Жанр: Электронное издание
Golvas01
...Очевидно, пауки начинают строить защитный барьер, другого смысла в их
строительстве нет.
- На, поговори с ним. - Богаев передал наушники Ивашуре, уступил место у
панели. - Я пока разомнусь.
- Что там у тебя, Миша? - прижал трубку к уху Ивашура.
- Я нашел стык старой и новой стен Башни, - донесся голос Рузаева. -
Высота - всего пять метров от вала. По расчетам, провал стены внутрь произойдет
там в самое ближайшее время, слишком много разрывов и трещин. Если мы хотим
прорваться внутрь, лучшего места и момента не найти.
Ивашура сделал два шага вперед и назад.
- Сколько времени в нашем распоряжении?
- Часа два-три.
- Возвращайся, будем готовиться.
- Туда? - подошел Одинцов, давая понять, что знает, о чем идет речь.
Ивашура оглянулся, но ни Богаева, ни Старостина в комнате не было - вышли
подышать свежим воздухом.
- Есть шанс прорваться в Башню. В вашей власти остановить нас или...
- Помочь. Вы готовы?
- У нас есть два часа на подготовку. Пойдете с нами?
- Кто пойдет еще?
- Только эксперты моего отдела: Рузаев, Гаспарян.
- Плюс я да пара моих ребят. Этого будет достаточно.
Ивашура хотел было отвести кандидатуры "ребят", но посмотрел на
затвердевшее лицо полковника и передумал. В конце концов двое профессионалов
охраны могли пригодиться при встрече с "десантниками" и внутри Башни.
Через три часа группа на вертолете прибыла к участку стены Башни, где
намечался ее штурм. Вертолет сел на узкую полосу между стеной и начинавшейся
"зоной ужасов" и тут же улетел обратно. Летчик был военный, поэтому спрашивать о
цели полета не стал, хотя экипирована группа была, как отряд космонавтов для
выхода в космос: пятнистые спецкостюмы, шлемы с рациями, ранцы с НЗ, оружие - из
арсеналов ФСБ плюс аппаратура - из арсеналов Центра.
"Ребята" Одинцова - спокойные, похожие друг на друга, майор и капитан, - к
заданию отнеслись серьезно и хладнокровно, не выдав своих чувств ни одним
жестом. Одного звали Максим, второго Володя. И оба сразу привычно начали свою
работу, прикрыв тыл группы.
- Что дальше? - спросил Одинцов, разглядывая нависающую над головой
циклопическую стену Башни, испещренную узором трещин, дыр, ниш и выпуклостей.
Хотя "зона ужасов" начиналась в полусотне метров от стены, ее влияние
чувствовалось и здесь: казалось, воздух дрожит от неслышного гудения, земля
стонет, а стена Башни клонится и вот-вот рухнет на голову.
Ивашура оглянулся на фургон от грузовичка, принесенный вертолетом.
Фургон, конечно, не мог обеспечить надежную защиту группы, но внутри него
были сиденья и обитые войлоком стены. Десантироваться в Башню предстояло в нем.
- Давайте подтащим наш "батискаф" поближе к стене.
- А потом?
- Потом сядем в него и будем ждать провала стены. Место выбрано таким
образом, что при провале нас должно засосать внутрь.
- Принято, - сказал Одинцов.
Ивашура встретил его взгляд и поразился перемене: в глубине глаз
полковника читалась мрачная угроза.
- Помощь нужна? - послышался по рации голос дежурного.
- Нет, - очнулся начальник экспедиции, провожая взглядом уходившего
Одинцова.
За пятнадцать минут они вшестером перетащили фургон ближе к Башне,
оставили на гладком бугре напротив ясно видимых звездообразных трещин с пятнами
давних черных извержений, начали было рассаживаться внутри, и в этот момент один
из телохранителей Одинцова дал очередь из "АКМ".
