - один только шаг.я:
Я определяю юридический акт как изъявление воли, исходящее от правоспособного лица, имеющее объектом вещь, способную быть предметом желания, определенное законной целью
и сделанное с намерением создать юридическое положение. Правовой эффект в действительности производится не волевым актом. Проявление воли индивида, будь это частное лицо, император, король, президент республики, министр, префект или мэр, не в состоянии само по себе произвести правовой эффект. Правовой эффект есть социальный факт, так как является не чем иным, как социальным принуждением, обязывающим одну или несколько воль что-нибудь делать или от чего-нибудь воздержаться.я:
Итак, акты государственных агентов суть акты индивидуальной воли. Воля администратора или судьи нисколько не является высшей сравнительно с волей частных лиц. Нельзя говорить, что они - уполномоченные или органы суверенного лица, государства; это будет лишь фикцией, и мы знаем, что именно следует думать о ней. Если акт государственного агента вызывает эффект, то потому и только потому, что это - юридический акт, исходящий, подобно всякому другому акту, от индивидуальной воли и под условиями, обязательными для всякой индивидуальной воли.я:
VII. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ГОСУДАРСТВА
:В настоящее время юриспруденцией все более и более утверждается общий принцип ответственности государства. Эту ответственность признают в тех с каждым днем учащающихся случаях, относительно которых сторонники классического понимания государственной власти не могут отрицать, что государство действует в них, как власть. И, сохраняя освященное временем выражение "государственная власть" в действительности так применяют его, что в сущности отрицают его.я:
:Следует, однако, поставить вопрос в общей форме и спросить: если законодатель издает закон, применение которого причинит ущерб некоторым лицам, то обязывает ли его правовая норма внести в закон принцип вознаграждения их?

Я, не колеблясь, отвечаю: нет; и этот ответ является логическим выводом из понимания нами природы закона. Я считаю закон констатированием объективного права, формулированием или применением нормы права. Если бы законодатель вознаграждал тех, кто вследствие издания закона понес ущерб, он признал бы, что изданный им закон не формулирует права и даже для некоторых противоречит праву. А это противоречит самому понятию закона.я:
:То, что мы называем ответственностью, вовсе не предполагает личности государства.
Эта ответственность не всегда связана с одним и тем же принципом. В некоторых случаях основанием для нее служит необходимость возместить из коллективного фонда частный ущерб, понесенный индивидом в коллективном интересе.я:
В других случаях наоборот: государственный механизм функционировал плохо; был нарушен закон о государственной службе, была ошибка, и поэтому государство ответственно. Но ошибка совершена чиновником, а не государством, простой абстракцией. Если говорить о вине государства, то лишь метафорически.я:
Таким образом, эти новые понятия закона, отрицательных
и положительных обязанностей правящих лиц, административного акта, ответственности государства показывают нам, как вырабатывается новый политический строй, из которого будут окончательно изгнаны метафизические концепции личности и суверенитета, ничтожность и опасность которых я и стремился доказать.я:
ТРЕТЬЯ ЛЕКЦИЯ
:В то время, как центральное правительство преобразовывается и организуется на основе объективного права, возникает другое общественное явление большой важности, которое я называю децентрализацией, или синдикалистским федерализмом. Различные социальные классы начинают сознавать и свою автономию и свою взаимозависимость. В синдикализме они получают определенную юридическую структуру, они даже стремятся захватить управление общественным трудом, который фактически лежит на них; они ограничивают действия центрального правительства, предполагая в будущем: отвести ему простую роль контроля и надзора. Я убежден, таким образом, что синдикалистское движение после более или менее продолжительного периода смут и, может быть, насилий, сможет дать будущему политическому
и экономическому обществу сцепление и целостность, которых наше французское общество уже не знает целые века.
I. КРИТИКА РЕВОЛЮЦИОННОГО СИНДИКАЛИЗМА
:Я совершенно верю в глубину и важность синдикалистского движения, но должен указать, в каких определенных пунктах
я энергично отрицаю учение революционного синдикализма.
Прежде всего я со всей энергией отвергаю то, что революционные синдикалисты: торжественно и шумно называют теорией насилия и мифом всеобщей стачки.я:
Против этого я и протестую энергично. Насилие по существу разрушительно; оно в действительности есть источник страдания и смерти.я:
С другой стороны, следует опасаться вводить в нашу политическую и общественную деятельность дух религиозной веры: им вызвано достаточно страданий в мире, и наступило, наконец, время его вне социальных отношений и видеть в нем только состояние индивидуального сознания.
Наконец, я отвергаю слишком узкий взгляд революционных синдикалистов на синдикалистское движение. Допуская колоссальную ошибку, по следам Карла Маркса, революционные
синдикалисты видят в современных обществах: только два оппозиционных друг другу и находящихся в борьбе класса: класс буржуазный или капиталистический, и класс рабочий или пролетарский, или, как они говорят, паразитов и производителей; они проповедуют на всех перекрестках вооруженную борьбу с капиталистами.я:
Эти боевые клики не выражают социальной действительности. Структура наших современных обществ значительно сложнее, чем думают коллективисты, а за ними и революционные синдикалисты. :Существует много других классов во всех современных обществах.я:
II. ПРАВИЛЬНОЕ ПОНЯТИЕ СОЦИАЛЬНОГО КЛАССА
Что такое социальные классы? :Это - не группировка индивидов, подчиненных определенным и различным юридическим режимам. Это очевидно в странах, где: осуществлено равенство гражданское и равенство политическое. Так как дифференциация классов не определена юридически, то границы между ними очень неясны: перемещения из класса в класс бывают очень часты и много лиц находится на пограничной линии, отделяющей два соседних класса.
:Я приведу лишь несколько примеров. Во Франции значительное количество лиц, и даже может быть большинство, одновременно - и капиталисты и рабочие. Сюда относятся крестьяне, мелкие собственники, :а также владельцы торговых и промышленных заведений, которые своим личным трудом увеличивают принадлежащий им небольшой капитал.я:
Элементы социальных классов очень многочисленны и сложны. Но один из них является особенно характерным и существенным. По моему мнению, он ясно виден, если связать классовую дифференциацию со структурой общества и определить современные общественные классы как собрания индивидов, принадлежащих к данному обществу, между которыми существует особенно тесная взаимозависимость ввиду выполнения ими одинаковой работы в разделении общественного труда.я:
III. ИСТИННЫЙ ХАРАКТЕР
СИНДИКАЛИСТСКОГО ДВИЖЕНИЯ
Если таково понятие социального класса, то легко понять истинную природу синдикалистского движения и влияние его на глубокое преобразование политического режима. В действительности синдикалистское движение не есть война, начатая пролетариатом, чтобы погубить буржуазию, чтобы захватить в свои руки орудия производства и управление им. :Это не средство социальной войны и раздоров, наоборот, мне кажется, оно является могучим средством мира и единения. Оно несет с собой преобразование не только рабочего класса, оно проникает во все социальные классы и содействует их координации в гармонической связи.я:
Синдикализм есть организация этой бесформенной массы индивидов, образование сильных и сплоченных групп с определенной юридической структурой, составленных из людей, уже соединенных общностью социальной работы и профессиональных
интересов. Пусть не говорят, что это - поглощение индивида синдикальной группой и уничтожение в ней. Нисколько. Человек, как давно было сказано, является общественным животным; чем общественнее индивид, то есть чем в большем количестве общественных групп он становится частью, тем более он - человек.я:
IV. СВЯЗЬ МЕЖДУ СИНДИКАЛИСТСКИМ ДВИЖЕНИЕМ
И ПРЕОБРАЗОВАНИЕМ ПОЛИТИЧЕСКОГО СТРОЯ
:Образование могущественных синдикатов из всех индивидов всех социальных классов, путем коллективных соглашений, определяющих юридические отношения, даст могучую, единственно надежную гарантию против всемогущества правящих лиц, я желаю сказать - против всемогущества класса или партии, или большинства, фактически монополизирующих силу. В этом синдикальном образовании будет прочное устройство, которое сможет противодействовать применению всякой притеснительной меры. Это будет как бы постоянной оборонительной организацией против притеснения. Совершенно естественной органической формой этой силы сопротивления будет профессиональное представительство, широко и прочно организованное.

:Только палата, составленная из выборных от синдикальных групп, может стать противовесом могуществу палаты, избранной хотя бы даже по пропорциональной системе для того, чтобы представлять индивидов. Разделение властей между человеком, облеченным исполнительной властью и парламентом, облеченным законодательной властью, ни в каком случае не является ограничением политической власти.я:
Это разложение парламентарного режима будет существовать до тех пор, пока не организует профессионального представительства наряду с представительством пропорциональным. Я не знаю, можно ли назвать будущий режим парламентарным; но я убежден, что он послужит надежной гарантией против произвола правительства, которому будет поручен только контроль, надзор, защита и приведение в действие государственной силы и к этой роли оно и принуждено будет свести свою деятельность.
V. ЧИНОВНИЧИЙ СИНДИКАЛИЗМ
Синдикалистское движение еще другим путем приходит
к гармонии с новой государственной формой. Оно готовит в действительности децентрализацию государственной службы посредством образования синдикатов чиновников, которые неизбежно будут обладать широкой автономией.я:
:Государственная служба есть известная деятельность, исполнение некоторой работы, которая в данный момент считается настолько важной для социальной группировки, что на правительство ложится юридическая обязанность обеспечить ее выполнение.я:
Таким образом, социальный класс чиновников втянут в великое синдикалистское движение. Подобно другим общественным классам он стремится получить определенную юридическую структуру. Чиновничий синдикализм не есть нечто особое. Он является одним из элементов общего синдикалистского движения, простирающегося на все части общества.я:
:Будучи удержан в намеченных мною границах, чиновничий синдикализм безусловно приведет в ближайшем будущем к тому, что я называю децентрализацией государственной службы, которая отвечает, по моему мнению, определенной потребности.я:
VII. ОБЩИЕ ВЫВОДЫ
:Мне кажется, я уже достаточно говорил:, в каком направлении вырабатывается мало-помалу новый политический строй, призванный заменить собой режим, основанный на ложной
и опасной идее суверенитета и личности государства. Наверху правящие лица будут представлять действительное большинство индивидов, составляющих социальные группы, будут обладать не правом государственной власти, а обязанностью употреблять наибольшую силу для осуществления права в широком смысле слова; действие же их сведется к технической деятельности контроля и надзора. Общество составится из синдикалистских групп, сильно интегрированных, вошедших в федерации по профессиям
и наделенных политическим представительством, обеспечивающим сильное ограничение власти правительства. Борьба классов или прекратится, или сильно ослабеет благодаря принятию по взаимному соглашению регламентов, определяющих отношения классов между собой, классов, проникнутых ясным сознанием своей взаимозависимости. Государственные службы исполняются и направляются корпорациями чиновников, ответственных за свои ошибки по отношению к частным лицам и состоящих под контролем и надзором правительства.
Но вы скажете: это мечта. Вы ошибаетесь. В действительности я только резюмирую главные элементы происходящей ныне эволюции, являющейся необходимым результатом уничтожения субъективного права государственной власти.
В то же самое время происходит и другое преобразование, как следствие гибели субъективного права, представляющего синтез всех индивидуальных прав: уничтожение права собственности, преобразование, заслуживающее продолжительного и глубокого изучения. Я не думаю, что исчезнет в будущем, хотя бы и отдаленном, индивидуальное присвоение, даже по отношению к капиталам. Но, без сомнения, понятие собственности, как субъективного права, исчезает, чтобы уступить место понятию собственности, как социальной функции. Обладатель богатства не имеет на него никакого права; это только фактическое состояние, принуждающее его к выполнению известной социальной функции, и обладание его имуществом получает охрану только в той степени,
в какой он выполняет эту социальную функцию.
:Я желал бы, чтобы в обществе будущего не было ни священников, ни военных. Но юристы будут существовать непременно
и даже займут наиболее важное место, так как в их компетенцию войдет определение функций и обязанностей каждого индивида
и каждого класса. Юристы будут стремиться, как этого хотел Огюст Конт, к утверждению того положения, что никто не имеет иного права, кроме права выполнять свой долг. Наконец, я от всей души желаю, чтобы в этом новом и возрожденном обществе перевелись демагоги.
I. ПРАВО И ПРИРОДА
1. "Чистота"
Чистое учение о праве есть теория позитивного права: позитивного права вообще, а не какого-либо конкретного правопорядка. Это общее учение о праве, а не интерпретация отдельных национальных или международных правовых норм. Но оно дает теорию интерпретации.

Будучи теорией, оно стремится лишь к одному: познать свой предмет. Оно пытается ответить на вопрос, что' есть право и как оно есть, но не на вопрос, как оно должно быть или создаваться. Оно есть правове'дение, но не политика права.
Это учение о праве называется "чистым" потому, что оно занимается одним только правом и "очищает" познаваемый предмет от всего, что не есть право в строгом смысле. Другими словами, оно стремится освободить правоведение от всех чуждых ему элементов. Таков основной принцип его методики. И он кажется самоочевидным. Однако даже беглого взгляда на традиционное правоведение, сложившееся в XIX-XX вв., достаточно, чтобы убедиться в том, сколь мало оно отвечает требованию чистоты. Юриспруденция совершенно некритично "расширилась" за счет психологии и социологии, этики и политической теории. Такое
расширение можно объяснить тем, что эти науки имеют дело
с предметами, которые, несомненно, тесно связаны с правом.
И если чистое учение о праве желает отграничить познание права от смежных дисциплин, то вовсе не потому, что оно не замечает или даже отрицает эту связь, но потому, что оно хочет избежать методологического синкретизма, который затемняет сущность правоведения и смазывает границы, предназначенные ему природой его предмета".я:
6. Правопорядок
а) Право как порядок человеческого поведения
Теория права должна прежде всего определить понятие о своем предмете. Чтобы дать определение права, следует начать со словоупотребления, т.е. установить, что' означает слово "право"
в немецком языке и его эквиваленты в других языках (law, droit, diritto и т.д.). Следует выяснить, имеют ли социальные явления, обозначаемые этим словом, общие признаки, отличающие их от других сходных явлений, и достаточно ли значимы эти признаки для того, чтобы служить элементами понятия социальной науки. В результате такого исследования могло бы выясниться, что словом "право" и его иноязычными эквивалентами обозначаются столь различные предметы, что никакое общее понятие не может охватить их все. Однако с употреблением этого слова и его эквивалентов дело обстоит не так. Ведь если мы сравним предметы, которые в разное время у разных народов обозначались словом "право", то обнаружим, что во всех случаях речь идет о порядке человеческого поведения. "Порядок" - это система норм, единство которых зиждется на том, что они имеют общее основание действительности (Geltungs-grund), а основание действительности нормативного порядка, как мы увидим, составляет основная норма, из которой выводится действительность всех норм, относящихся к этому порядку. Отдельная норма есть норма права, если она относится к определенному порядку, а она относится к определенному правопорядку, если ее действительность покоится на основной норме этого порядка.я:
Тот факт, что современные правопорядки регулируют поведение только человека, но не животных, растений или предметов (поскольку применяют санкции лишь к человеку), вовсе не исключает того, что эти правопорядки предписывают людям определенное поведение не только по отношению к другим людям, но также и по отношению к животным, растениям и предметам. Так, под страхом наказания может запрещаться убийство некоторых животных (вообще или в определенное время года), повреждение некоторых видов растений, а также зданий, представляющих собой историческую ценность. Однако посредством подобных пра-вовых норм регулируется не поведение охраняемых животных, растений или неодушевленных предметов, но поведение людей, на которых направлена угроза наказания.
Это поведение может выражаться в положительном действии или в отрицательном - в несовершении действия (Unterlassung). Но, будучи социальным порядком, правопорядок положительно регулирует (ср.4 г) поведение человека лишь постольку, поскольку оно - непосредственно или опосредованно - затрагивает других людей. Предмет этого регулирования составляют действия одного человека по отношению к другому, или к другим, или ко всем остальным людям, т.е. действия людей по отношению друг к другу.
б) Право как принудительный порядок
Другой признак, общий для всех социальных порядков, обозначаемых словом "право", состоит в том, что все они - принудительные порядки в том смысле, что реагируют на определенные явления, считающиеся нежелательными (поскольку они вредны для общества), и в особенности на человеческое поведение такого рода, актами принуждения, т.е. причинением зла. Это зло выражается в лишении жизни, здоровья, свободы, материальных и прочих благ, и оно причиняется виновному также против его воли,
а при необходимости - с применением физической силы, т.е. принудительно.я:
Право отличается от других социальных порядков тем, что это принудительный порядок. Его отличительный признак - ис-пользование принуждения; это означает, что акт, предусмотренный порядком в качестве последствия социально вредного действия, должен осуществляться также и против воли его адресата (der Betroffene), а в случае сопротивления с его стороны - и с при-менением физической силы.я:
Как уже говорилось, норма, представляющая собой основание действительности другой нормы, является по отношению к ней высшей нормой. Однако поиск основания действительности нормы не может продолжаться бесконечно, в отличие от поиска причины в цепи причин и следствий. Он должен закончиться нормой, которая - как последняя и наивысшая - постулируется. Будучи наивысшей нормой, она должна постулироваться, так как не может быть установлена властной инстанцией: ведь в противном случае компетенция этой инстанции должна была бы основываться на какой-то еще более высокой норме. Действительность наивысшей нормы не может выводиться из какой-то более высокой нормы, и уже больше не может возникать вопроса об основании ее действительности. Такая норма, постулируемая в качестве наивысшей, называется здесь основной нормой (см. об этом 4 б, д; 6 в). Все нормы, действительность которых можно вывести из одной и той же основной нормы, образуют систему норм, нормативный порядок. Основная норма - это общий источник действительности всех норм, принадлежащих к одному порядку, их общее основание действительности. Принадлежность определенной нормы к определенному порядку обусловлена тем, что послед-нее основание действительности этой нормы есть основная норма этого порядка. Именно основная норма конституирует единство некоего множества норм, так как она представляет собой основание действительности всех норм, принадлежащих к этому порядку.я:
в) Основание действительности правопорядка
Нормативная система, которая представляет себя в качестве правопорядка, имеет в основном динамический характер. Правовая норма действительна не потому, что она имеет определенное содержание, то есть не потому, что ее содержание можно вывести логическим путем из содержания постулируемой основной нормы, а потому, что она создана определенным (в конечном счете, предусмотренным основной нормой) способом. Поэтому и только поэтому она принадлежит к правопорядку, нормы которого созданы в соответствии с этой основной нормой. Следовательно, всякое произвольное содержание может быть правом. Не существует человеческого поведения, которое как таковое - в силу своего содержания - заведомо не могло бы составлять содержание правовой нормы. Ее действительность нельзя отрицать на том основании, что ее содержание противоречит содержанию какой-либо нормы, не принадлежащей к правопорядку, основная норма которого обосновывает действительность рассматриваемой нормы. Основная норма правопорядка - это не материальная норма, которая (поскольку ее содержание считается непосредственно очевидным) постулируется в качестве наивысшей нормы и из которой - как частное из общего - логическим путем можно вывести нормы человеческого поведения. Нормы правопорядка должны устанавливаться специальным нормотворческим актом. Это установленные, то есть позитивные нормы, элементы позитивного порядка. Если понимать конституцию правового сообщества как норму или нормы, определяющие, каким образом (то есть какими органами и посредством какой процедуры - путем сознательной законодательной деятельности или на основании обычая) должны создаваться общие нормы конституирующего сообщество правопорядка, тогда основная норма - это та норма, которая постулируется, когда обычай, из которого возникла конституция, или акт создания конституции, сознательно совершенный определенными людьми, объективно истолковываются как нормотворческие факторы; когда, во втором случае, индивид или собрание индивидов, создавшее конституцию, на которой основывается правопорядок, рассматривается как нормоустанавливающая власть (Autoritдt). Основная норма определяет основной фактор правотворчества, так что ее можно назвать конституцией в смысле правовой логики, в отличие от конституции в смысле позитивного права. Основная норма - это исходный пункт процедуры создания позитивного права.я:
г) Основная норма как трансцендентально-логический постулат
Чтобы понять сущность основной нормы, необходимо прежде всего помнить о том, что она непосредственно соотносится с некоторой реально установленной конституцией, созданной на основании обычая или посредством законодательной деятельности и в общем и целом действенной; а посредственно основная норма соотносится с созданным в соответствии с этой конституцией и в общем и целом действенным правопорядком. В этой соотнесенности основная норма конституции и созданного в соответствии
с ней принудительного порядка обосновывает действительность.

:Поскольку лишь постулирование основной нормы позволяет истолковывать субъективный смысл акта создания конституции и осуществленных в соответствии с ним нормотворческих актов как их объективный смысл, то есть как объективно действительные правовые нормы, то основную норму - как ее описывает правоведение - можно назвать трансцендентально-логическим условием этого истолкования (если позволительно воспользоваться per analogiam этим понятием Кантовой теории познания). Кант спрашивает: как возможно свободное от всякой метафизики истолкование чувственно воспринимаемых фактов посредством формулируемых естествознанием законов природы? Точно так же спрашивает чистое учение о праве: как возможно, не обращаясь к метаправовым властным инстанциям (как, например, Бог или природа), истолковать субъективный смысл определенных фактических составов как систему объективно действительных правовых норм, поддающихся описанию посредством правовых высказываний? Вот эпистемологический ответ чистого учения: это возможно при условии постулирования основной нормы: "Должно вести себя так, как предписывает конституция", то есть в соответствии с субъективным смыслом акта воли, создающего конституцию, в соответствии с предписаниями создателя конституции. Функция этой основной нормы состоит
в обосновании объективной действительности правопорядка, то есть установленных актами человеческой воли норм в общем
и целом действенного принудительного порядка. Иначе говоря, функция основной нормы состоит в истолковании субъективного смысла этих актов как их объективного смысла. Для обоснования действительности позитивной (то есть установленной актом воли нормы, предписывающей определенное поведение, применяется силогизм).
:Раз эта основная норма не может быть желаемой нормой,
а значит, и желаемой правоведением (то есть специалистом по правоведению), и поскольку эта норма (точнее, высказывание
о ней) логически необходима для обоснования объективной действительности позитивных правовых норм, она может быть только мыслимой нормой, а именно нормой, которая мыслится как предпосылка, когда в общем и целом действенный порядок принуждения истолковывается как система действительных правовых норм. Поскольку основная норма есть только мыслимая, но не желаемая норма, то правоведение, констатируя основную норму, вовсе не стремится взять на себя функции нормотворческой власти. Правоведение не предписывает: "Должно пополнять приказания создателя конституции". Оно остается познавательной деятельностью и в своем эпистемологическом утверждении о том, что основная норма - это условие, при котором субъективный смысл акта создания конституции и нормотворческих актов, осуществленных в соответствии с конституцией, истолковывается как их объективный смысл, как действительные нормы, - даже если смысл этих актов точно так же истоковывается и самим правоведением.
Предлагая теорию основной нормы, чистое учение вовсе не открывает новый метод правопознания. Оно лишь выводит на сознательный уровень то, что делают все юристы (в основном бессознательно), когда вышеописанные факты они понимают не как каузально детерминированные, но вместо этого истолковывают их субъективный смысл как объективно действительные нормы, как нормативный правопорядок, не возводя при этом действительность этого порядка к высшей, метаправовой норме (то есть
к норме, установленной властной инстанцией, вышестоящей по отношению к правовой власти); когда под правом они понимают исключительно позитивное право. Теория основной нормы - это лишь результат анализа тех методов, которыми издавна пользуется позитивистское правопознание. :
з) Основная норма международного права
:Основанием действительности международного правопорядка может быть лишь основная норма международного права, которая тем самым служит опосредованным основанием действительности государственного правопорядка. Как и всякая подлинная основная норма, это не установленная, а постулируемая норма. Она представляет собой предпосылку, позволяющую рассматривать так называемое общее международное право, то есть в общем и целом действенные нормы, регулирующие поведение всех государств по отношению друг к другу, как правовые нормы, обязывающие государства. Эти нормы создаются обычаем, который конституируется фактическим поведением государств, то есть поведением людей, действующих согласно государственным правопорядкам в качестве правительств.
Если основанием действительности государственного правопорядка считается некая норма международного права, то это значит, что международный правопорядок понимается как более высокий по отношению к государственному и, следовательно, как наивысший и суверенный правопорядок. Если же государства, то есть государственные правопорядки, все же называются "суверенными", то этот "суверенитет" может означать только то, что государственные правопорядки подчиняются одному лишь международному правопорядку, или (пользуясь принятой терминологией) что государства предоставляют собой непосредственные международно-правовые сообщества.я:

34. Основание действительности нормативного порядка: основная норма
а) Смысл вопроса об основании действительности
Если право понимается как нормативный порядок, как система норм, регулирующих человеческое поведение, то возникает во-прос: на чем основано единство множества норм? Почему данная норма относится именно к данному порядку? А этот вопрос непосредственно связан с другим: почему эта норма действительна? Каково основание ее действительности?
Тот факт, что некоторая относящаяся к человеческому поведению норма "действительна", означает, что она обязывает человека (то есть что он должен) вести себя предусмотренным нормой образом. Ранее, в другой связи, уже говорилось, что на вопрос о действительности нормы (то есть о том, почему человек должен вести себя именно так) нельзя ответить посредством констатации некоего бытийного факта, что такой факт не может быть основанием действительности нормы. Из того, что нечто есть, не может следовать, что нечто должно быть; равно как из того, что нечто должно быть, не может следовать, что нечто есть. Основанием действительности одной нормы может быть лишь действительность другой нормы. Норму, представляющую собой основание действительности другой нормы, образно называют "высшей" (то есть "более высокой") нормой по отношению к этой другой норме, которую называют "низшей". Правда, возникает впечатление, будто действительность нормы можно обосновать тем фактом, что она установлена какой-либо властной инстанцией - человеческой или надчеловеческой. :
VI. ПРАВО И ГОСУДАРСТВО
36. Форма права (Rechtsform) и форма государственности (StaatSform)
Теория иерархической структуры правопорядка рассматривает право в движении, в постоянно обновляющемся процессе
самосоздания. Это динамическая теория права - в отличие от статической, которая пытается понять право (не принимая во внимание его создания) лишь как уже готовый порядок, его действительность, сферу действительности и т.д. В центре проблематики правовой динамики находится вопрос о различных способах создания права, или о формах права. Если рассматривать правовые нормы, образующие основную часть правопорядка, а именно: нормы, связывающие с определенным человеческим поведением акт принуждения как санкцию, и если признать, что человека юридически обязывают вести себя определенным образом посредством того, что противоположное поведение становится условием санкции, тогда можно выделить два типа норм, устанавливающие обязанности: 1) нормы, создающиеся при участии человека, которому предстоит стать субъектом обязанности; 2) нормы, создающиеся без его участия. В основе этого разграничения лежит принцип свободы (в смысле самоопределения). С точки зрения подчиненного норме индивида, решающий вопрос состоит в том, устанавливается ли обязанность с согласия или без согласия индивида, или даже против его воли. Это то самое различие, которое принято обозначать как противопоставление автономии и гетерономии, и правоведение обычно находит его в основном в области государственного права. Здесь оно выступает как различие между демократией и автократией или между республикой и монархией и тем самым дает основание для обычной классификации форм государственности. Но то, что считают формой государственности, есть всего лишь частный случай формы права вообще. Это форма права, то есть способ создания права на высшей ступени правопорядка - на уровне конституции. Понятием "форма государственности" обозначается способ создания общих норм, регулируемый конституцией. Если под формой государственности мы понимаем только конституцию как форму законодательной деятельности, то есть форму создания общих правовых норм, и таким образом (в понятии формы государственности) отождествляем государство с конституцией как формой создания общих норм, то это значит, что мы всего лишь следуем общепринятому представлению о праве, которое принято понимать как систему только общих норм. При этом не учитывается, что индивидуализация общих норм, движение от общих норм к индивидуальным тоже с необходимостью происходит в рамках правопорядка. Отождествление формы государственности с конституцией в точности соответствует предрассудку, согласно которому право заключено в законе. Однако проблема формы государственности как вопрос о способе правотворчества возникает не только на уровне конституции и, значит, не только в сфере законодательной деятельности, но на всех уровнях правотворчества и особенно в различных случаях создания индивидуальных норм: в случае административного акта, судебного решения или сделки.
37. Публичное и частное право
:Абсолютизация разделения права на публичное и частное:
создает впечатление, будто область политической власти (Herrchaft) ограничивается сферой одного публичного права, то есть прежде всего конституционного и административного, а из сферы частного права политическая власть полностью исключена. Ранее уже было показано, что всех этих различий между "политическим" и "частным" в сфере субъективного права не существует, что частные права являются политическими правами в том же самом смысле, что и те, которые одни только и принято обозначать этим термином: ведь и те, и другие (хотя и по-разному) гарантируют участие в формировании так называемой государственной воли, то есть участие в политической власти. Это принципиальное разделение правовой сферы на публичное (то есть политическое) и частное (то есть неполитическое) право призвано помешать осознанию того факта, что созданное посредством договоров "частное" право - такая же арена политической власти, как и публичное право, созданное законодательными и административными органами.

