Жанр: Электронное издание
Golvas01
... лифт был на
каждом этаже. Найти бы тот колодец...
Они проверили, с каким ландшафтом соседствует лифт, и увидели знакомый мир
архея. Иван прикинул, сколько им осталось идти до двадцатого века, выходило -
около четырех тысяч этажей, или восемьдесят тысяч ступеней! О том, что их ждет в
родном времени, думать не хотелось.
Там видно будет, решил эксперт. Прежде надо дойти.
И они снова стали подниматься по лестнице, останавливаясь на отдых каждые
полчаса, считая ступеньки. Этажи, эры... Им еще предстояло преодолеть три тысячи
этажей без надежды на помощь, три тысячи этажей и разрушенные землетрясением
пролеты лестниц, и новые провалы времени, и голод, и жажду, и другие сюрпризы, и
ужас неопределенности, и приступы одиночества...
Спустя двое суток их настиг очередной провал горизонта.
Они прошли около ста двадцати этажей и за те пять минут, что оставались до
неизвестно чем грозящей катастрофы, от которой спасались даже пауки, добежать к
лифту не успевали ни вверх, ни вниз.
- Вот и все, - очень спокойно сказала Тая, опускаясь на ступеньку
лестницы.
Иван стоял рядом, удивляясь ее спокойствию и собственной заторможенности,
и считал секунды.
Где-то рядом в недрах очередного коридора нарастал струнный звенящий гул,
постепенно повышаясь в тоне до воя, рвущего ушные перепонки.
Струны лопались одна за другой, ощутимо вздрагивали стены, издалека
доносились вопли пауков, но на лестнице никто не появлялся.
- Пойдем в зал. - Иван взял Таю за руку, удивляясь, что ему что-то мешает:
в руке была коробка НЗ. Он аккуратно засунул ее во внутренний карман куртки и
повел девушку за собой, в приближающиеся гул и грохот.
И в тот момент, когда они сошли с лестницы в круглый зал с выходами
коридоров, клин золотого пламени пронзил потолок зала, тугой удар бросил людей
на пол, и наступила тишина: смолкли звонки, далекие крики, гул и вой.
Иван первым поднял гудящую голову.
В центре зала лежал на полу толстоногий и толсторукий светящийся урод с
конусовидным бугром вместо головы. Его тело на глазах прошло гамму цветов: от
золотистого до багрового и бурого - и погасло. В потолке над ним продолжало
светиться круглое пятно - дыра не дыра, окно не окно...
- Пять минут, - хрипло пробормотал Иван. - Пять минут истекло.
- Тише, - прошептала Тая.
Издалека доносился размеренный баритон:
- Прошла коррекция сверху, но горизонт неустойчив. Всем ТФА заблокировать
пространственные связи горизонта. Даю двадцатиминутный отсчет...
Тая тихонько тронула Ивана за руку.
- Кто это?
- Не знаю, - так же тихо ответил Костров. - На человека не похож. Робот?
Сейчас посмотрим.
Эксперт привстал, глядя на застывшую фигуру, потом поднялся и осторожно
подошел. Урод не двигался, неловко подогнув одну руку под себя. На спине, а
может быть, и спереди отчетливо выделялся горб с металлическими кольцами,
вложенными одно в другое. Иван пригляделся и увидел на теле пришельца множество
карманов, выпуклых ромбов, "молний", дисков и прочих деталей, говоривших, что
это комбинезон или скафандр.
Отверстие в потолке - или нечто похожее на поверхность льда - уже
затягивалось серебристым металлом, заплывало с каждой секундой.
Волны свечения охватили теперь весь потолок и были похожи на волны,
бегущие по воде.
- Ну что? - подошла Тая.
Иван высвободил руку лежащего из-под невероятно тяжелого тела, и тут вдруг
поверхность урода покрылась черной сеткой и верхний слой его осыпался пеплом.
Под этим слоем оказалась нормальная человеческая фигура в комбинезоне: голова с
копной вьющихся волос, бледное лицо с закрытыми глазами и сжатыми губами.
- Господи, человек! - прошептала Тая.
