Жанр: Электронное издание
Golvas01
...ь огненную стихию, пришлось
вызвать спецкоманды газового хозяйства области. Лишь к полудню факел потушили и
газовые трубы в местах разрыва заключили в надежные бандажи.
Ивашура вернулся в штаб и узнал, что вечером прибывает обещанная
Старостиным правительственная комиссия. Богаев, вздыхая, рассказывал, какие
разрушения вызвал в городе толчок, и передал просьбу Глазунова предупреждать
население о толчках заранее.
- Этот толчок никто предвидеть не мог, - огрызнулся Ивашура. - С
пульсацией он не связан. Передайте Глазунову: все, что можем, сделаем.
Пока Ивашура знакомился с информацией, поступающей от начальников групп, в
штаб позвонили геофизики и сообщили, что у них двойное ЧП: один вездеход втянуло
в Башню, а второй попал под струю мертвого выброса.
Ивашура немедленно вылетел к геофизикам, молясь в душе, чтобы несчастные
случаи оказались без жертв, но мольбы не помогли - на этот раз ЧП было
серьезным.
Начальник группы геофизиков на свой страх и риск снарядил два вездехода
для того, чтобы в непосредственной близости от Башни произвести наклонное
бурение и взять образцы грунта до глубины в триста метров.
Буровики - молодые сильные ребята, бывшие в составе группы, - согласились
на рискованную работу, требующую сноровки, быстроты и ювелирной точности, и
взялись пробурить наклонную скважину к подземному цоколю Башни за двое суток до
начала очередной пульсации.
Они успели установить универсальную буровую вышку и смонтировать
оборудование в километре от стены Башни, на границе "зоны ужасов", как вдруг
заорал паук, потом другой. Начальник группы имел достаточный опыт работы вблизи
Башни, поэтому дал команду покинуть вездеход, отойти от вышки и лечь на землю.
Ослушаться его не посмели, и это предотвратило трагедию. Участок стены Башни
беззвучно провалился внутрь на площади не менее чем в пять тысяч квадратных
метров, раздался свистящий, режущий слух всхлип, и все, что стояло и лежало на
полосе земли от этого места на протяжении километра, в том числе вышка и
вездеход, оказалось втянутым в Башню.
Не успели люди прийти в себя, как снова закричали пауки. Тревогу вызвал
мертвый выброс: черная струя накрыла оставшийся вездеход и коснулась начальника,
чудом миновав остальных.
Начальник умер, не приходя в сознание, по дороге в лагерь. Ноги у него до
колен стали металлическими, сохранив форму, данную им природой...
У тела начальника группы суетились растерянные врачи и биологи, двое из
них были академиками с мировыми именами. Ивашура постоял, посмотрел, стиснув
зубы, послушал реплики врачей и вышел из вагончика на свежий воздух, в толпу
молчавших людей, среди которых были и иностранные корреспонденты. Слова были
лишними в этой ситуации, начальник группы знал, на что шел, но это не снимало
ответственности за его жизнь с начальника экспедиции.
- Покажите, где это произошло, - попросил Ивашура в толпу.
Переглянувшись, вперед вышли двое парней в стеганках.
- Мы покажем.
- Садитесь в вертолет, пойдем сверху.
Через четверть часа вертолет завис над местом неудачного эксперимента.
С двухсот метров была хорошо видна серая, гладкая, отблескивающая металлом
полоса, уходящая к Башне, - там, где легла на землю трасса мертвого выброса.
Гусеничный вездеход располагался у края той полосы и казался неповрежденным, но,
когда вертолет приземлился, все поняли, что он целиком металлический. Все, даже
стекла кабины и прожекторов, пластмассовые гусеницы, резиновые когда-то клапаны
карманов с инструментом, брезентовый верх - все превратилось в металл!
Ивашура взял пробы металла, предварительно включив дозиметр: радиационный
фон был выше, чем обычно, но в пределах допустимых норм.
Потом они покружили над местом установки буровой, но ничего не нашли.
Полоса земли до самой Башни была абсолютно голой - ни камня, ни кочки, ни
дерева, ни кустика...