41. Тождество государства и права
а) Государство как правопорядок
Познание, свободное от идеологии и, значит, от метафизики и мистики, как показали предшествующие исследования, может понять сущность государства, лишь осознав эту социальную структуру как некий порядок человеческого поведения. Государство обычно называют политической организацией. Но этим выражают только то, что государство есть порядок принуждения. Ведь специфически "политический" элемент этой организации состоит в принуждении, применяемом одним человеком по отношению к другому и регулируемом этим порядком, то есть в преду-смотренных этим порядком актах принуждения. Это именно те акты принуждения, которые правопорядок связывает с предусмотренными им условиями. В своем качестве политической организации государство есть правопорядок. Однако не всякий правопорядок представляет собой государство. Ни догосударственный правопорядок первобытного общества, ни над-, или [меж] государственный международный правопорядок не являются государствами. Чтобы быть государством, правопорядок должен иметь характер организации в узком и специальном смысле слова: он должен устанавливать органы, которые, функционируя по принципу разделения труда, создают и применяют нормы, образующие этот правопорядок; он должен обнаруживать известную степень централизации. Государство - это относительно централизованный правопорядок".
:Если государство понимается как социальное сообщество, то, как уже говорилось (см. 21 и 30), оно может конституироваться только нормативным порядком. Поскольку сообщество может конституироваться только одним таким порядком (которому оно, в сущности, тождественно), то конституирующий государство нормативный порядок может быть лишь таким относительно централизованным порядком принуждения, который мы назвали государственным правопорядком".
:Таким образом, государство, основными элементами которого являются население, территория и государственная власть, определяется как относительно централизованный, в общем
и целом действенный правопорядок с ограниченной пространственной и временной сферой действительности, суверенный или непосредственно подчиненный международному праву.я:
б) Государство как юридическое лицо
Проблема государства как юридического лица, то есть действующего субъекта, а также субъекта обязанностей и прав - это, по существу, та же проблема, что и проблема корпорации, то есть сообщества, конституируемого нормативным порядком
и создающего органы, которые непосредственно или опосредованно призываются к осуществлению своих функций на основе принципа разделения труда. Конституирующий это сообщество правопорядок называют национальным, или [внутри] государственным, в отличие от международного. Подобно тому, как конституируемая уставом корпорация подчиняется государственному правопорядку, который наделяет ее как юридическое лицо обязанностями и правами, точно так же можно считать, что государство подчиняется международно-правовому порядку, который наделяет его как юридическое лицо обязанностями и правами. Таким образом, можно различать внешние и внутренние обязанности и права как в случае корпорации, подчиненной государственному правопорядку, так и в случае государства, в качестве корпорации подчиненного международному праву; внеш-ние обязанности и права устанавливаются международным правом, а внутренние - государственным правопорядком. Сначала мы рассмотрим только проблему государства как юридического лица без учета международного права, наделяющего его обязанностями и правами.
Государство как действующий субъект
государственный орган
Если государство рассматривается как действующий субъект, если говорится, что оно нечто сделало, то возникает вопрос о критерии, на основании которого некоторые акты, совершенные определенными людьми, приписываются государству, квалифицируются как акты или функции государства. Или, что то же самое: почему определенные люди при осуществлении ими определенных актов рассматриваются как государственные органы?
:С точки зрения правопознания только функция, предусмотренная правопорядком, то есть правовая функция в узком или широком смысле слова, может быть понята как функция государства. Поскольку приписывание государству как лицу предусмотренной правопорядком и осуществленной определенным человеком функции выражает лишь отношение этой функции к единству предусматривающего ее правопорядка, то можно всякую предусматриваемую правопорядком функцию приписать государству как персонификации этого порядка.
:Если проанализировать вышеупомянутое словоупотребление, то есть попытаться установить, при каких условиях в юридической терминологии государству приписываются определенные предусмотренные правопорядком функции, когда говорят, что государство посредством определенного человека, выступающего
в качестве его органа, осуществляет некоторую функцию, - если все это проанализировать, то обнаружится, что обычно предусмотренная правопорядком функция лишь тогда приписывается государству и истолковывается как его функция, если ее осуществляет специально призванный правопорядком индивид, действующий по принципу разделения труда; или же - что то же самое - выяснится, что индивид лишь в том случае считается государственным органом, если он призван к исполнению своей функции по предусмотренной правопорядком процедуре. Соотнося функцию с единством предусматривающего ее правопорядка и таким образом приписывая ее государству как конституируемому правопорядком сообществу, представляя ее как функцию государства, мы тем самым персонифицируем этот правопорядок. Государство как социальный порядок - это определенный выше национальный
(в отличие от международного) правопорядок. Государство как лицо есть персонификация этого порядка. Однако, как уже говорилось ранее, необходимо иметь в виду, что помимо этого понятия государства, применяется другое, отличное от него, но тесно с ним связанное и в нем заключенное. Такое понятие государства, если государство представляется в качестве действующего лица, тоже есть лишь персонификация правопорядка: не целостного правопорядка, регулирующего поведение всех индивидов, живущих в пределах его территориальной сферы действительности, и таким образом конституирующего государство как правовое сообщество,
к которому относятся все живущие на определенной территории люди, а частичного правопорядка, который образуют нормы национального (государственного) порядка, регулирующие поведение индивидов, которые квалифицируются как органы, функционирующие в качестве "служащих" на основании принципа разделения труда. Этот частичный правопорядок конституирует частичное сообщество, к которому принадлежат только эти индивиды. Этому частичному сообществу приписываются функции только этих индивидов. Это государство как бюрократический аппарат во главе
с правительством. Поскольку проблема приписывания функции юридическому лицу уже обсуждалась в связи с проблемой корпорации как юридического лица, то при дальнейшем рассмотрении этого вопроса неизбежны повторения. Это можно оправдать тем, что понимание природы этой операции, играющей столь важную роль в юридическом мышлении, позволяет существенно переосмыслить традиционные представления. Это понимание разрушает совершенно ложные представления о государстве-лице как некоей сущности, отличной от права, и потому эту мысль необходимо настойчиво повторять.я:
в) Так называемое самообязывание государства
(Selbstverpflichtung); правовое государство
Лишь на основании проделанного здесь анализа понятия "государство" можно верно понять, что традиционная теория называет "самообязыванием государства" и описывает как факт, состоящий в том, что государство, существующее как независимая от права социальная реальность, сначала создает право, а потом, так сказать добровольно, ему подчиняется. Лишь тогда оно становится правовым государством. Но тут прежде всего необходимо указать, что государство, не подчиненное праву, немыслимо. Ведь государство только и существует в своих актах, которые представляют собой человеческие акты, приписываемые государству как юридическому лицу. А такое приписывание возможно лишь на основании правовых норм, особым образом предусматривающих эти акты. Высказывание "Государство создает право" значит только то, что люди, чьи акты приписываются государству на основании права, создают право. Но это означает, что право регулирует процесс своего создания. Никогда не бывает (да и не может быть), чтобы государство, существующее до права, сначала создавало право, а потом ему подчинялось. Не государство подчиняется созданному им праву, но право регулирует поведение людей,
в особенности направленное на создание права, и таким образом подчиняет себе этих людей.

О самообязывании государства можно говорить лишь в том смысле, что обязанности и права, приписываемые государству как лицу, установлены тем же правопорядком, персонификацию которого представляет собой государство как лицо. Это приписывание государству обязанностей и прав, то есть соотнесение их
с единством правопорядка и с его таким образом осуществленной персонификацией (и это необходимо повторять снова и снова), есть всего лишь мыслительная операция, вспомогательное средство познания. А предмет познания - это только право.
Если государство понимается как правопорядок, тогда всякое государство есть правовое государство, а сам этот термин представляет собой плеоназм. Но реально он используется для обозначения особого типа государства, а именно такого, который отвечает требованиям демократии и правовой безопасности. "Правовое государство" в этом специфическом смысле есть относительно централизованный правопорядок, в соответствии с которым отправление правосудия и управление основывается на законах (то есть на общих правовых нормах), принимаемых избранным народом парламентом с участием или без участия главы государства; члены правительства ответственны за свои акты; суды независимы; а также гарантируются определенные гражданские свободы, в особенности
свобода вероисповедания, свобода совести и свобода слова.я:
:Что мы понимаем под политикой? Это понятие имеет чрезвычайно широкий смысл и охватывает все виды деятельности по самостоятельному руководству. :Можно говорить о школьной политике городской или сельской общины, о политике правления, руководящего корпорацией, наконец, даже о политике умной жены, которая стремится управлять своим мужем.
Конечно, сейчас мы не берем столь широкое понятие за основу наших рассуждений. Мы намереваемся в данном случае говорить только о руководстве или оказании влияния на руководство политическим союзом, то есть в наши дни - государством.
Но что' есть "политический" союз с точ-ки зрения социологического рассуждения? Что есть "государство"? Ведь государство нельзя социологически определить, исходя из содержания его деятельности. Почти нет таких задач, выполнение которых политический союз не брал бы в свои руки то здесь, то там; с другой стороны, нет такой задачи, о которой можно было бы сказать, что она во всякое время полностью, то есть исключительно, присуща тем союзам, которые называют "политическими", то есть в наши дни - государствам, или союзам, которые исторически предшествовали современному государству. Напротив, дать социологическое определение современного государства можно, в конечном счете, только исходя из специфически применяемого им, как и всяким политическим союзом, средства - физического насилия. "Всякое государство основано на насилии", - говорил
в свое время Троцкий в Брест-Литовске. И это действительно так. Только если бы существовали социальные образования, которым было бы неизвестно насилие как средство, тогда отпало бы понятие "государства", тогда наступило бы то, что в особом смысле слова можно было бы назвать "анархией". Конечно, насилие отнюдь не является нормальным или единственным средством государства - об этом нет и речи, - но оно, пожалуй, специфическое для него средство. Именно в наше время отношение государства
к насилию особенно интимно (innerlich). В прошлом различным союзам - начиная с рода - физическое насилие было известно как совершенно нормальное средство. В противоположность этому сегодня мы должны будем сказать: государство есть то человеческое сообщество, которое внутри определенной области - "область" включается в признак! - претендует (с успехом) на монополию легитимного физического насилия. Ибо для нашей эпохи характерно, что право на физическое насилие приписывается всем другим союзам или отдельным лицам лишь настолько, насколько государство со своей стороны допускает это насилие: единственным источником "права" на насилие считается государство.
Итак, "политика", судя по всему, означает стремление к участию во власти или к оказанию влияния на распределение власти, будь то между государствами, будь то внутри государства между группами людей, которые оно в себе заключает.
В сущности, такое понимание соответствует и словоупотреблению. Если о каком-то вопросе говорят: это "политический" во-прос, о министре или чиновнике - это "политический" чиновник,
о некотором решении - оно "политически" обусловлено, - то тем самым всегда подразумевается, что интересы распределения, сохранения, смещения власти являются определяющими для ответа на указанный вопрос, или обусловливают это решение, или определяют сферу деятельности соответствующего чиновника. Кто занимается политикой, тот стремится к власти: либо к власти как средству, подчиненному другим целям (идеальным или эгоистическим), либо к власти "ради нее самой", чтобы наслаждаться чувством престижа, которое она дает.

Государство, равно как и политические союзы, исторически ему предшествующие, есть отношение господства людей над людьми, опирающееся на легитимное (то есть считающееся легитимным) насилие как средство. Таким образом, чтобы оно существовало, люди, находящиеся под господством, должны подчиняться авторитету, на который претендуют те, кто теперь господствует. Когда и почему они так поступают? Какие внутренние основания для оправдания господства и какие внешние средства служат ему опорой?
В принципе имеется три вида внутренних оправданий, то есть оснований легитимности (начнем с них). Во-первых, это авторитет "вечно вчерашнего": авторитет нравов, освященных исконной значимостью и привычной ориентацией на их соблюдение, - "традиционное" господство, как его осуществляли патриарх
и патримониальный князь старого типа. Далее, авторитет внеобыденного личного дара (Gnadengabe) (харизма), полная личная преданность и личное доверие, вызываемое наличием качеств вождя у какого-то человека: откровений, героизма и других, - харизматическое господство, как его осуществляют пророк, или - в области политического - избранный князь-военачальник, или плебисцитарный властитель, выдающийся демагог и политический партийный вождь. Наконец, господство в силу "легальности",
в силу веры в обязательность легального установления (Satzung) и деловой "компетентности", обоснованной рационально созданными правилами, то есть ориентации на подчинение при выполнении установленных правил - господство в том виде, в каком его осуществляют современный "государственный служащий"
и все те носители власти, которые похожи на него в этом отношении. Понятно, что в действительности подчинение обусловливают чрезвычайно грубые мотивы страха и надежды - страха перед местью магических сил или властителя, надежды на потустороннее или посюстороннее вознаграждение - и вместе с тем самые разнообразные интересы. К этому мы сейчас вернемся. Но если пытаться выяснить, на чем основана "легитимность" такой покорности, тогда, конечно, столкнешься с указанными тремя ее "чистыми" типами. А эти представления о легитимности и их внутреннее обоснование имеют большое значение для структуры
господства. Правда, чистые типы редко встречаются в действительности. Но сегодня мы не можем позволить себе детальный анализ крайне запутанных изменений, переходов и комбинаций этих чистых типов: это относится к проблемам "общего учения
о государстве".
В данном случае нас интересует прежде всего второй из них: господство, основанное на преданности тех, кто подчиняется чисто личной "харизме" "вождя". Ибо здесь коренится мысль о призвании (Beruf) в его высшем выражении. Преданность харизме пророка или вождя на войне, или выдающегося демагога в народном собрании (Ekklesia) или в парламенте как раз и означает, что человек подобного типа считается внутренне "призванным" руководителем людей, что последние подчиняются ему не в силу обычая или установления, но потому, что верят в него. Правда, сам "вождь" живет своим делом, "жаждет свершить свой труд", если только он не ограниченный и тщеславный выскочка. Именно к личности вождя и ее качествам относится преданность его сторонников: апостолов, последователей, только ему преданных партийных приверженцев. В двух важнейших в прошлом фигурах: с одной стороны, мага и пророка, с другой - избранного князя-военачальника, главаря банды, кондотьера - вождизм как явление встречается во все исторические эпохи и во всех регионах.я:
"За счет" политики как профессии живет тот, кто стремится сделать из нее постоянный источник дохода; "для" политики-тот, у кого иная цель. Чтобы некто в экономическом смысле мог бы жить "для" политики, при господстве частнособственнического порядка должны наличествовать некоторые, если угодно, весьма тривиальные предпосылки: в нормальных условиях он должен быть независимым от доходов, которые может принести ему политика. Следовательно, он просто должен быть состоятельным человеком или же как частное лицо занимать такое положение в жизни, которое приносит ему достаточный постоянный доход. Так по меньшей мере обстоит дело в нормальных условиях.я:
Если государством или партией руководят люди, которые
(в экономическом смысле слова) живут исключительно для политики, а не за счет политики, то это необходимо означает "плутократическое" рекрутирование политических руководящих слоев. Но последнее, конечно, еще не означает обратного: что наличие такого плутократического руководства предполагало бы отсутствие у политически господствующего слоя стремления также жить и "за счет" политики, то, есть использовать свое политическое господство и в частных экономических интересах. Об этом, конечно, нет и речи.я:
Руководить политикой можно либо в порядке "почетной деятельности", и тогда ею занимаются, как обычно говорят, "независимые", то есть состоятельные, прежде всего имеющие ренту люди. Или же к политическому руководству допускаются неимущие, и тогда они должны получать вознаграждение. Профессиональный политик, живущий за счет политики, может быть чистым "пребендарием" ("Pfrьnder") или чиновником на жалованье. Тогда он либо извлекает доходы из пошлин и сборов за определенные обязательные действия (Leistungen) - чаевые и взятки представляют собой лишь одну, нерегулярную и формально нелегальную разновидность этой категории доходов, - или получает твердое натуральное вознаграждение, или денежное содержание, или то и другое вместе. Руководитель политикой может приобрести характер "предпринимателя", как кондотьер, или арендатор, или покупатель должности в прошлом, или как американский босс, расценивающий свои издержки как капиталовложение, из которого он, используя свое влияние, сумеет извлечь доход. Либо же такой политик может получать твердое жалованье как редактор, или партийный секретарь, или современный министр, или политический чиновник.я:
Все партийные битвы суть не только битвы ради предметных целей, но прежде всего также и за патронаж над должностями.

В Германии все противоборство партикуляристских и централи-стских устремлений закручено прежде всего и вокруг вопроса, какая из сил - берлинцы ли или же мюнхенцы, карлсруэсцы, дрезденцы - будет иметь патронаж над должностями. Ущемления
в распределении должностей воспринимаются партиями более болезненно, чем противодействие их предметным целям.я:
В Испании вплоть до последних лет две крупные партии сменяли друг друга в конвенционально закрепленной очередности
в форме сфабрикованных свыше "выборов", чтобы обеспечить
должностями своих сторонников. В регионах испанских колониальных владений как при так называемых "выборах", так и при так называемых "революциях" речь всегда идет о государственной кормушке, которой намерены воспользоваться победители. Вследствие общей бюрократизации с ростом числа должностей
и спроса на такие должности как формы специфически гарантированного обеспечения данная тенденция усиливается для всех партий, и они во все большей мере становятся таким средством обеспечения для своих сторонников.
Однако ныне указанной тенденции противостоит развитие
и превращение современного чиновничества в совокупность трудящихся (Arbeiterschaft), высококвалифицированных специалистов духовного труда, профессионально вышколенных многолетней подготовкой, с высокоразвитой сословной честью, гарантирующей безупречность, без чего возникла бы роковая опасность чудовищной коррупции и низкого мещанства, а это бы ставило под угрозу чисто техническую эффективность государственного аппарата, значение которого для хозяйства, особенно с возрастанием социализации, постоянно усиливалось и будет усиливаться впредь.я:
Эту тенденцию обусловливают чисто технические, неизбежные потребности управления. В Европе профессиональное чиновничество, организованное на началах разделения труда, постепенно возникло в ходе полутысячелетнего развития. :Развитие военной техники обусловило появление профессионального офицера, совершенствование судопроизводства - вышколенного юриста. В этих трех областях профессиональное чиновничество одержало окончательную победу в развитых государствах в XVI в. Тем самым одновременно с возвышением княжеского абсолютизма над сословиями происходила постепенная передача княжеского самовластия (Selbstherrschaft) профессиональному чиновничеству, благодаря которому только и стала для князя возможной победа над сословиями.
Одновременно с подъемом вышколенного чиновничества возникали также - хотя это совершалось путем куда более незаметных переходов - "руководящие политики". Конечно, такие фактически главенствующие советники князей существовали с давних пор во всем мире. На Востоке потребность по возможности освободить султана от бремени личной ответственности за успех правления создала типичную фигуру "великого визиря". На Западе, прежде всего под влиянием донесений венецианских послов, жадно читаемых в дипломатических профессиональных кругах, дипломатия в эпоху Карла V- эпоху Макиавелли - впервые становилась сознательно практикуемым искусством, адепты которого, по большей части гуманистически образованные, рассматривали себя как вышколенный слой посвященных.я:
Необходимость формально единого ведения всей политики, включая внутреннюю, одним руководящим государственным деятелем окончательно сформировалась и стала неизбежной лишь благодаря конституционному развитию. Но организация учреждений пошла сначала, даже в наиболее развитых в этом отношении государствах, иными путями. Возникли коллегиальные высшие управленческие учреждения. Теоретически и в постепенно убывающей степени фактически они заседали под личным председательством князя, выдававшего решение. Там, где династии удерживали в своих руках реальную власть - как это в особенности имело место в Германии, - интересы князей оказывались солидарными с интересами чиновничества в противоположность парламенту и его притязаниям на власть. Чиновники были заинтересованы, чтобы из их же рядов, то есть через чиновничье продвижение по службе, замещались и руководящие, то есть министерские, посты.я:
Как мы видели, в прошлом "профессиональные политики" появились в ходе борьбы князей с сословиями на службе у первых. Рассмотрим вкратце их основные типы.
В борьбе против сословий князь опирался на политически пригодные слои несословного характера. К ним прежде всего относились в Передней Индии и Индокитае, в буддистском Китае и Японии и ламаистской Монголии - точно так же, как и в христианских регионах средневековья, - клирики. Данное обстоятельство имело технические основания, ибо клирики были сведущи в пи-сьме. Повсюду происходит импорт брахманов, буддистских проповедников, лам и использование епископов и священников в качестве политических советников с тем, чтобы получить сведущие
в письме управленческие силы, которые могут пригодиться в борьбе императора, или князя, или хана против аристократии.я:
Второй слой такого же рода представляли получившие гуманистическое образование грамматики (Literaten). Было время, когда, чтобы стать политическим советником, и прежде всего
составителем политических меморандумов князя, приходилось учиться сочинять латинские речи и греческие стихи. Таково время первого расцвета школ гуманистов, когда князья учреждали кафедры "поэтики": у нас эта эпоха миновала быстро и, продолжая все-таки оказывать неослабевающее влияние на систему нашего школьного обучения, не имела никаких более глубоких политических последствий.я:
Третьим слоем была придворная знать. После того как князьям удалось лишить дворянство его сословной политической силы, они привлекли его ко двору и использовали на политической и дипломатической службе.я:
Что касается четвертой категории, то это было сугубо английское образование; патрициат, включающий в себя мелкое дворянство и городских рантье, обозначаемый техническим термином "джентри" ("gentry"),- слой, который князь первоначально вовлек в борьбу против баронов и ввел во владение должностями "selfgovernment'a1, а в результате сам затем оказывался во все большей зависимости от него. Этот слой удерживал за собой владение всеми должностями местного управления, поскольку вступил в него безвозмездно в интересах своего собственного социального могущества. Он сохранил Англию от бюрократизации, ставшей судьбой всех континентальных государств.

Пятый слой - это юристы, получившие университетское образование, - был характерен для Запада, прежде всего для Европейского континента, и имел решающее значение для всей его политической структуры. Ни в чем так ярко не проявилось впоследствии влияние римского права, преобразовавшего бюрократическое позднее римское государство, как именно в том, что
революционизация политического предприятия как тенденция
к рациональному государству повсюду имела носителем квалифицированного юриста, даже в Англии, хотя там крупные национальные корпорации юристов препятствовали рецепции римского права. Ни в одном другом регионе мира не найти аналогов подобному процессу. Все зачатки рационального юридического мышления в идийской школе мимансы, а также постоянная забота о сохранении античного юридического мышления в исламе не смогли воспрепятствовать тому, что теологические формы мышления заглушили рациональное правовое мышление.я:
Без этого рационализма столь же мало мыслимо возникновение абсолютистского государства, как и революция. Если вы
просмотрите возражения французских парламентов или наказы французских Генеральных штатов, начиная с XVI в. вплоть до 1789 г., вы всюду обнаружите присущий юристам дух. А если вы изучите членов французского Конвента с точки зрения их профессионального представительства, то вы обнаружите в нем - несмотря на равное избирательное право - одного-единственного пролетария, очень мало буржуазных предпринимателей, но зато множество всякого рода юристов, без которых был бы совершенно немыслим специфический дух, живший в этих радикальных интеллектуалах и их проектах. С тех пор современный адвокат
и современная демократия составляют одно целое, а адвокаты
в нашем смысле, то есть в качестве самостоятельного сословия, утвердились опять-таки лишь на Западе, начиная со средних веков, постепенно сформировавшись из "ходатая" в формалистичном германском процессе, под влиянием рационализации этого процесса.
Отнюдь не случайно, что адвокат становится столь значимой фигурой в западной политике со времени появления партий. Политическое предприятие делается партиями, то есть представляет собой именно предприятие заинтересованных сторон - мы скоро увидим, что это должно означать. А эффективное ведение какого-либо дела для заинтересованных в нем сторон и есть ремесло квалифицированного адвоката. Здесь он - поучительным может быть превосходство враждебной пропаганды - превосходит любого "чиновника". :Ибо проводником нынешней политики среди масс общественности все чаще становится умело сказанное или написанное слово. Взвесить его влияние - это-то и составляет круг задач адвоката, а вовсе не чиновника-специалиста, который не является и не должен стремиться быть демагогом, а если все-таки ставит перед собой такую цель, то обычно становится весьма скверным демагогом.
Подлинной профессией настоящего чиновника - это имеет решающее значение для оценки нашего прежнего режима - не должна быть политика. Он должен "управлять" прежде всего беспристрастно - данное требование применимо даже к так называемым "политическим" управленческим чиновникам, - по меньшей мере официально, коль скоро под вопрос не поставлены "государственные интересы", то есть жизненные интересы господствующего порядка. Sine ira et studio - без гнева и пристрастия должен он вершить дела. Итак, политический чиновник не должен делать именно того, что всегда и необходимым образом должен делать политик - как вождь, так и его свита, - бороться. Ибо принятие какой-либо стороны, борьба, страсть - Sine ira et studio - суть стихия политика, и прежде всего политического вождя. Деятельность вождя всегда подчиняется совершенно иному, принципу ответственности, прямо противоположной ответственности чиновника. В случае если (несмотря на его представления) вышестоящее учреждение настаивает на кажущемся ему ошибочным приказе, дело чести чиновника - выполнить приказ под ответственность приказывающего, выполнить добросовестно и точно, так, будто этот приказ отвечает его собственным убеждениям: без такой в высшем смысле нравственной дисциплины
и самоотверженности развалился бы весь аппарат. Напротив, честь политического вождя, то есть руководящего государственного деятеля, есть прямо-таки исключительная личная ответственность за то, что он делает, ответственность, отклонить которую или сбросить ее с себя он не может и не имеет права. Как раз те натуры, которые в качестве чиновников высоко стоят в нравственном отношении, суть скверные, безответственные прежде всего в политическом смысле слова, и постольку в нравственном отношении низко стоящие политики - такие, каких мы, к сожалению, все время имели на руководящих постах. Именно такую систему мы называем "господством чиновников"; и, конечно, достоинства нашего чиновничества отнюдь не умаляет то, что мы, оценивая их с политической точки зрения, с позиций успеха, обнажаем ложность данной системы.я:
Кто хочет заниматься политикой вообще и сделать ее своей единственной профессией, должен осознавать : этические парадоксы и свою ответственность за то, что под их влиянием получится из него самого. Он, я повторяю, спутывается с дьявольскими силами, которые подкарауливают его при каждом действии насилия. Великие виртуозы акосмической любви к человеку и доброты, происходят ли они из Назарета, из Ассизи или из индийских королевских замков, не "работали" с политическим средством - на-силием; их царство было не от мира сего, и все-таки они действовали и действовали в этом мире, и фигуры Платона Каратаева
у Толстого и святых людей у Достоевского все еще являются самыми адекватными конструкциями по их образу и подобию. Кто ищет спасения своей души и других душ, тот ищет его не на пути политики, которая имеет совершенно иные задачи - такие, которые можно разрешить только при помощи насилия. Гений или демон политики живет во внутренней конфронтации с богом любви, в том числе и с христианским Богом в его церковном проявлении, - напряжении, которое в любой момент может разразиться непримиримым конфликтом. Люди знали это уже во времена господства церкви. Вновь и вновь налагался на Флоренцию интердикт - а тогда для людей и спасения их душ это было властью куда более грубой, чем (говоря словами Фихте) "холодное одобрение" кантианского этического суждения, - но граждане сражались против государства церкви. И в связи с такими ситуациями Макиавелли в одном замечательном месте, если не ошибаюсь, "Истории Флоренции" заставляет одного из своих героев воздать хвалу тем гражданам, для которых величие отчего города важнее, чем спасение души.я:
Политика есть мощное медленное бурение твердых пластов, проводимое одновременно со страстью и холодным глазомером. Мысль в общем-то правильная, и весь исторический опыт подтверждает, что возможного нельзя было бы достичь, если бы
в мире снова и снова не тянулись к невозможному. Но тот, кто
на это способен, должен быть вождем, мало того, он еще должен быть - в самом простом смысле слова - героем. И даже те, кто не суть ни то, ни другое, должны вооружиться той твердостью духа, которую не сломит и крушение всех надежд; уже теперь они должны вооружиться ею, ибо иначе не сумеют осуществить даже то, что возможно ныне. Лишь тот, кто уверен, что он не дрогнет, если, с его точки зрения, мир окажется слишком глупым или слишком подлым для того, что он хочет ему предложить; лишь тот, кто вопреки всему способен сказать "и все-таки!", - лишь тот имеет профессиональное призвание к политике.