Глаза незнакомца открылись, лицо напряглось, дрогнули губы. Шепот был едва
слышен, и Тае с Иваном пришлось нагнуться, чтобы разобрать слова:
- Возьмите... скорее! В кармане... на груди...
Иван осторожно потянул "молнию" на кармане, вытащил плоскую белую
коробочку с тремя черными глазками. Глазки загорелись зеленым светом, как только
Иван притронулся к коробочке трепетными пальцами.
- Еще... - прошептал незнакомец, пытаясь поднять руку и царапая комбинезон
на груди.
Иван вытащил тяжелый черный пистолет, похожий на тот, что он отнял у
"десантника" в Брянском лесу.
- Это "универсал"... для защиты... пока я не смогу сам... - Было видно, что
чужак держится из последних сил, то уходя в беспамятство, то выплывая из него. -
Коробочка - информационный блок...
Приложи его к виску... - Он потерял сознание.
Иван оглядел плоскую коробку с глазками, поднес к голове и получил нечто
вроде легкого сотрясения мозга, ошеломившего его на некоторое время. Он не был
готов к тому, что информационный блок передает информацию в одном мгновенном
импульсе. Разобравшись, в чем дело, Иван опустился на колени рядом с
незнакомцем. Теперь он знал историю появления в Брянском лесу гигантского
здания.
- Ты что? - испуганно спросила Тая.
- Дальше тебе придется идти одной.
- Почему? !
- Мы были правы: чтобы вернуться назад, в свое время, надо отсчитать вверх
десятки тысяч этажей здания, которое и не здание вовсе, а ствол хроноускорителя.
В каждом своем выходе в реальность он воплощен одним и тем же кольцевым
сооружением, но с разными временными и материальными эффектами.
- Хорошо, мы их пройдем...
- Этот парень послан из будущего, чтобы выключить хронобур, то есть
генератор хроноускорителя. Они там доросли до экспериментов со временем, и во
время одного из запусков бура произошла авария... причем организованная какими-то
существами из других времен.
- Не теми ли чудовищами со змеиными головами?
- Нет, все эти существа, которых мы встречали, всего лишь помощники разных
уровней... Я не совсем разобрался в их принадлежности. В общем, мы с тобой попали
в Ствол... э-э, в здание со всем хозяйством обслуживания хронобура, случайно
оказавшись в месте его материального "выталкивания" в нашем веке. И таких
несчастных в здании много.
- Я помню, - передернула плечами Тая.
- Я должен идти с этим парнем вниз. Он послан организовать команду из
таких же, как я, и попытаться выключить этот чертов бур. Кстати, его посылали
точно для встречи с нами. Этот стержень, - Иван кивнул на свою дубинку, -
оказывается, на самом деле энергоаккумулятор.
МК - мини-коллапсар, вот что означают эти буквы. В нем пропасть энергии,
не меньше десятка Чернобылей. Он излучает в длинноволновом диапазоне, и пауки
лоцируют нас где угодно, зная обо всех наших перемещениях.
- Так пауки - это все-таки роботы?
- Киберприслуга хронобура, и они же - аварийные автоматы.
Если бы не они - последствия выхода бура в наше время и в другие времена
могли быть ужасающими, катастрофическими.
- А что там светится во дворе здания?
- Зона хронораспада, то есть зона прямого преобразования времени в
пространство и энергию.
- Я пойду с тобой!
- Таисия, ты не понимаешь...
- Я пойду с тобой! С вами. И не возражай, пожалуйста... - Голос девушки стих
до шепота, потом снова окреп. - Что нам предстоит сделать?
- Он объяснит. - Иван посмотрел на тело незнакомца. - Я понял так, что
придется воевать. В здании, кроме пауков, полно других автоматов, в том числе и
враждебных. Не считая "санитаров" и монстров.
Из коридора прилетел гулкий удар, качнулись стены зала, из других
коридоров вынесло в зал облака пыли.
- Семнадцать минут до хроносдвига! - сообщил размеренный голос автомата. -
Всем ТФА покинуть горизонт! Вынужден произвести хроносброс во внешний мир!