Ивашура понаблюдал в бинокль за черной брешью в стене Башни и дал команду
возвращаться. Он понимал, что полоса спокойного, если можно так выразиться,
изучения Башни закончилась и началась другая полоса - постановки важных проблем,
нервного напряжения, спешки и в финале - схватка с Башней, сила на силу, если не
хватит ума на интеллектуальный контакт. Но здесь не все решали люди...
* ГЛАВА 7
Ивашура сам отвел правительственную комиссию - одиннадцать человек, в том
числе полковника Одинцова и Старостина, - к ограждению, которое солдаты отнесли
на четыре километра от Башни. Вопросов было мало, все знали о Башне, видели ее
на фотографиях и по телевидению.
Все одиннадцать человек были сдержанными, немногословными, даже суровыми
на первый взгляд людьми, не походили на "кабинетных теоретиков", и было видно,
что приехали они в лагерь надолго.
Многих Ивашура знал раньше, с остальными встретился впервые, тем не менее
он понял, что все это люди опытные, целеустремленные, знающие жизнь, короче -
профессионалы в лучшем смысле слова. Что же, чем шире кругозор ученого,
специалиста, тем весомее его точка зрения, тем объективнее подход к любой
проблеме.
Биноклей не хватало, их передавали из рук в руки. Пока члены комиссии,
ежась под ветром, разглядывали Башню, Ивашура расспросил солдат поста, видели
они пауков или нет.
- А как же, видели, - ответил старший наряда, белобрысый флегматичный
прапорщик. - Утром двоих и перед вашим приходом целую вереницу.
Ивашура оживился.
- Что же они делали?
- Первые два выходили к ограждению, побегали вдоль него и умчались к
Башне, а потом прибежала целая цепочка, след в след, штук десять.
- Девять, - поправил один из солдат наряда. - Я считал.
- Ну девять. Так эти тоже ткнулись в проволоку, остановились и тут же, не
поворачиваясь, побежали такой же цепочкой обратно. Будто и не задом наперед
бежали.
- Весьма интересно! А вас они заметили?
- Так мы с вышки смотрели, до них метров двести было.
- Триста, - снова поправил любивший точность ефрейтор.
- Покажите место, где они уткнулись в заграждение.
Прапорщик оглянулся на солдата, сосчитавшего пауков.
- Казанцев, покажи.
Тот махнул рукой.
- Тут недалече.
Ивашура сказал: "Сейчас", подошел к Старостину предупредить, что на минуту
отлучится, и зашагал за солдатом.
Ограждение было сделано из мелкоячеистой стальной сетки и крепилось к
вбитым в землю деревянным столбикам, а кое-где и прямо к стволам деревьев. Поле
в этом месте вдавалось клином в лес метров на четыреста, и ограждение было видно
издалека. Возле невысокой сосны в нескольких метрах от проволоки стояла вышка,
на которой дежурили солдаты поста.
- Часто меняетесь? - спросил Ивашура, кивнув на вышку.
- Через три часа: двое на вышке, трое ходят вдоль ограждения.
Смена - через двенадцать часов.
- Участок большой?
- Три километра, дальше в лесу уже другой пост... Вот мы и пришли, здесь они
стояли... - Солдат недоуменно нагнулся. - А это откуда?
В сетке ограждения на уровне человеческого бедра светилось аккуратное
квадратное отверстие размером в полметра. Края отверстия едва заметно
серебрились.
- Что за черт! Неужели пауки вырезали? Тогда куда делся вырезанный кусок?
Ефрейтор поискал квадрат сетки, не нашел и пожал плечами.
- Чудеса, да и только. Пойду доложу.
Ивашура постоял еще немного, потрогал край вырезанного отверстия и
задумчиво направился к ожидавшим его Старостину и Одинцову.
Полковник был одет в кожаное пальто на меху, шапку, меховые сапоги.
Старостин в своей драконовидной шубе и такой же косматой шапке походил
издали на гризли.
- На первый раз достаточно, - сказал Старостин глуховатым голосом, пряча
подбородок под шарфом. - Тем более что Башня по заказам чудеса не показывает... -
Он не договорил. Издалека прилетел долгий, звенящий, тоскливый крик и замолк на
высокой ноте.