1. При строительстве Китайской Республики деятельность национального правительства зиждется на революционной программе трех народных принципов и кон-ституции пяти властей.
II. В государственном строительстве превыше всего народное благосостояние. Поэтому в целях удовлетворения острой потребности народа в продуктах питания, одежде, крове и средствах передвижения правительству надлежит вместе с народом общими силами развивать сельское хозяйство, чтобы обеспечить страну в достаточном количестве продовольствием, содействовать развитию текстильной промышленности, чтобы народ имел достаточно одежды, развернуть широкое плановое строительство различных жилищ, чтобы все люди имели уютный кров, приводить в порядок и строить дороги и каналы, чтобы облегчить передвижение людей.
III. Второй вопрос - народовластие. Правительство должно обучать народ, способствуя приобретению им политических знаний, необходимых для осуществления избирательного права, права смещения должностных лиц, права законодательной инициативы и права референдума.
IV. Третий вопрос - национализм. Правительству надлежит заботиться о процветании малых национальностей в нашей стране, содействуя развитию у них способности к самоопределению и самоуправлению. Правительство должно давать отпор всем агрессивным, захватническим устремлениям извне и добиться пересмотра договоров с иностранными государствами, имея в виду восстановление равноправия и независимости нашей страны
в международных отношениях.
V. Строительство государства делится на три периода: 1) период военного правления, 2) период политической опеки, 3) период конституционного правления.
VI. В период военного правления все государственные институты находятся под контролем военной администрации. Правительство использует военную силу для устранения препятствий внутри государства и одновременно ведет пропаганду своих принципов в целях просвещения народа, чем способствует объединению страны.
VII. Для каждой отдельной провинции день установления там полного порядка явится днем начала периода политической опеки и окончания периода военного правления.
VIII. В период политической опеки правительство направляет в уезды соответствующим образом обученных и удовлетворительно выдержавших испытания работников для оказания помощи населению в подготовке организации самоуправления. Когда в уезде будут собраны точные данные о численности населения, обмерены все находящиеся на территории уезда земли, налажена служба охраны порядка, отстроена и приведена в порядок дорожная сеть и его население, обученное применению четырех прав и присягнувшее во исполнение своего гражданского долга на верность революционным принципам, изберет начальника уезда, ведающего в уезде административной властью, и членов уездного собрания, исполняющих в уезде законодательные функции, данный уезд становится полностью самоуправляемым.
IX. Граждане уезда, в котором полностью осуществлено самоуправление, имеют право прямого выбора должностных лиц, право прямого смещения должностных лиц, право прямой законодательной инициативы и право прямого волеизъявления посредством референдума.я:
XIV. :Население каждого уезда после создания автономного правительства выбирает одного депутата в Национальное собрание для участия в делах центральной администрации.
XV. Все кандидаты на выборные должности, а также назначаемые чиновники, в центре или на местах, предварительно подвергаются центральными органами власти соответствующим экзаменам.
XVI. День, когда самоуправление будет осуществлено во всех уездах провинции, явится началом периода конституционного правления. По достижении этого этапа Собрание народных представителей избирает губернатора провинции, который осуществляет надзор за работой органов самоуправления. В отношении мероприятий общегосударственного масштаба, затрагивающих данную провинцию, губернатор действует в соответствии с распоряжениями из центра.
XVII. В этот период устанавливается система равенства в прерогативах между провинцией и центром. Дела, имеющие общенациональный характер, относятся к компетенции центрального правительства, дела местного значения решаются местными властями. Не должно быть уклона ни в сторону чрезмерной централизации, ни в сторону излишней местной автономизации.
XVIII. Единицей самоуправления является уезд. Провинциальные органы власти служат связующим звеном между центром и уездом.
XIX. В начале периода конституционного правления центральное правительство должно завершить создание пяти палат в целях испытания формы правления, основанной на системе пяти властей. Палаты создаются в следующем порядке: исполнительная, законодательная, судебная, экзаменационная и контрольная.я:
XXV. День обнародования конституции будет одновременно днем провозглашения периода конституционного правления. В со-ответствии с конституцией будут проведены всеобщие выборы,
в которых примут участие граждане всей страны. Через три месяца после выборов национальное правительство подаст в отставку и передаст власть правительству, избранному народом, что и ознаменует собой великий успех дела строительства государства.

Сегодня темой нашей беседы будет конституция пяти властей. Идея конституции пяти властей принадлежит мне. Ни в одной стране подобная идея никогда не выдвигалась.
Вам известно, что в течение последних ста-двухсот лет развитие политической мысли в мире шло в сторону конституционного правления. За последние десять-двадцать лет выражение "конституционное правление" стало для нас привычным. Что же такое конституция? Попросту говоря, это такой закон, согласно которому политическая власть в государстве делится на несколько сфер, каждая из которых независима от другой и имеет свое особое назначение. По действующим ныне конституциям политическая власть в государствах мира разделяется лишь на три сферы, или, как их называют, три власти. Ни в одной из конституций никогда не предусматривалось существование пяти властей. Конституция пяти властей впервые разработана мною. Многие не совсем хорошо понимали, что же лежит в ее основе. По правде говоря, я пришел к этой идее после изучения конституций многих стран.я:
Конституцию можно сравнить с машиной. Людям, слабо разбирающимся в таких вопросах, мое сравнение покажется странным. Но как в материальном мире существуют машины, так они существуют и в отношениях между людьми. Ведь закон - это
и есть машина, управляющая отношениями людей.я:
С самого начала нашей революционной деятельности мы стоим на позициях трех народных принципов: национализма, народовластия и народного благосостояния, которые соответствуют сформулированным американским президентом Линкольном принципам: of the people, by the people and for the people1. Я в свое время так перевел эти слова: "народ владеет, народ управляет, народ пользуется". Эти принципы Линкольна есть не что иное, как выдвинутые мной принципы национализма, народовластия
и народного благосостояния. Народ может "пользоваться" только тогда, когда "управляет". Если он не имеет возможности управлять, то он не может и "пользоваться". Если же он не может "пользоваться", значит, ложен и принцип "народ владеет".я:
Для осуществления принципа "народ управляет", о котором мы сейчас говорим, надо дать людям машину, которая понесет их быстро и легко туда, куда они направят ее сами. Что же за машина? Это - конституция. Какова структура конституции пяти властей, вы увидите из следующей схемы:
Конституция пяти властей
Законодательная власть Контрольная власть
Судебная власть Экзаменационная власть
Исполнительная власть
:Согласно ей, государственная власть делится на пять независимых друг от друга властей: законодательную, судебную, исполнительную, контрольную и экзаменационную.я:
Исполнительную власть представляет президент, законодательную - парламент, судебную - судьи. Для осуществления экзаменационной и контрольной властей также необходимо создать независимые органы.
Когда конституция пяти властей вступит в силу, государство должно будет привлекать людей к выполнению административных функций только в соответствии с конституцией. Слуги народа, перед тем как приступить к своим обязанностям, должны будут держать экзамены, что положит конец использованию людей без разбора. Помню, когда я только что приехал в Гуанчжоу, очень много людей добивалось должностей, но я не знал, кто же из них обладает необходимыми способностями. Правительство нуждалось в людях, но было в большом затруднении из-за того, что не могло определить, кто из предлагавших свои услуги пригоден
к работе. В результате, несмотря на обилие людей, оно испытывало недостаток в кадрах. Причиной такого положения было отсутствие системы экзаменов. Без экзаменов мы не видим вокруг себя способных людей и, сами того не зная, теряем множество ценных работников. Кроме того, на государственную службу попадает немало людей, не разбирающихся в политике; это ведет
к бесконечным злоупотреблениям, засорению правительственного аппарата, к росту недовольства в народе. : Помимо выделения в самостоятельные институты пяти властей наиболее важным является уездное самоуправление, через которое осуществляется прямое народовластие. Только прямая власть народа является подлинным народовластием. Прямое народовластие складывается из четырех прав: избирательного права, права смещения должностных лиц, права законодательной инициативы и права референдума. Если конституция пяти властей - это машина, то прямое народовластие - рычаги, регулирующие ее работу. Народ должен иметь прямое избирательное право и тем более право смещения должностных лиц. Народ должен пользоваться правом избирать своих должностных лиц и правом смещать их
в случае их несоответствия должности. Что мы называем правом законодательной инициативы? Это право народа создавать, когда это нужно, новые законы или добиваться отмены того или иного принятого законодательной палатой закона, если он кажется народу вредным. Что такое право референдума? Если хороший закон отвергнут большинством голосов членов законодательной палаты, народ имеет право путем референдума одобрить этот закон и тем самым обеспечить его принятие. Его мы называем правом референдума, ибо в приведенном выше примере закон разработан в законодательной палате и народ лишь одобряет его путем референдума, чем обеспечивает его принятие.я:

Прежде чем участвовать в кампании гражданского неповиновения, каждый должен с усердием и уважением повиноваться государственным законам. Мы подчиняемся этим законам главным образом из страха наказания за их нарушение, особенно это относится к тем законам, которые не затрагивают моральные принципы. Например, порядочный человек не станет воровать, независимо от того, существует или не существует закон, запрещающий воровство, но тот же самый человек не почувствует никакого раскаяния за несоблюдение правила, предписывающего зажигать фару на велосипеде после наступления темноты. Сомнительно даже, что он серьезно воспримет совет проявлять подобную осмотрительность. Но он будет соблюдать правила такого рода только для того, чтобы избежать обвинения в их нарушении. Такая уступчивость тем не менее не является добровольным и усердным послушанием, которое требуется от сатьяграха. Сатьяграх повинуется законам общества сознательно и по собственной воле потому, что считает это своей священной обязанностью. Только когда человек скрупулезно следует законам общества, он в состоянии судить о том, какие из законов хороши и справедливы, а какие несправедливы и порочны. Только тогда у него появляется право на гражданское неповиновение определенным законам в точно определенных обстоятельствах.
:Сила, обозначенная термином "пассивное сопротивление", : передается не совсем точно. Ее точное название "сатьяграха". : Сатьяграха не является физической силой. Сатьяграха не причиняет страданий противнику, он не стремится к его уничтожению. Сатьяграха никогда не прибегает к помощи оружия. В применении сатьяграхи нет ничего враждебного.
Сатьяграха - чистая сила духа. Истина есть сама субстанция духа. Вот почему эта сила называется сатьяграха. Душа наполнена знанием, в ней рождается любовь. Если кто-то причинит нам боль невежеством, мы победим его любовью. Ненасилие - высшая дхарма (Ahimsa paramo Dharma), это положение является испытанием силы любви. Ненасилие - это покой, но активное ненасилие - это любовь. Мир существует движимый любовью.
В английском языке есть такая поговорка: "Кто силен, тот
и прав". Еще существует теория о том, что выживает сильнейший. Обе эти идеи противоречат изложенному выше принципу, они абсолютно неверны. Если бы враждебность была основной движущей силой, мир давно был бы разрушен, а у меня не было бы возможности написать эту статью, а вам ее прочитать. Мы живы благодаря любви. Все мы - доказательство этого. Обманутые современной западной цивилизацией, мы забыли нашу древнюю цивилизацию и поклоняемся силе оружия.
Мы забыли принцип ненасилия, который является сущностью всех религий. Доктрина войны олицетворяет неверие в Бога. Именно из-за власти этой доктрины в Европе бушует кровопролитная война. В Индии мы также видим поклонение оружию. Но из всех книг ясно, что высшей силой является сила духа.
Рама - олицетворение духа, а Раван - бездушия. Громадная физическая сила Равана - ничто по сравнению с силой духа Рамы. Десять голов Равана - соломинка для Рамы. Рама - йогин: он победил себя и свою гордыню. Он "равно безмятежен
в благоденствии и несчастье", у него нет "ни привязанностей, ни жадности, ни опьянения общественным положением". Это есть конечная цель сатьяграхи. Знамя сатьяграхи может вновь реять в небе Индии, и наш долг поднять его. Если мы окажем помощь сатьяграхе, то сможем победить своих победителей - англичан, склонить их перед нашей огромной силой духа, что принесет пользу всему миру.
Несомненно, Индия не может соперничать с Англией или Европой в отношении вооружения. Англичане поклоняются богу войны, и все могут стать носителями оружия, что они и делают. Сотни миллионов людей в Индии никогда не смогут носить оружие. Они впитали в себя религию ненасилия. Система варнашрамы1 не может исчезнуть из Индии.
Путь варнашрамы - это необходимый закон природы. Индия, благоразумно следуя ему, получает большую пользу. Даже мусульмане и англичане в Индии до определенной степени соблюдают эту систему. И вне Индии люди следуют ей, даже не осознавая этого. Пока в Индии существует институт варнашрамы, здесь никто не может носить оружие. Высшее место в Индии занимает дхарма брахманов, которая и есть сила духа. Даже вооруженные воины повинуются Брахману. Пока действует этот закон, нам не следует стремиться к равенству военных сил с Западом.
Это наш Камадхену2. Он приносит добро и несчастье сатьяграхи. Сатьяграх не опасается за свое тело, он не должен отрекаться от Истины; слово "поражение" не должно находиться в его словаре, он не желает разгрома своего противника, он не впадает
в гнев, а лишь сострадает противнику.
Сатьяграх не ждет других, а бросается в бой, полагаясь только на свои собственные силы. Он верит, что, когда придет время, остальные поступят также. Его деятельность есть его заповедь. Сатьяграха подобно небу простирается над всеми, она заразительна,
и все люди: взрослые и дети, мужчины и женщины - могут стать сатьяграхами. Никто не останется в стороне от армии сатьяграхов. Сатьяграх не прибегнет к тирании, он не применяет физическую силу, он никого не ударит. Каждый может обратиться к сатьяграхе, и она может быть применена почти во всех ситуациях.

Людям нужны исторические свидетельства в пользу сатьяграхи. История преимущественно является отражением военных действий. Обычная жизнь отражена в ней мало, только необычные действия вызывают наше удивление. Сатьяграха используется нами всегда, во всех ситуациях. Отец и сын, муж и жена постоянно прибегают к сатьяграхе в своих отношениях друг с другом. Когда отец сердится и наказывает сына, тот не хватается за
оружие, а побеждает отцовский гнев послушанием. Сын отказывается выполнять несправедливый приказ отца, но он мирится с наказанием, которому может быть подвергнут из-за своего непослушания. Мы можем подобным образом освободиться от несправедливых законов правительства, считая закон несправедливым, но принимая наказание, которое последует за его невыполнение. Мы не питаем злобы к правительству. Когда мы рассеем их опасения и покажем, что не желаем устраивать вооруженных нападений на представителей администрации и отнимать у них власть, но хотим только избавиться от несправедливости, они одновременно будут подчинены нашей воле.
Можно спросить: почему мы называем какой-либо закон несправедливым? Считая его таким, мы сами выполняем функцию судьи. Это так. Но в этом мире мы всегда должны действовать как судьи самих себя. Поэтому сатьяграх не подавляет своего врага оружием. Если на его стороне Истина, он победит, а если его мысли ошибочны, он будет страдать за последствия своей ошибки.
Можно спросить, что же здесь хорошего, если только один человек противостоит несправедливости и за это он будет наказан и уничтожен, будет чахнуть в тюрьме или встретит свой неизбежный конец на виселице. Это возражение бессильно. История показывает, что все формы начинались одним человеком. Трудно добиться результатов без тапасьи1. Лишения, которые необходимо принять в сатьяграхе, есть тапасья в своей наиболее простой форме. Только когда тапасья будет способна приносить плоды, мы сами достигнем результатов. Этим утверждается факт, что при недостаточной тапасье результаты не будут успешными. Тапасья Иисуса Христа, хотя и была безгранична, все же была недостаточна для Европы. Европа не одобрила Христа. Из-за своего невежества Европа не признала Христов путь жизни. Многие Христы должны принести себя в жертву на страшный алтарь Европы, прежде чем на этот континент снизойдет просветление. Но Иисус будет всегда первым среди них. Он посеял зерна, ибо его воля - за-лог того, что будет урожай.я:
В наши дни стало модным говорить, что общество не может быть организовано или действовать ненасильственным образом. Я согласен поспорить на эту тему. Когда в семье отец шлепает непослушного сына, тот не думает о мести. Сын послушен отцу не из-за сдерживающего действия наказания, а из-за обиженной любви отца, которую он чувствует за этим наказанием. Это, по-моему, образец, по которому должно быть построено общество. Что справедливо для семьи, должно быть справедливо для общества, которое есть не что иное, как большая семья. Лишь человеческий вымысел разделил мир на группы врагов и друзей. В конечном счете именно сила любви действует даже в гуще столкновений и удерживает мир.я:
Итак, я спрашиваю вас, является ли наше ненасилие ненасилием трусливых, слабых, беспомощных, робких? В таком случае оно не имеет ценности. Слабое существо от рождения свято. Слабый человек обязан стать святым. Но мы - солдаты ненасилия, готовые отдать свои жизни, если этого потребуют обстоятельства. Наше ненасилие не является просто политикой трусливых. Но
я сомневаюсь в этом. Я боюсь, что ненасилие, чьей властью мы похваляемся, в действительности - только политика. Верно, что до некоторой степени ненасилие действенно даже в руках слабых. И в таком случае это оружие нам пригодится. Но если кто-нибудь использует ненасилие с целью замаскировать свою слабость или беспомощность - это трусость. Такой человек работает на два фронта, он не может жить как человек, хотя и дьяволом он, конечно, стать не может. В тысячу раз лучше, когда мы умираем, пытаясь применить силу. Смелое использование физической силы намного предпочтительнее трусости. Ненасилие может пробудить только настоящая сила.я:
Ненасилие - действенный принцип высшего порядка. Это - си-ла духа, или власть божественного внутри нас. Несовершенный человек не может объять всю Сущность, он не может вынести всего ее величия, но даже малейшая частица ее, действующая
в нас, может творить чудеса. Также и крошечные частицы ненасилия, действуя тихо и незаметно, изменяют все общество.
Ненасилие самодостаточно. Душа продолжает существовать даже после смерти, ее сущность не зависит от физического тела. Так же и ненасилие, или сила духа, не требует физической помощи для своего действия, оно действует независимо. Оно выходит за пределы времени и пространства.
Следовательно, если ненасилие успешно утвердится в одном месте, то его влияние распространится повсюду.я:
Основной принцип, на котором базируется практика "ненасилия, гласит: что приносит добро тебе, равно приносит добро всей Вселенной. Все люди в сущности одинаковы.я:

:791. Социальная гетерогенность и циркуляция различных групп общества. :
Нравится это некоторым теоретикам или нет, фактически человеческое общество неоднородно; люди различны физически, морально и интеллектуально. Мы
намереваемся исследовать здесь реальные феномены, поэтому должны учитывать дан-ное обстоятельство, а также принимать во внимание и другой фактор, а именно что социальные классы не отделены друг от друга полностью даже там, где существуют касты, и что в современных цивилизованных нациях между ними происходит интенсивная циркуляция. Невозможно углубить в должной степени тему, касающуюся различий между многочисленными социальными группами и бес-численных способов их смешения. Поэтому следует, как обычно, когда нет возможности добиться большего, удовольствоваться меньшим и упростить проблему, с тем чтобы сделать ее более доступной для исследования. Мы будем рассматривать данную проблему только в связи с социальным равновесием и попытаемся свести к минимуму количество групп и способов циркуляции, объединяя феномены, проявляющие себя тем или иным образом как аналогичные.
792. Элиты2 и их циркуляция
Начнем с теоретического определения данного феномена, точного, насколько это возможно; затем рассмотрим практические ситуации, необходимые для анализа в первом приближении. Мы пока не касаемся хорошей или плохой, полезной или вредной, похвальной или достойной порицания природы человеческих характеров; обратим внимание лишь на тот уровень, которым они обладают: низкий, посредственный, высокий, или, точнее, на то, какой индекс может быть присвоен каждому человеку в соответствии с вышеобозначенным уровнем его характера.
Итак, предположим, что в каждой сфере человеческой деятельности каждому индивиду присваивается индекс его способностей, подобно экзаменационным оценкам. Например, самому лучшему специалисту дается индекс 10, такому, которому не удается получить ни одного клиента,- 1 и, наконец, кретину - 0. Тому, кто сумел нажить миллионы (неважно, честно или нечестно), - 10, зарабатывающему тысячи лир - 6, тому, кто едва не умирает
с голода,- 1, а находящемуся в приюте нищих - 0. Женщине, занимающейся политикой, сумевшей снискать доверие влиятель- ного лица и участвующей в его управлении общественными делами, как, например, Аспазия при Перикле, Ментенон при Людовике XIV, Помпадур при Людовике XV, дадим какой-либо высокий индекс, например 8 или 9; потаскухе, удовлетворяющей лишь чувственность подобных людей и не оказывающей никакого влияния на управление, поставим 0. Ловкому жулику, обманывающему людей и не попадающему при этом под действие уголовного кодекса, поставим 8, 9 и 10, в зависимости от числа простофиль, которых он заманил в свои сети, и количества вытянутых из них денег; нищему воришке, укравшему один столовый прибор
у трактирщика и к тому же позволившему карабинерам схватить себя, дадим индекс 1. Такому поэту, как Кардуччи, - 8 или 9,
в зависимости от вкусов; рифмоплету, декламация стихов которого обращает людей в бегство, поставим 0. Что касается шахматистов, то мы могли бы получить более точные индексы, исходя из того, сколько и каких партий они выиграли. И так далее, для всех сфер деятельности человека.
Обратим внимание на то, что речь идет о фактическом, а не
о потенциальном состоянии. Если на экзамене по английскому языку кто-нибудь скажет: "Если бы я захотел, я смог бы отлично знать английский; я его не знаю, поскольку не хотел его учить", то экзаменатор ответит: "Мне совершенно не важно, почему вы его не знаете, вы его не знаете, и я вам ставлю 0". Подобным образом тому, кто сказал бы: "Этот человек не ворует не потому, что он не смог бы, но потому, что он порядочный", мы бы ответили: "Очень хорошо, мы воздаем ему хвалу, но как вору мы ставим ему 0".
Некоторые преклоняются перед Наполеоном I, как перед богом, а есть такие, которые ненавидят его как последнего преступника. Кто прав? Мы не хотим отвечать на этот вопрос, связанный с совершенно другой темой. Каким бы, хорошим или плохим, ни был Наполеон I, он, несомненно, не был кретином, а также малозначимым человеком, каких миллионы; он обладал исключительными качествами, и этого достаточно, чтобы мы поместили его на высокий уровень, не желая при этом даже в минимальной степени нанести вред решению проблем, связанных с этической оценкой таких качеств и их социальной полезности.я:
Таким образом мы составим класс тех, кто имеет наиболее высокие индексы в своей сфере деятельности, который мы назовем избранным классом, элитой (elite); подразумевается, что граница, отделяющая ее от остального населения, не является и не может являться точной, подобно тому как неточна граница между юностью и зрелым возрастом, что, однако, не означает, что бесполезно рассматривать эти различия.
793. Для исследования, которым мы занимаемся,- исследования социального равновесия - полезно также разделить этот класс на две части; выделим тех, кто прямо или косвенно играет заметную роль в управлении обществом и составляет правящую элиту; остальные образуют неуправляющую элиту.

Например, знаменитый шахматист, конечно, входит в элиту; однако столь же очевидно, что его заслуги в шахматах не открывают ему путь к участию в управлении обществом; следовательно, если это не связано с какими-то другими его качествами, то он не принадлежит к правящей элите. Любовницы абсолютных монархов часто принадлежат к элите благодаря либо красоте, либо уму, однако лишь некоторые из них, обладавшие к тому же особыми способностями
в сфере политики, принимали участие в управлении.
Итак, мы имеем две страты населения, а именно: 1) низшая страта, неэлита, относительно которой мы пока не выясняем, какую роль она может играть в управлении; 2) высшая страта, элита, делящаяся на две части: (а) правящая элита; (б) неуправляющая элита.
794. На практике не существует экзаменов для определения места каждого индивида в этих стратах; их отсутствие восполняется другими средствами, с помощью своего рода этикеток, которые более или менее достигают данной цели. Подобные этикетки существуют также и там, где есть экзамены. Например, этикетка адвоката обозначает человека, который должен знать закон, и часто действительно его знает, но иногда не обладает необходимыми знаниями. Аналогичным образом в правящую элиту входят люди с этикетками о принадлежности к политической службе достаточно высокого уровня, например, министры, сенаторы, депутаты, начальники отделов министерств, председатели апелляционных судов, генералы, полковники, однако, при этом необходимо исключить тех, кому удалось проникнуть в их ряды, не имея соответствующих полученной этикетке качеств.
Таких исключений гораздо больше, чем в случаях с врачами, инженерами или же теми, кто стал богатым благодаря своему мастерству, кто обнаружил свой талант в музыке, литературе
и т.п., в частности, потому, что во всех этих сферах человеческой деятельности этикетку получает непосредственно каждый индивид, в то время как у элиты часть этикеток передается по наследству, как, например, связанные с богатством. В прошлом и в правящей элите были также наследовавшие свое положение, сейчас таковыми являются лишь монархи; однако если наследование
в прямом смысле исчезло, то оно все еще сохраняет свое значение косвенным образом. В ряде стран унаследовавший крупное состояние легко получает назначение сенатором или избирается депутатом, покупая избирателей и обольщая их, изображая себя, если это требуется, ярым демократом, социалистом, анархистом. Богатство, родственные связи, отношения играют роль также во многих других случаях и делают возможным получение этикетки о принадлежности к элите в целом или к правящей элите
в частности тем, кто не должен был бы ее иметь.я:
796. Если бы все эти отклонения от основной модели были малозначительными, то ими можно было бы пренебречь, как на практике ими пренебрегают в тех случаях, когда для отправления определенной службы требуется диплом. Известно, что некоторые люди имеют дипломы незаслуженно; но в конце концов опыт показывает, что в общем это обстоятельство можно не учитывать. По крайней мере можно не учитывать в некоторых аспектах - там, где они составляли бы относительно постоянное число, т. е. там, где мало что или ничего не меняло бы пропорцию по отношению к классу в целом людей, обладающих его этикеткой, не имея для этого необходимых качеств. Однако реальное положение вещей в нашем обществе, с которым нам приходится сталкиваться, отличается от двух описанных ситуаций. Отклонений не настолько мало, чтобы ими можно было пренебречь; их число меняется,
и отсюда проистекают очень важные для поддержания социального равновесия проблемы; поэтому следует изучать их специально. Кроме того, необходимо понять, каким образом смешиваются различные группы населения. Тот, кто из одной группы переходит в другую, приносит с собой, как правило, определенные склонности, чувства, предрасположенности, приобретенные в той группе, из которой он происходит; и с этим обстоятельством следует считаться. Подобный феномен в том случае, когда рассматриваются только две группы - элита и неэлита, называется "циркуляция элит" (circulation des e'lites).
797. В заключение мы должны прежде всего рассмотреть:
1) внутри одной и той же группы - в какой пропорции с целым находятся те, кто номинально входит в нее, не обладая качествами, необходимыми для того, чтобы по праву принадлежать к ней,
2) между различными группами - каким образом происходят переходы из одной в другую и насколько интенсивно это движение, или же какова скорость циркуляции.
798. Скорость циркуляции следует рассматривать не только абсолютным образом, но и в ее соотношении со спросом и предложением некоторых элементов. Например, страна, всегда жившая в мире, не нуждается в том, чтобы в правящий класс входило большое число воинов, таким образом их производство может быть избыточным по отношению к потребности в них. Наступает состояние длительной войны, возникает потребность в большом количестве воинов; их производство, оставаясь на прежнем уровне, может оказаться недостаточным для удовлетворения потреб- ности в них. Заметим, кстати, что это было одной из причин гибели многих аристократий.

799. Не следует путать правовую ситуацию с ситуацией фактической; только последняя, или почти только она, имеет значение для социального равновесия. Существуют многочисленные примеры закрытых с точки зрения закона каст, в которые фактически происходят инфильтрации1, и часто весьма обильные.
С другой стороны, к чему каста, открытая с точки зрения закона, если в реальности отсутствуют условия, позволяющие войти в нее? Если всякий, кто обогащается, входит в правящий класс там, где никто не обогащается, то это равноценно тому, что этот класс закрыт; если обогащаются немногие, то это равноценно сложным препятствиям, которые поставил бы закон перед доступом в него. Подобный феномен наблюдался в конце существования Римской империи: тот, кто становился богатым, входил в сословие куриалов2, однако богатыми становились очень немногие.
С теоретической точки зрения мы должны рассматривать множество групп, на практике нам придется ограничиться наиболее важными. Продолжим последующие рассуждения, переходя от простого к сложному.
800. Высший и низший классы в целом
Самое простое, что мы можем сделать, - это разделить общество на две страты: высшую, в которую обычно входят управляющие, и низшую, где находятся управляемые. Этот факт, а также факт циркуляции индивидов между этими двумя стратами настолько очевидны, что во все времена они доступны даже малоопытному наблюдателю. Постараемся придать более точную форму уже высказанным в общем виде соображениям. Мы упоминали : о различном распределении остатков в разных социальных группах, и в особенности в высшем и низшем классах. Такая социальная гетерогенность1 - факт, который очевиден даже при поверхностном наблюдении.
801. Изменения остатков I и II классов, происходящие в социальных стратах, очень важны для установления равновесия. С помощью простого наблюдения обнаружилось, что они происходят
в особой форме, а именно в форме изменения чувств, называемых религиозными, в высшей страте; было замечено, что в одни времена они ослабевали, а в другие - росли и что эти волны соответствовали значительным социальным изменениям. Можно описать данный феномен более точным образом, отметив, что в высшей страте остатки II класса мало изменяются за один раз, до тех пор пока через определенные промежутки времени они не увеличиваются благодаря массовому пополнению из низшей страты.
804. В высшей страте общества, элите, номинально присутствуют некие группы людей, порой не вполне определенные, называющие себя аристократиями. В некоторых случаях большая часть принадлежащих к этим аристократиям, действительно обладает качествами, необходимыми для того, чтобы в ней оставаться; в других же, напротив, значительное число входящих в аристократии лишены таких качеств. Они могут действовать с большей или меньшей эффективностью внутри правящей элиты или же могут быть исключены из нее.
805. Первоначально военная, религиозная аристократии, торговцы, плутократия, за небольшими исключениями, которые мы не рассматриваем, непременно должны были входить в элиту, и иногда она состояла из них полностью. Победоносный воин, процветающий торговец, обогащающийся плутократ являлись в обыденном смысле именно людьми высшего уровня, каждый в своем деле. Тогда этикетка соответствовала действительному качеству; но затем, со временем, произошел разрыв, часто значительный, а порой очень значительный; в то же время некоторые аристократии, поначалу являвшиеся существенной частью правящей элиты, превратились в конце концов лишь в ее самый незначительный элемент, как это в особенности произошло с военной аристократией.
806. Аристократии не вечны. Каковы бы ни были причины, неоспоримо то, что через какое-то время они исчезают. История
- это кладбище аристократий. Афинский демос являлся аристократией по отношению к остальному населению - метекам и рабам; он исчез, не оставив потомков. Исчезли римские аристократии. Исчезли аристократии варваров; где во Франции потомки франкских завоевателей? Генеалогии английских лордов очень точны: чрезвычайно малое количество семей восходит
к соратникам Вильгельма Завоевателя. В Германии значительная часть современной аристократии происходит от вассалов древних правителей. Население европейских государств значительно выросло за несколько веков на данной территории; совершенно очевидно, что аристократии не росли в такой же пропорции.
807. Некоторые аристократии приходят в упадок не только
в количественном, но и в качественном отношении, поскольку
в них ослабевает энергия и изменяются пропорции остатков, благодаря которым они завоевывали власть и удерживали ее. : Правящий класс восстанавливается не только численно, но, что более важно, и качественно: благодаря семьям из низших классов, приносящим энергию и пропорции остатков, необходимые для удержания власти. Он восстанавливается также и благодаря тому, что теряет своих наиболее деградировавших членов.