Глаза незнакомца открылись.
- Кажется, у вас появилась альтернатива. Хроносброс - это выброс
масштабной пены... м-м, энергии во внешний мир. Если хотите, ищите кабину
"мембраны ноль", наберите на панели двадцатый век - ваш выход - и ждите. Вас
выбросит из здания наружу в ваше время. Только не забудьте надеть ТФЗ.
- Но как же вы? - неуверенно сказала Тая.
- Я не имею права. - Незнакомец попытался улыбнуться, но не смог. -
Бегите, у нас мало времени!
- Я остаюсь, - коротко ответил Иван, глянул на девушку. - Беги, ты
успеешь.
Тая колебалась недолго.
- Я тоже остаюсь. Один ты не справишься. Что делать?
Незнакомец хотел что-то сказать, но снова потерял сознание.
- Бери его за ноги. Удержишь? Он теперь командир отряда, а мы его
подчиненные. Будем спасать командира... а заодно и Вселенную.
Как там говорят крутые герои: если не мы, то кто же?
Они подхватили незнакомца и, где волоком, где приподняв, понесли к
лестнице громоздкое, неподвижное, необычайно тяжелое тело.
Гул теперь доносился из недр здания непрерывно, оно тряслось,
раскачивалось, лестница вздрагивала и вибрировала, толчки сбрасывали людей со
ступенек, выбивали из рук не приходящего в сознание незнакомца, а они с
ожесточением, яростно, борясь за жизнь - свою и чужую, ломая ногти, не замечая
боли, подхватывали тело на руки и тащили, тащили вниз с одной только мыслью:
"Успеть! .."
* Часть третья
НАД МИРОМ
* ГЛАВА 1
Снегопад кончился, и притихший лес медленно обрел глубину и четкость,
словно фотография в растворе проявителя. Тишина, завладевшая лесом, перестала
быть глухой, неприветливой и настороженной, вернулось первозданное,
торжественное, выразительное и чарующее безмолвие заснеженной тайги, не
нарушаемое ни одним звуком. Белое и серо-коричневое, с редкими пятнами седой
зелени... Белое - снег и небо, серо-коричневое - сбросившие листву деревья,
зеленое - сосны и ели. И еще - машины передвижной радиостанции и домики
оперативного поста управления комплексной научно-исследовательской экспедиции. И
все же главным цветом был белый...
Ивашура оглянулся. Километрах в пятнадцати над лесом вставала черноголубая
громада Башни диаметром около двенадцати километров, вершина которой
тонула в облаках. Стены Башни были голубыми, а черными - ряды окон и пятен, ниш
и разломов, провалов и трещин. Дикое, непонятное, неизвестно как возникшее на
месте паучьего шатра колоссальное строение, непрерывно растущее вширь и не
разрушающееся при этом...
В одной из темных брешей в стене Башни разгорелся вдруг пронзительнозеленый
огонек, и тотчас же где-то взвыла сирена тревоги, разбив тишину на
тысячи отголосков: огонек означал появление блуждающего источника радиации.
Ивашура потрогал во внутреннем кармане полушубка пистолет Кострова,
отобранный им у неизвестного "десантника" (пистолет назвали по-книжному
бластером, и Игорь постоянно носил его с собой), и зашагал по глубокому снегу
мимо остывающей коробки вездехода к одному из домиков-вагончиков, из трубы
которого тянулась струйка дыма.
Бластер он испытал уже дважды, один раз еще с Костровым, второй с
Рузаевым, и оба раза поражался силе чужого оружия. В зависимости от регулировки
мощности разряда - в этом они разобрались - пистолет мог метать молнии и целые
реки плазменного огня, способного пробить брешь в любой стене или броне.
Пригодился бластер и в недавнем инциденте возле стены Башни, во время
исследовательской вылазки, когда на группу экспертов напала странная шестилапая
обезьяна со змеиной головой высотой в два человеческих роста. Лишь направленный
на нее ствол бластера заставил обезьяну ретироваться с невероятной прытью, хотя
кое-какую аппаратуру она все же успела помять. Нападение было столь
стремительным и неожиданным, что с трудом верилось в его реальность.