Ивашура выкатился из фургона, снимая с предохранителя свой пистолетпулемет,
понимая, что зря стрельбу никто открывать не станет. Он увидел
кошмарную фигуру, вылезавшую слева из-за груды камней и земли: две ноги, четыре
лапы, голова кобры, пластинчатая броня на туловище. Монстр сделал движение одной
из лап, бросая нечто вроде стеклянного шара в телохранителя Одинцова, но тот с
не меньшей быстротой и ловкостью расстрелял этот шар в воздухе короткой очередью
в четыре патрона. Шар превратился в облачко дыма, коснулся почвы и проделал в
ней приличную яму в метр глубиной.
Обезьянозмей вылез на вал весь - ростом с двухэтажный коттедж, а за ним
вынырнули три фигуры в странных дымчатых одеяниях, делающих их то совсем
невидимыми, то блестящими, как глыбы металла.
Ивашура понял, что "десантники" ждали их специально, зная, что готовится
экспедиция внутрь Башни. Но выяснять, откуда им стало известно о готовящемся
походе, было уже некогда.
- Стрелять по ситуации, - быстро сказал Одинцов. - Я вызываю подкрепление.
Или отступим?
- Не успеем, - так же быстро ответил Ивашура. - И у них необычное оружие,
от него не убежишь и не увернешься. - Он вытащил свой бластер и сделал один
выстрел под ноги шагнувшему к ним монстру. Крикнул: - Стойте, где стоите! Иначе
откроем огонь на поражение! Что вам нужно?
- Ничего, - ответил гортанным голосом один из "десантников", ответным
ударом уничтожая фургон, из которого едва успел выскочить Гаспарян. Второй
выстрел пришелся на Одинцова, но полковник умел не только приказывать и за
мгновение до вспышки упал за обломок камня.
Казалось, вот-вот должна была начаться перестрелка, грозившая взаимным
уничтожением, но в этот миг неожиданно появились еще действующие лица. С гулом и
грохотом на валу у стены Башни появились три черных всадника на громадных
кентаврах. С шипением ударили зеленые клинки молний, отбросив "десантников" за
пределы видимости и заставив отступить змееголового монстра. Снова сверкнули
молнии, врубаясь в тело шестилапого исполина, и тот исчез, спасаясь бегством,
вслед за своими соратниками.
Один из всадников оглянулся, сверкнул единственным рубиново светящимся
глазом, и тотчас же цепь кентавров тяжелой рысью устремилась вниз по склону
вала, спустилась на снежную равнину, подминая копытами кусты и низкорослые
деревца, оставляя на снегу огромные круглые черные следы. Взвихрившаяся снежная
пыль на мгновение скрыла их, дробный топот удалился, наступила тишина...
Люди молча смотрели им вслед, переглянулись.
- Что это еще за... - начал Одинцов, но Ивашура прервал его:
- Все сюда! Не время задавать вопросы. Будем держаться вместе, плотно,
сейчас начнется... - Он не договорил.
Со всхлипом часть стены Башни провалилась внутрь, и страшная сила
отрицательной ударной волны дернула всю группу в образовавшийся провал, засосала
всех, кроме одного из телохранителей Одинцова, как засасывает мелкие песчинки
шланг пылесоса...
* Часть четвертая
ВЛАДЫКИ
* ГЛАВА 1
Павел впервые переступил порог кабинета Ромашина. Комиссар безопасности
Евроазиатского континента понял его состояние, но остался сдержанно-официальным.
Прошел к своему столу с черной матовой поверхностью, однако не сел и гостю
сесть не предложил. Взглянул на инспектора.
Жданов стоял совершенно неподвижно и смотрел на комиссара-два желтыми
глазами, в которых можно было прочесть лишь непробиваемое спокойствие и порой
иронию - если нюансы разговора становились понятны обоим до словесного
объяснения.
Он был высок, но из-за развитой мускулатуры казался массивным, форму
инспектора носил с подчеркнутым щегольством, что говорило о собранности,
аккуратности и чувстве собственного достоинства. Лицо у инспектора было
несколько замкнутым, лишенным мимики - печать долгой работы в пространстве при
отсутствии больших человеческих коллективов, но умный, проницательный взгляд
выдавал в нем характер незаурядный.