808. Если один из этих процессов прекратится или, что еще хуже, прекратятся оба, правящий класс придет к упадку, часто влекущему за собой упадок всей нации. Это мощная причина, нарушающая равновесие: накопление высших элементов в низших классах и напротив, низших элементов в высших классах. Если бы человеческие аристократии были подобны отборным видам животных, которые в течение длительного времени воспроизводят себе подобных примерно с теми же признаками, история человечества была бы иной.
809. В результате циркуляции элит правящая элита находится в состоянии постоянной и медленной трансформации, движется подобно реке; сегодня она уже не та, что была вчера. Время от времени происходят неожиданности и жестокие потрясения, подобные наводнениям; затем новая правящая элита вновь начинает постепенно меняться: река, вошедшая в свое русло, возобновляет обычный путь.
810. Революции происходят, поскольку с замедлением циркуляции элиты или по какой-либо другой причине в высших стратах общества накапливаются деградировавшие элементы, которые более не обладают остатками, необходимыми для удержания власти, которые избегают применения силы, в то время как в низших стратах возрастает число элементов высшего качества, обладающих остатками, необходимыми для выполнения функции управления, и склонных к использованию силы.
811. Как правило, в революциях индивиды из низших страт возглавляются отдельными представителями высших страт, поскольку эти последние наделены интеллектуальными качествами, полезными для руководства борьбой, и в то же время лишены остатков, которые как раз и несут с собой индивиды из низших страт.
812. Насильственные изменения происходят внезапно, и, следовательно, результат не следует немедленно за причиной.
В том случае, если правящий класс или нация в течение длительного времени удерживали власть силой и разбогатели, они могут еще некоторое время просуществовать без помощи силы, купив мир у противников и оплатив его золотом или же принеся в жертву завоеванные до того честь и уважение, что, впрочем, также составляет определенный капитал. На первых порах власть удерживается с помощью уступок, и возникает ложное представление, что это может продолжаться бесконечно. Так, Римская империя периода упадка достигла мира с варварами при помощи денег и почестей; подобным же образом Людовик XVI Французский, растратив в кратчайший срок унаследованные от предков любовь, уважение, почтение по отношению
к монархии, смог стать, идя на все большие уступки, королем революции; подобным образом английская аристократия продлила свою власть во второй половине XIX в., вплоть до первых проявлений своего упадка, обозначенных, в частности, парла-ментским биллем начала XX в.я:
955. Политический режим
Данный социальный феномен находится в тесной взаимосвязи с феноменом правящего класса и во взаимозависимости с другими социальными феноменами.
956. Как правило, имеются теории совершенно противоположного свойства: политические, которые придают значение форме
и пренебрегают сущностью, и экономические, придающие мало или вообще никакого значения как форме, так и сущности.я:
966. На протяжении всей истории, от самых древних царей до современных демократических режимов, средствами правления являются согласие и сила, взятые вместе.
967. Подобно тому как деривации1 гораздо более изменчивы, чем остатки, формы, в которых используются сила и согласие, также более изменчивы, чем чувства и интересы, лежащие в их основе; различные пропорции использования силы и согласия
в значительной мере зависят от различных пропорций чувств
и интересов. Сходство дериваций и форм правления состоит также в том, что те и другие влияют на социальное равновесие меньше, чем чувства и интересы, на которых они основываются, но
и это немало.
968. Правящий класс имеется всюду, даже при деспоте, но предстает он в разных формах. В абсолютистских правительствах на виду находится лишь монарх, в так называемых демократиях
- только парламент; но за кулисами держатся те, кто играет существенную роль в реальном правлении, и если иногда они склоняют головы в угоду монархам и парламентам, то затем продолжают свою деятельность с упорством и тщательностью, добиваясь еще больших результатов. В некоторых случаях монархи
и парламенты даже не догадываются о том, что именно их побуждают делать; еще в меньшей степени это понимает народ-суверен, который верит в то, что он действует в соответствии со своей волей, а на самом деле выполняет волю своих управляющих. Иногда это способствовало улучшению социальной жизни и обеспечивало защиту родины, однако очень часто играло на руку лишь интересам управляющих, которые заботились о собственной выгоде и выгоде своих сторонников. Одна из основных дериваций,
с помощью которых хотят доказать полезность для нации ее власти, состоит в том, что народ может лучше судить об общих проблемах, нежели о специальных. В действительности как раз наоборот, поскольку достаточно поговорить немного с малообразованными людьми, чтобы понять, что они лучше разбираются
в специальных вопросах, как правило конкретных, чем в общих, обычно абстрактных. Однако абстрактные вопросы имеют то преимущество, что они предоставляют правящим классам повод для извлечения тех выводов, которые им удобны, каким бы ни был ответ, данный на них народом.

969. Правящий класс неоднороден; он сам имеет некое правительство, главу, некий более узкий класс, комитет, господствующий на практике. Вследствие склонности к персонификации абстракций или приданию им значения объективной реальности многие представляют себе правящий класс в виде одной личности или по крайней мере конкретной организации, с единой волей, осуществляемой с помощью логических средств и продуманных планов. В действительности правящие классы, как и другие общности, совершают и логичные, и нелогичные действия и в большей степени, чем сознательной волей, руководствуются установленным порядком, который иногда приводит их куда-либо вопреки их желанию.я:
970. Для удержания власти правящий класс использует индивидов из класса управляемых, которых можно разделить на две категории в соответствии с двумя главными способами, с помощью которых эта власть себя защищает ( 966): одна - использующая силу (наемные убийцы, солдаты, полицейские агенты
и т. п.); другая - использующая хитрость (политическая клиентела1). Эти две категории присутствуют всегда; они лишь изменяются в пропорциях, и те, что действуют открыто, отличаются от тех, что действуют на деле. :Кроме того, существуют более известные способы (менее важные в социальном плане, но более важные - в этическом) - такие, как политическая коррупция среди избирателей, избираемых, правителей, журналистов и т. д. Подобные средства существовали во все времена, однако они являются именно следствием правления класса, стремящегося управлять страной с помощью хитрости, и поэтому все попытки сдерживать ее применение остаются тщетными. Наши демократии во Франции, Италии, Англии, Соединенных Штатах все более склоняются к демагогическим плутократическим режимам и, возможно, таким образом продвинутся к некоей радикальной трансформации, подобной тем, что наблюдались в прошлом.
971. Использование этих средств требует расходов, за некоторым исключением, как, например, ситуация с почестями, которые может предоставить правительство. Следовательно, недостаточно хотеть их использовать, нужно также иметь такую возможность, что отчасти зависит от производства богатства, а оно в свою очередь связано и с тем, как используются армия и клиентелы. Таким образом, данная проблема - комплексная и должна рассматриваться с использованием синтеза ( 977). С точки зрения
аналитика, можно сказать, что во многих случаях армии стоят дешевле, чем клиентелы, однако в отдельных случаях эти последние более полезны для производства богатства, и это надо учитывать в синтезе ( 977).
972. "Демократическое" развитие находится в тесной зависимости от возрастания средств управления, прибегающих к хитрости и клиентеле, по сравнению с теми, что используют силу.
В конце существования Республики в Риме как раз наблюдалось противоречие между этими двумя видами средств, и с переходом к империи победила сила; сегодня "демократический" режим многих стран можно с некоторой точки зрения определить как феодализм, в значительной мере экономический, где в качестве средства правления используется преимущественно искусство политических клиентел, в то время как военный феодализм средневековья использовал главным образом силу вассалов. Режим, при котором "народ" выражает свою "волю" (если даже допустить, что она одна) без клиентел, клик, столкновений, является несбыточной надеждой и в реальности не существует.
973. Эти феномены, отмеченные уже многими, обычно определяют как "вырождение демократии", однако, никто не может сказать, от какого реального, совершенного или по крайней мере хорошего состояния она отклонилась. Можно сказать, что, когда демократия была оппозиционной партией, на ней не было столь-ких пятен, сколько она имеет в настоящее время; однако это - об-щая черта почти всех оппозиционных партий, у которых из-за злых деяний отсутствует если не воля, то возможность осуществлять власть.я:
975. Однако, посмотрев на факты немного отстраненно, избавившись, насколько это возможно, от партийных, идейных и тому подобных пристрастий, мы увидим, что в сущности, какой бы ни была форма режима, люди, которые управляют, имеют, как правило, определенную склонность к использованию власти для сохранения своих позиций, а также к злоупотреблению ею для достижения собственных выгод, которые иногда не вполне отличаются ими от партийных выгод и почти всегда смешиваются с национальными. Отсюда вытекает следующее: 1) что с этой точки зрения нет большой разницы между формами режима. Различия содержатся в сущности, т.е. в чувствах народа; там, где он более или менее честен, правительство также оказывается более или менее честным; 2) что злоупотребления будут тем более масштабными, чем большим будет вмешательство государства в частные дела, поскольку расширится почва для эксплуатации; 3) что правящий класс заботится также о том, чтобы присвоить себе имущество других не только из соображений собственной выгоды, но также и для того, чтобы поделиться им с теми из класса управляемых, кто обеспечивает им власть как с помощью силы, так
и хитростью; 4) что в большинстве случаев ни патроны, ни клиенты вовсе не осознают, что они нарушают моральные нормы, принятые в их обществе, и что, даже когда они это замечают, они легко оправдываются предлогом, что в конечном счете другие делали бы то же самое, или что цель оправдывает средства, поскольку главной целью для них является сохранение власти. Более того, некоторые из них совершенно искренне отождествляют эту цель с другой - спасением родины. Среди них могут даже встречаться люди, верящие в то, что они отстаивают честь, мораль, общественное благо, тогда как, напротив, своей деятельностью они прикрывают уловки тех, кто стремится к наживе; 5) что правительственный аппарат в любом случае потребляет определенное количество богатства, которое зависит не только от общего количества богатства, относящегося к частной сфере, подверженной вмешательству государства, но также и от средств, используемых правящим классом для того, чтобы удержаться у власти, следовательно, от пропорций остатков I и II классов в правящем слое
и в слое управляемых.

977. Рассмотрим теперь партии правящего класса. Мы можем разделить их на три категории: (А) люди, стремящиеся
к идеальным целям, следующие определенным строгим правилам поведения; (В) люди, которые добиваются прежде всего блага для себя и своих клиентов. Они подразделяются на: (Вa) люди, которые довольствуются обладанием властью и почестями и оставляют своим клиентам материальные выгоды, и (Вb) люди, добивающиеся материальных выгод, как правило денег, для себя и своих клиентов. Первых (А) благосклонно настроенные к партии называют "честными", а противники - "фанатиками" и "сектантами"; вторых (Вa), как правило, оценивают как честных их друзья и, невзирая на их честность, враги; третьих (Вb) все называют "бесчестными", когда обнаруживаются их грехи, однако друзья заботятся о том, чтобы они не обнаруживались, и готовы при случае отрицать даже очевидное. Обычно (Вa) обходятся стране дороже, чем (Вb), поскольку благодаря их показной честности они делают возможными любые действия, направленные на то, чтобы отнять у других блага для передачи их политической клиентеле, а некоторые заботятся также и об обогащении собственной семьи. Пропорция этих категорий зависит в значительной мере от пропорции остатков I и II классов. В (А) превалируют остатки II класса, в (В) - I, поэтому они более способны к управлению. Когда последние приходят к власти, (А) являются для них своего рода балластом, служащим для того, чтобы придать партии видимость честности. Но гораздо лучше служат (Вa), которых не так-то много, и поэтому партии усиленно ищут их ( 991). Пропорции остатков I и II классов у клиентелы, членов партии, не участвующих в управлении, у избирателей соответствуют их пропорциям у правящего класса, у генерального штаба, не совпадая, однако, с ними в точности. Только партия, у которой преобладают остатки II класса, может избрать много индивидов категории (А); однако, не сознавая того, она избирает их также из категории (В), поскольку эти последние, хитрые, осторожные, мастера в искусстве комбинаций, с легкостью вводят в заблуждение наивных избирателей, у которых в большом количестве присутствуют остатки
II класса.
В нашем политическом устройстве следует разделить партии на два больших класса, а именно: (I) партии, сменяющие друг друга в правительстве - когда там находится одна из них, другие оказываются в оппозиции; (II) партии непримиримых, не входящие в правительство. Из сказанного следует, что в партиях (I) будет минимум индивидов категории (А) и максимум (В) и наоборот - в партиях (II). Это зависит в большой степени от существующего порядка. За немногими исключениями, депутатами становятся за плату или же за предоставление и обещание значительных услуг; министрами становятся, давая обещание депутатам и заверяя их в стремлении к достижению их собственного блага и блага их политической клиентелы. Недостаточно не быть честными; следует с помощью утонченного искусства найти
в экономической сфере возможности комбинаций для оказания таможенного протекционизма, льгот банкам, трестам, комбинаций в области монополий, фискальных реформ и т. п., а в других сферах - комбинаций для распределения почестей, оказания давления на суды и т.п. в пользу тех, кто обеспечивает власть. Именно поэтому существующее политическое устройство все более имеет тенденцию к превращению в демагогическую плутократию. Различные партии часто взаимно умалчивают о нечестности друг друга. У всех партий есть свои (А) и свои (В); что касается пропорций, несомненно, есть случаи, когда превалируют индивиды типа (А) и, следовательно, партия может считать себя "честной", но во многих других действительно неизвестно, есть ли большая разница между партиями, входящими в правительство, с точки зрения пропорций (А) и (В); можно лишь сказать, что индивидов типа (А) мало. В низших классах населения также в изобилии присутствуют остатки II класса; следовательно, правительства
и политиканы, движимые материальными интересами, должны притворяться, что они озабочены идеальными целями, и прикрываться покровом честности. Если кого-то поймали с поличным, противники поднимают шум для того, чтобы занять место соперников, намереваясь, однако, когда они сами будут у власти, делать то же самое; партия, к которой принадлежит пойманный, сначала пытается защитить его, а если это оказывается невозможно, то она вышвыривает его, подобно тому как корабль в бурю избавляется от балласта; население приходит в волнение, расценивает как необычайное то, что совершенно обычно, и вовсе не замечает того, что данное событие стало следствием выбора, навязанного сложившейся расстановкой сил.я:
979. Для того чтобы дать общее представление об этом большом и сложном исследовании, рассмотрим некоторые типы правления, известные нам из истории. I) Правительства, использующие главным образом материальную силу и силу религиозных или же других аналогичных чувств. Например, органы управления греческих городов во времена "тираний", Спарты, Римской империи времен Августа и Тиберия, Венецианской республики в последние века ее существования, многих европейских государств XVIII в. Такому типу правительств соответствует правящий класс, в котором преобладают остатки II класса по сравнению с остатками I класса; циркуляция элиты в общем медленная. Это недорогостоящие правительства, однако они не стимулируют экономическое производство, поскольку в соответствии с собственным характером они избегают нового, а также не оказывают посредством циркуляции элит давления на тех, кто обладает инстинктом экономических комбинаций. Идеал правительств этого типа - нация с жестким общественным устройством (Спарта, Рим времен поздней Империи, Венеция
в период упадка). Они могут обогащаться с помощью завоеваний (Спарта, Рим), но, поскольку таким образом не производится новое богатство, подобное обогащение неизбежно оказывается недолговечным (Спарта, Рим). Кроме того, в прошлом такие режимы часто вырождались в правительства вооруженной толпы (преторианцы, янычары), способные лишь растрачивать богатство.

980. II) Правительства, использующие главным образом искусство и хитрость. (IIa) Если эти качества обращены прежде всего на то, чтобы воздействовать на чувства, то возникают некие теократические правительства, совсем не встречающиеся у нас
в настоящее время. :(IIб) Если умение и хитрость направлены главным образом на достижение интересов, что, кстати, не означает, что вовсе игнорируются чувства, то возникают правительства, подобные правительствам демагогов в Афинах, римской аристократии в различные периоды Республики, многих средневековых республик и, наконец, очень важному типу правительства "спекулянтов" в наше время.
981. Правительства подобного рода (II) располагают правящим классом, в котором преобладают остатки I класса по сравнению
с остатками II класса, поскольку, чтобы эффективно воздействовать посредством умения и хитрости как на интересы, так и на чувства, нужно обладать хорошо развитым инстинктом комбинаций и не быть скованным излишней щепетильностью. Циркуляция элиты в подвиде (IIа) обычно медленная, а в подвиде (IIб) - быстрая, иногда очень быстрая; в правительстве современных "спекулянтов"1 она достигает максимума. Правительства подвида (IIа) не являются, как правило, дорогостоящими, но они также малопродуктивны; больше, чем другие, они усыпляют население и отнимают у него всякий стимул к экономическому производству. Не используя в значительной мере силу, они не могут восполнить отсутствие такого производства с помощью завоеваний; напротив, они становятся легкой добычей соседей, умеющих использовать силу;
в результате они исчезают или вследствие такого завоевания, или из-за внутреннего разложения. Правительства подвида (IIб) дорогостоящи, часто очень дорогостоящи, но они также и много производят, часто очень много; следовательно, излишек производства может покрывать расходы, что должно обеспечивать процветание страны; но этот излишек по мере роста расходов может также сокращаться и превращаться в определенных условиях и обстоятельствах в убыток. Эти режимы могут вырождаться в слабые правительства, действующие хитростью, над которыми легко одержать победу с помощью насилия, исходит ли оно изнутри или извне; это происходило со многими демократическими правительствами греческих городов и сыграло значительную роль в падении Римской,
а также Венецианской республик.
982. В действительности имеют место комбинации этих различных типов, в которых преобладает то один, то другой.я:
983. Смешение типа I и (IIб) может присутствовать в правительстве, которое использует преимущественно силу в отношениях с другими странами и искусство во внутренних отношениях.
К такому типу приближалось правление римской аристократии
в прекрасные времена Республики.я:
1. Среди неизменных явлений и тенденций, проявляющихся во всех политических организмах, одно становится очевидно даже при самом поверхностном взгляде. Во всех обществах (начиная со слаборазвитых или с трудом достигших основ цивилизации вплоть до наиболее развитых и могущественных) существуют два класса людей - класс правящих и класс управляемых. Первый, всегда менее многочисленный, выполняет все политические функции, монополизирует власть и наслаждается теми преимуществами, которые дает власть, в то время как второй, более многочисленный класс управляется и контролируется первым в форме, которая в настоящее время более или менее законна, более или менее произвольна и насильственна и обеспечивает первому классу, по крайней мере внешне, материальные средства существования и все необходимое для жизнедеятельности политического организма.
В реальной жизни мы все признаем существование этого правящего класса, или политического класса, как уже предпочли ранее определить его. Мы все знаем, что в нашей собственной стране, как бы то ни было, управление общественными делами находится в руках меньшинства влиятельных людей, с управлением которых, осознанно или нет, считается большинство. Мы знаем, что тоже самое происходит в соседних странах, и в действительности нам следовало бы попытаться воспринимать окружающий мир организованным иначе - мир, в котором все люди были бы напрямую подчинены отдельной личности без отношения превосходства или субординации, или мир, в котором все люди в равной степени участвовали бы в политической жизни. Если в теории мы рассуждаем иначе, это отчасти связано с застарелыми привычками, которым мы следуем при размышлении, и отчасти
с преувеличенным значением, которое придаем двум политическим фактам, кажущимся гораздо значительнее, чем есть на самом деле.
Первый факт - достаточно только открыть глаза, чтобы это увидеть, - заключается в том, что в каждом политическом организме есть один индивид, который является основным среди правящего класса как целого и находится, как мы говорим, у кормила власти. Это не всегда человек, обладающий законной верховной властью. В одних случаях рядом с наследным королем или императором премьер-министр или мажордом обладают реальной властью, гораздо большей, чем власть суверена, в других случаях вместо избранного президента правит влиятельный политик, который обеспечил выборы президента. В особых условиях вместо одного могут быть два или три человека, выполняющие функции верховных контролеров.

Второй факт обнаружить столь же несложно. Каким бы ни был тип политической организации, давление, вызванное неудовлетворенностью, недовольством управляемых масс, их чувствами, оказывает определенное влияние на политику правящего, или политического, класса. Но человек, стоящий во главе государства, определенно не в состоянии был бы управлять без поддержки со стороны многочисленного класса, не мог бы заставить уважать его приказы и их выполнять; и, полагая, что он может заставить одного или действительно множество индивидов - представителей правящего класса осознавать авторитет его власти, этот человек определенно не может ссориться с данным классом или вообще покончить с ним. Если бы это было возможно, то ему пришлось бы сразу же создавать другой класс, без поддержки которого его действие было бы полностью парализовано. В то же время, утверждая, что неудовлетворенность масс может привести к свержению правящего класса, неизбежно, как будет показано далее, должно было бы существовать другое организованное меньшинство внутри самих масс для выполнения функций правящего класса.
В противном случае вся организация и вся социальная структура будет разрушена.
2. С точки зрения научного исследования реальное преимущество понятия "правящий, или политический, класс" заключается в том, что изменчивая структура правящих классов имеет преимущественное значение в определении политического типа,
а также уровня цивилизации различных народов. Согласно принятой классификации форм правления, которая все еще в моде,
и Турция, и Россия еще несколько лет назад были монархиями, Англия и Италия - конституционными, или ограниченными монархиями, а Франция и Соединенные Штаты - республиками. Эта классификация основана на том, что в первых двух упомянутых странах верховенство в государстве носит наследственный характер и глава государства номинально всемогущ; во второй группе стран пребывание во главе государства носит наследственный характер, но власть и прерогативы ограничены; в двух по-следних странах верховенство ограничено.
Данная классификация весьма поверхностна. Хотя и Россия,
и Турция были абсолютистскими государствами, тем не менее между политическими системами правления этих стран мало
общего, весьма различны и уровни их цивилизованности и организация правящих классов. На этом же основании режим в монархической Италии ближе режиму в республиканской Франции, нежели режиму в Англии, тоже монархии; существуют также серьезные различия между политической организацией Соединенных Штатов и Франции, хотя обе страны являются республиками.
Как уже говорилось, укоренившаяся традиция давно препятствовала и сейчас стоит на пути научного прогресса в решении данного вопроса. Упомянутая выше классификация, согласно которой формы правления делятся на абсолютные монархии, ограниченные монархии и республики, была разработана Монтескьс и должна была заменить классификационные категории Аристотеля, который делил формы правления на монархии, аристократии и демократии. То, что Аристотель называл демократией, было просто-напросто аристократией для довольно большого числа членов общества. Сам Аристотель, находясь в положении наблюдателя, видел, что в каждом греческом государстве, аристократическом или демократическом, всегда был один или несколько человек, обладавших преимущественным влиянием. В исторический отрезок времени между Полибием и Монтескьс многие авторы совершенствовали классификацию Аристотеля, введя в нее понятие "смешанная форма правления". Позднее современная демократическая теория, основоположником которой был Руссо, исходила из утверждения, что в любом государстве большинство граждан могут и действительно должны участвовать в политической жизни, а доктрина народного суверенитета все еще властвует над умами многих людей, несмотря на то что современные общественные науки все больше и больше доказывают: принципы демократии, монархии и аристократии действуют одновременно во всяком политическом организме. Мы не перестанем опровергать здесь эту демократическую теорию, поскольку именно в этом и заключается основная задача данной работы. :
3. Тем не менее нам кажется более предпочтительным ответить по этому поводу на возражение, которое может быть выдвинуто против нашей точки зрения. Если легко осознать, что индивид не может руководить группой, не найдя в ней поддерживающего его меньшинства, то трудно доказывать как непреложный
и очевидный факт, что меньшинство управляется большинством, а не наоборот. Но в этом и заключается один из пунктов, столь многочисленных во всех других науках, что первое впечатление
о чем-либо противоположно тому, что есть на самом деле. В действительности суверенная власть организованного меньшинства над неорганизованным большинством неизбежна. Власть всякого меньшинства непреодолима для любого представителя большинства, который противостоит тотальности организованного меньшинства. В то же время меньшинство организованно именно потому, что оно меньшинство. Сто человек, действуя согласованно, с общим пониманием дела, победят тысячу не согласных друг
с другом людей, которые общаются только один на один. Между тем для первых легче будет действовать согласованно и с взаимопониманием просто потому, что их сто, а не тысяча. Отсюда
следует, что, чем больше политическое сообщество, тем пропорционально меньше правящее меньшинство по сравнению с управляемым большинством и тем труднее будет для большинства организовать отпор меньшинству.

Как бы то ни было, в дополнение к большому преимуществу - вы-павшей на долю правящего меньшинства организованности - оно так обычно сформировано, что составляющие его индивиды отличаются от массы управляемых качествами, которые обеспечивают им материальное, интеллектуальное и даже моральное превосходство; или же они являются наследниками людей, обладающих этими качествами. Иными словами, представители правящего меньшинства неизменно обладают свойствами, реальными или кажущимися, которые глубоко почитаются в том обществе, где они живут.
4. В примитивных обществах, находящихся еще на ранней стадии развития, военная доблесть - это качество, которое быстро обеспечивает доступ в правящий, или политический, класс. В высокоцивилизованных обществах война - исключительное явление. А в обществах, находящихся на ранних стадиях развития, ее можно по существу считать нормальным явлением, и индивиды, проявляющие большие способности в войне, легко добиваются превосходства над своими товарищами, а наиболее смелые становятся вождями. Это непреложный факт, однако, формы, которые он может принимать в зависимости от набора условий, весьма многообразны. Превосходство военного сословия над мирным большинством обусловлено перемещением рас и народов, связано с захватом со стороны агрессивной группы относительно мирной части общества. Иногда это действительно так: в качестве примера можно привести Индию после ее захвата ариями. Римскую империю после вторжения в нее германцев и Мексику после захвата ацтеками. Однако гораздо чаще при определенных социальных условиях возвышение воинственного правящего класса наблюдается там, где нет никаких признаков иностранного вторжения.
По мере того как племя переходит от занятия охотой к земледелию и пастушеству, наряду со значительным ростом населения и обретением большей устойчивости средств социального воздействия происходит более или менее четкое деление на два класса, один из которых занимается преимущественно сельским хозяйством, а другой - военным делом. В таком случае неизбежно, что класс военных будет шаг за шагом добиваться такого доминирования над другим классом, чтобы иметь возможность довлеть над ним безнаказанно.я:
5. Везде - в России и Польше, в Индии и средневековой Европе - правящие военные классы обладали почти исключительным правом собственности на землю. Земля, как мы уже видели, является основным средством производства и источником благосостояния в странах, не достигших вершин цивилизации.
С прогрессом пропорционально увеличиваются доходы от земли. С ростом населения в определенные периоды рента, в рикардианском смысле этого термина, увеличилась, поскольку появились огромные центры потребления - таковыми во все времена были столицы и другие большие города, как древние, так и современные. В результате, если не препятствовали иные условия, происходили важные социальные изменения. Доминирующей чертой правящего класса стало в большей степени богатство, нежели воинская доблесть; правящие скорее богаты, чем храбры.я:
Во всех странах мира все прочие факторы, оказывающие социальное влияние, - личная известность, хорошее образование, специальная подготовка, высокий сан в церковной иерархии, общественное управление и армия - всегда доступнее богатым, чем бедным. У богатых по сравнению с бедными путь странствий всегда короче, не говоря уже о том, что богатые избавлены от наиболее тернистой и тяжелой части пути.
6. В обществах, где сильна религиозная вера и главы церкви образуют особый класс, всегда возникает церковная аристократия и получает в собственность более или менее значительную часть богатства и политической власти. Яркими примерами такого положения могут служить Древний Египет (в определенные периоды), брахманская Индия и средневековая Европа. Зачастую священники не только выполняют религиозные функции, но и обладают правовым и научным знанием, образуя класс носителей высочайшей интеллектуальной культуры. Сознательно или бессознательно иерархия священников часто проявляет тенденцию монополизировать обучение и препятствовать распространению методов и процедур, которые облегчают приобретение нового знания.
:Иногда, как в Индии, низы были отстранены от постижения знаний Священных книг.
Специальные знания и подлинно научная культура, очищенные от всякой духовно-религиозной ауры, становятся важной политической силой только на высокой ступени цивилизации,
и тогда доступ в правящий класс получают лишь те, кто владеет этими знаниями. Но и в этом случае не столько знание само по себе обладает политической ценностью, сколько его практическое применение на благо власти и государства. Иногда все, что требуется, это простое овладение механическими процессами, нужными для достижения более высокой культуры.я:
В современной Европе и Америке класс, который применяет достижения науки в военном деле, общественном управлении, занимает, с социальной и политической точки зрения, наиболее важное положение. В западном мире, так же, как и в Древнем Риме, в целом в привилегированном положении находятся юристы. Они знают сложное законодательство всех народов в истории цивилизации, и их деятельность становится особо значимой, если знание закона сочетается с ораторским искусством, которое может быть по вкусу современникам.