Но синяк на руке Гаспаряна от прикосновения обезьяны остался надолго.
В следующий раз они вооружились уже помощней, ружьем и пистолетомпулеметом.
Раздевшись в крохотной прихожей, Ивашура вошел в центральную комнату.
В комнате было тепло, пахло сосновыми поленьями, дымом и сбежавшим
молоком. У стола, застеленного коричневой клеенкой, сидели несколько человек,
среди них Миша Рузаев, Сурен Гаспарян, директор Центра Богаев и только что
прибывшие на вездеходе полковник федеральной безопасности Одинцов Мартын
Сергеевич, молодой, поджарый, с пристальным взглядом внимательных карих глаз, и
второй вице-премьер правительства Старостин Николай Николаевич, большой, рыхлый,
страдающий одышкой.
В углу на столике стояла переносная радиостанция, радист с наушниками на
голове что-то записывал в журнал, подкручивая верньер. Возле аппаратной стойки
сидел телеграфист, отдельно стояли телефоны и плоский переносной телевизор.
- Что там? - спросил хрипло Богаев.
- "Глаз дьявола", - сказал Ивашура. - Высоко, метров четыреста под
облаками.
- Это и есть Игорь Васильевич Ивашура, - представил его Богаев. -
Начальник экспертного отдела Центра и в данном случае руководитель экспедиции.
Поскольку ситуация необычна, ему даны особые полномочия.
- Мы осведомлены, - кивнул Старостин. - Извините, что перебил.
Ивашура глянул на Гаспаряна, щелкнул ногтем по футляру проектора,
стоявшего на полке. Сурен понял и выскочил за слайдами в соседний домик, где
устроили фотолабораторию. Рузаев молча принялся разворачивать проектор.
- Что вас интересует прежде всего? - Ивашуров вопросительно посмотрел на
Одинцова и Старостина. - Принимаемые меры, факты минувшей недели, научные
гипотезы?
Старостин кашлянул, посмотрел на полковника и пророкотал:
- Через два дня мы с Мартыном Сергеевичем должны доложить правительству о
фактическом положении дел, потому хотелось бы разобраться в обстановке с
минимальной предубежденностью. О мерах мы наслышаны, научных гипотез, насколько
я осведомлен, накопилось много, но все они субъективны и больше эмоциональны,
чем научно обоснованы. Так?
Ивашура улыбнулся.
- Примерно так. Что ж, я вас понял. Давайте сначала восстановим
хронологию, а потом перейдем к последним данным.
В комнату вошел Гаспарян и стал заряжать кассеты проектора слайдами.
Рузаев задернул занавеску на окне, выключил свет.
- Пауки появились в Брянском лесу предположительно двадцать третьего
сентября. Двадцать шестого над просекой с линией электропередачи потерпел аварию
вертолет энергохозяйства района, и уже тогда просека была заткана паутиной. То
есть пауки появились раньше - по нашим расчетам, именно двадцать третьего.
Откуда они взялись - неизвестно, гипотез несколько, но все они пока
бездоказательны. Появившись, пауки начали строить нечто вроде паутинного шатра,
достигшего к третьему октября высоты сорока двух метров. Кстати, материал
паутины - сложное кремнийорганическое соединение - по прочности не уступает
легированной стали, а по упругости превосходит каучук. Толщина нитей - около
шести микрон.
Гаспарян включил проектор, и на развернутом полимерном экране у дальней
стены комнаты возник пейзаж: хвойный лес, из которого вырос снежно-белый корпус.
- Четвертого октября, ночью, произошел взрыв, - продолжал Ивашура, -
уничтоживший паутинный шатер, и на его месте поднялась странная колышущаяся, как
студень, опухоль, которая потом выросла в Башню. Диаметр последней к
сегодняшнему дню достиг двенадцати с половиной километров. При взрыве... - Ивашура
нахмурился, помолчал, - пропали без вести двое: сотрудник Центра Иван Костров и
журналистка Таисия Калашникова. Они вылетели к паутинному шатру на вертолете и...