Ивашура усмехнулся.
- Видимо, специально для вас спектакль все-таки покажут. Не удивляйтесь.
Башня активизировалась перед очередной пульсацией, чудеса случаются все
чаще.
- Это не опасно? Паук кричал...
- На таком расстоянии не опасно.
- Не беспокойтесь, друзья, - махнул рукой оглядывающимся на них членам
комиссии Старостин. - Здесь безопасно. - Он повернулся к Ивашуре. - Похоже,
крики пауков в самом деле предупреждение.
- Сомнений нет, накоплен большой статистический материал. Пауки кричат
перед каждым извержением Башни за минуту-две.
Ивашура поднял к глазам свой бинокль, посмотрел и передал полковнику.
- "Флаттер" - так мы это называем. Стена Башни начинает вибрировать.
Иногда следом начинается электрический дождь.
Рация, с которой Ивашура не расставался, прочирикала вызов.
- Что случилось? - спросил далекий Гришин.
- Флаттер, - коротко отозвался Ивашура. - Не волнуйтесь, Константин
Семенович, мы далеко от стены.
- Ну, слава Богу! Вертолет за вами посылать?
- В один все не влезем, не надо, доберемся на вездеходе.
В бинокль было видно, как громадный участок стены Башни длиной с километр
стал вздрагивать, гнуться, пошел волнами и превратился в гофрированную
"стиральную доску". Длилось это около пяти минут. Потом амплитуда волн стала
уменьшаться, вибрация стены пошла на убыль и исчезла. Башня стояла все такая же
угрюмая, придавившая ландшафт миллиарднотонной тяжестью, голубая и чистая, без
обычных пятен в том месте, где только что разыгрался флаттер.
Ивашура задумчиво опустил бинокль, потом снова поднес его к глазам.
- Кажется, я сделал маленькое открытие, - пробормотал он. - Вы не помните,
как выглядел участок стены до флаттера?
Одинцов задумался.
- По-моему, там были черные окна...
- А сейчас вся стена чистая! Понимаете?
- Вы хотите сказать, что флаттер очистил стену?
- Не просто очистил. Черные окна в стене - это дыры, проломы, разрушенные
места, флаттер починил стену! Я вспомнил, так было и раньше, только почему-то
никто не анализировал состояние стены до и после явления.
- Все это хорошо, - проворчал Старостин. - Но я и мои коллеги замерзли. Не
пора ли возвращаться?
- Извините, - заторопился Ивашура. - Вездеход недалеко, за деревьями, на
дороге.
Привезя гостей в штаб, он оставил их на попечение Богаева и Гришина -
знакомиться с обстановкой, имеющейся информацией и документами, а сам нашел
Рузаева и слетал в лагерь физиков, к Меньшову, передать образцы металла и почвы
- следы мертвого выброса - для масс-анализа и заодно узнать, какими идеями
богаты бравые ядерщики.
По пути спросил Рузаева:
- Ты уже подумал? Времени как будто было достаточно.
- Подумал, - невозмутимо ответил Михаил. - Идем на контакт. Сурена возьмем
в компанию?
- Если он изъявит желание. С чего начнем? Теории не помогут, нужны свежие
идеи, тем более что сами пауки на контакт идти не хотят.
Удивляюсь, как они пошли на роль сигнальщиков.
- А я не удивляюсь. По-моему, пауки - биомашины, и только, киберы,
автоматы с целевой программой, в которой нет места переговорам с людьми. В
контакт мы если и вступим, то не с ними, а через них.
Ивашура в сомнении пошевелил бровями.
- Может, ты и прав. Но тогда вопрос: чьи они, биокиберы? От этого, кстати,
зависит и тактика предполагаемого контакта. Не понял?
- Почему не понял? Одно из двух: или пауки - пришельцы и тогда контакт
может не получиться, или они киберы землян, людей.