Существует множество примеров того, как продолжительное руководство военной организацией и гражданским обществом породило и развило у значительной части правящего класса реальное искусство управления, которое лучше грубого практицизма или чего-либо другого, порожденного индивидуальным опытом. В таких условиях возникают аристократии функционеров, подобно римскому сенату, венецианским нобилям и в определенной степени английской аристократии. Все эти объединения вызывали восхищение Джона Стюарта Милля, и, несомненно, все три создали правительства, отличавшиеся хорошо продуманной политикой, большой устойчивостью и дальновидностью. Данное искусство управления - это не политическая наука, хотя время от времени и использует ее некоторые постулаты. Однако, даже если сейчас искусство управления престижно для определенных классов, долго выполнявших политические функции, оно не служило никогда общепринятым критерием привлечения на государственную службу людей, далеких от нее по своему социальному положению. Более того, степень овладения индивидом искусством управления определить, кроме исключительных случаев, весьма сложно, если индивид не проявляет его на практике.
7. В некоторых странах мы находим наследственные привилегированные касты. В таких случаях правящий класс явно ограничен числом семейств, и рождение является единственным критерием, определяющим принадлежность к нему. Примеров тому чрезвычайно много. Нет практически страны с продолжительной историей, в которой не было бы в то или иное время наследственной аристократии.
В этой связи два предварительных замечания по рассматриваемому вопросу. Во-первых, все правящие классы стремятся стать наследственными если не по закону, то фактически. Все политические силы обладают, видимо, качеством, которое в физике называют силой инерции. Они имеют тенденцию оставаться на том же месте в том же состоянии. Богатство и военная доблесть без труда поддерживаются в определенных семьях моральной традицией
и наследованием. Годность для получения важного поста - привычка к нему, в определенной степени способность занимать его вместе с вытекающими последствиями - все это гораздо проще достигается тем, кто привычен к этому с детства. Даже когда академические степени, научная подготовка, особые способности, выявленные в ходе проверки и конкурса, открывают доступ в государственные учреждения, тем самым отнюдь не устраняется то особое преимущество для определенных индивидов, которое французы называют преимуществом positions deja prises1. Хотя экзамен
и конкурс теоретически доступны для всех, на деле большинство не имеет ни средств для продолжительной подготовки, ни связей
и титулов, которые быстро ставят индивида на правильную дорогу, помогают не двигаться на ощупь и избежать грубых ошибок, неизбежных в том случае, если человек оказывается в неизвестном для него окружении без всякого руководства и поддержки.
Демократический принцип выборов, основанных на широких избирательных правах, может на первый взгляд находиться
в противоречии с тенденцией к стабильности, которую, согласно нашей теории, проявляют правящие классы. Однако необходимо отметить, что кандидаты, добивающиеся успеха в демократических выборах, почти всегда те, кто обладает указанной выше политической силой, чаще всего наследственной. В английском, французском и итальянском парламентах часто можно видеть сыновей, внуков, братьев, племянников и зятьев настоящих и бывших членов парламента и депутатов.
Во-вторых, когда мы анализируем наследственную знать, утвердившуюся в стране и монополизировавшую политическую власть, можно быть уверенным, что такому статусу de jure предшествует статус de facto. До провозглашения их исключительного наследственного права на власть семьи или касты, о которых идет речь, должны твердой рукой взять руль управления, полностью монополизируя все политические силы своей страны в данный период. В противном случае такая претензия с их стороны вызвала бы только сильный протест и спровоцировала острую борьбу.
Наследственная аристократия нередко начинает хвастаться божественным происхождением или по крайней мере происхождением, отличающимся от происхождения управляемых классов и превосходящим его. Такие претензии объясняют весьма научным социальным фактом, а именно тем, что всякий правящий класс стремится оправдать свое подлинное осуществление власти, опираясь на какой-либо всеобщий моральный принцип. Такого рода претензия выдвигается в настоящее время. Некоторые авторы, используя и развивая дарвиновскую теорию, утверждают, что высшие классы олицетворяют верхний уровень социальной эволюции и посему превосходят по своей органической природе низшие. :Гумплович утверждает, что социальная дифференциация
в современных цивилизованных странах основана на этнологической гетерогенности.
В настоящее время история со всей определенностью свидетельствует об особых способностях и об особых пороках (причем и те, и другие весьма заметны), проявляющихся в закрытых или почти закрытых для проникновения извне аристократиях. Древнеримский патрициат, английская и немецкая знать нашего времени могут служить готовым примером. Однако, используя этот факт или теории, стремящиеся преувеличить его значение, можно всегда возразить, сказав, что индивиды, принадлежащие к этим аристократиям, обладают особыми качествами не столько из-за крови, которая течет в их жилах, сколько в силу такого воспитания, которое развивает в них вполне определенные интеллектуальные и нравственные качества.

Из всех факторов, учитывающихся при рассмотрении социального превосходства, превосходство в интеллекте менее всего связано с наследственностью. Дети людей, отличающихся высоким интеллектом, зачастую обладают посредственными способностями. Именно поэтому наследственные аристократии никогда не защищают свое правление на основе только интеллектуального превосходства, но чаще ссылаются на свое превосходство характера и богатства.
Опровергая данное заявление, утверждают, что образование
и окружение позволяют объяснить лишь превосходство умственных способностей, а не различия душевного склада - силу воли, смелость, гордость, активность. Истина заключается в том, что социальное положение, семейные традиции, привычки того класса,
в котором мы живем, в большей степени, нежели полагают, влияют на степень развития упомянутых выше качеств. Внимательно присмотревшись к индивидам, которые к лучшему или худшему изменили свой социальный статус и, следовательно, находятся
в непривычном для них окружении, мы увидим, что их умственные способности меньше подвержены влиянию по сравнению
с моральными качествами. Приобретя широкий кругозор, который дает индивиду образование, если он только не совсем туп, каждый индивид, останется ли он простым служащим или станет министром, будет в чине сержанта или дослужится до генеральского звания, будет министром или нищим, неизменно тем не менее останется на том уровне умственных способностей, который дала ему природа. И все же с изменением социального статуса и благополучия гордый нередко становится раболепным, раболепие сменяется самонадеянностью, честный по натуре человек приучается лгать или, по крайней мере создает видимость честности и покладистости характера. Конечно, верно, что человек, утративший состояние, зачастую приобретает черты покорности, самоотречения и изобретательности, в то время как поднимающийся наверх обретает черты честности и справедливости. Короче говоря, меняется человек к лучшему или худшему, он должен быть исключительно хладнокровным, чтобы значительно изменить свой социальный статус и в то же время не претерпеть изменений в своем характере. По мнению Мирабо, во всяком человеке любое значительное перемещение по социальной лестнице вызывает кризис, который залечивает все его раны и порождает новые.я:
8. Наконец, если мы будем придерживаться мнения тех, кто защищает идею исключительной роли наследственности в формировании правящего класса, то следовало бы прийти к заключению, которое выводится из принципа эволюции. Политическая история человечества была бы гораздо проще, чем на самом деле. Если правящий класс действительно принадлежит к другой породе или если качества, обеспечивающие его доминирование, являются прежде всего врожденными, то тогда трудно понять, как, уже сформировавшись, он должен прийти в упадок и утратить свою власть. Отличительные свойства рода чрезвычайно устойчивы. Согласно эволюционной теории, приобретенные родителями качества в их детях становятся врожденными и по мере смены поколений постепенно оттачиваются. Тогда потомки правителей должны бы все более приспосабливаться к управлению, а на долю других классов выпадало бы мало шансов бросить им вызов или попытаться их выжить. Однако сейчас есть множество самых избитых примеров, убеждающих всякого в том, что события развиваются отнюдь не в данном направлении.я:
Правящие классы неизбежно приходят в упадок, если перестают совершенствовать те способности, с помощью которых пришли к власти, когда не могут более выполнять привычные для них социальные функции, а их таланты и служба утрачивают
в обществе свою значимость. Так, римская аристократия сошла на нет, когда перестала быть единственным источником пополнения числа офицеров высокого ранга, высших должностных лиц. Именно так пришла в упадок и венецианская знать, когда ее представители перестали командовать галерами и проводить
в море большую часть жизни торгуя и воюя.
В неорганической природе есть пример такого же рода, когда стремление к неподвижности, порожденное силой инерции, постоянно находится в конфликте со стремлением к перемене, и все это - результат неравномерного распределения тепла. Каждая из этих тенденций время от времени превалирует в разных регионах нашей планеты, вызывая одна - затишье, другая - ветер
и шторм. Подобно этому в человеческих обществах преобладает то тенденция формирования закрытых, устойчивых, кристаллизованных правящих классов, то тенденция, ведущая к более или менее быстрому их обновлению.я:
:Я очень далек от того, чтобы защищать Марксову теорию государства. Его теория бессилия всякой политики, и в частности его точка зрения на демократию, представляется мне не просто ошибкой, а фатальной ошибкой. Однако следует признать, что за его изобретательными и вместе с тем жестокими теориями стоял социальный опыт жестокости и подавления. И хотя Марксу, по моему мнению, так и не удалось понять будущее, которое он страстно стремился предвидеть, я считаю, что даже его ошибочные теории свидетельствуют о его глубоком социологическом анализе социальных условий того времени, его глубочайшем гуманизме и чувстве справедливости.

Марксова теория государства, несмотря на ее абстрактный
и философский характер, безусловно, представляет собой интерпретацию того исторического периода, в котором он жил. Частью этой теории является вполне обоснованный взгляд, согласно которому так называемая промышленная революция первоначально развивалась как революция главным образом в "материальных средствах производства", т. е. в сфере машинного производства. Впоследствии это привело к преобразованию классовой структуры общества и к возникновению новой социальной системы. Что же касается политических революций и других преобразований правовой системы, то они происходят только на следующем этапе социального развития. Хотя эта Марксова интерпретация "подъема капитализма" подверглась сомнению со стороны историков, которые смогли вскрыть ее глубокие идеологические основы (что, конечно, представляло собой серьезный аргумент против этой теории, но нельзя сказать, что Маркс совсем этого не осознавал), вряд ли можно сомневаться в ценности этой марксистской концепции как первого приближения к описанию капиталистического общества. Тем самым Маркс оказал большую помощь своим последователям в этой области.я:
Марксизм претендует на нечто большее, чем просто быть наукой, делает нечто большее, чем исторические пророчества. Он претендует на то, чтобы быть основой практической политической деятельности. Он критикует существующее капиталистическое общество и утверждает, что может указать путь к лучшему миру. Однако, согласно собственной теории Маркса, мы не можем произвольно изменить экономическую реальность, например, при помощи реформ. Политика может разве что "сократить и облегчить родовые муки". Это, по моему мнению, крайне бедная, политическая программа, потому что политической власти она придает третьестепенное значение в иерархии различных видов влас- ти. Действительно, по Марксу, реальную власть в обществе имеет развитие техники, следующая по важности ступень власти - это система экономических классовых отношений и на последнем месте оказывается политика.
Позиция, к которой мы пришли в результате нашего анализа, означает прямо противоположный взгляд на вещи. Согласно такой оппозиции, политическая власть имеет фундаментальный
характер. Политическая власть с этой точки зрения может контролировать экономическую мощь. Это приводит к громадному расширению области политической деятельности. Мы можем, к примеру, разработать рациональную политическую программу для
защиты экономически слабых. Мы можем создать законы, ограничивающие эксплуатацию. Мы можем ограничить рабочий день, но можем сделать и гораздо больше. При помощи закона, мы можем застраховать рабочих (или, еще лучше, всех граждан) на случаи потери трудоспособности, безработицы и старости. В результате окажутся невозможными такие формы эксплуатации, которые основываются на беспомощном экономическом положении рабочего, который вынужден согласиться на все, чтобы избежать голодной смерти. И когда мы будем способны при помощи закона гарантировать средства к существованию всем, кто желает работать,
а причин, по которым мы не могли бы это сделать, не существует, то защита свободы гражданина от экономического страха и экономического шантажа будет практически полной. С этой точки зрения политическая власть является ключом к экономической защите. Политическая власть и присущие ей способы контроля - это самое главное в жизни общества. Нельзя допускать, чтобы экономическая власть доминировала над политической властью. Если же так происходит, то с экономической властью следует бороться
и ставить ее под контроль политической власти.
Опираясь на изложенную точку зрения, мы можем сказать, что недооценка Марксом роли политической власти означает не только то, что он не уделил должного внимания разработке теории очень важного потенциального средства улучшения положения экономически слабых, но и что он не осознал величайшей потенциальной опасности, грозящей человеческой свободе. Его наивный взгляд, согласно которому в бесклассовом обществе государственная власть утратит свои функции и "отомрет", ясно показывает, что он никогда не понимал ни парадокса свободы, ни той функции, которую государственная власть может и должна выполнять, служа свободе и человечеству.
:Таким образом, марксистский взгляд аналогичен либеральному убеждению, что все, в чем мы нуждаемся, - это "равенство возможностей". Мы безусловно нуждаемся в таком равенстве, хотя оно и не защищает тех, кто менее одарен, менее безжалостен или менее удачлив, от превращения в объекты эксплуатации со стороны тех, кто более одарен, более безжалостен или более удачлив.
Опираясь на то, что нам удалось осознать в ходе нашего анализа, мы теперь можем сказать: то, что марксисты пренебрежительно именуют "чисто формальной свободой", на самом деле есть базис всех остальных сторон социальной системы. Эта "чисто формальная свобода", т. е. демократия или право народа оценивать и отстранять свое правительство, представляет собой единственный известный нам механизм, с помощью которого мы
можем пытаться защитить себя против злоупотребления политической силой. Демократия - это контроль за правителями со стороны управляемых. И поскольку, как мы установили, политическая власть может и должна контролировать экономическую власть, политическая демократия оказывается единственным средством контроля за экономической властью со стороны управляемых. При отсутствии демократического контроля у правительства не будет ни малейшей причины, почему бы ему не использовать свою политическую и экономическую власть в целях, весьма далеких от защиты свободы своих граждан.

:Марксисты действительно просмотрели фундаментальную роль "формальной свободы". Они считают, что формальной демократии недостаточно, и хотели бы дополнить ее тем, что они обычно называют экономической демократией. Это двусмысленная и совершенно пустая фраза, которая затемняет тот факт, что "чисто формальная свобода" является единственной гарантией демократической экономической политики.
Маркс открыл значение экономической власти, и вполне понятно, что он преувеличил ее значение. И он сам и марксисты видят власть экономики буквально везде. Их аргумент звучит так: кто обладает деньгами, тот обладает свободой, поскольку при необходимости он может купить оружие и даже гангстеров. Однако это обоюдоострый аргумент. Фактически он содержит признание, что человек, обладающий оружием, обладает и властью.
И если тот, у кого есть оружие, осознает это, то в скором времени у него будут и оружие, и деньги. Аргумент Маркса до некоторой степени применим к не ограниченному, или не регулируемому, законодательно капитализму. Действительно, правление, которое создает институты контроля за оружием и преступностью, но не за властью денег, вполне может попасть под влияние последних. В таком государстве может править бесконтрольный гангстеризм богатых. Однако я думаю, что сам Маркс первым признал бы, что это верно не для всех государств. В истории бывали времена, когда, к примеру, всякая эксплуатация была грабежом, непосредственно основанным на власти военной силы. И сегодня немногие поддержат наивный взгляд, согласно которому "прогресс истории" раз и навсегда положил конец этому прямому способу эксплуатации людей. Сторонники такого взгляда ошибочно полагают, что, поскольку формальная свобода однажды была завоевана, для нас уже невозможно вновь подпасть под власть таких примитивных форм эксплуатации.я:
Догму, согласно которой экономическая власть является корнем всех зол, следует опровергнуть. Ее место должно занять понимание опасностей, исходящих от любой формы бесконтрольной власти. Деньги как таковые не особенно опасны. Они становятся опасными, только если на них можно купить власть непосредственно или путем порабощения экономически слабых, которые должны продавать себя, чтобы жить.
:Конечно, на практике марксисты никогда полностью не полагались на доктрину бессилия политической власти. В той мере, в какой они имели возможность действовать или планировать свою деятельность, они обычно, подобно всем остальным, предполагали, что политическую власть можно использовать для контроля за экономической властью. Однако их планы и действия никогда не основывались ни на явном отказе от их первоначальной теории бессилия политической власти, ни на каком-то тщательно разработанном взгляде на самую фундаментальную проблему всякой политики, а именно проблему контроля за контролерами, за опасной концентрацией власти в государстве. Марксисты так и не осознали всего значения демократии как единственного хорошо известного средства осуществления такого контроля. Как следствие, марксисты не смогли понять опасности, таящейся в политике, ведущей к возрастанию власти государства. Более или менее бессознательно отказавшись от доктрины бессилия политики, они сохранили взгляд, согласно которому проблема государственной власти не является важной. Власть плоха, по их мнению, только потому, что находится в руках буржуазии. Оставаясь приверженцами своей формулы диктатуры пролетариата, марксисты так и не поняли, что всякая власть - политическая не в меньшей мере, чем экономическая, - опасна. Действительно, марксисты не смогли осознать принципа : согласно которому всякая широкомасштабная политика должна быть институциональной, а не личностной. И когда они шумно требуют расширения полномочий государственной власти (в противоположность Марксову взгляду на государство), они не принимают во внимание то, что дурные личности могут завладеть этой более широкой властью. Отчасти именно это является причиной, по которой - как только марксисты все же приступали к рассмотрению вопроса
о вмешательстве государства - они планировали предоставить государству практически беспредельную власть в области экономики. Они сохранили Марксово холистское и утопическое убеждение, согласно которому только совершенно новая "социальная система" может улучшить существующее положение вещей.
Я дал критику этого утопического и романтического подхода
к социальной инженерии : но хочу добавить, что экономическое вмешательство, даже предлагаемые нами постепенные, поэтапные методы социальной инженерии могут привести к бесконтрольному возрастанию власти государства. Интервенционизм, следовательно, крайне опасен. Это, конечно, не является решающим аргументом против него, поскольку государственная власть всегда была и останется опасным, но неизбежным злом. Однако надо помнить следующее важное предостережение: если мы ослабим нашу бдительность и если, предоставляя государству больше власти через
интервенционистское "планирование", не будем одновременно усиливать наши демократические институты, то можем потерять свободу. А если свобода будет потеряна, то будет потеряно и все остальное, включая и "планирование". Действительно, с какой стати планы, касающиеся благосостояния людей, должны выполняться, если люди не обладают властью, чтобы обеспечить это? Только свобода может сделать безопасность надежной.

Таким образом, мы видим, что существует не только парадокс свободы, но и парадокс государственного планирования. Если мы планируем слишком много, т. е. отдаем слишком большую власть государству, то свобода будет потеряна, и это поставит крест и на самом планировании. Высказанные соображения возвращают нас к нашему призыву к постепенным, поэтапным методам социальной инженерии в противоположность утопическим или холистским методам, а также к нашему требованию, согласно которому следует планировать меры для борьбы против конкретного зла, а не для установления некоторого идеального добра. Государственное вмешательство должно быть ограничено в той степени, которая в действительности необходима для защиты свободы.
Вместе с тем недостаточно сказать, что предлагаемые нами решения должны быть минимальными, что нам следует быть бдительными и что мы не должны отдавать больше власти государству, чем это необходимо для защиты свободы. Такие требования скорее всего только ставят проблемы, чем показывают пути их решения. Вполне возможно, что решений таких проблем вообще не существует. Действительно, приобретение новой экономической власти государством - чья сила в сравнении с силами его граждан всегда опасно велика - может сделать сопротивление ей бесполезным. Ведь до сих пор еще никто не доказал, что свободу можно сохранить, и не показал, как ее можно сохранить.
:Мы провели важное различение между личностями (лицами) и институтами. Мы отмечали, что, хотя сегодняшние политические проблемы часто могут требовать личных решений, вся долгосрочная политика - особенно всякая демократическая долгосрочная политика - должна разрабатываться в рамках безличных институтов. В частности, проблема контроля за правителями и проверки их власти является главным образом институциональной проблемой - проблемой проектирования институтов для контроля за тем, чтобы плохие правители не делали слишком много вреда. Аналогичные соображения применимы и к проблеме контроля за экономической властью государства. Мы должны защищаться от лиц и от их произвола. Институты одного типа могут предоставлять безграничную власть тому или иному лицу, но институты другого типа могут отнимать ее у этого лица.я:
Таким образом, мы подошли к различению двух совершенно разных методов, посредством которых может происходить экономическое вмешательство государства. Первый - это метод проектирования "правовой структуры" протекционистских институтов (примером могут быть законы, ограничивающие власть собственников животных и собственников земли). Второй - это метод предоставления на некоторое время органам государства свободы действовать - в определенных пределах, - как они считают нужным для достижения целей, поставленных правителями. Мы можем назвать первую процедуру "институциональным" или "косвенным" вмешательством, а вторую - "личным" или "прямым" вмешательством. (Конечно, существуют и промежуточные случаи).
С точки зрения демократического управления нет никакого сомнения в том, какой из этих методов предпочтительнее. Политика любого демократического вмешательства, очевидно, заключается в использовании второго метода в тех случаях, в которых первый метод неприменим. :
Первый метод может быть охарактеризован как рациональный, второй - как иррациональный - не только в указанном смысле, но также в совершенно другом и очень важном смысле. Отдельный гражданин может познать и понять правовую структуру, которая должна быть спроектирована таким образом, чтобы быть ему понятной. Она вносит фактор уверенности и безопасности в общественную жизнь. Когда эта структура изменяется, то
в течение переходного периода должны быть предусмотрены гарантии для тех индивидуумов, которые построили свои планы
в расчете на ее неизменность.
В противоположность этому метод личного вмешательства
с необходимостью вносит в социальную жизнь постоянно растущий элемент непредсказуемости и тем самым развивает чувство иррациональности и небезопасности социальной жизни. Использование дискреционной власти1, как только оно начинает широко практиковаться, имеет тенденцию к быстрому росту, так как необходимы корректировки властных решений, а корректировки дискреционных краткосрочных решений вряд ли могут быть произведены при помощи институциональных средств. Эта тенденция должна в значительной степени повышать иррациональность системы, создавая у большинства людей впечатление, что за сценой истории действуют какие-то скрытые силы, и тем самым толкая людей к принятию заговорщицкой теории общества со всеми ее последствиями - охотой за еретиками, национальной, социальной и классовой враждой.
Несмотря на все это, совершенно очевидное, казалось бы, предпочтение институционального метода везде, где это возможно, далеко не является общепринятым. Неспособность принять такую политику, по моему мнению, вызывается разными причинами. Одна из них состоит в том, что требуется соответствующая независимость правительства для того, чтобы приступить к долгосрочной задаче перепроектирования "правовой структуры". Однако правительства обычно кое-как сводят концы с концами и дискреционные полномочия составляют способ их жизни. (Не говоря уже
о том, что правители склонны любить такие полномочия ради них самих). Однако самая важная причина, безусловно, состоит в простом недопонимании значения различия между этими двумя методами. Так, последователям Платона, Гегеля и Маркса, например, заказан путь к его пониманию. Им никогда, не понять, что старый вопрос: "Кто будет правителем?" должен быть заменен более реальным вопросом: "Каким образом мы можем укротить его?"
:Маркс был последним из конструкторов великих холистских систем1. Нам следует позаботиться, чтобы он и впредь оставался в этом качестве, и не пытаться заменить его систему другой великой системой. Однако мы не нуждаемся в холизме. Мы нуждаемся в постепенной и поэтапной социальной инженерии.

Ни термин "институт", ни термин "политический" совершенно точного значения не имеют: в этом-то и кроется трудность определения понятия политических институтов. Для начала попытаемся выделить конкретное, объективное и научное понятие "политические институты", а потом покажем, какими преимуществами оборачивается употребление этого выражения вместо термина "конституционное право" и наряду с ним.
Думается, что термин "институты" можно было бы резервировать для обозначения совокупности идей, верований, обычаев, составляющих упорядоченное и организованное целое (например, брак, семья, выборы, правительство, собственность и т. д.). Удовольствуемся временно этим понятием.я:
Что касается понятия "политический", то и тут ясности не больше: по сути оно относится к двум разнопорядковым феноменам.
А) Одни, исходя из этимологии слова, называют политическими институтами институты государства (от греческого "полис" - город - государство - более или менее соответствующее тому, что мы сегодня называем государством), т. е. институты некой человеческой общности, наилучшим на сегодняшний момент образом организованной и усовершенствованной.я:
Б) Другие относят понятие "политический" к тому основополагающему общественному явлению, которое Дюги называл "разделением на управляющих и управляемых". В любой человеческой группировке есть две категории людей: те, кто командуют,
и те, кто подчиняются; те, кто отдают приказы, и те, кто им повинуются; начальники и подчиненные, управляющие и управляемые. Это фундаментальное различие существует в семье, в самоуправляющей единице, в государстве, в ассоциациях, в религиозных братствах, в церквах и т. д. Политическими называют такие институты, которые затрагивают правителей и их власть, руководителей и их полномочия.
:а) Консервативное понимание политических институтов в XIX в. В XIX в. люди охотно противопоставляли термин "институты" термину "конституция". Первым они обозначали те социальные и политические структуры, которые были порождены традицией, историей, нравами, привычками; вторым - подчеркивали вторжение воли, нацеленной на придание политической власти рациональной и крепкой организации. Либералы требовали конституции; консерваторы утверждали верховенство институтов, рассматриваемых ими как "естественные", над конструкциями, полагаемыми как "искусственные". В то же время последние противились изменениям и реформам, ущемляющим их интересы. Восхваляя рациональную политическую структуру, утвержденную официальным документом, их противники, напротив, хотели одним ударом опрокинуть установленные институты и заменить их другими, имеющими иное содержание. Так, термины "конституция" и "конституционное право" получили новаторское звучание, в то время как термин "политические институты" имел консервативный оттенок: установить конституцию означало в каком-то смысле совершить "Революцию посредством Права".
Сегодня многое изменилось по крайней мере в политически развитых странах (в других ситуация такая же, как в Европе
XIX в.). Марксистский анализ распространил идею, частично верную, о том, что либеральный, парламентский способ правления, установленный конституционным путем, используется "буржуазией" для поддержания своего господства над "пролетариатом"
и для сохранения существующего общественного строя. С другой стороны, этот анализ настаивал на том, что право и конституция являются частью общественной "надстройки", базис которой образован экономическими институтами. Приверженность конституционным текстам принимает сегодня, таким образом, более или менее консервативный характер. В XIX в. конституций требовали левые партии: ныне о них вспоминают скорее правые партии.
б) Научное понимание политических институтов в настоящее время : Параллельно описанной выше эволюции происходила другая. Противопоставление "институтов" и "конституций" более не означает, что акцент делается на традициях вопреки изменениям, на прошлом в противовес реформам: суть в том, что акцент ставится на реальную и конкретную организацию обществ, а не на юридические установления, которые мы пытаемся к ним приложить, не достигая этого полностью. Это в какой-то степени противостояние факта и права.
Данная эволюция отражает современное развитие социальных наук. Сегодня человеческое общество и его институты рассматриваются как объект науки: в течение последних пятидесяти лет шло мощное развитие методов научного наблюдения за общественными явлениями. Конечно, юридические феномены занимают важное место среди общественных явлений, но не только они. К тому же в праве нужно различать то, что является эффективно применимым, и то, что таковым не является. Закон, юридическое установление, Конституция являются не выражением реального, но попыткой упорядочения реального, попыткой, которая нико- гда не удается полностью.
Мы видим, таким образом, точное значение термина "политические институты". :Это значит, что мы не должны более придерживаться юридического анализа политических институтов,
а должны включать его в более полный и объемный анализ социологического характера; анализ, присущий политической науке.