не вернулись. Найти их не удалось.
- А вертолет? - спросил Старостин. - Тоже пропал?
- И вертолет.
- Странно.
- Да, странно, хотя и без этого случая странностей хватает.
Гаспарян сменил кадр, и на месте паутинного корпуса возникло изображение
паука.
Помолчали, рассматривая.
- Хорош! - нарушил молчание Старостин. - Слабонервного вполне способен
довести до инфаркта.
Изображение паука сменилось изображением Башни.
- Эпицентр тайны, - сказал Богаев. - К сожалению, проникнуть внутрь
практически невозможно. Она растет, и находиться возле ее стен опасно.
- И что же, так никто и не пытался проникнуть? - спросил Одинцов.
- Для этого нужна отчаянная храбрость или... - Ивашура усмехнулся, - или не
менее отчаянная глупость. А вообще-то попытки попасть внутрь Башни были, но не
увенчались успехом. Главная ее особенность в том, что растет она скачками.
Каждый скачок прибавляет диаметр на один-полтора километра и порождает при этом
колебания почвы силой четыре-пять баллов.
По данным исследований, высота плотного ядра Башни достигает двух
километров, выше она становится зыбкой, дымчатой, полупрозрачной и на высоте
трех километров исчезает совсем. То же касается и ее фундамента: до глубины в
четыреста метров он виден на экранах эхорадаров и магнитных сканеров отчетливо,
а потом как бы растворяется в породах континентального щита.
Гаспарян показал виды Башни со всех сторон, в том числе и сверху, потом
стал демонстрировать отдельные участки башенных стен. На одном из снимков была
запечатлена длинная струя черного дыма, исторгнутая из провала в стене.
- Мертвый выброс, - сказал Ивашура. - Этот дым превращает все, чего ни
коснется, в сверхстранный полиметаллический сплав, в котором соединены почти все
металлы от железа до свинца.
На стене появилось изображение сверкающей металлическим блеском полосы на
земле. Кое-где на полосе стояли такие же серо-свинцовые пни и поваленные деревья
с отливающей металлом корой. На следующем снимке была запечатлена еще одна
полоса, в конце которой стоял гусеничный вездеход "Малыш" - глыба серого
металла.
Старостин переглянулся с Одинцовым, и Богаев поспешил вставить:
- Жертв не было, люди успели выскочить. С тех пор никто не подходит так
близко к Башне.
- Рискуете, - пробормотал Старостин неодобрительно.
- К сожалению, риск необходим, - сказал Ивашура. - Мы стараемся свести его
к минимуму, но избавиться полностью не в состоянии.
Да и обойтись без риска нельзя, ведь никто не может сказать, что это за
Башня и чего от нее ожидать?
Гаспарян сменил кассету. На экране появился участок серо-голубой стены со
зловещим светящимся глазом.
- Мы так и назвали это явление - "глаз дьявола".
По сути, это источник жесткого гамма-излучения - пожалуй, наиболее опасное
чудо из всего арсенала чудес Башни. И, наконец, призраки.
Последние слайды запечатлели на фоне угрюмых фиолетово-синих стен и лесных
зарослей светящиеся зеленые и желтые полосы, языки, жилы и ленты.
Рузаев выключил проектор, отдернул занавеску, впуская в дом сероватый свет
пасмурного декабрьского дня.
Старостин покашлял, побарабанил пальцами по столу.
- Хорошо бы познакомиться с этой Башней поближе. Или нельзя?
Ивашура посмотрел на Богаева.
- Отчего же, можно. Перед вашим приездом мы планировали вылазку к подножию
Башни, можем проводить.
- Километра на три, не ближе, - ворчливо добавил Богаев. - Все-таки
опасно, ратуете за уменьшение риска и тут же сами подаете отрицательный пример.
- Как вы считаете, Мартын Сергеевич? - повернулся к полковнику Старостин.
- Имеем мы право рисковать?
- Мы - да, вы - нет, - улыбнулся Одинцов. - Тем более у Башни стали
появляться весьма необычные... объекты.