- Прошу прощения, - сказал наконец Павел, выдержав оценивающий взгляд
комиссара. - Мне не очень ясно, почему меня вызвали в земной сектор.
Павел удивился не зря. Он был инспектором безопасности дальних космических
экспедиций, а Игнат Ромашин возглавлял отдел безопасности научных исследований
УАСС Земли. Служба одна, но разные направления, объекты, задачи. И вдруг его
вызывают в Центр, отстраняют от прежней работы и приглашают в наземный сектор...
- Объясню. - Ромашин изменил позу, задумался, не отводя глаз.
"Интересный тип, - в свою очередь подумал Павел. - Молод, но виски седые,
скуп на эмоции, а лицо простое, разве что менее открытое и более твердое, но это
уже характер. Выдержка у него, надо полагать, не уступает моей. А кожа
подбородка и шеи, похоже, регенерирована - заметны глянцевитость и слегка
розовый цвет..." - Во-первых, у вас за плечами десятилетний стаж работы в космосе,
- продолжил Ромашин, - а космос воспитывает в человеке умение мыслить
раскованно, нестандартно, нестереотипно. Во-вторых, по образованию вы физик, что
немаловажно, в-третьих, незаурядный спортсмен. Есть и в-четвертых, но об этом
поговорим отдельно.
- Звучит интригующе.
- Увы, я вынужден говорить туманно, особенно что касается выбора вашей
кандидатуры. Вернемся к главному. Я введу вас в курс дела, дам связь, код выдачи
информации. Будете работать по своим планам и своим методам. Сразу отмечу:
параллельно с вами будут работать и уже работают другие группы нашего отдела, но
пусть это вас не смущает, дублирование необходимо, потому что положение дел
требует исключительных мер, каких - не знает пока никто. Теперь я покажу то, изза
чего, собственно, вы находитесь здесь. - Не сходя с места, Ромашин дал
команду инку кабинета, и тот в объеме развернул пакет информации о катастрофе в
лаборатории времени. Закончилась подача зрелищем хроноквантового ускорителя:
двухкилометровая его башня внезапно вспыхнула голубым мигающим светом, с ее
вершины сорвалась в небо исполинская голубая молния, вздрогнула земля,
чудовищный вихрь ударил во все стороны от стен башни, вырывая с корнем сотни и
тысячи деревьев...
Запись закончилась.
Ромашин изучающе смотрел на инспектора.
- Теперь вы знаете почти все. Главными консультантами для вас будут Атанас
Златков, бывший заведующий лабораторией времени, и хронофизик, вернее, инженерхрономеханик
Игорь Марич, непосредственный участник эксперимента. Он
единственный... - Ромашин снова изучающе взглянул в глаза Павлу, - кто остался жив
из всего персонала лаборатории.
Итак, вы видели, как это произошло. Последствия катастрофы плачевны.
Повреждена орбитальная станция дальнего обнаружения, она в момент эксперимента
проходила над лабораторией. Вокруг башни хроноквантового ускорителя, которую мы
называем проще - Ствол, лес и... все остальное уничтожено в радиусе десяти
километров. Нарушен тепловой баланс региона. К Стволу подойти невозможно из-за
хронопены - темпоральных эффектов, здание лаборатории уцелело, но проникнуть
внутрь никому не удалось.
Ромашин помолчал. Павел тоже молчал, потом проговорил:
- Извините, но я все же не понимаю, чем вызван режим бедствия.
Эксперимент не удался, произошла катастрофа, нужно провести расследование
причин, устранить последствия... Так? Обычная формула работы линейных отделов
Управления. Где здесь работа для безопасности?
- Эксперимент не просто не удался, он вышел из-под контроля и...
продолжается до сих пор! Хронобур - генератор-инициатор реакции хронораспада -
провалился в прошлое на сотни миллионов, а может быть, и на миллиарды лет. Но
главная беда в том, что Ствол неустойчив, колеблется во времени, возможно,
генератор продолжает работать и уходит все глубже в прошлое. К чему это может
привести, неизвестно. Ваша задача - выяснить степень вины человеческого фактора.