:Совокупность политических институтов, действующих
в данной стране в данный момент, составляет "политический режим": в каком-то смысле политические режимы - это созвездия, звездами в которых являются политические институты.я:
Существование власти установлено во всех человеческих сообществах, особенно в национальных государствах-нациях: посмотрим же, с помощью каких практических средств эта власть заставляет уважать себя, какими способами она добивается повиновения. Первостепенное значение для этого имеют доктрины, рассматривающие природу власти: они представляют собой один из тех способов, которыми власть добивается послушания (или, напротив, одно из препятствий этому послушанию). Власть не просто материальный факт, "вещь", как сказал бы Дюркгейм1: она глубоко проникнута идеями, верованиями, коллективными представлениями. То, что люди думают о власти, является одной из ее фундаментальных основ.
Среди этих верований и коллективных представлений идея права в современных, особенно этатических, обществах играет основополагающую роль. Для современного человека власть в государстве должна осуществляться в правовых формах, в соответствии с правовыми процедурами: власть должна соответствовать некой концепции права. Подобная связь власти и права постоянно ставится под сомнение в СССР, в коммунистических учениях: однако она остается глубоко укорененной в верованиях западного человека. Поэтому необходимо рассмотреть ее отдельно.
С другой стороны, понятие государства-нации, т. е. социального пространства, на котором власть организована наилучшим образом и осуществляется наиболее полно, подвергается ожесточенным нападкам со стороны федералистских теорий, постоянно укрепляющих свои позиции. Некоторое обесценение государства обязывает нас поставить вопрос о властях предержащих и сравнить тех, кто правит государством, с теми, кто управляет различными социальными группами.
:Для удобства изложения проведем различие между двумя большими категориями оснований власти: к одной категории относятся основания, исходящие от принуждения, к другой - те, что примыкают к верованиям. Однако эта классификация является весьма произвольной: на самом деле верования используются в качестве элементов принуждения, а принуждение редко применяется в чистом виде, вне связи с верованиями. В действительности принуждение и верования как основания власти тесно переплетены друг с другом. Мы будем неустанно повторять, что власть как любой общественный феномен неотделима от идеологии, мифов, коллективных представлений, создаваемых людьми
в отношении власти.
:Термин "принуждение" используется здесь в достаточно широком и, следовательно, неопределенном смысле: он обозначает всякий внешний по отношению к индивиду фактор, оказывающий на него давление в направлении подчинения правителям. Речь может идти о принуждении чисто материальном и физическом (полиция или армия), о принуждении психологическом или психосоциологическом, являющемся результатом давления обычаев или воздействия пропаганды.
Суммируя, попытаемся выделить среди этих форм принуждения общее социальное давление, материальное принуждение со стороны властей, пропаганду властей (или принуждение с помощью убеждения; принуждение с анестезией).
:а) "Естественный" характер подчинения. Во Франции много говорят "о фрондерском" характере индивидов, их естественной предрасположенности к непослушанию, езде в "запрещенном направлении", уклонению от уплаты налогов, сопротивлении приказам начальства. Достаточно представить себе сложность поддержания порядка в классе и склонность школьников
к шуму и толкотне, чтобы с первого же взгляда усомниться
в естественном характере подчинения.
И тем не менее это соответствует истине. Заметим сначала, что дух гражданского неповиновения неодинаково развит в разных странах и что особенно он силен во Франции, главным образом на Юге (как и у всех народов Средиземноморья): а поездка
в Великобританию, Нидерланды или Скандинавию продемонстрирует естественный характер повиновения властям.
:б) Факторы естественного подчинения. Здесь мы ограничимся несколькими общими предположениями. Похоже, что рациональные факторы имеют меньшее значение, чем факторы иррациональные.
1. Рациональные факторы. Размышляя, люди приходят
к признанию необходимости власти и подчинения. Они легко понимают, что ни одна социальная группа не может существовать без власти, которая бы поддерживала в ней минимум порядка.
В крайнем случае в полной анархии можно жить вдвоем или втроем: для ста человек это становится совершенно невозможным. Так, отмечая пользу власти, люди приходят к тому, что начинают рассматривать ее как естественную.
:2. Иррациональные факторы. Основную роль здесь, похоже, играют традиция и воспитание. Властям подчиняются потому, что таков обычай. Руководителей принимают потому, что они были всегда и их авторитет предстает в качестве такого же необсуждаемого и естественного феномена, как вода, огонь, дождь или град: Мысль о том, что можно жить без руководителя, большинству даже не приходит в голову, ибо ни одна конкретная вещь на эту мысль не наводит (а те, кого она посещает, считают ее нелепицей, абсурдом, неосуществимым мечтанием). Социальная действительность - такая, какой она прямо и непосредственно познается людьми, - содержит в себе идею руководства, авторитета, властвования.

Воспитание значительно усиливает это чувство послушания.
С самого раннего возраста маленького человечка учат подчиняться воле родителей, слушаться их указаний: в обществе детей и родителей первые являются управляемыми, вторые - управляющими. Затем школа с ее учителями, воспитателями, директорами, с ее системой санкций и принуждений крепко вдалбливает чувство власти и повиновения. Нравственное и религиозное воспитание (а также преподавание истории) дополняет это общее образование.
:Общее социальное давление подпитывается и усиливается материальным принуждением правителей. Власть не является, как наивно полагают некоторые, чисто силовым феноменом: ее формирует множество других составляющих. Иногда даже кажется, что сила здесь играет относительно второстепенную роль: когда власти необходимо применить силу для достижения повиновения, это значит, что ее основания пошатнулись; диктатура, как мы увидим дальше, - это болезнь власти, проистекающая из ослабления верований, которые ее обычно поддерживают.
Между тем сила, бесспорно, играет важную роль в этой области. Государство опирается не только на человека с ружьем: но без него нет государства. Необходимо выделить внутри этих силовых феноменов несколько элементов, варьирующихся в зависимости от типа общества.
а) Физическое принуждение. В чистом виде проявляется
в физическом превосходстве. Когда самый мускулистый становится во главе ватаги мальчишек или хулиганов, тогда и проявляет себя самый простейший феномен властвования. Подобным же образом эта примитивная сила присутствует и во власти отца над ребенком, мужа над женой, учителя над учеником.
Однако в более сложном и более цивилизованном обществе физическая сила дематериализуется и интеллектуализируется:
с одной стороны, в дело вмешиваются ловкость и ум, с другой - тех-ника и организация. В рамках современных государств, например, физическое принуждение приняло более тонкую форму уголовных процедур и полицейских акций, не претерпев при этом глубинных изменений: в случае конфликта между управляющими и управляемыми последнее слово остается за первыми, так как они могут физически принудить вторых подчиниться своей воле. Тюрьмы, пытки ("рукоприкладство" как смягченная форма пыток), казнь, присутствующие в уголовных кодексах
и полицейской практике всех государств, являются средствами физического принуждения. Полицейские дубинки и пистолеты
- даже армейские танки и пулеметы в случае революции - име-ют ту же природу. За красными мантиями судей и интеллектуальными построениями юристов всегда скрывается элемент насилия. И те, кто это отрицает, часто являются наилучшими пособниками насилия, помогая скрывать под маской ягненка волчьи зубы.
б) Принуждение личным воздействием. В небольших социальных группах "личное воздействие" руководителей играет важную роль в обеспечении послушания: на членов групп давит своего рода моральное принуждение. Термин "воздействие", используемый в повседневном языке, имеет очень неопределенное значение; мы намеренно отказались его уточнять, ибо он обозначает такой же неопределенный, но реальный феномен. :В больших сообществах, таких, как нации, "личное воздействие", "шаманство" играют менее важную роль, ибо власть институционализирована и менее персонализирована: прямой контакт между руководителем и теми, кем он руководит, весьма незначителен. Для восполнения в дело вступает пропаганда. :
в) Экономическое принуждение. Экономическое принуждение очень близко по своему происхождению к физическому. Тот, кто может лишить человека средств к существованию, легко добивается его повиновения. Сколько рабочих и служащих подчиняются своему патрону по этой фундаментальной причине?
К тому же политическая власть и экономическое принуждение тесно связаны. По общему правилу во все исторические эпохи класс, владеющий средствами производства и богатством, обладает и политическим влиянием и удерживает власть. Феодализм отдал государство в руки земельных собственников в ту эпоху, когда основным источником богатства была земля. : Когда изучаешь реальное и конкретное функционирование современных обществ, то поражаешься той огромной роли, которую за юридическим и конституционным фасадом играют в них деньги. Деньги, конечно, являются не единственным, но основным источником власти. Тема "всевластия денег", так часто звучащая в литературе, несет в себе глубокую истину.
Без сомнения, экономическая и политическая власть не обязательно концентрируются в одних и тех же руках. Верно, что
в либеральных государствах XIX в. "власть денег" существовала практически в чистом виде. Сегодня это уже не столь верно: профсоюзы, рабочие партии, разного рода группы, высокопоставленные чиновники образуют большое число центров силы, соперничающих с финансовыми и промышленными магнатами. Ситуация подобного "плюрализма" гарантирует, впрочем, некоторую свободу. Но она очень хрупка: само развитие техники побуждает ко все большему вмешательству государства в экономику, что порождает тенденцию к концентрации политической и эконо- мической власти в невиданных ранее размерах.я:
г) Принуждение организацией. Наряду с традиционными
и классическими формами принуждения, которые только что были рассмотрены, мы сегодня обнаруживаем появление новых, менее прямых, более замаскированных и, без сомнения, более эффективных форм принуждения (в силу того, что они менее заметны для тех, кто подвергается их воздействию).

Сегодня разработаны технологии объединения людей в рамках ассоциаций и коллективных организаций, позволяющие добиваться подчинения тем более полного, что оно приемлемо
и желаемо теми, кто подчиняется. Здесь невозможно дать даже
общее описание этих технологий, наилучшими образцами которых являются профсоюзы, но особенно некоторые политические партии - например, коммунистическая: чересчур схематизируя различные элементы этой организации, мы рискуем исказить очень сложную и неоднозначную действительность. : Речь здесь не идет о принуждении в прямом смысле слова, предполагающем внешнее воздействие на принуждаемого: ведь система позволяет руководителям все время "прислушиваться к массам", сохранять близость к управляемым и знать их чаяния, чтобы таким образом выражать волю людей, одновременно управляя ими. С другой стороны, система прочно опирается на пропаганду, технология которой тесно связана с ее собственной.
:Вторая мировая война и современные тоталитарные режимы служат прекрасной иллюстрацией эффективности пропаганды. В наши дни она получила еще большее развитие, так как достижения общественных наук и психологии позволили лучше понять побудительные причины человеческой деятельности
и воздействовать на них. Пропаганда, однако, существовала всегда.
а) Классическая пропаганда. Пропаганду можно определить как усилие, совершаемое правительством для того, чтобы убедить управляемых подчиниться ему. Вместо того, чтобы принуждать, следует убеждать: в действительности же способы, применяемые для достижения такого убеждения, делают его разновидностью косвенного принуждения. Отсюда и вытекает определение пропаганды, данное одним из современных авторов: "насилование толпы".
Когда правительство убеждает своих подданных подчиняться с помощью внушаемого им страха, речь идет не о пропаганде, а о простом и чистом принуждении. Однако разделяющая их граница неопределенна. :Но собственно пропаганда служит главным образом для того, чтобы убедить управляемых в том, что их правительство является лучшим из всех возможных и что благодаря ему они живут счастливо, гораздо счастливее, чем при любом другом правительстве, потому что оно борется за справедливость, изобилие, равенство, свободу и т.д. (в зависимости от исторической эпохи и народных чаяний акцент делается на ту или иную из основополагающих добродетелей).
б) Современная пропаганда. С распространением образования и введением всеобщего избирательного права стало необходимым убеждать не только "просвещенную элиту", но и народные массы. Открытия в области социальной психологии позволяли это сделать. Исключительный успех методов американской рекламы, базирующихся на тех же принципах, убеждал в эффективности системы: современное государство перенесло их в сферу политики и приспособило к ней.
:Как уже было сказано, феномен власти проявляется во всех человеческих сообществах. Каждое из них образует рамки, внутри которых осуществляется власть: в семье - власть отца,
в профсоюзе - его лидера, в ассоциации - председателя, в коммуне - мэра, в Церкви - папы и т. д. Все эти группы не отделены друг от друга: напротив - соединены сложными зависимостями. Между ними существует определенная субординация, в соответствии с которой руководители одной группы имеют преимущества перед другими группами. Таким образом, власть не распределена строго поровну и в неизменных объемах между разными социальными группами.
Одна из этих групп представляет в современную эпоху особую важность: речь идет о государстве. Оно устанавливает те основные рамки, внутри которых осуществляется власть. Соотнося себя с государством, образуется и большинство остальных групп,
и именно ему они подчиняются.
Слово "государство" имеет два разных значения. Когда говорят о вмешательстве государства в дела частного сектора, критикуют его и собираются реформировать, то имеют в виду совокупность управленческой организации, коллектив управляющих. Когда же говорят, что Франция, Италия, Великобритания являются государствами, то это означает, что они являются человеческими сообществами особого типа, суверенными нациями. Конечно, между этими значениями существуют родственные связи; государство в первом значении (государство-правительство) обозначает совокупность правителей суверенной нации, т. е. государство во втором смысле (государство-нацию). В конечном счете второе значение шире первого и в некотором роде включает его. Несмотря на это, важно четко различать оба значения слова "государство": в большинстве случаев контекст позволяет избежать путаницы. В этом и следующим за ним параграфах государство рассматривается во втором значении, в значении государства-нации.
Государство-нация представляет собой объединение людей, сообщество, характеризуемое по нескольким критериям: в нем особенно крепки узы солидарности, оно обладает наиболее могущественной организацией. Таким образом, различие между государством и другими объединениями людей скорее не качественное, а количественное: государство является самым полным,
законченным и совершенным из человеческих сообществ, существующих в настоящее время. Отсюда проистекает то, что юристы называют "государственным суверенитетом", в котором они видят основное определение государства.

:В настоящее время государства-нации представляют человеческие сообщества, политически организованные наилучшим образом, т. е. сообщества, властная структура которых является наиболее сложной, совершенной, законченной. Правителей других сообществ часто изучают, избрав в качестве референтной группы руководителей государства: по сравнению со вторыми первые часто пребывают в зачаточном состоянии.
1. Только в государстве (или почти только) мы обнаруживаем достаточно развитое распределение труда между правителями. Одна категория правителей ("законодатели") занята выработкой точных правовых норм, применяемых к членам государственного коллектива. Другие категории заняты обеспечением применения этих норм к членам сообщества ("администраторы"). Третьи ("судьи") разрешают спорные вопросы, которые могут появляться в связи с применением этих правил, или рассматривают тяжбы, возникающие между членами сообщества. В дальнейшем мы детально рассмотрим формы и разновидности этого "разделения властей".
Мы бы могли, конечно, обнаружить следы аналогичной организации во множестве других объединений людей. В ряде ассоциаций (таких, как политические партии или профессиональные союзы) съезды играют роль законодателя; исполнительные комитеты, управляемые функционерами, выполняют административные функции; комиссии по конфликтам занимаются деятельностью, сходной с работой судов. Но эта организация гораздо более примитивна, поверхностна, менее совершенна, чем государство.
2. Только в государстве (или почти только) существует организованная система санкций, позволяющая правителям заставлять членов сообщества подчиняться себе: полицейская организация, занятая наблюдением за применением законов, розыском и арестом тех, кто их нарушает; судебная организация, занятая назначением наказаний виновным после проведения всестороннего расследования, в ходе которого обвиняемые пользуются определенными гарантиями; пенитенциарная система, исполняющая вынесенные судами приговоры (штрафы, тюремное заключение, принудительные работы, смертная казнь и т. п.). Здесь еще можно обнаружить следы институтов, имевшихся в других человеческих сообществах, но никогда прежде эти институты не были столь развитыми и законченными. К тому же, когда создаются международные судебные органы или, например, корпоративные суды, их копируют именно с государственных образцов.я:
3. Только государство располагает наибольшей материальной силой, чтобы заставить выполнять свои решения. Здесь кроется одно из важнейших оснований "суверенитета". : Поскольку только государство (или почти только) обладает полицейской системой и современной армией, оно не имеет перед собой ни одного сообщества, способного ему противопоставить эквивалентную материальную силу. В случае конфликта с применением насилия за государством неизбежно остается последнее слово. Можно констатировать, что в действительности в ходе истории "суверенитет" являлся достоянием социальных групп, располагавших самой большой материальной силой: именно разрушение войска под видом организации феодальных дружин породило распыление суверенитета в средневековых государствах; именно создание регулярных армий породило суверенные государства. Для того, чтобы могло появиться стоящее над государствами международное сообщество, для того, чтобы исчез государственный суверенитет необходимо создание международных вооруженных сил, превосходящих по мощи государственные.
:Сводить государство к наибольшей материальной силе так же абсурдно, как и к правовой теории суверенитета: в действительности все "основывается на государственническом феномене. Юридический суверенитет, совершенство организации, наибольшая материальная сила тесно связаны между собой и в то же время с другим элементом, характеризующим государство: с силой уз солидарности внутри государственного сообщества, внутри "нации". Основное препятствие на пути создания международной армии состоит в том, что интернациональное сообщество не настолько сильно ощущается его членами, чтобы они согласились умереть за него. А нация воспринимается именно так, и поэтому она может иметь армию, совершенную политическую организацию и юридический суверенитет.я:
:Скромное государство, которое мы должны создать, не есть государство "свободного предпринимательства" (E'tat de laissez faire); это государство, которое действует не для того, чтобы навязать априорные взгляды своих технократов через командование или регламентацию, а чтобы способствовать трансформации глубинных регуляций реальных человеческих систем. Это действие не менее важно, не менее благородно и не менее трудно, как раз наоборот, но оно не нуждается больше в сохранении той же ситуации властвования и превосходства.
:Миссия регламентации, возложенная на общественные власти, в принципе не вызывает возражений: без минимальной регламентации нет должного уважения контрактов, исчезает доверие, на котором зиждется экономическая деятельность. Сама конкуренция может развиваться, если только ее ограничивают
и защищают правила. Конечно, эти правила могут быть основаны на традиции, как, впрочем, и условия, которые обеспечивают уважение контрактов. Но уже давно во всех странах недостаточность системы, основанной на традициях, привела к развитию сильного регламентационного свода правил (un corpus re'glementaire), который касается как соблюдения контрактов, так и поддержания условий для конкуренции, условий, регулирующих рынок труда, обеспечивающих защиту окружающей среды, запрещающих вред-ные для здоровья производства, а также вредную или морально предосудительную деятельность.

Спор, таким образом, идет не о необходимости регламентации, а о типе власти, которая должна ее разрабатывать, о типе власти, которая должна ее применять, с одной стороны, и о границах этой власти и превышении ее полномочий - с другой. Различие между страной с либеральной традицией, такой, как США, и страной с административной традицией, такой, как Франция, хорошо извест-но. Чрезвычайная власть административного государства "по-французски" проистекает из того, что оно господствует над законодательной властью в области разработки законов и над судебной властью в области их исполнения. Возможность быть
судьей самому себе, которую оно, таким образом, оставило за собой, составляет одно из главных препятствий прихода к власти скромного государства. Однако это только одна сторона дела. Первенство законодательной и судебной властей в такой стране, как США, вовсе не мешает умножению там правил, а как раз наоборот. Это сравнение многое объясняет, так как оно позволяет лучше понять причины той ситуации, которая порождает болезнь и похожие реакции отторжения в столь разных в общем странах.
Первая и самая главная из этих причин - потрясающий рост сложности сделок между участниками экономической и социальной игры. Вереница взаимозависимостей и многочисленные вторичные последствия всякой деятельности, которые вытекают из этой сложности, делают невозможным поддержание простых правил обеспечения ответственности и защиты людей и вещей. Переход к обществу услуг ускоряет это развитие в том отношении, что сами рынки услуг еще более сложны, и человеческие отношения, которые они создают, имеют намного меньше ограничений, чем отношения купли-продажи традиционной индустриальной модели.
Однако к воздействию сложности прибавляется еще один, более второстепенный довод. Это - необходимость вмешательства
с целью обеспечения равенства доступа к экономической и социальной игре (jeu e'conomique et social), во-первых, и равенства условий игры ее участников, во-вторых. В таком случае главной задачей регламентации является установление между индивидами достаточного равенства, которое свободная игра рынка обычно ликвидирует настолько, что задетой оказывается сама жизнеспособность общества. Прямые вмешательства активного регламентирования, ограничивающего свободу заключения контрактов, диктующего особые условия найма рабочей силы, ее увольнения, продвижения по службе и использования налогообложения для обеспечения большего равенства доходов, повлекли за собой развитие налогового права, социального права, делового права, сложности и противоречия которых не перестают приводить в растерянность самих специалистов по этим вопросам.
Как решать эти проблемы? Было бы абсурдным верить, что их можно оставить на милость рынка. Сложность возникла как реакция властей на реальные противоречия, реакция, в основании которой лежит логическая ошибка. Рассуждение шло таким образом, будто единственным способом овладеть этой сложностью было противопоставление ей еще большего числа правил. Однако современное размышление о человеческих системах (les syste'mes humains) начинает oбнаруживать парадоксальную идею о том, что единственным эффективным ответом на нее является ответ "простоты" (de la simplicite'). А это требует намного больших усилий в области умножения знаний о таких системах и проведения в них экспериментирования.
Прежде всего следует отметить, что наиболее эффективными регламентациями являются такие, которые опираются на уже существующие регуляции конкретной человеческой системы. Единственной целью регламентаций тогда становится их гарантия и усиление. Лучшее изучение традиций, обычаев и регуляций такого рода могло бы привести к значительному ограничению необходимого регламентирования и к созданию более простых правил.
С другой стороны, нужно попытаться переосмыслить методы их применения. Странно констатировать, но концепция устрашения, действенность которой столь долго оспаривалась в области уголовного законодательства, остается, напротив, ключевой концепцией в области гражданского регламентирования. О карательном характере последнего приходится сожалеть тем более потому, что принципы наказания воспринимаются плохо. Мы превращаем отношения индивидов и коллектива в разновидность социальной игры в воров и жандармов, в которой множество правил и видов контролирования смягчается слабостью их применения.
Однако разве не было бы более разумным попробовать сначала лучше понять рациональность тех видов поведения, которые считаются нежелательными, а затем попытаться воздействовать на условия, которые их порождают, с одной стороны, и попытаться предусмотреть внимательнее возможности ошибки - с другой.
:Проблема, стоящая перед нами, - это проблема трансформации сложной системы; для того чтобы достичь успеха в ее решении, нужно найти иные рычаги воздействия, нежели страх
и добродетель.

Первое замечание должно касаться ресурсов. Карательный подход исходит из размышления о принуждениях (contraintes). Это - руссоистское, упрощенное рассуждение: человек - хороший, достаточно ликвидировать принуждения, которые навязывает общество, и позволить ему самому найти средства устроить свои дела. Марксисты и либералы, несмотря на их сильнейшие расхождения, в одинаковой степени оказываются отмеченными этой философией (которую они заимствовали у философов XVIII в.). Ни те, ни другие не уважают общество такое, как оно есть. Они не хотят понять, что только в этом обществе они могут найти ресурсы для развития, что успех любой реформы есть плод процесса обучений, что именно эта способность человека к обучению и делает такое изменение одновременно возможным и приемлемым и что иначе нет ничего, кроме сумятицы, хаоса и распада : Вернемся вновь к дискуссии о трех полюсах стратегического размышления (un raisonnement strate'gique): цели - ресурсы - ограничения (objectifs - ressouces - contraintes). Карательное размышление отдает предпочтение отношению "цели - ограничения". Революционеры хотят устранить все препятствия сразу, тогда как реформаторы довольствуются осторожным и постепенным подходом, однако и те и другие придают лишь очень небольшое значение ресурсам. Стратегическое размышление переворачивает эти условия задачи: определяющими должны быть ресурсы, а вовсе не цели. Именно в зависимости от этих ресурсов нужно если не определять, то по крайней мере сверять с ними цели. Что касается размышления о принуждениях, то его не следует отделять от размышления о ресурсах, так как то, что является ресурсом, часто является и принуждением, точно так же как то, что нам представлялось принуждением, может, напротив, стать ресурсом. Квалификация и энергия персонала, ориентированного на формальный контроль, является решающим средством для поддержания необходимой строгости исполнения сделок, но эти же качества становятся принуждениями, препятствиями при проведении реформы, направленной на дерегламентацию тех секторов деятельности, которые раздавлены быстрым размножением контрольных функций. Проблема состоит не в наказании чрезмерно старательных контролеров, а в ином использовании их способностей. То, что казалось здесь на первый взгляд абсурдным утопическим, становится совершенно разумным, когда к их поведению приглядишься повнимательнее. Анализ того, что считают принуждениями, позволяет открыть в то же время возможные ресурсы. Крайний партикуляризм различных категорий служащих, которые ревниво относятся к своим привилегиям и прерогативам, например, может оказаться таким ресурсом, если будет принято решение о ревальвации тех специальностей, которым они соответствуют, для того чтобы обеспечить более динамичное управление. Трансформация принуждений в ресурсы для осуществления изменений может, таким образом, стать одним из главных элементов стратегии реформ.
Вернемся к нашей французской проблеме. Мы хотим открыть наше общество, сделать его способным на динамичное экономическое, политическое и культурное развитие, которое позволило бы всем его членам развивать свои способности в разнообразном мире хотя и традиционного индустриального общества. Из анализа нашей системы принятия решений мы делаем вывод, что для того, чтобы достичь успеха, мы должны стремиться главным образом к тому, чтобы трансформировать громоздкое, всеведущее государство, которое мы создали, в скромное государство, более толковое, стремящееся поставить себя на службу обществу, а не командовать им. Главной функцией такого государства должно было бы стать стремление в первую очередь помочь всем социальным подсистемам, которые составляют общество, найти наилучшие регуляции изменений и возглавить крестовый поход за инвестирование в качество.
Здесь появляется фундаментальное противоречие, которое вынуждает нас на стратегическое размышление: нельзя изменить общество, не изменив роль государства, не изменив роль чиновников. Однако последние, как и все сформировавшиеся корпорации, враждебны всякому изменению.
Фронтальная атака на чиновничество, которое не хочет понять нужд новой действительности, приказание им измениться, наказание их, если они не изменятся, не дадут никакого практического результата и будут катастрофическими с политической точки зрения. Я уже отмечал фатальную ошибку Учредительного собрания 1791 г. во Франции, которое считало, что может, ничем не рискуя, навязать свои рациональные взгляды духовенству полностью дискредитированного Старого режима (Ancien re'gime). Опрокинув некоторые главные регуляции общества, которое было более сложным, чем позволяло им думать их руссоистское видение мира, они воскресили умирающего и спровоцировали идеологическую войну, которая продолжалась более двух веков. Была ли возможность действовать по-другому? Я думаю, что да, но, поскольку невозможно переделать Историю, вспомним лучше поведение французских социалистов и поведение квебекских либералов в школьном вопросе. В 1960 г. квебекцы успешно провели во время своей "спокойной революции" операцию по секуляризации общества, которую, казалось, провести было намного труднее, чем все подобные предприятия "французской левой". И если им удалось добиться успеха, то это произошло потому, что они поняли всю важность человеческого ресурса, который представляли собой католическое духовенство, школьные религиозные институты и их, пусть и порицаемые, традиции. И вместо того чтобы на них нападать, они решили на них опереться.

Стратегическое размышление о модернизации французского общества должно прежде всего касаться тех необходимых ресурсов, которые составляет в нем чиновничество. Вместо того чтобы сваливать на чиновников ответственность за недостатки системы, нашим реформаторам следует подумать о том, чем они могли бы помочь им в их усилиях по обновлению.
Главными ресурсами в реформе государства действительно являются прежде всего человеческие ресурсы. Ни в какой другой области французского общества ресурсами так не пренебрегают, так плохо их не используют и так не растрачивают их впустую. Остается только повторить, что, сделав акцент на развитии и использовании этих ресурсов, можно было бы получить совершенно неожиданные результаты. Они должны и могут стать главным рычагом модернизации государства.
Последствия исторических сдвигов, связанных
с изменением пространства
Сдвиг в местоположении демократии от небольших городов-государств к крупным и даже гигантским нациям-государствам привел к важным последствиям как практического, так и теоретического характера, хотя это отнюдь не означает, что теория находилась в ладах с практикой. К концу восемнадцатого столетия изучение города-государства, который более двух тысячелетий рассматривался как естественное и даже исключительно благоприятное устройство для демократического порядка - взгляд, все еще отстаивавшийся Руссо в "Общественном договоре" (1762), - ока-залось почти повсеместно вытесненным изучением наций-государств, а демократические усилия, идеи и идеология должны были сместить свой центр тяжести в сторону проблемы демократизации управления нацией-государством. Последствия этого сдвига, однако, не были учтены в полной мере. Я бы хотел обозначить семь таких важных последствий.
1. Представительство. В силу практической неосуществимости сбора всех граждан или хотя бы их значительной части представительство, которое Руссо предал анафеме в "Общественном договоре", сделалось неизбежным следствием расширения пространства политической системы.
2. Расширение пространства. Как только решение о представительстве было принято, барьеры относительно демократического союза, установленные собранием города-государства, были уничтожены и представительная демократия могла расширять пространство своего функционирования без каких-либо пределов.
3. Пределы участия. Как прямое следствие выросшего размера некоторые формы политического участия с необходимостью оказались более ограниченными. Так же как существенная часть граждан в нациях-государствах не могла обсуждать политические дела прямо друг с другом, так и в дискуссии со своими представителями мог быть вовлечен лишь сравнительно небольшой процент граждан. Даже если пространственные барьеры, являющиеся помехой в коммуникации, в принципе могли быть устранены электронными средствами, пределы, установленные временем, оказались достаточно жесткими. Вы можете легко убедиться
в наличии этих пределов, произведя простой арифметический подсчет. Сосчитайте, сколько времени займет реализация тех политических мер, которые можно считать наиболее эффективными для осуществления процесса участия.
4. Разнообразие. Хотя взаимосвязи пространства и разнообразия трудноуловимы, несомненно, что, по мере того как политический союз увеличивается в размерах, его обитатели будут демонстрировать все большее разнообразие в том, что касается политической жизни: местное и региональное, этническое, расовое, религиозное, идеологическое, профессиональное и т. д. Относительно гомогенное население граждан, объединенных общностью города, языка, расы, истории, мифа и религии, которое было столь типичной частью классического, полисного взгляда на демократию, сейчас сделалось невозможным по всем практическим параметрам.
5. Конфликт. Следовательно, политические расслоения становятся неизбежными, а политический конфликт превращается
в неотъемлемый аспект политической жизни. И политическая мысль, и практика склоняются к восприятию конфликта как нормальной, а не отклоняющейся характеристики политики. По сравнению с классическим взглядом, согласно которому относительно гомогенный орган в основном разделяет одни и те же установки и действует в соответствии с ними, значительно труднее достигнуть общих установок в том случае, если требуется объединить гетерогенные ценности, возникшие в сообществе различных граждан с разнообразными расслоениями и конфликтами. :В соответствии с этим явно противоречащим традиции взглядом преимущество республиканского правления в масштабе нации-государства состоит в том, что здесь политические конфликты гораздо реже склонны выливаться в острую гражданскую борьбу, чем в городе-государстве.
Шестым и седьмым последствиями сдвигов, связанных с изменениями в пространстве и местоположении демократии от города-государства к нации-государству, от демократии малого пространства к крупномасштабной демократии, были полиархия
и организационный плюрализм, к рассмотрению которых я теперь обращаюсь.