- Не обязательно людей. Гипотеза у Валеры сумасшедшая - насчет множества
цивилизаций на Земле, живущих каждая в своем "угловом" времени, но опровергнуть
ее никто не в силах, даже физики-теоретики, вплоть до академиков, законодателей
философских построений. Понимаешь, то, что пауки начали нас сначала отпугивать
от Башни, а потом предупреждать об опасности, навело меня на довольно жуткую
мысль. Что, если Башня - следствие какой-то колоссальной аварии? Либо в будущем,
либо в прошлом, а может, и в "угловом" времени. Что она связана со временем,
можно считать доказанным, взять хоть наши с тобой путешествия внутри "мыльных
пузырей" иного пространства-времени, где время течет не так, как в обычном мире.
Рузаев неопределенно хмыкнул.
- Хочешь стать автором еще одной безумной гипотезы?
Ивашура без улыбки качнул головой.
- Нет, с коллегами из Академии наук я делиться этой гипотезой не буду, она
- детище моих эмоций, а не знаний. Гипотез и без нее хватает. Надо думать, как
сообщить хозяевам Башни, что они у нас и так уже порядком натворили дел, и чем
дальше, тем положение хуже.
Вертолет сел у палаток лагеря физиков, подняв снежную пыль.
Ивашура оставил Рузаева у машины и вскоре вернулся с Меньшовым, у которого
борода и усы заиндевели и покрылись сосульками.
- Сидел на вышке, - прогудел Меньшов, дыша на красные распухшие руки. -
Горячая пора, скоро пульсация.
- Хоть отогрейся сходи, - посоветовал Ивашура. - Что нового?
- Колдуем над разгадкой мертвых выбросов, голова кругом идет - столько
возможностей заложено в этом явлении!
- Не вздумай подходить к Башне и устраивать незапланированные
эксперименты! Знаешь, чем это кончается.
Меньшов помрачнел.
- Слышал и видел. Хороший был мужик Серега, я с ним еще в Москве
встречался, приезжали они к нам на консультацию... Не волнуйся, ничего
противозаконного не делаем. Постреливаем изредка по мертвым выбросам.
Запустили два беспилотных планера с приборами к стене Башни, собираемся
поднять серию воздушных шаров с аппаратурой и осуществить идею Гришина - пустить
в Башню сверху зонд с кучей датчиков и телекамер. Ветер сейчас удобный, дует все
время к Башне. Нового ничего, записали два выброса, флаттер и "телеэкран". -
Меньшов несколько оживился. - Любопытно, что "телеэкран" показал нам сначала
паука, а потом шар, предполагаем - планету пауков.
Эксперты переглянулись.
- Действительно любопытно, - протянул Ивашура. - Ты считаешь пауков
пришельцами?
- А вы разве нет?
- Эксперт отличается от нормального специалиста тем, что делает вывод лишь
при наличии системы фактов, - ровным голосом сказал Рузаев.
- Так я вам и поверил, - ухмыльнулся в усы Меньшов. - Как будто вы не
живые люди. Каждый из нас при отсутствии информации начинает пользоваться
эмоциями, интуицией и фантазией. Спасибо хоть за "нормального специалиста". Это
все, что вы хотели узнать, джентльмены?
Ивашура отрицательно покачал головой.
- У тебя не найдется переносной лазер, хотя бы типа ЛКТ-100?
- Поищем. Сами не пользовались, но на всякий случай запросили в отделе
снабжения. Зачем он вам?
- А СВЧ-передатчик? - продолжал Ивашура, не отвечая на вопрос.
- Это вы спросите у радиофизиков, у них должен быть.
- Еще нам нужны электромагнитные искатели, пара цериевых батареек,
ультразвуковые свистки и щупы.
Меньшов присвистнул.
- Понятно. Задумали проникнуть в Башню, психи! Нет? Тогда не понимаю. А
что же ваша контора? Неужели Центр настолько обеднел, что даже щупов не выделяет
своим работникам?
- Не гадай, Виталий, у тебя плохо получается, на цыгана ты похож только в
профиль.
Рузаев неожиданно хихикнул.
- Игорь вышел из доверия у директора Центра товарища Богаева.
Ивашура нехотя улыбнулся.
- Это точно. Дернула меня нелегкая провести тот эксперимент.