Павел безмолвно переваривал сказанное. У него уже скопилось немало
попутных вопросов по мере того, как собеседник продолжал рассказ, но высказывать
их вслух было преждевременно. В отделе хранится полный отчет о происшествии, и
знакомство с ним наверняка отсечет большинство вопросов.
- Запишите код информационного канала нашего отдела. - Ромашин продиктовал
семизначное число. - Вопросы ко мне есть?
- Есть, но задам я их позже, если не возражаете. Могу я начать работу
сегодня?
- Можете, я только что хотел просить вас об этом. Ваш кабинет рядом,
комната двести семь.
Ромашин поколебался немного, все еще не спеша сесть за свой рабочий стол,
затем сказал:
- Возможно, моя просьба покажется вам странной, но... будьте все время
начеку. Обращайте внимание на любые мелочи, странности, опасные происшествия и
держите себя в постоянной готовности...
Павел ожидал продолжения, не выказывая удивления, и думал, что комиссар
знает о случившемся в экспедиции, о его встрече с "санитарами". Но не говорит.
Почему? Что за странная манера недоговаривать?
- Хорошо, - кивнул он с непроницаемым лицом. - Я всегда держу себя в
форме. У вас все?
Ромашин едва заметно усмехнулся, кивнул, хотя сомнение в его глазах не
рассеялось. Он ждал чего-то, а дождался ли - неизвестно.
На столе комиссара вспыхнула гроздь цветных огоньков, зазвучал голос инка:
- Контроль-один, контроль-два - норма, контроль-три - колебания поля,
контроль-четыре - граничные эффекты запредельной передачи.
- У меня все, - зачем-то добавил Ромашин, и Павел вышел, коротко
поклонившись.
По его мнению, абракадабра, сообщенная инком, могла расшифровываться
следующим образом: защиту кабинета кто-то пытался нейтрализовать, чтобы
подслушать, о чем разговаривает хозяин кабинета. И неизвестному злоумышленнику
это, по всей видимости, удалось.
Придя к такому умозаключению и приняв его к сведению, Павел нашел дверь с
номером "207", осмотрел свой оперативный служебный модуль, называемый по
старинке кабинетом, и сделал вывод, что кабинеты любой организации стандартны до
тех пор, пока не носят отпечаток личности владельца. В этом работал, очевидно,
кто-то назидательно-нудный, угрюмый, пожилой, любящий порядок и дисциплину.
Этакий педантичный зануда с лысиной в полчерепа.
На стене висели два листка пласт-папира. На первом красовалась надпись:
"Прежде чем сделать - подумай! ", на втором - пункт номер тринадцать Инструкции
УАСС, именуемый в просторечии пунктом "срам", который расшифровывался как
"сведение риска к абсолютному минимуму". Интересно было бы взглянуть на прежнего
хозяина кабинета. Неужели в отделе есть такие личности? Впрочем, хозяином мог
быть и новичок, стажер, заучивавший инструкцию наизусть.
Павел заглянул в кабину метро [ Метро - система мгновенного транспорта
(возврат старого термина самого удобного и массового вида транспорта XX в.). ]:
пусто, чисто, на стенке карта станций выхода, на другой - крохотная панель с
одним-единственным индикатором и сенсором включения, игла задатчика перемещения.
Вставляешь иглу в гнездо на карте, дуешь на сенсор, и ты за тысячу километров
отсюда или за миллион, а то и за сто световых лет...
Павел сел за пульт координатора, посмотрел на часы и повернул ключ подачи
питания.
* ГЛАВА 2
С высоты в пять километров колонна хроноускорителя выглядела блестящей
белой трубой, из которой струилось марево нагретого воздуха.