Не так ли, Игорь Васильевич?
Ивашура хотел спросить: "Откуда вы знаете? " - но встретил взгляд
полковника и понял, что тот осведомлен и о "десантниках", и о черных всадниках,
и о шестилапой обезьяне с головой змеи. То есть обо всем. Впрочем, подумал
начальник экспедиции, чему удивляться?
Наблюдателей-федералов в зоне Башни полным-полно, хорошо еще, что они ни
во что не вмешиваются.
- Правильно, - с опозданием согласился Ивашура, отвечая и Одинцову, и
своим мыслям. - Опасность необычных встреч существует, но к Башне мы вас всетаки
проведем, я сам пойду с отрядом.
Старостин встал.
- Ну и хорошо. Нас послали выяснить, чем грозит ваша Башня району,
области, может быть, и всей стране. Вопрос серьезный, и подойти к нему надо со
всей ответственностью.
Пока готовилась экспедиция к Башне, Ивашура рассказал Одинцову о мерах по
предотвращению утечки информации, мерах безопасности и о координации научных
исследований.
В исследовании феномена Башни участвовали почти все отделы Академии наук,
Физический институт, Объединенный институт ядерных исследований и другие научноисследовательские
институты страны. Все группы и лаборатории этих научных
организаций были подчинены Центру, а координатором комплексной экспедиции был
назначен Игорь Ивашура. Его заместителями стали Богаев и академик Гришин.
Вокруг Башни в радиусе десяти километров располагались два кольца
оцепления, к селу Ивановскому, в пятнадцати километрах от Башни, были стянуты
войска, в которые входили подразделения противохимической и противоатомной
защиты, отделения дозиметристов и локаторщиков и вертолетно-десантный полк
округа. Все эти воинские части подчинялись командиру Брянского гарнизона
полковнику Михайлову, входящему в руководство экспедицией.
- С полковником я знаком, - сказал Одинцов, когда Ивашура закончил. - Как
вы с ним взаимодействуете?
- В основном через связь. Иногда требуется техническая помощь, привлекали
к работе радиолокационные станции, бывает нужна грубая физическая сила, а иногда
приходится отыскивать увлекшихся работой ученых, забывающих о режиме
безопасности.
Подошел Богаев, одетый в шубу.
- Тут у нас возник спор: не спешим ли мы с допуском в зону зарубежных
ученых? Башня явно создана искусственно, но кем и с какой целью? Конечно,
американцы здесь ни при чем, но тогда мы выходим на контакт с другой
цивилизацией, как бы сказочно ни звучали эти слова. Не слишком ли серьезна
проблема, чтобы решить ее на... - Богаев замялся.
- На уровне полковника, - закончил Одинцов с тонкой иронией. - Вы правы,
дело серьезное, но вопрос о допуске зарубежных ученых уже решили в Москве. Через
день-два сюда прибудут делегации ученых западных стран, в том числе и
американцы.
- Это усложнит работу экспедиции.
- Знаю, но работать придется. Феномен Башни перерос рамки национальных
интересов, а если перед нами встала задача контакта с иным разумом, тем более
понадобятся усилия ученых и государственных деятелей многих стран. Позиция
правительства по этому вопросу диалектически и политически верна.
- Я не спорю. - Богаев нахлобучил шапку. - Однако у меня есть право и на
свое мнение. Готовы? Пошли.
Отряд выступил в путь.
Впереди шагали Ивашура и Гаспарян, одетый в черный замшевый полушубок,
потом Богаев, Старостин и Одинцов с биноклями, а замыкал отряд Рузаев с рацией
на ремне, имевшей поэтическое название "Тюльпан".
Гаспарян и Рузаев захватили с собой также различные анализаторы и датчики.
Ивашура нес универсальный дозиметр и поддерживал перекинутый через плечо ремень
сумки с инструментом.
Снег был глубокий, и идти было трудно, несмотря на протоптанную тропу, но
Ивашура уверенно лавировал между деревьями - он ходил здесь не раз. Миновали
просеку с поваленными опорами ЛЭП, вышли на край замерзшего и заснеженного
болота с островками травы и камыша, виднеющимися из-под снега. Стена Башни
придвинулась вплотную, нависла над головой ощутимой тысячетонной громадой, хотя
до нее оставалось еще километров шесть.