- Тебе не позавидуешь. - Меньшов снял шапку и почесал затылок. - Ты
начальник экспедиции и ты же сотрудник Центра, начальник которого Богаев. На
твоем месте я бы...
- Дашь ты нам, что просили, или не дашь? - перебил его Ивашура, потеряв
терпение.
- Что с вами поделаешь, дам. Только, чур, меня потом не впутывать, буду
говорить, что сами взяли. Разрешите идти, господин генерал?
- Идите, поручик! Стойте! Когда наметили полет к Башне сверху?
- Сегодня в шесть вечера, приходите.
- Свободны!
Меньшов неуклюже козырнул, еще более неуклюже повернулся кругом, широкий в
своем черном зипуне, пахнущем костром, и потопал к одной из вышек, возле которой
собрались его подчиненные и коллеги.
- Поехали. - Ивашура полез в кабину. - Сейчас к радиофизикам, потом в
воинскую часть, хочу попросить у них пневмопистолет для метания сетки-ловушки, а
потом к медикам.
Рузаев сделал вид, что ему все равно.
Первую вылазку к Башне отложили на поздний вечер, чтобы не возбуждать
излишнего любопытства у прибывшей комиссии вкупе с журналистами, операторами
телезаписи и другими неофициальными лицами, переполнившими лагерь экспедиции.
Ивашура свободно владел английским, сносно французским, и в разговоре с
приехавшими иностранными учеными и журналистами переводчиков не требовалось.
"Пресс-конференции" как таковой не было. Ивашура довел до сведения иностранцев
порядок работы экспедиции, распорядок дня, рассказал об основных направлениях
исследования Башни и с помощью Богаева, который тоже говорил по-английски,
распределил приехавших по лабораториям и отрядам экспедиции. Вновь прибывшим
журналистам он пообещал рассказать все подробности на следующий день, дав им
сутки на акклиматизацию и предоставив возможность самостоятельной добычи
информации у остальных жителей лагеря, прибывших ранее.
Освободившись на полчаса, Ивашура поговорил с Вероникой, определив объем
очередной телепередачи, и был неприятно поражен тем, что девушка вдруг
попросилась пойти с ним "к паукам на встречу".
- Кто вам сказал, что мы собираемся к паукам? - спросил он, хмуря брови и
внимательно разглядывая лицо девушки.
- Никто, - пожала плечами Вероника. - Интуиция, если хотите. Я же вижу,
что вы озабочены, а в вашем вагончике - я заходила - Миша Рузаев готовит какието
снасти и приборы. Я не права?
Ивашура задумчиво посмотрел на носки своих сапог.
- Да, мы идем в пробную вылазку для установления контакта с пауками.
Это опасно, и поэтому в другой раз я бы, не задумываясь, ответил вам
"нет", но вдруг подумал, что профессиональное умение формулировать вопросы и
ответы может нам пригодиться. Я согласен, но ни одна душа...
- Не продолжайте, - улыбнулась Вероника, и глаза ее просияли. - А ты,
однако, смел, Игорь Васильевич.
- Одним словом, анархист, - без улыбки пробурчал Ивашура. - Будь готова
часам к десяти вечера. - Он тоже перешел на "ты", не заметив этого. - И оденься
соответственно.
- Слушаю и повинуюсь!
Вероника легонько сжала пальцы начальника экспедиции и убежала, унося в
глазах свет признательности, радости и чего-то еще, поднявшего в его душе
ответную волну радости и желания снова и снова встречаться с этой девушкой.
Он так глубоко задумался, что не заметил подошедшего вплотную Одинцова.
Полковник был, как всегда, подтянут, деловит, сдержан и сосредоточен.
- Простите, - сказал он, привычно касаясь пальцами клапана своей шапки. -
Не помешал?
- Нисколько, - вздохнул Ивашура, закрывая "дверь в мир своих чувств и
желаний". - Слушаю вас, Мартын Сергеевич.
Разговор с Вероникой происходил возле столовой, вагончик которой ничем не
отличался от остальных домиков экспедиции, но располагался отдельно и был
пристыкован к крытой кухне. У столовой всегда стояли одна или две машины,
привозившие продукты из города, сновали люди. Откуда-то тянуло дымом и чем-то
сладким, как из кондитерской.