Труба торчала посреди черной холмистой равнины, рассеченной надвое
голубоватым лезвием реки. На равнине кое-где в низинах сохранились останки
деревьев, обугленные пни, угрюмо отблескивали перламутровой глазурью оплавленные
остовы зданий. Пятиэтажный куб здания лаборатории у стены Ствола выделялся на
черно-сером фоне неестественной фосфорно-снежной белизной.
- Эра Больших и Могучих дел... - пробормотал сосед Павла, щуря глаза с
ироническими огоньками в глубине.
Павел покосился на него. Среднего роста, жилист, малоразговорчив, лицо
жесткое, волевое, в оспинах мелких шрамов, глаза темно-карие, почти черные.
Инженер-хрономеханик Игорь Марич. Впечатление такое, будто его неотступно гложет
какая-то мысль.
Их познакомил в кабинете Павла Ромашин, и оба сразу направились к месту
происшествия: до Брянска на метро, оттуда в район катастрофы на патрульном
куттере.
На небольшой панели управления аппаратом мигнул желтый огонек, звякнул
сигнал вызова. Марич, сидевший на месте пилота, тронул сенсор связи.
- Контроль-два, - раздался в кабине грассирующий баритон. - Борт-икс, вы
находитесь в зоне работы аварийно-спасательной службы. Ответьте волне "триста".
- Все в порядке, Второй, - ответил Марич в желудь микрофона над плечом
куртки. - Машина инспектора Жданова, отдел "Б". Вам должны были сообщить.
- Включите автоответчик, иначе вас будут запрашивать каждую минуту.
Спокойной работы.
Марич выжидательно посмотрел на Павла. Пора действовать, понял он.
Вспомнил строки отчета о предварительном расследовании катастрофы в лаборатории
времени.
Расследование, проведенное экспертами УАСС и учеными Академии наук,
специалистами хронофизики и физики единого поля, мало что разъяснило.
Ни в здание лаборатории, ни в башню хроноускорителя проникнуть не удалось,
и отчет изобиловал словечками "предположительно",
"возможно", "вероятно". Со времени катастрофы прошло полторы недели, но до
сих пор известно о ней немного, в сущности, только то, что рассказал Ромашин.
- Давайте сядем поближе к зданию лаборатории, - предложил Павел.
- Ближе чем на два километра не подойти. Вокруг Ствола установлен защитный
барьер во избежание...
- Тогда сядем у барьера.
Куттер плавно заскользил вниз.
- Лаборатория снабжалась энергией централизованно, через земную энергосеть
или имела собственный реактор?
- И то и другое. - Марич говорил отрывисто, хрипловато и тихо. - Реактор
вмонтирован в Ствол на двадцатом горизонте - стандартный кварк-кессон. Мощности
его хватало только на поддержание резонанса в ускорителе, но в настоящее время
Ствол излучает в инфра- и радиодиапазонах в два раза больше энергии, чем может
дать реактор.
Внутренних источников ускоритель больше не имеет, внешние отключены,
значит, откуда-то идет подкачка.
Куттер бесшумно спланировал на вершину невысокого холма, покрытого
коричневой губчатой массой, похожей на пемзу.
- Вы хотите сказать, что Ствол откуда-то выкачивает энергию скрытно?
- Выкачивает, но не в нашем времени! Если эксперимент удался, то Ствол в
настоящее время является каналом, соединившим наше время с прошедшими эпохами.
Выходить будем?
- Пожалуй, на минуту. Потом познакомите с Центром.
Из отчета Павел узнал, что Управлением аварийно-спасательной службы создан
специальный пояс защиты вокруг лаборатории. Пояс включал в себя посты наблюдения
и контроля за пространством, передвижные генераторы силовых полей, излучатели
антиматерии, сейсмостанции, установки зондирования горных пород, локаторы и
другую технику. Управлял всем сложным комплексом защиты Центр, начальником
которого был назначен Атанас Златков, доктор хронофизики, бывший заведующий
лабораторией времени.
Марич вылез из кабины и прошелся по голой поверхности холма, разминаясь.
Из-под ног при каждом шаге всплывали облачка желто-коричневой пыли. Павел вылез
следом.
- Расскажите о цели эксперимента. В отчете описаны только его последствия.