:Истоки термина. Поскольку термин "полиархия" не имеет изначально определенного значения и я сам имею некоторые сомнения, введя его в оборот, позвольте мне сказать несколько слов о его происхождении. Насколько мне известно, этот термин был впервые введен в современную политическую науку Линдбломом и мною в книге "Политика, экономика и благосостояние" в 1953 г., где мы рассмотрели его как процесс.
:Нас интересовало различие между двумя иногда смешивающимися употреблениями термина "демократия": один - для описания цели или идеала, возможно даже недостижимого в реальности, другой - для описания отличительных характеристик действующих политических систем, называемых в современном мире демократическими или демократиями. Согласно авторитетному английскому оксфордскому словарю, в котором раздел по букве "П" был написан в 1909 г., полиархия есть "управление государством или городом многими в противоположность монархии". Слово вышло из употребления, но нам оно показалось вполне отвечающим нашим потребностям.
Мы также установили шесть критериев, которые пригодны для выявления "операциональной значимости" выражения "высокая степень контроля". Первый, например, звучал следующим образом: подавляющее большинство взрослых имеют возможность отдать свои голоса на выборах вне зависимости от их достоинств и недостатков, способных повлиять либо на акт голосования, либо на выбор среди различных кандидатов. Хотя шесть критериев в том виде, как мы их здесь сформулировали, в чем-то изменились в дальнейших статьях (например, их стало семь), все же в целом они сохранили свое значение. Позднее, однако, я пришел к убеждению, что рассматривать полиархию как процесс менее плодотворно, чем направленность институтов.
:Подобно демократии, полиархия может быть рассмотрена
с нескольких различающихся точек зрения.
Как тип режима. Прежде всего полиархия может быть рассмотрена как специфический вид режима для управления современным государством - режима с характеристиками, которые определенно отличают его от всех других режимов, существовавших до XIX в., а также от большинства современных режимов, установившихся в нациях-государствах.
Это отличие возникает в результате совмещения двух характеристик: относительно высокой терпимости к оппозиции - к тем, кто противостоит действиям правительства, и относительно широких возможностей участвовать во влиянии на поведение правительства и даже в смещении мирным путем различных официальных лиц. Более определенно полиархии можно отличать от других режимов благодаря наличию и реальному функционированию семи институтов. К этим институтам я отношу следующие: широко распространившееся сегодня близкое к универсальному избирательное право; право участвовать в общественных делах; справедливо организованные выборы, в которых исключено всякое насилие или принуждение; надежная защита свободы выражать свое мнение, включая критику правительства, режима, общества, господствующей идеологии и т. д.; существование альтернативных
и часто конкурирующих между собой источников информации
и убеждений, выведенных из-под правительственного контроля; высокая степень свободы в создании относительно автономных
и самых разнообразных организаций, включая, что особенно важно, оппозиционные политические партии; и относительно высокая зависимость правительства от избирателей и результатов выборов.
Как продукт демократизации наций-государств. Полиархия также может быть осмыслена исторически, или в развитии, как ряд определенных институтов, претерпевших значительную
эволюцию, в том числе под влиянием усилий демократизировать и либерализировать политические институты наций-государств. С этой точки зрения полиархия есть уникальный исторически обусловленный комплекс только что перечисленных мною институтов, возникших в первую очередь в результате предпринимавшихся в XVIII в. попыток адаптировать демократические идеи
и имевшийся опыт к большим масштабам современных наций-государств. Этот исторически сложившийся комплекс политических институтов по традиции именуют демократическим.
:Как необходимость демократического процесса. Полиархия может быть понята как направленность политических институтов, необходимая для того, чтобы удовлетворительно обеспечить соответствие демократическому процессу, когда цель реализуется в большом территориальном пространстве, в масштабе нации-государства. Рассмотренные с этой точки зрения, наши демократические предшественники были не столь уж глупы - они знали, что делали, стремясь к реализации всеобщего избирательного права, прав на участие в делах общественности, свободных и справедливых выборах, прав на создание политических партий, ответственности исполнителей перед парламентом или электоратом и т. д.
:Как система проверки компетенции. Далее, полиархия может быть понята как система политического контроля, в которой в соответствии с обозначенной нами направленностью институтов высшие официальные лица в управлении государством сталкиваются с перспективой быть смещенными в результате народных выборов. Поэтому они вынуждены варьировать свое поведение, если хотят одержать победу в конкурентной борьбе с другими кандидатами, партиями и группами. С этой точки зрения наиболее явная характеристика полиархии - открытое соревнование между политическими элитами за должность. Такая конкуренция помогает сформировать скорее состояние взаимовлияния элит и масс, чем состояние одностороннего господства элит, которое, как уже вывел Михельс, возникает в результате действия железного закона олигархии.

Как система прав. Наконец, полиархия может быть интерпретирована как система прав, в которой обычные права гарантированы и защищены институционально. Каждый из семи институтов обеспечивает соблюдение определенных прав, что оправдывает его существование и функционирование. Так, например, обстоит дело с всеобщим избирательным правом или свободой волеизъявления. Для институционализации свободы слова граждане должны владеть закрепленным в законодательном порядке правом свободно высказываться по политическим вопросам, а в обязательства официальных лиц государства должна входить поддержка этого требования вплоть до наказания нарушителей, если таковое потребуется. Очевидно также, что, для того чтобы институт существовал, право не может быть лишь абстрактным или теоретическим, подобно большинству прав в советской Конституции. Право должно быть закреплено не только законодательно, но и в судебном порядке. Несмотря на все сложности, должен быть создан и орган закрепления прав, в отсутствие этого действительного закрепления прав институт не может быть признан реально существующим.
:Нет сомнений, полиархия может быть интерпретирована еще и многими другими способами. Марксист, например, может объяснить ее просто как "буржуазную демократию". Но мысль, которую я хотел бы здесь подчеркнуть, состоит в том, что описанные пять способов интерпретации не исключают один другого. Напротив, они взаимно дополняют друг друга. Они лишь подчеркивают различные аспекты или последствия функционирования тех институтов, которые отличают полиархические режимы от неполиархических.
:Плюрализм и полиархия. Монистический взгляд вроде того, что был характерен для Руссо в его "Общественном договоре", вполне уместен в отношении демократии в небольшом масштабе города-государства с преимущественно торговой или сельскохозяйственной экономикой. Наличие внутри небольшой по масштабу демократической ассоциации других ассоциаций, которые соперничают между собой в лояльности и поддержке сообщества, а значит, ослабляют его социальные связи и консенсус, стимулирует конфликт, что может быть не очень желательно, и его следует избегать, насколько это возможно. Однако может случиться и так, что где-нибудь будут предприняты усилия по реализации демократической идеи в масштабе нации-государства и окажутся задействованными институты полиархии. Тогда получают свое развитие и относительно независимые ассоциации и организации большей численности и разнообразия. Следуя Токвилю, мы будем рассматривать их и как политические, и как гражданские, имея в виду, что их различие далеко от противопоставления, так как гражданская ассоциация, как мы знаем, может играть и политическую роль.
Конечно, не существует исторического примера, когда бы полиархия и организационный плюрализм не сосуществовали друг с другом. Однако в то время как организационный плюрализм может и не быть достаточным условием для полиархии, институты полиархии являются самодостаточными для обеспечения того, чтобы организации и ассоциации значительной независимости, разнообразия и численности играли важную роль в политической жизни страны. Преимущества организованной кооперации делают организации желательными. Действительно, существование относительно автономных политических организаций необходимо для практики крупномасштабной демократии. Наконец, права, необходимые для существования полиархии, делают независимые организации возможными с точки зрения закона. То, что они желательны и возможны, делает их существование неизбежным. :Независимые организации могут быть подавлены только с подавлением самих институтов полиархии. Как не случайно, что плюрализм и полиархия следуют рука об руку, так не случайно
и то, что среди первых действий, предпринятых с целью увеличения авторитарными лидерами объсма своей власти, выступает подавление ими автономных политических организаций. Свидетельства тому - Чили и Уругвай в 1973 г.
Однако, несмотря на эту тесную связь, отношения между полиархией и плюрализмом не являются простыми по крайней мере по двум причинам. Во-первых, было бы глубоким заблуждением полагать, что организационная жизнь сходна во всех демократических странах. Организационный плюрализм - важная характеристика политической жизни как в Норвегии, так и, например, в Соединенных Штатах, но специфическая модель устройства организаций в Норвегии существенно отличается от Соединенных Штатов, и последствия этого для политической жизни имеют различный характер. Стоит взглянуть на политические системы и профсоюзы в двух странах, чтобы увидеть, насколько они разнятся и к каким различным последствиям ведут эти отличия. Очевидно, что даже политические системы европейских стран весьма разнообразны.
Эти различия в морфологии организационной жизни связаны со вторым фактором, усложняющим отношения между плюрализмом и полиархией. Если плюрализм в системе полиархии необходим, неизбежен и желателен, он может кроме этого оказывать и нежелательные воздействия. Если, например, одни интересы могут быть аккумулированы в организации с их ресурсами, а другие нет, то такой образец будет способствовать поддержанию неравенства среди граждан и некоторые из видов этого неравенства могут быть несправедливы.я:
Все это позволяет относительно автономным организациям или в более общей формулировке коалициям организаций концентрироваться на тех функциях, которые в сущности являются публичными. Поэтому, как бы это ни было неприятно для защитников монистической демократии вроде Руссо, следует создавать гарантии против такой концентрации. В противном случае это наделяет возможностями, которые могут вызвать беспокойство даже у тех, кто убежден во внутренней взаимосвязанности организационного плюрализма и крупномасштабной демократии. Одна из таких возможностей связана с тем, что контроль над некоторыми важными общественными делами переносится в организации, которые, реализуя решения практически, выведены из-под контроля демоса и его представителей в парламенте и правительстве. В дальнейшем этот перенос контроля превращается
в нечто значительно большее, чем обычное делегирование власти демосом в организацию, делегирование столь же формальное, как и в том случае, когда решения делегируются парламентом в бюрократический орган управления. Если же на практике демос не в состоянии реализовать адекватный контроль, тогда происходящее по существу перестает быть делегированием и превращается
в отчуждение авторитета.

:Таким образом, сдвиг, расширивший пространство демократии от города-государства к нации-государству, одновременно заменил монистическую демократию плюралистической. Трансформация практики и институтов, связанная с огромными переменами в масштабе, - событие драматическое и имеющее далеко идущие последствия. Изменилась сама демократическая теория. Общественный договор, предназначенный для государства и общества в определенном и теперь уже безвозвратно изменившемся пространстве, сделался невозможным. В этом смысле данное событие произвело подлинно революционизирующее воздействие. Спустя семьдесят лет. Токвиль выдвинул идею, согласно которой подходящим для демократии местом в современном мире являются именно большие нации-государства, а не малые города-государства. Другое же поколение, последовавшее за
Дж. Ст. Миллем, не только взяло эту идею на вооружение, но
и сделало ее основополагающей в своих размышлениях.
Следовательно, демократическая теория, первоначально сформулированная как осмысление политической и общественной системы небольшого масштаба, несомненно, нуждается в поправках на реальность крупномасштабной демократии. Монистические положения классически-демократических убеждений сталкиваются
с плюралистической действительностью широкомасштабной демократии, и в результате теория часто оказывается неадекватной как с описательной, так и нормативной точек зрения.
Для того чтобы лучше осмыслить связи, имеющиеся между полиархией и плюрализмом, возможно, следует предложить
и шестую интерпретацию полиархии вдобавок к пяти уже имеющимся. Полиархию можно рассматривать и как вид режима,
приспособленного для управления нациями-государствами, в которых власть и авторитет над общественными делами распределены среди плюралистического множества организаций и ассоциаций, которые достаточно автономны не только в отношении друг к другу, но и во многих случаях в отношении к управленческой деятельности государства. Эти относительно автономные союзы включают в себя не только организации, которые являются легально, иногда конституционно объектами управления государства, но и те организации, которые легально являются, используя термин, который может показаться здесь совершенно неуместным, "частными". Это означает, что легально и в значительной степени реально они независимы от государства во всем или по крайней мере в главном.
Полиархия отлична от классически-монистической демократии и в другом отношении - выдающейся ролью, властью, и легитимностью автономных организаций в политической жизни общества и решении общественных дел. Полиархия также отличается от авторитарных режимов в двух следующих пунктах: 1) институтами полиархии, которыми, по определению, ни один авторитарный режим полностью не обладает и которые обеспечивают значительно больший простор демократическому процессу, чем может обеспечить любой авторитарный режим, отторгающий более или менее важные институты, необходимые (если не достаточные) для широкомасштабной демократии; 2) масштабом организационного плюрализма, который ясно отличает полиархию от монистических авторитарных режимов, т. е. тоталитарных систем, с одной стороны, и, с другой стороны, от авторитарных режимов ограниченного плюрализма, :тех, где не существует, например, плюральности относительно автономных политических партий.
По сравнению с идеалом монистической демократии, доминировавшим со времен классических Афин до Руссо, власть
и авторитет организационных субсистем-субправительств, как их иногда называли, значительно менее существенны с демократической точки зрения. Парадоксально, однако,- а может быть, и не столь уж парадоксально, что в нашем мире теория и практика монизма лучше всего представлены в авторитарных режимах. Если наиболее очевидной альтернативой полиархии в современном мире выступает не демократия города-государства,
а авторитарный режим, то с точки зрения перспектив демократии несовершенные системы полиархии и плюрализма начинают выглядеть как значительно более привлекательные. Так как если в сравнении с идеальной монистической демократией субсистемы полиархии и плюрализма часто и выглядят как слишком громоздкие, неприспособленные, то в сравнении с монизмом или ограниченным плюрализмом авторитарных режимов дело обстоит иначе. Авторитарные режимы оказываются ограниченными в своей власти благодаря наличию и легитимности, во-первых, институтов полиархии, а во-вторых, системы соответствующих этим институтам прав.
Таким образом, то, что власть и авторитет организации ограничены, есть по крайней мере одна из причин, объясняющих, почему достаточно мощным организациям позволено обладать той степенью автономии, какой они обладают. Вторая причина заключается в том, что, как мы убедились, эти организации необходимы для демократии значительных масштабов. Кроме того, сегодня уже общепризнаны убеждения ранних легальных плюралистов: : относительная автономность необходима для нормальной жизни и подобающего социально-политического порядка, без нее и не может быть самого их существования. Поэтому их наличие столь же обоснованно, морально и практично, сколь обоснованно
и наличие самого государства.я:

В термин "политика" вкладывают много понятий. Говорят
о политике внутренней и внешней, о политике Ришелье и о политике в области виноделия или свекловодства, подчас безнадежно пытаясь найти хоть что-то общее среди разнообразных значений термина. :Огюст Конт любил сравнивать разные значения одного и того же слова и из внешней пестроты выделять его глубинное значение. Первое различие связано с тем, что словом "политика" переводятся два английских слова, у каждого из которых
свой смысл. И в самом деле, англичане говорят policy и po-litics -и то и другое на французском "политика".
Policy - концепция, программа действий, а то и само действие одного человека, группы людей, правительства.я: Говоря о политике Ришелье, имеют в виду его взгляды на интересы страны, цели, к которым он стремился, а также методы, которыми он пользовался. Таким образом, слово "политика" в его первом значении - это программа, метод действий или сами действия, осуществляемые человеком или группой людей по отношению
к какой-то одной проблеме или к совокупности проблем, стоящих перед сообществом.
В другом смысле слово "политика" (английское politics) относится к той области общественной жизни, где конкурируют или противоборствуют различные политические (в значении policy) направления. Политика-область - это совокупность, внутри
которой борются личности или группы, имеющие собственную рolicу, т. е. свои цели, свои интересы, а то и свое мировоззрение.
Эти значения термина, невзирая на их различия, взаимосвязаны. Одни политические курсы, определяемые как программы действий, всегда могут войти в столкновение с другими. Программы действий не обязательно согласованы между собой; в этом отношении политика как область общественной жизни чревата как конфликтами, так и компромиссами. Если политические курсы, т. е. цели, к которым стремятся личности или группы внутри сообщества, полностью противоречат друг другу, это приводит
к бескомпромиссной борьбе, и сообщество прекращает свое существование. Между тем политическое сообщество сочетает планы, частично противоречащие друг другу, а частично совместимые.
У правителей есть программы действий, которые не могут, однако, претворяться в жизнь без поддержки со стороны управляемых. А подчиняющиеся редко единодушно одобряют тех, кому им надлежит повиноваться. Многие благонамеренные люди воображают, будто политика как программа действий благородна,
а политика как столкновение программ отдельных лиц и групп низменна. Представление о возможном существовании бесконфликтной политики как программы действий правителей, мы это увидим в дальнейшем, ошибочно.
Второе различие объясняется тем, что одно и то же слово характеризует одновременно и действительность, и наше ее осознание.
О политике говорят, чтобы обозначить и конфликт между партиями, и осознание этого конфликта. Такое же различие прослеживается и в слове "история", которое означает чередование обществ или эпох и наше его познание. Политика - одновременно и сфера отношений в обществе, и наше ее познание; можно считать, что
в обоих случаях у смыслового различия одни и те же истоки.
Осознание действительности - часть самой действительности. История в полном значении этого термина существует постольку, поскольку люди осознают свое прошлое, различия между прошлым и настоящим и признают многообразие исторических эпох. Точно так же политика как область общественной жизни предполагает минимальное осознание этой области. Личности в любом сообществе должны хотя бы примерно представлять, кто отдает приказы, как эти деятели выбирались, как осуществляется власть. Предполагается, что индивиды, составляющие любой политический режим, знакомы с его механизмами. Мы не смогли бы жить в условиях той демократии, какая существует во Франции, если бы граждане не ведали о правилах, по которым этот режим действует. Вместе с тем любое познание политики может наталкиваться на противоречие между политической практикой существующего строя и других возможных режимов. Стоит лишь выйти за рамки защиты и прославления существующего строя, как надо отказаться от какой бы то ни было его качественной оценки (мы поступаем так, другие - иначе, и я воздерживаюсь от того, чтобы высказывать суждение об относительной ценности наших методов, равно как и тех, к которым прибегают другие или же изыскивать критерии, по которым можно определить лучший режим. Иначе обстоит дело с природными стихиями, когда сознание не есть часть самой действительности.
Третье различие, важнейшее, вытекает из того, что одно и то же слово (политика), обозначает, с одной стороны, особый раздел социальной совокупности, а с другой - саму эту совокупность, рассматриваемую с какой-то точки зрения.
:Связь между каким-то аспектом и социальной совокупно-стью в целом можно также представить следующим образом. Любое взаимодействие между людьми предполагает наличие власти; так вот, сущность политики заключается в способе осуществления власти и в выборе правителей. Политика - главная характерная черта сообщества, ибо она определяет условия любого взаимодействия между людьми.

Все три различия поддаются осмыслению, они вполне обоснованны. Политика как программа действий и политика как область общественной жизни взаимосвязаны, поскольку общественная жизнь - это та сфера, где противопоставляются друг другу программы действий; политика-действительность и политика-познание тоже взаимосвязаны, поскольку познание - составная часть действительности; наконец, политика-частная система приводит к политике-аспекту, охватывающей все сообщество вслед-ствие того, что частная система оказывает определяющее влияние на все сообщество.
Далее. Политика - это прежде всего перевод греческого слова "politeia". По сути то, что греки называли режимом полиса,
т. е. способом организации руководства, отличительным признаком организации всего сообщества.
Если политика по сути строй сообщества или способ его организации, то нам становятся понятными характерные отличия как в узком, так и в широком смысле. Действительно, в узком смысле слова политика - это особая система, определяющая правителей
и способ реализации власти; но одновременно это и способ взаимодействия личностей внутри каждого сообщества.
Второе отличие вытекает из первого. У каждого общества свой режим, и общество не осознает себя, не осознавая при этом разнообразия режимов, а также проблем, которые порождаются таким разнообразием.
Теперь различие между политикой-программой действия
и политикой-областью становится понятным. Политика в первом значении может проявлять себя разными путями: политика тех, кто сосредоточил в своих руках власть и ее осуществляет; политика тех, кто властью не обладает и хочет ею завладеть; политика личностей или групп, преследующих свои собственные цели и склонных применять свои собственные методы; наконец, политика стремящихся к изменению самого строя. Все это - не что иное, как программы действий, узкие или глобальные, в зависимости от того, идет ли речь о внутренних задачах режима или
о целях, связанных с самим его существованием.
Я уже отмечал, что политика характеризует не только часть социальной совокупности, но и весь облик сообщества. :Признавая примат политики, не вступаем ли мы в противоречие с применявшимся до сих пор методом?
Я исходил из противопоставления идей Токвиля и Маркса. Токвиль полагал, что демократическое развитие современных обществ ведет к стиранию различий в статусе и условиях жизни людей. Этот неудержимый процесс мог, считал он, породить общества двух типов - уравнительно-деспотическое и уравнительно-либеральное. Токвиль дал нам точку отсчета. Я же ограничился тезисом: изучив развитие индустриального общества, мы увидим, какая его разновидность вероятнее.
Что касается Маркса, то в экономических преобразованиях он пытался найти объяснение преобразованиям социальным и политическим. Он считал, что капиталистические общества страдают от фундаментальных противоречий и вследствие этого подойдут к революционному взрыву, вслед за которым возникнет
социалистический строй в рамках однородного, бесклассового общества. Политическая организация общества будет постепенно отмирать, поскольку государство, представлявшееся Марксу орудием эксплуатации одного класса другим, будет отмирать с исчезновением классовых противоречий.
Я ни в коем случае не считал, будто преобразования в экономике непременно предопределяют социальную структуру или политическую организацию общества, я намеревался критически рассмотреть гипотезу такой односторонней предопределенности. Речь шла о методологическом, а не о теоретическом подходе. Так вот, результаты, к которым я пришел, отрицают теорию, которая вытекает из такого подхода.
Я взялся сначала за экономику лишь для того, чтобы очертить некий тип общества, общество индустриальное, оставляя открытым вопрос о возможности до поры до времени определить взаимосвязь между классами и политическую организацию в этом обществе. Однако в ходе исследований последних двух лет я пришел к выводу о главенствующей роли политики по отношению
к экономике.
В самом деле, у истоков индустриального общества советского типа стоит прежде всего событие, а именно - революция. У революции 1917 года было множество причин, некоторые из них
экономические; но прямо, непосредственно ей предшествовали политические события. Есть все основания настаивать на эпитете "политические", ибо, как отмечали даже те, кто эту революцию совершил, экономическая зрелость общества не была к тому времени достигнута.
Более того, основные черты советской экономики объясняются, по крайней мере частично, идеологией партии. Невозможно понять ни систему планирования, ни распределение общественных ресурсов, ни темпы роста советской экономики, если не помнить, что все подчинено представлению коммунистов о том, какой должна быть экономика, о целях, которые они ставят на каждом этапе. Это именно политические решения, поскольку речь идет не только о плане действий коммунистических руководителей, но и о плане действий по организации общества.

Наконец, плановость советской экономики - прямой результат решений, принимаемых руководителями партии в той сфере общественной жизни, которая относится к политике. Советская экономика в высшей степени зависит и от политического строя СССР, и от программы действий руководителей партии на каждом этапе развития страны.
Политизация советской экономики, подчинение ее структуры и механизмов функционирования политическим целям доказывают, что экономическая и политическая системы в равной степени находятся под влиянием друг друга.
Любопытно, что политизация экономики на Западе представляется нам не столь резкой. Я говорю "любопытно", потому что идеология, на которую опирается советский строй, основана на верховенстве экономики, в то время как идеология западных режимов исходит из главенства политики. В соответствии с представлением людей Запада о порядочном обществе большое число важных для экономики решений принимается вне политики
(в узком смысле этого слова). Например, распределением общественных ресурсов между капиталовложениями и потреблением в условиях советского режима занимаются органы планирования, на Западе же это результат, чаще всего невольный, множества решений, принимаемых субъектами хозяйственной деятельности. Если советская экономика - это следствие определенной политики, то западная определяется политической системой, которая примирилась с ограниченностью собственных возможностей.
Политизация классов, общества представляется нам еще более значительной. Мы отмечали, что все общества, и советское и западные, неоднородны, идет ли речь об отдельных личностях или группах. Существует иерархия власти, иерархия доходов. Есть различие между образом жизни тех, кто внизу, и тех, кто стоит наверху социальной лестницы. Люди с примерно одинаковым доходом, более или менее схожим образом мыслей и способом существования образуют более или менее разграниченные группы.
Но, дойдя до основополагающего вопроса: в какой мере существуют (и существуют ли) четко выраженные классы, группы, сознающие свою принадлежность к определенному классу и закрытые для всего остального общества, мы сталкиваемся с серьезнейшей проблемой. Такие группы имеют право на возникновение, рабочие - право на создание профсоюзов, на выбор профсоюзных секретарей; все группы, возникающие в демократическом обществе западного типа на основе общности интересов, получают разрешение на структурное оформление, на защиту своих интересов;
в советском же обществе права на структурное оформление
ни одна группа, основанная на общности интересов, не получает. Это - важнейший факт, поразивший нас при сравнении обществ советского и западного типов. В первом случае социальная масса не-однородна во многих отношениях, но она не расслаивается
на структурно оформленные группы, сознающие свою непохожесть на остальные. Во втором - общество распадается на многочисленные группы по общности интересов или идеологии, причем каждая из них получает правовую возможность выбирать представителей, защищать свои идеи, вести борьбу с другими группами.
Это основополагающее противоречие между правом на групповую организацию и его отрицанием носит политический характер. Как можно объяснить, что в одном типе общества классы существуют и укрепляются, а в другом их как бы нет, если не помнить, что в первом политический режим терпит создание групп, а во втором - запрещает его?
Вопрос о классах в обществе нельзя рассматривать отвлеченно от политического строя. Именно политический строй, т. е. структура власти и представление правительства о своей власти, в какой-то степени определяет наличие или отсутствие классов,
а главное - как эти классы осознают самих себя.
Как у истоков экономической системы мы обнаружили политическую волю, точно так же у истоков классов, у истоков классового сознания, возможности воздействия всего общества на социальные группы мы находим способ осуществления власти, политический строй.
Как следует понимать такое верховенство политики? Мне хотелось бы, чтобы в этом вопросе не оставалось никакой двусмысленности.
1. И речи не может быть о том, чтобы подменить теорию, которая односторонне определяет общество через экономику, иной, столь же произвольно характеризующей его через политику. Неверно, будто уровень техники, степень развития экономических сил или распределение общественного богатства определяют все общество в целом; неверно и то, что все особенности общества можно вывести из организации государственной власти.
Более того. Легко показать, что любая теория, односторонне определяющая общество каким-то одним аспектом общественной жизни, ложна. Доказательств тому множество.
Во-первых, социологические. Неверно, будто при данном способе хозяйствования непременно может быть один-единственный, строго определенный политический строй. Когда производительные силы достигают определенного уровня, структура государственной власти может принимать самые различные формы. Для любой структуры государственной власти, например, парламентского строя определенного типа, невозможно предвидеть, какой окажется система или природа функционирования экономики.