Остановились, с немым восхищением озирая в бинокли чудовищное здание,
испещренное узором непрозрачных окон и дыр.
- Колоссально! - сказал Старостин, выдыхая облачка пара. - Фотографии и
телепередачи не передают впечатления.
Пошли дальше и через километр встретили патруль оцепления первой линии,
протоптавший дорожку в снегу вдоль проволочной ограды. У солдат на ремнях висели
рации и дозиметры. Старший наряда козырнул Одинцову, попросил разрешения
обратиться к Ивашуре и доложил:
- За время дежурства происшествий не случилось. Старший наряда сержант
Гогиев. А вы снова туда, Игорь Васильевич? - не удержался он от вопроса. - Хоть
бы раз взяли с собой.
- Еще доведется, Вахтанг, - ответил Ивашура. - Докладывайте обо всем, что
покажется непонятным. Мы вернемся через два часа.
Через несколько минут Ивашура остановился и поднял руку.
- Извините, дальше мы пойдем одни.
Старостин, отдуваясь, вытер вспотевшее лицо платком и долго рассматривал
Башню в бинокль. Наконец опустил бинокль и ворчливо заметил:
- Я дальше и сам не хочу идти, отсюда и так все отлично видно.
Одинцов улыбнулся, но возражать не стал.
- Что ж, будем возвращаться. Однако действительно впечатляет!
Чувствуешь себя если не блохой, то уж, во всяком случае, не венцом
природы. Игорь Васильевич, у меня к вам есть конфиденциальный разговор,
вернетесь - загляните в мои апартаменты.
- Непременно, - кивнул Ивашура.
- Идемте, идемте, - заторопился Богаев. - Экипированы мы не для таких
рискованных прогулок, а неприятные сюрпризы Башня может преподнести в любой
момент и на любом расстоянии от нее.
Делегация отправилась назад, часто оглядываясь то на стену Башни, то на
оставшихся экспертов.
- Вперед! - бросил остальным Ивашура. - Надо успеть вернуться засветло, не
хочу я ночью связываться с "зоной ужасов".
- Может, еще разок попробуем проникнуть в Башню? - предложил Гаспарян. -
На стыке двух точек выхода призраков. Там мы еще не пытались.
- Не сегодня. Придем обратно - обсудим. Этот полковник дал понять, что все
знает о наших походах и встречах с порождениями Башни. И мне это активно не
нравится. Я хочу поговорить с ним, чтобы федералы не мешали и впредь. А еще
лучше, чтобы они нам помогли.
Дальше шагали молча, настороженно всматриваясь в стену Башни и
прислушиваясь к нарастающему подземному гулу и клокотанию - звуки эти обычно
становились слышны только у самой стены, в пределах одного километра.
Подрагивание почвы заметно усиливалось, тем более что болото в
непосредственной близости от Башни оттаяло и слой торфа начал пружинить и
прогибаться под ногами. Из часто встречающихся ям поднимались струйки испарений.
- Граница, - сказал Гаспарян. На лбу его выступили бисеринки пота. Он
оглянулся на Рузаева и растянул губы в неопределенной усмешке. - Что-то сегодня
не чувствуется влияния "зоны". Не боишься, Михаил?
- Иногда то, чего мы боимся, менее опасно, чем то, чего мы желаем, -
ответил Рузаев изречением Коллинза. - Не стучи зубами, Сурен, за версту слышно.
- Конечно, тебе нечего бояться, ты сам как леший. А я человек
интеллигентный, нервный, легко поддающийся соблазну...
- Тише ты, нервный! - негромко сказал Ивашура, останавливаясь. - Ох, и
надоела мне ваша фасон де парле [ Манера выражаться (фр.). ].
Вот только теперь мы подошли к границе, чувствуете? Просто сегодня "зона
ужасов" чуть у ] же, чем обыч
...Закладка в соц.сетях