Вы ведь во время эксперимента находились в здании лаборатории?
Марич отрицательно качнул головой, изучающе посмотрел на Павла. Оспины на
его лице потемнели.
- Я был в бункере независимой аппаратуры под зданием лаборатории. Бункер
имеет отдельный выход, но сейчас он разрушен.
Вы по образованию, простите, кто?
- БИС-мастер.
- А-а... конструктор больших информсистем? Что заканчивали?
Рязанский Интех?
- Московский Энгу.
- Неплохо, но все же придется упрощать. Давно известно, что путешествие во
времени невозможно без перемещения в пространстве.
Земля вращается и движется вокруг Солнца со скоростью тридцать километров
в секунду. Солнечная система перемещается в пространстве со скоростью двухсот
километров в секунду. Движется Галактика в межгалактическом вакууме, не стоит на
месте скопление галактик... Короче, чтобы попасть хотя бы в прошлый миг и в ту же
выбранную точку на Земле, необходимо с небывалой точностью рассчитать, где была
Земля мгновение назад, и лишь тогда пробивать хроноскважину. Вы знакомы с
расчетами Геделя частных эффектов теории относительности?
- В общих чертах.
- Его расчеты используются и в хронофизике. Мы рассчитали и осуществили
геделиану [ Петля времени, названа по фамилии Геделя Курта, австрийского логика
и математика. ] на практике. Посылали зонды в прошлое на сотни лет и возвращали
обратно.
- Неужели расчеты так точны?
- Для проникновения в прошлое даже на тысячу лет точности расчетов,
конечно, не хватало, но мы обошли это препятствие тем, что ввели самофокусировку
хроноскважины.
- И на время эксперимента канал хроноскважины сохраняется?
- Вы хорошо схватываете суть. В ходе эксперимента "стволом дискретного
временного пробоя" связываются все миллионы Земель в различные эпохи.
- Что же произошло в последнем эксперименте?
- Мы решили уйти в прошлое на глубину в пять миллиардов лет, к моменту
образования Земли. - Марич нахмурился. - Но хронобур почему-то глубже одного
миллиарда лет не шел, несмотря на увеличение мощности пробоя, словно напоролся
на слой времени повышенной твердости. И тогда возникла идея применить
направленную реакцию хронораспада.
- После чего и произошла катастрофа?
- Не знаю. Раз двадцать мы запускали хроноускоритель без ощутимых
результатов. На двадцать первый... он включился самопроизвольно.
- Как такое возможно?
- К такому выводу пришли эксперты. Но я в эту гипотезу не верю. В Ствол
встроены четыре системы безопасности, не позволяющие ему включаться не только
спонтанно, но даже если бы кто захотел включить отдельные его системы. Нет,
хронобур был инициирован специально кем-то, кто хорошо знал, чем все закончится.
- Но кому это могло понадобиться? ! И для чего? Если все знали, что
сверлить время опасно... Хотя, может быть, такие вопросы задавать преждевременно.
Однако вы не могли не посчитать для себя, что послужило причиной катастрофы.
- Не люблю гипотез, - хмуро отрезал Марич. - Я не хронофизик-теоретик, а
инженер-механик, практик, время для меня осязаемо в металле аппаратуры. Вам
лучше поговорить со Златковым, начальником Центра, у него идей много.
- А все же? Разве у вас нет своего мнения?
- Считаю, что хронобур ни при чем. - Тон речи Марича остался прежним. -
Башня хроноускорителя снизу доверху напичкана системами безопасности и контроля,
автоматически прекращающими эксперимент при малейшей опасности. Нет, я не знаю,
что случилось.
- Что ж, - вздохнул Павел, - и на том спасибо.
Он достал бинокль и принялся внимательно рассматривать белоснежное здание
лаборатории с черными провалами окон. Казалось, все помещения заполнены странным
черным дымом, не рассеивающимся со временем и не вытекающим наружу.