Во-вторых, доказательства исторические. Всегда можно выявить исторические причины того и иного события, но ни одну из них никогда нельзя считать главнейшей. Невозможно заранее предвосхитить последствия какого-либо события. Иначе говоря, формулировка "в конечном счете все объясняется либо экономикой, либо техникой, либо политикой" изначально бессмысленна. Отталкиваясь от нынешнего состояния советского общества, вы доберетесь до советской революции 1917 года, еще дальше - до царского режима и так далее, причем на каждом этапе вы будете выделять то политические, то экономические факторы.
Даже утверждение, что некоторые факторы важнее прочих, двусмысленно. Предположим, экономические причины объявляются более важными, чем политические. Что под этим подразумевается? Рассмотрим общество советского типа. Слабы гарантии свободы личности, зато рабочий как правило, не испытывает затруднений в поисках работы, и отсутствие безработицы сочетается с высокими темпами экономического роста. Предположение, что экономика - главное, может основываться на высоких темпах роста. В таком случае важность экономического фактора определяется заинтересованностью исследователя в устранении безработицы или в ускорении темпов роста. Иначе говоря, понятие "важ- ность" может быть соотнесено с ценностью, какую аналитик приписывает тем или иным явлениям. При этом важность зависит от его заинтересованности.
Что же означает, учитывая все сказанное, примат политики, который я отстаиваю?
Тот, кто сейчас сравнивает разные типы индустриальных обществ, приходит к выводу: характерные черты каждого из них зависят от политики. Таким образом, я согласен с Алексисом де Токвилем: все современные общества демократичны, т. е. движутся к постепенному стиранию различий в условиях жизни или личном статусе людей; но эти общества могут иметь как деспотическую, тираническую форму, так и форму либеральную. Я сказал бы так: современные индустриальные общества, у которых много общих черт (распределение рабочей силы, рост общественных ресурсов и пр.), различаются прежде всего структурами государственной власти, причем следствием этих структур оказываются некоторые черты экономической системы и отношений между группами людей. В наш век все происходит так, будто возможные конкретные варианты индустриального общества определяет именно политика. Само совместное существование людей в обществе меняется в зависимости от различий в политике, рассматриваемой как частная система.
2. Второй смысл, который я вкладываю в главенство политики, - это смысл человеческий, хотя кое-кто и может считать основным фактором общий объем производства или распределение ресурсов. Применительно к человеку политика важнее
экономики, так сказать, по определению, потому что политика непосредственно затрагивает самый смысл его существования. Философы всегда полагали, что человеческая жизнь состоит из отношений между отдельными людьми. Жить по-человечески - это жить среди личностей. Отношения людей между собой - основополагающий элемент любого сообщества. Таким образом, форма и структура власти более непосредственно влияют на образ жизни, чем какой бы то ни было иной аспект общества.
Давайте договоримся сразу: политика в ограничительном смысле, т. е. особая область общественной жизни, где избираются
и действуют правители, не определяет всех взаимосвязей людей
в сообществе. Существует немало отношений между личностями
в семье, церкви, трудовой сфере, которые не определяются структурой политической власти. А ведь если и не соглашаться со взглядом греческих мыслителей, утверждавших, что жизнь людей - это жизнь политическая, то все равно механизмы осуществления власти, способы назначения руководителей больше, чем что-либо другое, влияют на отношения между людьми. И поскольку характер этих отношений и есть самое главное в человеческом существовании, политика больше, чем любая другая сфера общественной жизни, должна привлекать интерес философа или социолога.
Главенство политики, о котором я говорю, оказывается, таким образом, строго ограниченным. Ни в коем случае речь не идет
о верховенстве каузальном. Многие явления в экономике могут влиять на форму, в которую облечена в том или ином обществе структура государственной власти. Не стану утверждать, что государственная власть определяет экономику, но сама экономикой не определяется. Любое представление об одностороннем воздействии, повторяю, лишено смысла. Я не стану также утверждать, что партийной борьбой или парламентской жизнью следует интересоваться больше, чем семьей или церковью. Различные стороны общественной жизни выходят на первый план в зависимости от степени интереса, который проявляет к ним исследователь.я:
Введение
Отдел I. Сравнительное право
:Многие из наших современных юристов, признавая пользу сравнительного права, не прибегают к сравнительному методу, так как не получили ранее достаточных для этого знаний. Новое поколение получает их. Более чуткое к реальностям современного мира и более ясно сознающее необходимость сосуществования между народами, новое поколение не согласится, чтобы наука права, как грустно говорил Иеринг, опустилась до уровня "местной судебной практики". Может быть, неизбежно, чтобы практикующие юристы в своей повседневной деятельности ограничивали свой горизонт рамками национального права. Но наука права универсальна. Сравнительное право - один из элементов такого универсализма, особенно важного в наше время, оно играет и призвано играть первостепенную роль для изучения и прогресса права.

Отдел II. Разнообразие современных правовых систем
14. Множественность правовых систем. В современном мире каждое государство имеет свое право, а бывает и так, что в одном и том же государстве действуют несколько конкурирующих правовых систем. Свое право имеют и негосударственные общности: каноническое право, мусульманское право, индусское право, иудей-ское право. Существует также международное право, призванное регулировать во всемирном или региональном масштабе межгосударственные и внешнеторговые отношения.я:
Нам предстоит проделать сложную работу. Право разных стран сформулировано на разных языках, использует различную технику и создано для общества с весьма различными структурами, нравами, верованиями. Уже само количество действующих правовых систем затрудняет возможность сколь-нибудь достаточного синтеза в ограниченных рамках одной книги. Но все это вовсе не означает, что мы должны отказаться от предпринятой работы. И хотя в современном мире существует множество правовых систем, они могут быть сведены в ограниченное число семей. Тем самым мы достигнем поставленной цели, не входя
в детали каждой правовой системы, но акцентируя внимание на общих характерных чертах основных правовых семей. Следовательно, первое, что мы должны сделать в этом введении, раскрыть понятие "правовая семья" и показать, какие правовые семьи существуют в современном мире.
15. Переменные и постоянные элементы права. От чего зависят и в чем выражаются различия правовых систем?
Юрист-практик, чье внимание сосредоточено на своем национальном праве, отвечая на этот вопрос, несомненно, скажет, что
в разных странах принимаются и применяются разные нормы.
И действительно, это первое, что бросается в глаза, когда говорят
о различиях правовых систем. Право США и французское право отличаются тем, что первое допускает судебный контроль за конституционностью законов, а второе - нет. В отличие от английского права, разрешающего развод, ирландское право не разрешает его.
И тем не менее, различия не зависят только от входящих
в состав права норм. Было бы поверхностным и неправильным видеть в праве только лишь совокупность норм. Конечно, в определенную эпоху, в определенной стране право может принять именно такой вид. Однако право - это значительно более сложное явление, выступающее как система. У нее определенный понятийный фонд; она соединяет нормы в определенные группы; использует определенные способы создания и толкования норм: она связана
с определенной концепцией социального строя, и от этой концепции зависит, как применяется и вообще функционирует право.
В 1848 году немецкий юрист писал: "Три слова законодателя и целые библиотеки становятся макулатурой"1. Но это не более чем каламбур. Разумеется, нормы права изменяются,
и юрист-практик не может относиться с доверием к книгам
с устарелыми данными. Однако преподавание права возможно именно потому, что оно есть нечто иное, чем изменяющиеся нормы. Смысл подготовки юриста не в том, чтобы он выучил на-изусть и в деталях действующие сегодня нормы. Вряд ли это понадобится ему через десять лет в профессиональной деятельности, для которой большая часть этих норм будет не нужна. Но ему важно понимать структурную взаимосвязь норм, термины, которыми они оперируют, способы, которыми пользуются для фиксации норм и их согласования друг с другом. Нормы права могут меняться от росчерка пера законодателя. Но в них и немало таких элементов, которые не могут быть произвольно изменены, поскольку они теснейшим образом связаны с нашей цивилизацией и нашим образом мыслей. Законодатель не может воздействовать на эти элементы, точно так же как на наш язык или нашу манеру размышлять.
В работах американского юриста Р. Паунда показана значимость этих элементов, стоящих за нормами права. Именно на них основано представление об историческом постоянстве национального права, независимо от тех модификаций, которые претерпевали нормы. Наличие этих элементов дает основание говорить о праве как о науке и делает возможным юридическое образование.
16. Группировка правовых систем в семьи. Различия между правом разных стран значительно уменьшаются, если исходить не из содержания их конкретных норм, а из более постоянных элементов, используемых для создания, толкования, оценки норм. Сами нормы могут быть бесконечно разнообразными, но способы их выработки, систематизации, толкования показывают наличие некоторых типов, которых не так уж и много. Поэтому возможна группировка правовых систем в семьи, подобно тому как это делают и другие науки, оставляя в стороне второстепенные различия и выделяя семьи, как, например, в лингвистике - романские, славянские, семитские языки, в религии - христианство, ислам
и т.д., в естественных науках - млекопитающие, пресмыкающиеся, птицы, земноводные и т.д.
Точно так же возможна и группировка правовых систем современности в несколько видов, но отсутствует единое мнение о том, каким путем должна быть проведена эта группировка и какие "семьи права" мы признаем в итоге. Одни стремятся провести классификацию, исходя из концептуальных структур правовых систем или иерархии различных источников права. Другие считают, что классификация не может основываться на второстепенных технических свойствах, и выдвигают на первый план тип общества, которое стремятся создать с помощью права, или место права в рамках данного социального строя.

На споры такого рода потрачено много чернил, но большого смысла в них нет. Понятию "правовая семья" не соответствует какая-то биологическая реальность, оно используется лишь в дидактических целях, чтобы выявить сходства и различия систем действующего права. При таком подходе каждая из классификаций имеет свое достоинство. Все зависит от того, что хотят изучить, и от основных поставленных целей. Нельзя прибегнуть к одной и той же классификации и тогда, когда изучение идет в общемировом масштабе, и тогда, когда оно ограничено европейскими рамками. Когда вещи рассматривают с юридических позиций, они выглядят по-иному, чем при социологическом подходе. Различными окажутся классификации и в зависимости от того, берется за основу частное или публичное право.
В соответствии со сказанным выше мы отказывается от полемики с авторами, предложившими свои классификации. Мы подходим к проблеме прагматически и ограничимся тем, что кратко подчеркнем существенные признаки, которые позволяют выделить в современном мире три главные группы правовых систем: романо-германскую правовую семью, семью общего права и семью социалистического права.
Похоже, правда, что социалистическая правовая семья сходит со сцены, хотя сегодня, на рубеже 90-х годов, трудно предсказать дальнейший ход событий. Тем не менее семьдесят лет социализма несомненно скажутся на том новом праве, к которому придут бывшие социалистические страны.
Как ни значимы эти семьи и как ни широка сфера их распространения, ими не ограничен весь современный юридический мир. Наряду с установками, которые выражают эти семьи, или
в сочетании с этими установками во многих странах господствуют другие подходы к организации жизни общества. Мы укажем на некоторые принципы, предопределяющие эти иные подходы.
17. Романо-германская правовая семья. Эта семья включает страны, в которых юридическая наука сложилась на основе римского права. Здесь на первый план выдвинуты нормы права, которые рассматриваются как нормы поведения, отвечающие требованиям справедливости и морали. Определить, какими же должны быть эти нормы, - вот основная задача юридической науки; поглощенная этой задачей, доктрина в меньшей мере интересуется вопросами управления, отправлением правосудия и применением права; этим занимаются юристы-практики.
В романо-германской семье начиная с XIX века господствующая роль отведена закону, и в странах, принадлежащих к этой семье, действуют кодексы.
В силу исторических причин право выступает здесь прежде всего как средство регулирования отношений между гражданами; другие отрасли права были разработаны гораздо позднее
и менее совершенны по сравнению с гражданским правом, которое и остается основой юридической науки.
Семья романо-германских правовых систем возникла в Европе. Она сложилась в результате усилий европейских университетов, которые выработали и развили начиная с XII века на базе кодификации императора Юстиниана общую для всех юридическую науку, приспособленную к условиям современного мира. Термин "романо-германская" был выбран для того, чтобы отдать должное совместным усилиям, прилагавшимся одновременно университетами латинских и германских стран1.
В результате колонизации романо-германская система распространилась на обширные территории, где в настоящее время действуют правовые системы, принадлежащие к этой семье или родственные ей. Вместе с тем происходила и ее добровольная рецепция, в результате которой мы сталкиваемся с романо-германской системой в ряде стран, которые не были под господством европейцев, но куда проникали европейские идеи и где были сильны прозападные тенденции.
Между правовыми системами, относящимися к романо-германской семье, имеется немало различий: каждое государство имеет свое, свойственное ему национальное право. Наиболее фундаментальное из этих различий отделяет право европейских стран от права неевропейских стран, принадлежащих к этой системе. Причина различия в том, что европейские страны в наше время полностью обновили идеологию, господствовавшую после Французской революции. Здесь на первом плане оказались ныне заботы о социальном равенстве и экономическом развитии, которыми в ту пору можно было пренебречь. Подобного изменения не произошло (или оно было не слишком значительным) в странах Латинской Америки, где господствующий класс не сумел преодолеть социальные несправедливости. Эти страны стали жертвой опасных экономических трудностей. То же самое можно сказать о странах Африки. На Западе не поняли, что институты, которые управляют жизнью общества в Европе, полностью непригодны в странах, состоящих из разрозненных племен, для которых демократия европейского типа равнозначна лишенной смысла фразеологии.
Вне Европы относящиеся к романо-германской семье правовые системы обрели специфические черты, которые требуют разбивки по разным подгруппам. Во многих странах сумели "освоить" европейское право. Но во всех этих странах существовала еще до рецепции собственная цивилизация, имевшая свои правила оценки поведения и свои институты. Рецепция поэтому во многих случаях была лишь частичной: определенная часть правоотношений (и особенно личный статус) регламентировалась традиционными нормами.

18. Семья общего права (common law). Другая правовая се-мья - общего права - включает право Англии и стран, последовавших образцу английского права. Характерные черты этого права совсем иные, нежели право всех систем романо-германской семьи. Общее право было создано судьями, разрешавшими споры между отдельными лицами; эту печать своего происхождения данная правовая система несет на себе до сего времени. Норма общего права менее абстрактна, чем норма права романо-германской правовой семьи, и направлена на то, чтобы разрешить конкретную проблему, а не сформулировать общее правило поведения на будущее. Нормы, касающиеся отправления правосудия, судебного процесса, доказательств и даже исполнения судебных решений, в глазах юристов этих стран имеют не меньшее, а даже большее значение, чем нормы, относящиеся к материальному праву, их основная забота - немедленное восстановление статус-кво, а не установление основ социального порядка. Наконец, общее право в силу своего происхождения связано с королевской властью. Оно получало толчок для своего развития тогда, когда порядок в стране находился под угрозой или когда какие-либо иные важные обстоятельства требовали или оправдывали вмешательство королевской власти; в этих случаях оно как бы приобретало черты публичного права, так как споры частного характера интересовали суды общего права лишь в той степени, в какой они затрагивали интересы Короны или королевства. При формировании и развитии общего права учения романистов, основанные на гражданском праве, играли весьма ограниченную роль; классификации общего права, его концепции и сам словарь юристов этой формации совершенно иные, чем в правовых системах романо-германской семьи.
Так же как право романо-германской семьи, общее право получило в определенный период широкое распространение в мире в силу тех же причин колонизации или добровольной рецепции. Следовательно, и здесь сохраняют свое значение соображения, высказанные выше в связи с романо-германской правовой семьей. Можно различать европейское общее право (Англия, Ирландия) и внеевропейское. Вне Европы (например, в некоторых мусульманских странах или в Индии) общее право было воспринято лишь частично. Здесь важен результат, к которому привело применение общего права в условиях его сосуществования с традициями другой цивилизации. Кроме того, различие среды может повлечь и глубокое различие между правом страны, где оно возникло, и страны, в которую оно импортировано. Общее право дает этому особенно наглядное подтверждение. Среди стран общего права есть такие, как США и Канада, в которых сложилась культура, отличающаяся во многих аспектах от английской. Поэтому право этих стран получило широкую автономию в рамках правовой семьи общего права.
19. Связь между двумя семьями. Страны романо-германского права и страны общего права неоднократно соприкасались на протяжении веков. И там, и здесь право испытывало влияние христианской морали, а господствовавшие начиная с эпохи Возрождения философские течения выдвинули на первый план идеи индивидуализма, либерализма, понятия субъективных прав. Общее право и сегодня сохраняет структуру, весьма отличающуюся от права романо-германской семьи, но при этом возросла роль закона и методы, используемые каждой из этих семей, сблизились. Норма права все более и более понимается в странах общего права так же, как и в странах романо-германской семьи, и из этого следует, что, по существу, и там, и здесь по ряду вопросов принимаются очень сходные решения, основанные на одной и той же идее справедливости.
Стремление говорить о единой семье западного права тем более сильно, что в некоторых странах существуют такие правовые системы, которые трудно отнести с определенностью к той или другой правовой семье, так как они много заимствовали и там и тут. В числе таких смешанных правовых систем можно назвать шотландское право, право Израиля, Южно-Африканской Республики, провинции Квебек, Филиппин. Семьи романо-германского общего права юристами стран социалистического лагеря часто объединяются под общим термином "буржуазное право".
20. Семья социалистического права. Социалистические правовые системы составляют третью правовую семью, отличающуюся от двух первых. Правовые системы стран, входящих ныне
в социалистический лагерь, ранее принадлежали к романо-германской правовой семье. Они сохранили ряд черт, которые мы отмечали, говоря о романо-германской правовой семье. Норма права там всегда рассматривается как общая норма поведения: сохранились в значительной степени и система права, и терминология юридической науки, основанной трудом европейских университетов и восходящей к римскому праву.
Однако наряду с некоторым сходством правовые системы социалистических стран имеют такого рода отличия по сравнению с правом романо-германской семьи, на основании которых закономерно считать социалистические правовые системы, как это
и делают юристы социалистических стран, отошедшими от романо-германской правовой семьи и образующими самостоятельную правовую семью. Руководители социалистических стран видят цель в создании общества нового типа, в котором не будет государства и права. По этой причине единственным источником социалистического права является революционное творчество законодателя, которое выражает волю народа, руководимого коммунистической партией. В соответствии с доктриной марксизма-ленинизма, являющейся официальной, законодатель стремится прежде всего создать новый экономический строй. Средства производства обобществлены. Сфера отношений между гражданами в этих условиях становится меньшей, чем она была ранее. Частное право уступает господствующее место праву публичному.

После второй мировой войны эта семья охватила страны Центральной Европы и балканские страны, попавшие под господство Советского Союза. В ее сфере оказались Северная Корея и Вьетнам в Азии, Куба - в Америке. Правда, ныне эта семья находится
в глубоком кризисе. Лучезарное будущее, которое руководители государств обещали своим народам, обернулось всеобщим разочарованием. Государства, которые по своей воле или вопреки ей оказались на пути, пролагаемом СССР, в конце 1989 года отказались следовать по нему, считать себя социалистическими республиками или народными демократиями. Даже в еще существовавшем СССР были поставлены под сомнение принципы, на которых были после революции основаны общественные и политические структуры страны. Диктатуре пролетариата и руководящей роли КПСС было предъявлено обвинение в издевательстве над правами человека и трагическом развале экономики ради пользы партийных функционеров (аппаратчиков), нередко коррумпированных.
Трудно предсказать, как пойдут трансформация правовых систем европейских стран, принадлежавших к социалистической семье, и реинтеграция этих стран в романо-германскую семью, из которой они вышли.1
21. Иные правовые системы. Три рассмотренные правовые семьи (в каждой из них немало подвидов) являются, несомненно, основными в современном мире. Нет ни одной правовой системы, которая не позаимствовала бы те или иные элементы у одной из этих семей, и может даже показаться, что все другие системы - это не более чем пережитки, призванные исчезнуть в более или менее далеком будущем по мере прогресса цивилизации.
Однако подобное мнение, порожденное наивным комплексом превосходства, - это не более чем простая гипотеза, не соответствующая реалиям, которые мы видим в современном мире. Конечно, все государства в какой-то мере заимствуют западные идеи, поскольку это представляется им необходимым для сохранения независимости и прогресса в развитии. Однако наши современники не склонны отказываться от представлений, которые еще недавно были общепризнанными в их странах. Все признают техническое превосходство Запада, но ситуация меняется, когда речь идет о превосходстве западной цивилизации в целом. Мусульманский мир, Индия, Дальний Восток, Африка далеки от того, чтобы безоговорочно присоединиться к ней. Они в значительной мере остаются верными взглядам, в которых право понимается совсем иначе и не призвано выполнять ту же роль, что и в западных странах. И мимо этого факта не может пройти правовая картина современного мира, если она хочет быть реалистичной.
Принципы, которыми руководствуются незападные страны, бывают двух видов. Одни признают большую ценность права, но само право понимают иначе, чем на Западе. Другие отбрасывают саму идею права и считают, что общественные отношения должны регламентироваться иным путем. Первые - это страны мусульманского, индейского и иудейского права; вторые - это страны Дальнего Востока, Африки и Мадагаскара.
22. Мусульманское, индусское и иудейское право. Западному юристу нетрудно понять позицию ислама, индуизма и иудаизма
в отношении права.
Известно, какие трудности всегда вызывало и продолжает вызывать определение права. Ни одно из данных определений не стало общепризнанным. Одна из основных причин этого - острое разногласие между сторонниками и противниками естественного права.
Для одних право - это не что иное, как совокупность действующих норм, применяемых судами. Именно так понимают ныне право в университетах разных стран, где преподается национальное право: французское, английское, болгарское или алжирское. Но такое правопонимание не является единственным. Другие видят в праве идеальную модель поведения и отказываются отождествлять его с нормами, которыми руководствуются частные лица, управленческие органы и суды в своем поведении и в своих решениях. До XIX века и европейские университеты почти полностью пренебрегали обычаями и национальным правом и учили идеальному праву (выводя его из римского права), считая лишь его достойным носить название "право". Равным образом в мусульманских странах внимание сконцентрировано на идеальной системе
- мусульманском праве, связанном с религией ислама. Местные обычаи рассматриваются при этом как чисто фактические явления, а законы и ордонансы властей - как управленческие меры временного или местного значения, которые далеко не в полной мере достойны называться правом. Примерно то же самое можно сказать об иудейском праве. И в Индии, правда в другом контексте, тщательно различают дхарму - учение о справедливом
- и артху - то, что обеспечивает богатство и власть.
Право, связанное с религией или с определенным мировоззрением, может не применяться судами, а индивидуумы не обязательно следуют ему в своей деятельности. И тем не менее, такое право оказывает существенное влияние как на людей, так и на правоприменительные органы. Исследователь западного общества может сконцентрировать свое внимание на законодательных нормах и судебной практике, то есть рассматривать это общество с точки зрения позитивного права. Но он может также избрать социологический подход и назвать правом все те нормы, которым следуют в практической жизни. Различие этих аспектов не приведет к большим несоответствиям, ибо речь идет об обществах, где достигнута большая степень соответствия между представлением о справедливости, позитивным правом и нравами. Совсем иная ситуация в других обществах, где нормы права западного образца фрагментарны, нестабильны, плохо скоординированы, а общие верования видят право не в законах, обычаях или судебной практике, а в чем-то ином.

По этим причинам, не вступая в полемику между позитивистами и сторонниками естественного права, мы выделяем мусульманское и индусское право среди основных систем современного права. Иудейское право, при всем интересе, которое оно представляет, оставлено нами в стороне, ибо сфера его влияния куда более ограничена. Следует указать и еще на одно обстоятельство. Интернациональная солидарность евреев, в той мере, в какой она существует, никогда не выражалась в стремлении поставить иудейское религиозное право выше, чем действующее право страны, в которой они обладают влиянием. В этом плане иудейское право не играет такой роли, как, например, мусульманское право.
23. Дальний Восток. Совершенно иная картина открывается нам при взгляде на Дальний Восток, и особенно Китай. Здесь речь не идет о том, чтобы уметь увидеть некое идеальное право, отличающееся от норм, изданных законодателем, или других норм, применяемых на практике. Здесь под сомнение поставлена сама ценность права.
На Западе, в странах ислама, в Индии к праву относятся как
к опоре социального строя, необходимому средству его охраны. Разумная организация общества включает в себя примат права. Люди должны жить в соответствии с правом, а если они лишены такой возможности, то бороться за торжество права. Власти также должны соблюдать нормы права, а суды - обеспечивать уважение к праву. Право - это зеркало справедливости. Его отсутствие ведет к произволу, анархии, господству силы. Право - это объект уважения и почитания. Суды - это храмы правосудия,
в которых обитают уважаемые судьи.
Странам Дальнего Востока не свойственно такое видение.
В глазах китайцев право не просто далеко от того, чтобы быть фактором порядка и символом справедливости, оно - орудие произвола, фактор, нарушающий нормальный порядок вещей. Добропорядочный гражданин не обязан уважать право и даже думать о нем; его образ жизни должен исключать любые правовые притязания и всякое обращение к правосудию. В своем поведении человек должен руководствоваться не юридическими мотивами, а стремлением к гармонии и миру. Согласительные процедуры ценнее правосудия, и конфликты следует гасить путем посредничества, а не решать правовым путем. Конечно, могут существовать законы как средство устрашения или как какая-то модель. Но они создаются не для того, чтобы применяться, и к тем, кто хочет строить свою жизнь, руководствуясь ими и игнорируя приличия и правила хорошего поведения, не испытывают ничего, кроме презрения. Так же относятся и к тем, кто изучает или применяет право.
Весь Дальний Восток традиционно придерживается именно такого взгляда, выразив его в формуле "право хорошо для варваров". Коммунистический режим в Китае и вестернизация Японии не изменили существенно этого взгляда, укоренившегося
в сознании людей. Коммунистический режим в Китае сперва отказался от кодексов по западной модели, подготовленных после падения императорского строя, а позднее после недолгих колебаний - от советского пути и избрал свой собственный, на котором праву отведено скромное место; был принят ряд новых законов, но мало что изменилось в стиле их применения. В Японии действуют кодексы, созданные по европейской модели, но население, как правило, мало обращается к ним, равно как и к правосудию. Сами же суды склоняют стороны к мировому соглашению и разработали оригинальную технику применения права, а точнее, уклонения от его применения.
24. Черная Африка и Мадагаскар. Все, что сказано о Дальнем Востоке, может быть распространено на Черную Африку и Мадагаскар. В условиях, где индивидуализм занимает так мало места и на первый план выдвинуто единство общественной группы, основное - это сохранение и восстановление гармонии, а не уважение к праву. Право западного образца, действующее здесь, - по большей части лишь орнамент. Большинство населения продолжает жить в соответствии с традициями (мало похожими на то, что на Западе понимают под правом), не обращая внимания на искусственные своды правовых норм.
Часть первая
Романо-германская правовая семья
25. Характеристика романо-германской правовой семьи. Первой семьей, с которой мы встречаемся в современном мире, является романо-германская правовая семья.
Романо-германская правовая семья имеет длительную историю. Она связана с правом Древнего Рима, но более чем тысячелетняя эволюция значительно отдалила не только материальные и процессуальные нормы этого права, но и саму концепцию права и правовой нормы от того, что было признано во времена Августа и Юстиниана. Романо-германские правовые системы как бы продолжают римское право, они результат его эволюции, но никоим образом не являются его копией. Последнее тем более верно, что многие их элементы имеют иные источники, нежели римское право1.
В настоящие время романо-германская правовая семья рассеяна цо всему свету. Она вышла далеко за пределы бывшей Римской империи и распространилась на всю Латинскую Америку, значительную часть Африки, страны Ближнего Востока, Японию, Индонезию. Эта экспансия объясняется частично колонизацией, частично - теми возможностями, которые дала для рецепции юридическая техника кодификации, общепринятая романскими правовыми системами в XIX веке. Новейшее развитие законодательства в некоторых из стран, вызванное, в частности, экономическим сотрудничеством с западными странами, обнаруживает тенденцию к сближению с романо-германской системой Китая, Японии, Индонезии, некоторых стран Африки. Но эта тенденция затронула лишь некоторые отрасли права. Широкое распространение данной семьи и сама техника кодификации мешают увидеть элементы единства, связывающего эти различные правовые системы, которые на первый взгляд носят сугубо национальный характер и полностью отличны одна от другой. Последующие части книги, которые мы посвятим англосаксонскому праву и социалистическому праву, помогут осознать единство, которое, тем не менее, вопреки первому впечатлению действительно существует между многочисленными и столь различными системами романо-германской правовой семьи.я:
Раздел первый
ИСТОРИЧЕСКОЕ ФОРМИРОВАНИЕ СИСТЕМЫ
26. План. Романо-германская правовая система сформировалась в континентальной Европе; здесь и сейчас ее главный центр, несмотря на то что вследствие экспансии и рецепции многочисленные неевропейские страны присоединились к этой системе или позаимствовали у нее отдельные элементы.

Датой, когда с научной точки зрения появилась система романо-германского права, считается ХШ век. До этого времени, вне всякого сомнения, существовали элементы, с помощью которых создавалась система; но тогда было еще рано говорить о системе и, может быть, даже о праве. Поэтому первым можно считать период, предшествующий ХШ веку, когда собирались материалы, но еще отсутствовали попытки синтезировать их и когда не было даже какой-либо системы. Второй период начался с возвращения изучения римского права в университетах - с этого существеннейшего события, значение и важность которого мы покажем позднее. В течение пяти веков в системе господствовала доктрина, под определяющим влиянием которой эволюционировала и правовая практика в различных государствах. Доктрина подготовила вместе со школой естественного права наступление следующего периода, в котором мы находимся и в настоящее время - пе-риода, где преобладает законодательство. В третьей главе исследуется распространение романо-германской правовой системы вне Европы, на других континентах.я:

Закладка в соц.сетях