Ивашура посмотрел на часы и увлек Одинцова к штабу. Смеркалось, а он не
сделал еще и половины того, что намеревался успеть до десяти вечера.
- Я тут расспросил... - заговорил на ходу Одинцов. - Мнения расходятся. Как
вы считаете, Игорь Васильевич, чем может закончиться экспансия Башни? Не может
же она расти вечно, должен быть какой-то предел.
- Должен, - согласился Ивашура. - Но мы его не знаем.
Как сказал мой знакомый физик: "Наша физика малоприменима к Башне".
По известным законам физики, ни один из земных материалов не способен
выдержать таких нагрузок, которые должно выдерживать сооружение выше одного
километра и массой больше одного миллиона тонн. Оно просто рухнет под
собственной тяжестью... если только не представляет собой колонну, целиком отлитую
из этого материала. А Башня если не полая внутри, то хотя бы имеет пустоты, могу
привести расчеты специалистов и наблюдателей. При массе в девяносто миллиардов
тонн и высоте в два с половиной километра материал башни имеет плотность
бериллия, и тем не менее Башня не разрушается! Может, стены Башни и не стены
вовсе, а одна видимость? Скажем, голографический мираж или в крайнем случае
неизвестное силовое поле. В одном я уверен почти на сто процентов:
Башня каким-то образом изменяет ход времени.
- Почему "почти"?
- Потому что наши с Михаилом путешествия в "пузырях времени" вполне могут
оказаться галлюцинациями, продуктом собственного мозга, отреагировавшего на
всплеск какого-то излучения. Обратного, к сожалению, никто не доказал.
- Но вы-то сами уверены в путешествии, не так ли? Хотел бы я побывать на
вашем месте, честное слово! Испытать на себе хотя бы "зону ужасов".
Ивашура посмотрел на собеседника.
- Ай да полковник! Я думал, что из всех начальников экспедиции только я
один не в ладах с дисциплиной.
В глазах Одинцова зажглись иронические огоньки.
- Не обольщайтесь, Игорь Васильевич. Мне это нужно по долгу службы.
Впрочем, вас я тоже понимаю. Рисковать вы умеете, надо признаться.
- Стараемся, - в тон полковнику сказал Ивашура. - В "зону" я вас, пожалуй,
свожу, но позже, после пульсации.
Не возражаете?
Они остановились у домика штаба, дверь которого то и дело впускала и
выпускала людей.
- Еще вопрос, - спокойно проговорил Одинцов. - Как вы думаете
контактировать с пауками?
Ивашура внимательно посмотрел в проницательные глаза гостя.
- Однако информация у вас здорово поставлена!
- Стараемся, - прищурился Одинцов.
- Боюсь, я вас не обрадую. Я не знаю, каким способом следует устанавливать
контакт с пауками. Сегодня я намерен совершить первую попытку, а в дальнейшем
образую инициативную группу контакта.
По-моему, нет смысла доказывать его необходимость?
- Конечно, - ответил Одинцов. - Если вам что-нибудь понадобится из
спецснаряжения, обращайтесь ко мне, поможем.
Полковник кивнул и удалился к домику связистов. Ивашура молча смотрел ему
вслед, пока кто-то не тронул его за рукав. Гаспарян.
- Тебя к телефону.
- Кто?
- Голос незнакомый и как будто с акцентом.
Ивашура хмыкнул, все еще провожая взглядом прямую спину полковника
безопасности, потом прошел в домик штаба, взял трубку радиотелефона.
- На связи.
- Начальник, перестань играть с огнем, - раздался в трубке гортанный
тягучий голос. - Все попытки проникновения в Башню будут пресечены самым
жестоким образом. Не угомонишься - успокоим навеки!
- Кто говорит?
- Мы уже встречались. Вторая встреча будет...
Ивашура выключил телефон, не дослушав. Вошедший следом Гаспарян смотрел на
него вопросительно.
- Что там еще? Кто звонил?
- Террорист, - хладнокровно ответил Ивашура. - Требует, чтобы мы
прекратили попытки штурма Башни.