Вдруг из-за здания выпрыгнуло круглое черное пятно и стремительно
помчалось к близкой белой стене Ствола. Павел разглядел паукообразное существо с
длинными суставчатыми ногами, двумя парами глаз, глянцевитым эллипсоидом тела.
Поглядывающий на инспектора Марич вскинул к глазам свой бинокль.
- Конкистадор, - пробормотал он через минуту. - Автомат обслуживания
ускорителя и оборудования лаборатории. Вполне самостоятелен, дитя второго
поколения мыслящих автоматов.
Павел повел биноклем в сторону и в километре обнаружил ряд черных труб,
направленных на белую башню хроноускорителя. Трубы иногда неторопливо ворочались
из стороны в сторону и становились похожими на стволы орудий древних линкоров.
Павел повернулся к ним спиной.
- Поехали. Центр далеко отсюда?
- Почти под нами.
Центр пояса защиты представлял собой подземный бункер с энергохозяйством и
собственным киб-интеллектом высокого класса. Зал управления и контроля площадью
в триста квадратных метров был занят низкими, зализанными пультами
автоматического монитора защиты, аппаратуры наблюдения, контроля параметров
среды, связи и передачи информации. Стены зала служили экранами комбайнов
оперативной связи и наблюдения, на один из них был выведен геологический разрез
земли до глубины в километр в том месте, где стоял Ствол: на фоне коричневочерных
пластов с вкраплениями красных, оранжевых, желтых полос и трещин -
голубоватая круглая колонна, постепенно растворяющаяся в породах равнины на
глубине в двести метров.
Людей в зале работало мало - всего пять операторов.
Атанас Златков сидел в кресле возле одного из пультов, на рукаве его
плотной рубашки выделялся алый ромб с маленьким серебряным сфинксом.
Это был крупный смуглый мужчина с шапкой блестящих черных волос,
медлительный и, как показалось Павлу, несколько апатичный.
В дальнейшем оказалось, что Златков склонен к быстрым сменам настроения,
умеет переходить от конкретной ситуации к сжатой формулировке и абстрактным
размышлениям.
- Вы далеко не первый, кто является ко мне с просьбой объяснить причины
катастрофы, - сказал он в ответ на вопрос Павла. - Но специалисты вашего
ведомства не любят иметь дело с домыслами, им подавай факты, не так ли?
- В общем верно, - согласился Павел, решая, как вести себя с этим
известным всей планете ученым. - Вы хотите сказать, что факты, которые знаете
вы, в равной мере знают все остальные и что новых фактов не прибавилось. Угадал?
Златков с проснувшимся на мгновение любопытством окинул Павла взглядом.
- Профессиональная интуиция? Впрочем, неважно, новых фактов у меня в самом
деле нет. - Он нахмурился, помолчал. - Самый странный из фактов - спонтанное
включение Ствола... хронобура.
А самый страшный - гибель коллег! Погибли замечательные ученые и механики,
готовящие эксперимент... А я вот цел и невредим. И Маричу повезло, он тоже уцелел
чудом.
Павел промолчал. Трагедия была настолько свежа в памяти этого человека,
что любой вопрос о лаборатории воскрешал события и бередил душу. Но не
спрашивать инспектор не мог.
- Ничем помочь вам не могу, - добавил Златков. - Причины самозапуска
Ствола неизвестны. Зато известны последствия.
Связи с лабораторией нет, внутрь до сих пор пробиться не удается.
Обычные жестко запрограммированные киберы просто не возвращаются, а
конкистадоры не хотят подходить к зданию даже на сто метров. Знаете, что такое
конкистадор?
Павел вспомнил биомеханического паука и кивнул.
- Странное название для кибера.
- Так их назвал сам создатель Фелипе Мендоса, вероятно, из-за того, что
предназначались они специально для нашей лаборатории и первыми должны были
завоевать время. - Златков задумался, хмуря густые широкие брови, нервно
побарабанил пальцами по панели пульта. - В результате эксперимента оказались
связанными Стволом хроноскважины сотни Земель в различные временные эпохи и в
р
...Закладка в соц.сетях