- Федералы, что ли? Безопасность?
- Если бы это была инициатива федералов, высказал бы ее Одинцов. - Ивашура
тронул рукоять бластера в кармане. - Скорее всего те, у кого Иван отобрал пушку.
- Что будем делать? Надеюсь, ты не собираешься следовать совету?
Начальник экспедиции слабо улыбнулся в ответ.
Ровно в восемнадцать ноль-ноль Ивашура занял место в кабине вертолета
вместе с Меньшовым, Гришиным и двумя физиками, бережно обхаживающими два зонда с
аппаратурой контроля среды и телекамерами. Было решено зависнуть над Башней на
безопасной высоте и опустить на тросах на ее размытую вершину два зонда. Запись
передачи с телекамер должна была вести по кабелю переносная видеомагнитофонная
система в кабине вертолета.
- Чуть что - рви когти! - инструктировал Меньшов пилота. - Не жди, пока
свалимся в пикирование. Увидишь, что вертолет ведет себя необычно, - сразу давай
знать.
Пилот, спокойный молодой человек со шрамом на щеке, молча кивнул головой.
Вылетели по расписанию, ответив службе авиаконтроля. Через десять минут
вертолет завис над Башней в сотне метров от ее дрожащей вершины, постепенно
теряющей плотность до полной прозрачности.
- Если бы самому туда слазить, - вздохнул молчавший всю дорогу Гришин.
Меньшов, занятый настройкой, фыркнул в бороду.
- Что это с вами, Константин Семенович? С каждым днем ваши желания все
рискованнее и оригинальнее.
- Легче подавить первое желание, говорил Франклин, чем утолить все, что
следуют за ним, - улыбнулся Ивашура.
- Знаю, - снова вздохнул Гришин. - Но уж очень хочется сбросить покров
тайны с апокалиптической Башни.
- Трос не достанет, - сказал один из физиков, - надо опуститься ниже.
- Вываливайте зонд. - Меньшов открыл люк в дне кабины. - Саша, берись за
лебедку. Опустим и посмотрим, сколько останется до мерцающего слоя.
Зонд, представляющий собой металлический цилиндр с решеткой антенны и
глазками приборов по корпусу и в дне, пошел вниз. Трос кончился на шестьдесят
шестом метре.
- Все, дальше придется маневрировать вертолетом.
- Что показывают приборы?
- Небольшое повышение радиационного фона, - сказал Гришин, склонившийся
над панелью переносного пульта управления. - Ничего особенного.
- Хорошо, что ни "глаз дьявола", ни мертвые выбросы не разряжаются вверх,
- пробасил Меньшов. - Ну что, Васильич, пошли помалу вниз?
Ивашура, поколебавшись, кивнул пилоту.
- Легонько, не торопясь.
Вертолет плавно пошел вниз. Зонд приблизился к границе переходной зоны,
где воздух струился маревом, будто нагретый до высоких температур, и вдруг
превратился в тонкий стержень, ушедший глубоко в недра Башни.
Громыхнуло. Из глубины размытого конца Башни всплыл рой пронзительноголубых
искр, вертолет вздрогнул.
- Назад! - отреагировал Ивашура, но пилот уже сам сделал надлежащие
выводы: вертолет с натугой рванулся вверх.
Зонд выскочил из зоны завихрений, странно белый, как будто вымазанный в
сметане, из тонкой бесконечной иглы превратился в объемное тело.
- Ничего не понимаю, - проговорил озадаченно Гришин. - У меня все
зашкалило! Что там случилось с зондом?
- Подтяни-ка, - приказал Меньшов.
Физик у лебедки послушно заработал рукоятью барабана, заиндевевший трос
пополз мохнатой длинной гусеницей. Зонд приблизился. Ивашура тихонько
присвистнул.
- Ну и ну!
Зонд изменил форму и цвет, превратившись в гроздь белых "ежей" размером с
полметра каждый.
- Что это? ! - изумленно воскликнул молодой физик.
Ответом ему было молчание. Более опытные и сдержанные ученые не спешили
давать объяснения новому феномену.
-
...Поділитися у соцмережах
